-- Ну и?! -- усмехнулся Варг. -- И что дальше? "Обитель Обреченных"?!

До меня наконец дошло! Стараясь не выдать своего волнения, я спросил:

-- У тебя есть другие варианты, принц?

Варг измерил меня долгим изучающим взглядом, а затем решительно взялся за цепь отца.

И произошло невероятное. Его пальцы обхватили стальную цепь, руки напряглись, на лице появилось выражение сосредоточенности -- и пару мгновений спустя цепь лопнула!

Показывая мне сломанное звено, Варг сказал:

-- Вот путы, которыми вас сковали аватары. Я их ломаю!

Дальше у меня случился непростой разговор с отцом, который, мысленно примирившись со своей участью и даже находя в ней свою героическую прелесть, отказывался признавать преимущества предложенного нам варианта. Мы говорили по-латыни, но вскоре перешли на галльский, чтобы Варг понял, в чем суть проблемы.

Тем временем ему удалось освободить отца от мелких цепей. Он совершал свой подвиг, равно мифический титан, и, что самое удивительное, в полном молчании, не испрашивая согласия отца. Лишь однажды он заметил:

-- Представь себе, еретик, такую вещь: существует человек, который ненавидит Империю и аватаров. Он нутром чует, что это враги его свободы, что их дружба лжива, а их покровительство есть рабство. Этот человек понимает, сколь сильны враги, -- но он хочет бороться! И пока не знает, как... И есть другой человек, который, я думаю, знает, как. Так почему бы первому и второму не объединиться?!

-- Суета... -- промолвил отец. -- Мы отыграли свое. Я больше не желаю жить в мире, где властвуют чудовища-аватары и servum pecus17 их народ. Благодарю тебя за твои помыслы, благородный галл, однако: invitum qui servat idem facit occidenti!18 И еще добавлю: exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor...19

-- Ради Всевышнего, отец! -- прошептал я. -- Он ведь прав на все сто! Он и есть наш мститель! Ты только подумай, что мы еще успеем сделать вместе с ним! Стыдно и глупо не использовать такой шанс для мести!

Отец на мгновение задумался, затем медленно кивнул и поправил меня:

-- Не для мести, Янус. Мы поможем этому благородному юноше отстоять свою свободу.

-- Я знал, что услышу это, -- ухмыльнулся Варг.

Он вернулся к плебеям и своему другу, взял у того кинжал, потом привязал плебея-коротышку к дереву, а далее со вторым плебеем и своим другом возвратился к нам.

-- Поможешь нам сломать эту цепь, -- сказал Варг плебею.

Тот запротестовал, насколько это позволял его заплетающийся язык:

-- Нет... нет... Ни за что! Я не стану участвовать в этом преступлении! Меня за это сожгут на костре...

В этот момент отцу пришло в голову чуть пошутить. Он заставил плебея посмотреть себе в глаза и замогильным голосом прошептал:

-- Ты сделаешь, как тебе велят, низкорожденный! Иначе я обращу тебя в тварь земноводную или в прах, смотря какое заклинание придет на ум первым... Дьявол, мой истинный Отец и Властелин, дал мне такую силу.

И он простер к несчастному растопыренную пятерню. Плебей затрепетал и более возражать не осмелился.

Вот так мы избавились от цепей; оставалось избавить от цепей аватарианской веры весь остальной Orbis Terrarum20...

Затем, когда дело было сделано, отец предложил освободиться от свидетелей. Друг принца побледнел, приняв, как видно, слова отца и на свой счет.

-- Нет, я придумал кое-что получше, -- сказал Варг. -- Привяжем этого парня к столбу. Он нам еще пригодится.

Перспектива оказаться на месте заклятого еретика доконала несчастного. Ополоумев от ужаса, он завопил, точно его резали на части, и предпринял попытку сбежать. Эта попытка была пресечена принцем, который уже занес кулак с целью прогнать из плебея остатки сознания. Отец перехватил руку Варга.

-- Не надо, друг мой. Ты прав, этот плебей нам еще пригодится. Он скажет властям, кто был истинный виновник нашего побега.

Отец положил правую руку на голову плебея, а левой рукой прикрыл ему глаза. Плебей вздрогнул и затих.

-- Повторяй за мной, -- начал отец, -- "Я шел по улице...

-- Я шел по улице, -- безучастным голосом произнес плебей.

-- ...На меня напали. Я ничего не помню. Нет, помню! Их было двое".

-- Какого дьявола... -- проговорил Варг, но я шепнул ему, чтобы он молчал и доверился отцу.

-- Сколько их было? -- изменившимся голосом вопросил отец.

-- Их было двое, -- ответил плебей.

-- Правильно, их было двое. "Они говорили: "Един Бог!"...

-- Един Бог... -- эхом отозвался плебей.

-- "Един Бог!", -- это наш девиз, девиз нашего дела, -- шепотом объяснил я Варгу. -- "Един Бог!", следовательно, есть только Творец, Deus Majores21, и нет никаких аватаров, Dii Minores22, следовательно, всякий, кто скажет: "Един Бог!", принадлежит к нашей вере, следовательно, нас освободили наши сторонники, чудом спасшиеся от властей...

-- Больше я ничего не помню"... -- продолжал поучать плебея мой отец.

-- Не помню... Ничего больше не помню.

-- Молодец. А теперь -- усни!

Потом мы привязали спящего плебея к позорному столбу. Варг был бледен, что-то мучило его, и он наконец спросил отца:

-- Ты колдун?

Отец улыбнулся:

-- Нет, я просто мудрец, который подружился с наукой.

-- Так я и думал, -- с облегчением кивнул Варг. -- Наши колдуны не умеют делать того, что сделал ты.

-- Это пустяки, -- заметил я, -- невеликий труд загипнотизировать слабого духом человека.

-- Ты тоже это умеешь?

Я кивнул -- но перед тем успел уловить восхищенный взгляд Варга.

-- Меня зовут Марк, -- представился отец, -- а это мой сын Януарий.

-- Вы свободны, -- сказал Варг. -- И я хочу, чтобы вы стали моими друзьями.

-- Мы уже твои друзья, -- заметил я.

-- Вам еще предстоит это доказать, -- с металлом в голосе отозвался Варг, снова давая нам понять, что он не так прост, как может показаться.

-- Мы докажем, -- отозвался отец. -- То, что ты видел -- пустяк в сравнении с истинной нашей силой.

-- Сила у меня есть. Или будет скоро. Мне нужны знания.

-- Я то и имел в виду, друг мой. Знания суть сила.

-- Хорошо. Что теперь? Вам нужно бежать из этого проклятого города.

-- Не волнуйся за нас, -- успокоил его отец. -- Мы убежим. Из Темисии и из Амории. Мы найдем тебя в Галлии. Верь нам, друг.

Я увидел, как зажглись глаза молодого варвара: мой отец говорил именно то, что он жаждал услышать.

-- Пора прикончить второго плебея, -- сказал я. -- Он не нужен.

-- Напротив, -- возразил принц, осмотрев неподвижного коротышку. -Пусть живет. Когда он придет в себя, его детский лепет только спутает властям картину происшествия.

-- Ладно, -- пожал плечами я. -- Сегодня твоя ночь, друг.

На том мы и расстались с варварами. За все время нашего знакомства наперсник принца не проронил ни слова, но тем не менее успел понравиться отцу и мне. Уже уходя, я услышал, как Варг сказал ему:

-- Проткни меня кинжалом, Ромуальд, если с восходом солнца у Софии Юстины не начнутся бо-о-ольшие неприятности!

Эти слова заставили меня немного усомниться в Варге, но потом я понял, что все складывается как нельзя лучше: наш новый друг был tabula rasa23 -нам с отцом предстояло просветить его насчет истинных врагов и научить, как правильно бороться с ними.

Глава седьмая,

из которой читатель видит, как устраивают свои дела правители аморийского государства

148-й Год Химеры (1785),

раннее утро 15 октября, Темисия, Княжеский квартал, дворец Марцеллинов

Не успели первые солнечные лучи осветить безмятежную гладь озера Феб, как в ворота фамильного дворца князей Марцеллинов позвонил укутанный в черное человек. Был он мертвенно-бледен; вид его, и в лучшее время не внушавший особого доверия окружающим, заставил насторожиться ретивого стражника. Однако в ответ на пожелание последнего убираться подобру-поздорову подозрительный бледнолицый субъект произнес магические слова, а к ним присовокупил ассигнацию достоинством в один денарий для стражника и записку для его высокого господина.

Десятью минутами спустя предрассветный посетитель вошел в личные покои сенатора Корнелия Марцеллина. Тот факт, что сенатор принимал визитера, не вылезая из постели, наводил на мысль о давнем и плодотворном знакомстве того и другого. И все же встретил князь Корнелий своего неожиданного гостя совсем неласково:

-- Ты совершил большую ошибку, юный друг народа, осмелившись побеспокоить меня в столь ранний час, да притом в моем собственном доме! Или ты тешишь себя наивной надеждой, что шпионы, каковых, без сомнения, приставила к моему скромному жилищу моя очаровательная племянница, уже -или еще? -- спят?!

-- Посмотрите на меня, господин, -- со скорбью в голосе проговорил Андрей Интелик, -- и рассудите сами, стал бы я беспокоить вашу светлость, если б дело не было столь срочным и важным!

Корнелий Марцеллин недоверчиво хмыкнул.

-- Ну, я вижу, друг мой, что ты немного пострадал в борьбе за народное дело. Так что же тебя смущает? Разве мы не предполагали, что герцог Крун не станет с тобой церемониться?! Скажи лучше, ты принес фото и негатив?

-- Они со мной, -- ответил Интелик. -- Ваша светлость, к дьяволу фото! Случилось кое-что похуже -- или получше, это уж как вы рассудите!

И он со всеми причитающимися подробностями поведал сенатору об имевшем место незапланированном ночном приключении.

-- ...Вот почему я сразу же помчался к вам, ваша светлость.

К тому моменту князь Корнелий был уже на ногах, в домашнем халате и, заложив руки за спину, сосредоточенно слушал рассказ своего агента.

-- Неприятно ощущать себя идиотом, -- посетовал сенатор, когда Интелик завершил свой рассказ. -- Мне не приходило в голову, что наш юный друг с Севера осмелится совершить преступление, за которое его запросто могут распять или продать в рабство, не посчитавшись ни с титулом отца, ни с политической целесообразностью!

-- Да кто ж поймет, какая дьявольская каша варится в башке языческой скотины?! -- затрясся Андрей Интелик, вспоминая, через что ему пришлось пройти минувшей ночью.

-- И все же, все же... Клянусь водами Стикса, мы недооценили варвара. О, до какой же степени отчаяния и ненависти должен был пасть этот храбрый юноша! Подумать только: он освободил Ульпинов! Ульпинов! Ты понимаешь, друг мой, что это значит?

-- Ясное дело, -- кивнул плебей. -- Варвар безнадежно погубил свою душу.

-- Душу?! Да кому нужна его душа? С душами пускай боги разбираются. Он погубил свое будущее! Он поставил под сомнение все мои расчеты, основанные на нем! Это печально...

-- Я вам больше скажу, ваша светлость: варвар договорился с еретиками встретиться в Галлии. Он хочет учиться у них уму-разуму. Как, то есть, лучше всего против нас бунтовать.

Корнелий Марцеллин издал горестный стон.

-- Недоумок! Учиться у них?! О, они его научат! Они превратят его в чудовище. Все самое худшее, что есть в нем, они взрастят, а благородные порывы задушат... Ужели не ведает он, что творит?! "Муж безрассудный! не ведает сын дерзновенный Тидеев: Кто на богов ополчается, тот не живет долголетен; Дети отцом его, на колени садяся, не кличут, В дом свой пришедшего с подвигов мужеубийственной брани..."24. О, будь проклята эта ночь!

-- Коли так, ваша светлость, по-моему, надо избавиться от Варга, покуда еще не поздно и покуда наличествует подходящий повод. Имея все улики, мы осудим его -- и свалим заодно правительство Юстинов, которое допустило это страшное преступление, а вы станете первым министром.

Сенатор покачал головой.

-- Извини, но ты городишь чушь, мой дорогой. О каких уликах ты толкуешь? Есть лишь свидетельские показания -- твои и этого недоумка Битмы. Судя по тому, что мы о них уже знаем, ни наш безумный Геракл, ни этот его Гилас в содеянном даже под пыткой не признаются. А если мы, желая осудить Варга, начнем кивать на правительство Юстинов, моя дражайшая племянница первая заявит, мол, ты сводишь с ней личные счеты, а поскольку никаких доказательств у тебя не будет, тебя, друг мой, засадят за клевету на славный род Юстинов, а твоего друга Битму, напротив, выпустят, в обмен на его показания против тебя.

Андрей Интелик, стараясь унять нервную дрожь, перешел в контрнаступление:

-- Улики есть, ваша светлость! На цепях можно найти отпечатки пальцев обоих варваров!

-- И твои, мой неразумный друг, -- с коварной улыбкой заметил князь Корнелий. -- А если учесть, сколь дорожит София отношениями с Круном, то, смею тебя заверить, к началу процесса на цепях останутся только твои отпечатки! И ты, Андрей Интелик, предстанешь главным подозреваемым по делу о пособничестве государственным преступникам. Будь уверен, моя драгоценная племянница не упустит столь удобного случая расправиться с тобой, с твоим отцом и всей радикальной фракцией. Представь себе заголовок в газетах: "Плебеи-делегаты помогают ересиархам скрыться от правосудия". Или: "Заговор еретиков-радикалов". Тут уж, друг мой, тюрьмой не отделаешься: речь пойдет о костре! Признаюсь, моему утонченному обонянию не очень хочется ловить запах твоей паленой плоти.

Радикальный плебей едва держался на ногах, а на сером, как могильный прах, лице его объявились красные пятна.

-- Ваша светлость, -- пролепетал он, -- зачем вы мне все это говорите?

Сенатор Корнелий Марцеллин добродушно рассмеялся, но Андрею Интелику показалось, что так может смеяться только сам дьявол.

-- Да потому, мой юный друг, что я хочу спасти от костра твою шкуру! По-моему, в тебе что-то есть -- такое, что со временем поможет тебе стать признанным вождем народа. Ты не так глуп, как кажется аристократической фракции. Ты отличный полемист, хороший оратор и неплохой актер. Чтобы водить за нос мою замечательную племянницу, нужно стать поистине гениальным актером! Даже мне это не всегда удается. У Софии наитие Кумской Сивиллы; иногда мне чудится, будто она заглядывает мне через плечо и читает мои мысли! Бьюсь об заклад, она уже вычислила, на кого ты работаешь... Но не пугайся -- работай, работай; ее я беру на себя. Так вот, друг мой, ты далеко пойдешь, если будешь помнить, кто тебя толкает и кто в любой момент может столкнуть в Лету.

-- Вы, ваша светлость, -- пряча глаза, прошептал Интелик.

-- То-то же, друг мой.

-- Они меня считают ничтожеством, быдлом, -- со злостью выговорил Интелик, -- все так считают, от князей до тупоумных варваров! А я оказался умнее их всех! Когда дикарь потащил меня к Форуму и после, когда он заставил меня рвать цепи Ульпинам, я нарочно прикинулся трусом...

-- Тебе это нетрудно было сделать, -- с ухмылкой вставил сенатор.