-- Как я устала, кузен, -- жаловалась София, пока карета кесаревича катилась ко дворцу Юстинов. -- О, неужели этот день уже кончается?! Хвала великим богам... Я хочу в постель. Никакой политики больше -- только постель!..

-- Вовремя я появился, -- сказал Эмилий. -- Хотел бы я знать, какая муха укусила Кимонова сына! С чего это он так распоясался?

-- Ставлю тысячу империалов, кузен, муху зовут Корнелий Марцеллин.

-- Твой дядя?! -- изумился кесаревич.

-- А что тебя удивляет? Мой дядя не гнушается водить дела с подобным сбродом. Недаром он вождь фракции популяров в Сенате.

-- По-моему, ты заблуждаешься, Софи. Я не вижу логики.

Превозмогая усталость и боль в ступнях, София принялась объяснять ему то, что для нее казалось самоочевидным.

-- Мой дядя Марцеллин мечтает о кресле первого министра, так? Я -- тоже мечтаю. У меня больше шансов. Однако если дяде удастся скомпрометировать меня... Ну, ты понял.

-- Не могу поверить, Софи. Твоя репутация безупречна -- что может изменить какой-то фотоснимок?! Все поймут, что это подстроено твоими недругами. Да и в чем твой грех на этом снимке?..

София Юстина не смогла сдержать улыбку.

-- Твое счастье, кузен, что ты Фортунат. В политике ты наивен, точно дитя... К тому же я не настолько святая, как тебе кажется.

Тут она рассказала ему историю с дневной погоней на озере Феб.

-- ...Никто не сможет ничего доказать, -- сказала она, -- но с тех гидромобилей, что гнались за мной, наверняка видели знак Юстинов на дверцах и символ Пегаса на носу моего корабля. Если начнется расследование или, того хуже, узнает дядя...

-- Я постараюсь помочь, -- задумчиво молвил Эмилий Даласин. -- Ты права, я Фортунат, я могу сказать то, что не позволено политику -- в самом деле, какие интересы в суетной политике могут быть у отпрыска священной династии?!

София рассмеялась и поцеловала кузена в щеку.

-- Ты настоящий друг, Эмиль.

-- И все же больше так не попадайся, -- пробормотал кесаревич.

-- Ну что ты! Я чту наши законы не меньше, чем твое доброе имя, кузен. Кстати, напрасно ты вмешался. Я справилась бы с плебеями и без Круна, и без тебя.

Они подъехали ко дворцу Юстинов; София вышла и направилась в личные свои апартаменты, а карета кесаревича покатила в сторону Палатинского моста, который связывал континентальную Темисию с резиденцией Фортунатов на острове Сафайрос.

-- В постель, только в постель, -- отвечала София на все прочие предложения слуг, а сама думала при этом: "Интересно, он пришел сегодня? Ах, если б он пришел!".

Тот, кого она имела в виду, встретил ее у дверей спальни, и она в радостном изнеможении свалилась ему в руки. Это был атлетически сложенный красавец с восхитительными вьющимися волосами цвета смоли, ниспадавшими на могучие плечи; пропорции его тела были настолько мужественны и безупречны, что этого молодого человека часто называли Марсом, срезая две последние буквы его имени. Его лицо казалось хищным и грозным, даже когда он улыбался, а широкий орлиный нос был носом настоящего римлянина. Читатель, несколько смущенный обликом Юния Лонгина, законного супруга Софии Юстины, может расслабиться: теперь он знает имя человека, которому дарила любовь эта замечательная женщина.

-- О, Марсий... -- прошептала она. -- Какое счастье, что ты со мной!

Князь Марсий Милиссин, единым восхищенным взглядом оценив наряд возлюбленной, отбросил прочь передник, свою последнюю одежду, и приветствовал ее, как подобает столь красивому мужчине приветствовать столь роскошную женщину.

-- Мы заждались тебя, -- жарко прошептал он ей на ухо, -- я и мой настойчивый друг. Ты прекрасна, моя прелесть! Мне одно лишь жаль: скудоумным северным варварам не понять, сколь ты великолепна в этом волнующем наряде!

-- О, ты неправ, -- говорила она, пока он освобождал ее от одежд и укладывал на богатое ложе, -- ты неправ, мой бог: я сумела произвести впечатление!

-- Варвары не стоят твоих трудов, бесценная моя.

-- Они нужны мне, любимый: если я посажу женщину на варварский престол и помогу ей удержаться хотя бы до выборов нового первого министра...

-- Ты станешь героиней нашей истории, моя богиня!

-- Да... О, Марсий! Этот фамильный дворец слишком мал для меня! Как вытерпеть три года, что отделяют меня от Квиринала?!

-- Я помогу тебе скоротать этот срок... А что, герцог Крун в самом деле смертельно болен?

-- Увы, это так... У него язва или даже рак желудка.

-- Ты не знаешь точно?

-- Я знаю слишком много, Марс, и то случайно. Вокруг Круна верные мне люди... Я восхищаюсь этим человеком, любимый! Он мудр и мужествен. Судя по докладам моих врачей, он испытывает нечеловеческие страдания -- а ведь не скажешь по виду его! Ах, если бы я чем могла ему помочь!

-- Но постой, прелесть моя, ведь язва лечится, а рак...

-- Герцог не знает о своей болезни. Во всяком случае, мне кажется, что он не знает, какая болезнь мучает его плоть. А если бы знал, это вряд ли что-нибудь изменило: Крун воин до мозга костей, он будет терпеть боль, пока она не сведет его в могилу... Он не может оставить Нарбоннию даже на время -- его бароны и его собственный сын... Ты меня понял. Вот почему я так спешу устроить наследство Кримхильды.

-- Все у тебя получится, моя звездоокая богиня, ибо нет женщины прекраснее тебя и умнее...

-- ...И нет мужчины достойнее тебя, мой воинственный бог...

Больше они не говорили в эту ночь, ибо истинная любовь не нуждается в словах.

Но если бы София Юстина предполагала, каким событиям суждено развернуться еще до восхода солнца, она, вне всякого сомнения, предпочла бы вовсе не ложиться в постель...

Глава шестая,

в которой наследник нарбоннского престола совершает поступок, способный придти в голову только сыну варварского вождя

148-й Год Химеры (1785),

ночь с 14 на 15 октября, Темисия

-- Эй, наперсник, просыпайся, ну, живо!.. Буду я тут тебя расталкивать, разомлел на аморейских харчах, а еще рыцарем называешься...

Ромуальд открыл глаза и увидел лицо Варга. Принц довольно ухмылялся, а в синих, цвета неба, глазах его играли хорошо знакомые молодому рыцарю озорные искорки. Глаза Варга, впрочем, в этот момент не напоминали цвет неба, потому что небо было черным.

-- Ночь на дворе... -- начал было Ромуальд, но Варг шепотом перебил его:

-- Вставай, живо! Дело есть. Завтра будет поздно.

Ромуальд поднялся с ложа, зная, что друг объяснит ему, какое дело не терпит до утра.

-- Одевайся, -- приказал принц, -- и прихвати кинжал.

Сам Варг был в полном облачении, точно и не ложился спать, но оружие у него отсутствовало.

-- А ты? -- спросил молодой рыцарь.

-- Вот мои кинжалы, мечи, палицы и остальное, -- усмехнулся принц, показывая свои руки, где под одеждой перекатывались канаты мускулов. -- На случай, если нас задержат, я буду чист. А ты -- мой оруженосец, тебе положено носить кинжал.

-- Кто нас может задержать?

-- Мало ли... Я хочу слегка подпортить амореям их торжество.

Он имел в виду предстоящее празднование дня рождения августа Виктора V.

Когда Ромуальд собрался, оба юноши, отважные, как северные волки и гибкие, как пантеры, бесшумно выскользнули из павильона. Закутавшись в черные плащи, они незаметно проследовали мимо других павильонов, мимо основного комплекса гостиницы "Филемон и Бавкида" и вышли на проспект Фортуната.

Была глубокая ночь. На их счастье, центральная улица аморийской столицы оказалась пустой. Варг усмехнулся и, не удержавшись от соблазна, погрозил кулаком пылающей в ночи хрустальной статуе Двенадцатиликого Бога, что возвышалась над городом.

-- Гляди, кто-то идет, -- прошептал Ромуальд.

Они спрятались в тени ближайшего здания. Вскоре мимо них прошествовали двое мужчин, рослый и коротышка. Мужчины шли от Филипповских терм в сторону Пантеона и оживленно переговаривались, не замечая ничего вокруг. Варг и Ромуальд услышали обрывок фразы высокого:

-- ...А когда я покажу его светлости этот снимок...

-- Нам везет, -- шепнул принц своему другу, -- это как раз те, кто нам нужен. Слушай, что надо делать...

Минуту спустя Андрей Интелик и Роман Битма почувствовали себя в объятиях, из которых им не дано было вырваться. Варг и Ромуальд затащили их в темный проулок, предварительно заткнув рты какими-то тряпками.

Первым делом нарбоннский принц продемонстрировал Интелику свой кулак, добавив при этом:

-- Сейчас я избавлю тебя от кляпа. Но если ты окажешься настолько глуп, что начнешь кричать и дергаться, я награжу тебя таким ударом, в сравнении с которым давешний удар моего отца покажется тебе ласковым прикосновением твоей мамочки. Ты меня хорошо понял, плебей?

Андрей Интелик, чьи глаза были наполнены ужасом, отчаянно закивал.

-- Ну и отлично, -- кивнул Варг и освободил речевой орган пленника.

-- Ч-что т-тебе н-надо, в-вар-р-вар? -- вот были первые слова плебейского заводилы.

-- Не дрожи, как девка, -- сказал принц. -- Я тебе ничего не сделаю, если будешь хорошо себя вести. А если нет -- сам знаешь, что тогда случится.

-- Ей это даром не пройдет, -- прошипел Интелик. -- Слыханное ли дело -- натравливать варваров на своего политического противника!

Варг беззвучно расхохотался.

-- Так ты думаешь, мешок жира, что мы действуем по указке Софии Юстины?

-- А разве это не так?! -- с дерзостью прирожденного авантюриста спросил Интелик. -- Вам ведь нужен снимок, не правда ли? Вот он, берите, только отпустите нас.

"Навряд ли Юстина предупредила своих горилл насчет негатива", -пронеслось в мозгу Интелика. Он рассчитывал дешево отделаться, обманув тупоумного варвара.

-- Нам не нужен твой снимок, плебей, -- сказал принц. -- Вот тебе встречное предложение: как насчет того чтобы сообща свалить Юстину?

Сын народного делегата Кимона к этому предложению отнесся с недоверием.

-- Народу Богохранимой Амории не нужна помощь варваров, -- с высокомерием стрекозы, парящей надо львом, заметил он. -- Мы справимся сами, когда захотим! И не тебе...

Мощный пинок в живот прервал словоизвержение будущего народного избранника. "Эти низкорожденные ублюдки ничем не лучше своих князей, а, скорее, хуже, -- подумалось Варгу. -- Те хотя бы знают, чего хотят и что могут!".

-- А вот мне ваша помощь пригодится! -- с тихой яростью, от которой у Андрея и у его спутника екнуло в груди, проговорил принц. -- Мы кой-куда вместе сходим, а затем я вас отпущу. Я думаю, вы к тому времени сами смекнете, что вам дальше делать.

Окончательно запугав пленных такими словами, Варг двинулся к Форуму. За руку он держал Интелика, а Ромуальд -- Битму. Последний, между прочим, в какой-то момент замычал под кляпом, и рыцарь спросил, как с ним поступить. Принц, оценив состояние молодого друга Андрея Интелика как полуобморочное, хмыкнул:

-- Пусть идет с кляпом. Говорить ему необязательно, он будет немым свидетелем.

-- Свидетелем чего? -- в ужасе вопросил Интелик.

-- Страшного преступления, -- в тон ему отозвался Варг, но уточнять не стал, дабы пленники не свалились в обморок прямо здесь и прямо сейчас.

Они добрались до Форума и, петляя меж аллей, площадей и скверов, продвигались к цели предприятия.

-- Послушай, отпусти нас, а, -- вдруг попросил Интелик. -- Я расскажу тебе, как можно справиться с Юстиной. Мы тоже ее не любим. Они, знаешь ли, нам вот все где, эти самые Юстины. Мы будем только рады, если ты ее...

-- Заткнись, -- оборвал его Варг, -- или завтра улетишь в Стимфалию, в "Обитель Обреченных".

Андрей Интелик благоразумно послушался совета и все оставшееся в его распоряжении время мучительно размышлял, с какой стати ему лететь по указанному варваром адресу; Варг не знал, что в "Обитель Обреченных" ссылают только провинившихся патрисов, а с плебеями в подобных случаях поступают гораздо проще...

* * *

Из дневниковых записей Януария Ульпина

...В первый момент мне почудилось, что я грежу.

К нам продвигалась странная компания из двух северных варваров и двух плебеев, причем последние шли явно не по своей воле, а когда увидели нас, то, могу поклясться, волосы зашевелились на их головах.

Здоровенный галл оставил своего пленника на попечении второго варвара и бестрепетно подошел к нам. Не говоря ни слова, он осмотрел и потрогал руками наши цепи. Мы с интересом наблюдали за ним. В то время, каюсь, нам и в голову не приходило, что он задумал, и нам этот нежданный ночной визит казался хоть каким-то развлечением накануне последней ссылки...

-- Стало быть, вы слуги дьявола, -- сказал нам варвар на своем наречии, справедливо полагая, что плебеи галльского языка не знают, а такие ученые еретики, как мы, должны знать множество всяких языков.

Мы молчали, ожидая, что он скажет дальше. Он представился:

-- Варг, наследник нарбоннского престола.

-- Мы догадались, -- ответил по-галльски мой отец.

Варг кивнул и взялся за цепь, которая опоясывала шею отца. В этот момент затрещал звонок на его "позорной шляпе"; принц оставил цепь, осторожно снял с отца "позорную шляпу", отнес ее в сторону и положил на землю, затем проделал то же самое с моей "позорной шляпой".

-- Что ты делаешь? -- не выдержал отец.

Принц предпочел ответить вопросом на вопрос:

-- Хотите ли вы жить, еретики?

-- Для нас это уже не имеет значения, -- с достоинством ответил отец. -- Мы сделали свое дело. Чудовищам не удалось сломить нас!