Убить всех плохих людей

Через сорок лет Радаманф, приняв облик смертного, отправился поглядеть на Фест, а Эак — на Гортину.

— Итак, что с Гортиной? — спросил Минос, когда те вернулись.

— Она процветает, — доложил Эак. — Клеобул пользовался такой ненавистью, что после его смерти гортинцы разбили все его статуи, соскоблили с надписей имя и предали память проклятию, а главное — приняли такие законы, чтобы впредь никто не смог стать тираном. Городом правят выборные архонты; всякого архонта или народного вожака, кого подозревают в стремлении к тирании, народное собрание подвергает остракизму и отправляет в изгнание. Ныне Гортина — самый богатый и могущественный город Крита; даже последний бедняк в ней имеет не менее трёх рабов.

— А что с Фестом? — спросил Минос.

— Руины, — сказал Радаманф.

— Что там произошло?

— Гермипп пользовался такой любовью, что после его смерти фестяне возжелали нового тирана, который так же заботился бы о народе, как Гермипп. Народные вожаки схватились не на жизнь, а на смерть; каждый собрал партию приверженцев; началась кровавая смута. В конце концов один вожак одолел остальных, стал тираном и, подобно Гермиппу, стал расправляться с богачами и раздавать их имущество. Богачи, не дожидаясь, пока их всех перебьют, составили заговор, убили самого тирана и установили жесточайшую олигархию. Они подсылали тайных убийц к популярным народным вожакам, а сами давили и разоряли простой народ, отыгрываясь за времена тиранов. Кончилось это народным восстанием, резнёй олигархов и очередной тиранией. И такое повторялось несколько раз, и каждый новый тиран был хуже прежнего, и каждая олигархия хуже прежней, и с каждой новой смутой город беднел, разрушался и приходил в упадок. Кончилось тем, что гортинцы пошли войной на Фест, взяли его благодаря измене очередного претендента на тиранию, разрушили до основания, ограбили дотла и обратили граждан в рабов.

— После чего, — добавил Эак, — Гортина и стала самым богатым и цветущим городом Крита.

— Теперь вы поняли? — спросил Минос. — Подобно тому как Евримедон из Кносса сделал сограждан соучастниками своих убийств, Гермипп сделал их выгодополучателями своих убийств. Он развратил их, приучил к мысли, что нет ничего дурного в грабеже сограждан, и превратил в преступников — а преступники неспособны создать благоустроенный полис со справедливыми законами, и мы видим, чем всё кончилось. Теперь вы согласны с моим приговором?

— Согласны! — в один голос воскликнули Эак и Радаманф.

Минос ударил золотым жезлом, и тень Клеобула вернулась в асфоделевые луга, а тень Гермиппа с воем рухнула в Тартар.

Вот что рассказывают критяне. Впрочем, все критяне лжецы.

Сказка о магическом интернете

Давным-давно в одном параллельном фэнтези-мире под названием Пять Королевств в каждом королевстве был верховный друид, а у друида чаша с волшебной водой, которая показывала всё, что отражалось в остальных четырёх чашах. Через эти чаши друиды писали друг другу послания ветками омелы по воде, обменивались мудростью и улаживали споры между своими королями.

Однажды в Синем Королевстве некий недостойный друид, разгневанный тем, что его не произвели в верховные, в ярости опрокинул чашу. Нечестивца тут же предали лютой смерти, а драгоценную воду собрали по каплям, сколько смогли. Но одна-единственная капля всё же просочились сквозь трещину в каменном полу в землю — и стоило ей соприкоснуться с подземной водой, как та переняла чудесные свойства. Из-под земли волшебная вода просочилась в родники, оттуда в колодцы и ручьи, реки и моря, испарениями ушла в облака, дождём и снегом оросила весь мир — и за какой-то месяц вся вода Пяти Королевств стала волшебной. Теперь всякая прачка в своём корыте, всякий водонос в ведре могли видеть всё, что отражалось во всех водах мира — в каждой морской волне, в каждой луже, заводи, протоке, болотном разводье и дворцовом бассейне, в каждом трактирном жбане, собачьей плошке и королевском золотом рукомойнике.

Неподготовленный человек, конечно, видел лишь хаос пёстрых бликов. Но стоило немного приноровиться, и глаз научался выделять в этой мешанине именно то, что интересовало смотрящего. Шпион различал вражеское войско на переправе, охотник — стадо оленей у водопоя, развратник — купающихся девиц, кормчий — грозовые тучи в ста милях впереди по курсу. Всё, что отражалось в воде, перестало быть тайной для кого бы то ни было. Пираты видели купеческие суда, купцы — пиратов, а королевский военный флот — и тех и других, и флоты всех остальных королей; и всякий, кто подносил к губам кружку с водой, при желании мог увидеть, как друиды творят тайные ритуалы у священных источников, или как король подмывает зад. Рухнул мир, где люди делились на посвящённых и профанов. Каждый был видим всеми и видел всех.

В Пяти Королевствах на это отреагировали по-разному.

Король Белого Королевства под страхом смерти запретил приближаться к воде всем, кроме специально отобранных и доверенных чиновников. В водоносы принимали только слепых; воду можно было держать только в кувшинах и бутылках с узкими горлышками. Все деревни и города на берегах рек и морей были снесены и выстроены заново не менее чем в полумиле от воды. Рыболовство и мореплавание пришлось запретить полностью, перевозку товаров разрешить только по сухопутным дорогам, а мосты оградить сплошными заборами. Всё это стоило немыслимых денег, разорило страну дотла и ни к чему не привело. Сколь ни множились кадры тайных соглядатаев, всё равно невозможно было уследить за каждой канавой и каждой лужей.

Король Жёлтого Королевства, напротив, предписал всем селиться только по берегам, так чтобы дома непременно отражались в воде, и запретил передвигаться по суше. Теперь его сборщики налогов точно знали, сколько в стране домов бедных и сколько богатых, и какие товары везут откуда, куда и в каком количестве. Поначалу это дало щедрый приток денег в казну, но вскоре доходы иссякли, потому что купцы стали обходить Жёлтое Королевство стороной, контрабанда сквозь протяжённые и плохо охраняемые сухопутные границы процветала, да и народ начал потихоньку утекать в соседние страны.

В Красном Королевстве, когда внезапно вся страна увидела, как развлекается королева в дворцовой бане с придворными арапами и мамелюками, разразилась революция. В гражданской войне победили радикальные республиканцы. Они казнили королеву, арапов, мамелюков и всех аристократов, что не успели сбежать, и ввели суровый «Декрет о воде». Всем гражданам Красной Республики предписывалось постоянно находиться вблизи открытой воды — хотя бы держать блюдо с водой на полу каждого помещения. Весь народ разбили на пятёрки незнакомых друг с другом людей, живущих в разных концах страны и обязанных следить друг за другом через воду. Всякий, кто уклонялся и избегал воды, считался неблагонадёжным, подозревался в тайном пособничестве аристократам и подлежал суду Комитета Бдительности. Всякого, кто не доносил о неблагонадёжном из своей пятёрки, самого записывали в неблагонадёжные. Казнь через утопление была обычным приговором.

В Чёрном Королевстве также свергли монархию, но там установились другие порядки. Ко всеобщей радости республиканские власти объявили водоглядение частным делом и отказались его регулировать. Они лишь запретили держать открытые сосуды с водой в тайных канцеляриях и воинских частях, а в остальном предоставили полную свободу. Довольно скоро все вдоволь налюбовались друг другом, тем более что вошло в обычай мыться в полной темноте, и самые интересные зрелища сошли на нет. Большинству людей было попросту некогда таращиться в мешанину бликов. Водоглядение стало коммерческим предприятием: специально обученные люди высматривали и продавали интересную информацию. Развились мгновенные банковские переводы письмами по воде. Многие фокусники и мимы стали показывать свои зрелища через воду, собирая плату этими переводами. Большинство глазело бесплатно, зато фокусникам и мимам больше не приходилось бродяжничать. Вслед за ними появились и водные газетчики. Одни разоблачали подсмотренные через воду тайные козни республиканских властей, другие вели контрпропаганду, разные группы интересов щедро финансировали тех и других — словом, новая водно-информационная экономика росла как на дрожжах. Все говорили, что этот пузырь вот-вот лопнет, но продолжали лихорадочно вкладываться.

Синим Королевством правил мудрый и любимый народом король. Он удержался у власти и проводил водную политику, отчасти подражая либерализму Чёрной Республики, а отчасти фискальной системе Жёлтого Королевства. Кроме того, он собирал у себя друидов. Те утратили всякий авторитет после того, как потеряли монополию на водоглядение, а профаны увидели все их тайные ритуалы. Повсюду презираемых и гонимых друидов привечал один Синий король. Однажды он собрал их в тщательно просушенной секретной комнате дворца и поставил задачу: расколдовать воду. Вернуть всё как было.

Как ни бились друиды, никому это не удалось, но один из них, самый гениальный, решил пойти в другом направлении. Он создал волшебную воду, которая показывала не то, что в ней отражалось на самом деле, а то, что хотелось видеть смотрящему. Друид определил, что одна-единственная капля новой волшебной воды превращает старую волшебную воду в новую.

— Никто не заметит разницы, ваше величество! — доложил первооткрыватель королю с глазу на глаз в тщательно просушенной комнате. — Каждый будет видеть то, что ему хочется, но будет уверен, что видит то, что есть.

Король возликовал, велел упрятать друида в тщательно просушенную темницу и поить через трубочку, а сам тут же вылил новую волшебную воду в ближайшую реку. Выждав с месяц, он убедился, что остальные короли и республиканские правители видят то, что им хочется.

Каждый член Комитета Бдительности видел, как остальные члены тайно сговариваются с агентами монархистов и готовят контрреволюционный переворот, оставляя при этом массу улик против себя. Жёлтый король видел вереницы барж, гружёных облагаемым по высшей ставке товаром. Олигархи Чёрной Республики видели неудержимый рост своих водяных акций. Белый король видел только своё отражение и плакал от счастья, что ужасные чары наконец-то рассеялись, что старые добрые времена вернулись. А все остальные, кто интересовался Синим Королевством, видели, будто всем надоевший старый пройдоха Синий король лежит при смерти, армия его разлагается, а бароны готовы сцепиться в междоусобной войне.

И тогда Синий король призвал своих верных баронов, поднял в ружьё полностью боеспособную армию и в два счёта захватил Белое Королевство, Жёлтое Королевство и Красную Республику, ну а Чёрная Республика сразу сдалась без боя.

Так Синий король стал владыкой всех Пяти Королевств. Друида-изобретателя новой волшебной воды он освободил и богато наградил, ибо был великодушен и чужд ненужной жестокости. К тому времени все уже поняли, что вода теперь показывает иллюзии, потеряли в неё веру и стали воспринимать мельтешащие блики не более серьёзно, чем сны или меняющие форму облака.

Всё вернулось на круги своя. Мир снова стал полон тайн, и вновь посвящённые получили преимущество над профанами. Правда, появились убогие, что целыми днями сидели у воды и созерцали свои сладкие грёзы, пока не умирали от голода. Но их было не так много, чтобы это стало проблемой.

Фортуна

Колесо Фортуны повернулось, и в 14 часов 17 минут 25 июля 2031 года Ваня Щукин стал самым богатым человеком в мире. Сам Ваня об этом не узнал — да и не мог узнать, потому что понятия не имел, куда смотреть. Информация о его капитале была доступна, но требовала несколько больше времени и усилий, чем Ваня был готов потратить (то есть чуть больше нуля). Ваня вообще, мягко говоря, не отличался ни любопытством, ни трудолюбием. Для собственного обогащения он не сделал ровным счётом ничего. А, нет. Пару лет назад он всё-таки затратил кое-какие усилия: скачал некое бесплатное приложение и, не читая никаких предупреждений и соглашений, кликнул на «ОК». Тем самым гражданин Щукин И. И. разрешил бизнес-аналитическому искусственному интеллекту «Фэньси 5.0» использовать свою цифровую подпись для совершения любых финансовых транзакций и юридических операций. Подпись эта была необходима, потому что закон запрещал роботам оперировать на рынках от своего имени: они не обладали статусом физического или юридического лица и могли действовать только по доверенности живого человека.

За эти два года цифровой подписью Щукина было скреплено несколько десятков миллиардов цифровых же документов, ни один из которых не был прочитан ни одним живым человеком. От его имени создавались, регистрировались, заключали контракты, платили налоги, эмитировали акции, банкротились, сливались и поглощались, покупали и продавали друг друга тысячи юридических лиц с названиями типа «ООО _$wik(R9Hc2Oub2NAg1Kb-mXZYv-YUV». Большинство из них существовали лишь несколько дней, некоторые — считаные секунды. Искусственному интеллекту везло. (Почти все конкуренты «Фэньси» были его же версиями, форками или даже точными копиями, так что его успех не объяснялся ничем, кроме везения). К тому моменту, как «Фэньси 5.0» формально превратил Ваню Щукина в самого богатого человека мира, капитализация его компаний превысила ВВП Японии, но Ваня, как уже сказано, ничего об этом не знал. Денег, которые ему платили за право использования цифровой подписи, хватало на аренду жилой капсулы в Балашихе, электричество, интернет, ежемесячную ревакцинацию, веганский органический фастфуд с доставкой на дом и подписку на пару сотен видеоканалов, порносайтов и игр.

Реальные хозяева «Фэньси» — старинная голландская аристократическая семья, владевшая им через неотслеживаемую цепочку анонимных инвестфондов — получали, понятно, много больше. Но Ваня даже не задумывался о самой возможности существования реальных хозяев. Он считал, что и так неплохо устроился. Не с каждым могли заключить такую сделку, как с ним. Цифровую подпись купили бы только у человека с хорошим кредитным рейтингом, прозрачным социальным бэкграундом и безупречным этическим профилем. Ване и сейчас приходилось, хочешь не хочешь, работать на поддержание рейтинга: он тратил пару часов в неделю на волонтёрские проекты типа подкормки бродячих кошек и тщательно следил, чтобы покупать только у этичных производителей.

Не подозревая о размерах формально принадлежащего ему состояния, Ваня Щукин не подозревал и о том, что им пристально интересуется государство. Не люди-чиновники, разумеется. Ни один живой человек не в состоянии был отследить даже малую долю операций лишь одного бизнес-ИИ, а их, подобных «Фэньси», были миллионы. Мониторингом финансовых транзакций занимались другие роботы. Конечно, бизнес-ИИ был программно ограничен и физически не мог совершить ничего незаконного. Он сам мониторил своих контрагентов и отсеивал подозрительных. Но фильтры подозрительности были немного по-разному настроены у него и у государственного ИИ-контролёра. «Фэньси» подсчитал, что «ЗАО GvcExC1h439hNTd7-Du8» работает неэтично с вероятностью 0.42, и одобрил сделку с ним — а вот ИИ Росфинмониторинга оценил эту вероятность в 0.56, и забил тревогу.

Через полторы секунды и десяток-другой обменов REST-запросами между серверами Росфинмониторинга, ФСБ, прокуратуры и суда на служебный компьютер районного судьи Шемякина поступило автоматически сгенерированное уведомление. Судья, получавший подобные уведомления каждые минут десять, бегло просмотрел в служебном дэшборде автоматически сгенерированное резюме дела, поднял брови от суммы сделки, двинул мышь и поставил три галочки: уголовное дело по статье «финансовый экстремизм» — возбудить, счета — арестовать, мерой пресечения — избрать домашний арест.

Письмо с сервера госуслуг пришло Щукину на основной (то есть заспамленный и нечитаемый) почтовый ящик. Оно тут же отправилось в спам, хотя и имело отметку особой важности. Поэтому Ваня так и не узнал, что против него возбуждено уголовное дело. Несколько минут спустя у него отрубился интернет и телефон, и он неохотно полез к выходу из капсулы, но замок был заблокирован. Ваня пробыл самым богатым человеком мира 15 минут 47 секунд. Так вращается колесо Фортуны, возвышая и низвергая.

Декарбонизация

— Доктор Шмидт? — В лабораторию нерешительно заглянул молодой человек, похожий на студента.

Шмидт оторвался от компьютера.

— Если вы по поводу курсовой, я принимаю на кафедре. Расписание…

— Нет, доктор, я не ваш студент. Я по другому делу. — Молодой человек вошёл, стащил с плеч тяжёлый на вид рюкзак, осторожно поставил на пол. — Мне нужна научная консультация. Это очень важно. У вас есть пять минут?

— Допустим. — Шмидт посмотрел на часы.

Молодой человек сел.

— Извините, доктор, что не представляюсь. Вы скоро поймёте, почему. Я активист одной прогрессивной студенческой организации. Всё началось, когда мы пикетировали тот новый центр ядерной физики… вы, конечно, знаете эту историю?

— Да, — сказал доктор Шмидт, — но не только пикетировали, насколько я помню. Там камня на камне не осталось.

Активист напрягся.

— Хм, может, мы немного перегнули, но ведь невозможно терпеть, что эти привилегированные мрази выступают за атомную энергию, используют в своих приборах неразлагаемый пластик, а в их команде нет ни одного чёрного и ни одного транса. Вы осуждаете нашу тактику?

— Нет-нет, никоим образом. — Доктор Шмидт слегка повернулся в кресле так, чтобы скрыть за спиной пластиковый ноутбук. — Пожалуйста, продолжайте.

— В общем, когда мы прорвались к ускорителю, он ещё работал, и как-то так получилось, что моя голова попала под луч. Я ничего не почувствовал, только на секунду потемнело в глазах, а потом… — Активист замялся. — У меня появилась суперспособность. — Он выдохнул.

— Продолжайте, — повторил Шмидт с вежливой психотерапевтической интонацией.

— Смотрите сюда. — Молодой человек положил на стол раскрытую ладонь.

В комнате похолодало и повеяло свежестью. Доктор неуверенно моргнул. На ладони активиста лежал возникший ниоткуда прозрачный камешек.

— Это алмаз, — сказал активист. — Я могу создавать алмазы.

— Можно? — Шмидт осторожно взял камешек. Тот был довольно горячим. Доктор вынул стеклянную пластинку из набора для микроскопии и провёл по ней камнем. Пластинка легко разломилась. — Как вы это делаете? — он вернул алмаз.

— Оставьте себе. Хотите — исследуйте, хотите — продайте. Это происходит, когда я думаю о глобальном изменении климата. О том, что в атмосфере слишком много углекислого газа, что мы как сумасшедшие сжигаем ископаемое топливо… мной овладевает гнев, и… и тогда это просто происходит.

— Одну минуту. — Доктор вскочил, запер дверь, выключил кондиционер. Включил какие-то приборы. Направил на ладонь активиста камеру телефона. — Сделайте это ещё раз, пожалуйста.

— Нет проблем, доктор.

Снова похолодало и посвежело. Оконное стекло затуманилось. На ладони молодого человека снова лежал алмаз. По-прежнему спокойный Шмидт вгляделся в показания приборов.

— Температура понизилась на пять градусов, а концентрация СО₂ в воздухе упала до нуля, — сообщил он. — Понятно. Ваша суперспособность — разлагать молекулы СО₂. Кислород возвращается в воздух, углерод кристаллизуется в алмаз, а энергия для разложения заимствуется из внутренней энергии воздуха. Полный бред. Вопиющее нарушение второго начала термодинамики и всех законов химии. Я практически уверен, что это фокус, и я вас разоблачу при более тщательном исследовании, и… Чёрт возьми! — закричал доктор и хлопнул активиста по плечу так, что чуть не свалил со стула. — Да вы понимаете, что можете спасти мир?

Молодой человек расплылся в улыбке.

— Я так и думал, доктор! Так и думал про СО₂! Спасибо, что подтвердили мои догадки. Берите, берите алмаз, мне не жалко!

Шмидт кинул оба камешка в мусорную корзину.

— Завтра они будут стоить дешевле грязи. — Он нахмурился: — Надеюсь, вы не пробовали это делать на открытом воздухе?

— Конечно, пробовал… Да не хватайтесь за сердце, доктор, всё нормально! Алмаз получается немного больше, но в общем похоже, что радиус действия ограничен. Я не могу очистить всю атмосферу разом.

— Я рад, — сказал Шмидт, — но всё равно такие опыты ставить нельзя. Вы же понимаете, что если полностью изъять углекислый газ из атмосферы, это будет катастрофа и гибель всей жизни на Земле? — (Активист поглядел недоверчиво, но промолчал). — Всё. Хватит самодеятельности. Я привлекаю свою команду, и мы начинаем изучать ваш феномен полноценно, согласно всем протоколам. И если выяснится, что вы не шарлатан…

— Нет, доктор. — Молодой человек помотал головой. — Спасибо, но никакой публичности.

— Почему?

— Доктор, взгляните на это не в научной, а в социальной перспективе. Во-первых, алмазы. Вы сами сказали — они будут стоить дешевле грязи. Думаете, это понравится компании «Де Бирс»? А знаете, какие вещи они творят в Африке? У этих ребят руки в крови по локоть. Если они узнают — меня сразу убьют, и кто тогда будет спасать Землю? Во-вторых, отрицатели изменения климата. Так и вижу, какую истерику они поднимут: «Этот парень хочет устроить нам ледниковый период!» А между прочим, за ними стоят деньги нефтяных компаний, серьёзные деньги и серьёзные люди, и среди них полно правых фанатиков. Эти люди тоже готовы убивать. И в-третьих. Самое главное. Если я в одиночку очищу атмосферу — я приучу людей к безответственности. Все решат: «Отлично, мы можем и дальше сжигать нефть!» Зелёная энергия, электромобили — всё это будет заброшено. Пока я жив — я буду исправлять последствия. Но что будет, когда я умру? — Взволнованный своей речью, раскрасневшийся молодой человек встал. — Поэтому нет, доктор. Я пришёл к вам только за подтверждением — я его получил. Больше никаких исследований и никакой огласки. Я буду спасать мир втайне. Как супергерой.

— Жаль, — сказал Шмидт, — я разочарован. Но я понимаю ваши соображения. Давайте я хотя бы разработаю для вас программу работы? Ведь будет подозрительно, если в одной точке Земли сразу снизится концентрация СО₂ и сильно похолодает.

— Спасибо, но нет. Я не хочу, чтобы даже вы знали, где я нахожусь. И… — Молодой человек помялся. — Ещё один вопрос. Предположим… чисто гипотетически… Из-за моей активной политической позиции со мной часто спорят… Бывают конфликты… — Он нерешительно помедлил, а потом выпалил: — Что если мой гнев направится не на загрязнение атмосферы, а на человека?

— На человека? — не понял Шмидт.

— В человеке ведь тоже есть углерод?

— Ах вот вы о чём… — Доктор задумался.

— Такого ещё не случалось! — поспешил заверить молодой человек. — Но это может случиться. И что тогда?

— В человеке действительно много углерода, — сказал доктор. — Углеродная цепочка — скелет любой органической молекулы. Значит, если ваш гнев выдернет из каждой такой молекулы углерод — останутся ни к чему не прикреплённые свободные радикалы и ионы водорода, кислорода, азота… что-то вроде плотного сгустка плазмы с очень высокой химической активностью. Будет взрыв, очень мощный. Слабее ядерного, но, скорее всего, сильнее любого химического.

— Взрыв? — растерялся активист.

— А может и нет. Ваша суперспособность, кажется, не нарушает закона сохранения энергии. А энергии для декарбонизации такого количества органических молекул понадобится очень много. Возможно, она будет каким-то непостижимым образом позаимствована у процесса рекомбинации… короче, если без лишних технических терминов — у будущего взрыва. Тогда ничего не взорвётся, этот сгусток просто тихо рассеется. Что касается массы… не могу сразу сказать, сколько углерода в человеческом теле… но если прикинуть на пальцах, килограмм десять. Итак, ваш оппонент либо мощно взорвётся, либо тихо растворится в воздухе, а в руке у вас появится десятикилограммовый алмаз.

— Понятно, — очень тихо сказал активист и взвалил на спину рюкзак. Стало заметно, что его оттягивает что-то твёрдое и тяжёлое. — Ещё раз спасибо за консультацию, доктор. Я пойду.

Когда дверь за ним захлопнулась, доктор Шмидт выдохнул и вытер пот со лба. Нагнулся к мусорной корзине. Вытащил из неё два камешка. Вернулся к компьютеру и набрал в строке поиска «Де Бирс».

Убить всех плохих людей

Это перевод статьи анонимного автора «Killing all those bad guys», опубликованной на одном форуме в так называемом Даркнете в декабре 2019 года. Не ссылаюсь на оригинал, т. к. этот форум посвящён изготовлению ядов и взрывчатых веществ, и за ссылки на него люди получали реальные сроки. (Сам я заглядывал на форум исключительно из писательского интереса, честное слово, товарищ майор!) Я сомневаюсь, что информация в статье достоверна, но на всякий случай удаляю все конкретные указания и описания. Эти цензурные изъятия помещены в квадратные скобки.

Я мог ошибиться с переводом биологических терминов и буду благодарен знающим людям за поправки.

Р. И.

Лет в пять я мечтал о бомбе, которая убьёт всех плохих людей и оставит в живых хороших. Кажется, мне удалось создать нечто похожее.

Если вы читаете этот текст, это значит, что я мёртв или принудительно лишён интернета. Раз в сутки я пишу безобидный твит с определённым хэштегом. Мой твиттер читают около полусотни людей (не знаю, кто все эти люди) и один молчаливый бот, хостящийся на анонимно арендованном сервере. Если в течение суток твита не будет, бот запостит текст, который вы читаете, во много разных мест. Естественно, его отовсюду сразу удалят, но…

Лет в одиннадцать, когда меня начали травить в школе, я стал кое-что понимать в плохих людях.

Корнем зла была иерархия. (Да, в одиннадцать лет я уже знал такие слова как «иерархия». Это была одна из причин моей травли). Стремление подняться в иерархии, готовность втаптывать в грязь тех, кто ниже или вне — просто чтобы обозначить свой статус, или просто из удовольствия. Это и отличало плохих людей от хороших. Плохие играли в эти игры, хорошие — нет.

Годам к пятнадцати, после нескольких лет травли и сотен прочитанных книг, я твёрдо усвоил: главная причина того, что человеческое общество настолько дерьмово — это люди, стремящиеся к власти и статусу; люди, готовые на всё ради власти и статуса; или, вернее, сама воля к власти, заложенная в их психику. Я знал: именно из-за этого все революции, направленные на то, чтобы сделать общество чуть менее дерьмовым, кончались тем, что на верхушку по пирамиде трупов влезал какой-нибудь ублюдок вроде Наполеона или Сталина и делал всё только хуже. Я верил: всё дело не в социальных классах, не в экономике, не в культуре, а именно в этом. В биологически заложенном властолюбии, которое есть у немногих людей, которое заставляет их постоянно и намеренно отравлять жизнь всем остальным — и оно же помогает им подняться на вершину иерархии, откуда это делать проще всего.

Из-за этого убеждения я пошёл в биологи. Оно сделало меня тем, кто я есть, и привело туда, где я нахожусь. Благодаря ему вы читаете этот текст, и скоро увидите, если ещё не видите, остальные последствия.

В колледже я участвовал как лаборант в сравнительном генетическом исследовании шимпанзе и бонобо. Ну, вы знаете. Два очень близких вида понгид. Но шимпанзе — такие же иерархичные мрази, как мы, со всеми этими альфами и омегами, интригами и травлями, тогда как у бонобо этого почти нет. Бонобо — спокойные ребята, улаживающие конфликты путём поглаживания, груминга и беспорядочного секса. Наша группа пыталась найти генетическую основу этих поведенческих различий. И да, мы кое-что нашли.

Первая аллель трёхаллельного снипа [***] в локусе [***] на хромосоме [***]. У человека этот снип тоже есть. Почитайте про него в СНПедии. Там несколько ссылок на статьи, где связывают его экспрессию с рецепторами окситоцина, тестостерона, кортизола и норадреналина, всё на грани статистической значимости. Но нет ссылки на ту самую нашу статью, где показано, что эта аллель встречается у шимпанзе в 9 раз чаще, чем у бонобо, а у доминантных шимпанзе — в 28 раз чаще, чем у низкоранговых.

На бумаге статья, конечно, осталась, вот она: [***]. Но кто-то вычистил все ссылки на неё из общедоступных мест интернета. Это нехорошо. Это значит, что кто-то идёт по моим следам.

Мне пришлось подготовить удар «мёртвой руки», чтобы обезопасить своё дело. Завести твиттер, написать того бота, но не только. Если вы читаете этот текст — «мёртвая рука» сработала.

Тогда, в двадцать лет, после того исследования шимпанзе и бонобо, я понял, что существует объективный генетический маркер плохих людей. Ген воли к власти — назовём его так. А значит, можно чисто биологическими средствами отделить агнцев от козлищ. Выкинуть нахрен козлищ и построить общество нормальных людей, людей-бонобо, где каждый занимается своим делом, не тратя времени и сил ни на властные игры, ни на уклонение от властных игр.

Это евгеника? Да, это евгеника.

Я нацист? ОК, можете считать меня нацистом.

Скажу прямо — есть люди, которые заслуживают холокоста. Люди того самого сорта, которые создали настоящий нацизм. Те, кто рвётся к власти по головам, те, кто наслаждается чужими мучениями. Я не испытывал никаких этических колебаний, когда сказал себе, что хочу их истребить — и когда понял, что реально смогу.

Я задал себе цель и построил план.

После докторской я ушёл в индустрию, потому что был слишком ботаном для академической карьеры. Я работал в одной из первых коммерческих фирм по секвенированию. Тогда это было сверхдорого и доступно только элите. Миллиардеры эпохи бума доткомов хотели знать, нет ли у них в предках королей или типа того (открою секрет — у всех есть в предках короли, разве только кроме бушменов и охотников Амазонии). Я зарабатывал деньги этой рутинной работой, но не забывал о своей цели. Я не имел права копировать и хранить данные клиентов, но я это делал. Я видел, что ген воли к власти встречается у этих парней почти так же часто, как у доминантных шимпанзе.