Остров Родос – властелин морей

Рыцари дождались ее, когда у них практически не осталось ни надежды, ни пороха – 7 сентября на Мальте высадились от 6000 до 8000 сицилийцев и вместе с обескровленным орденом дали туркам решающий бой. Мустафа снял осаду и уплыл в Константинополь, Гассан вернулся в Алжир. Всего турки потеряли при осаде Мальты от 20 000 до 25 000 человек, христиане – 260 рыцарей и от 7000 до 9000 солдат. Замок Св. Ангела, крепость Бирги, форты Св. Эльма и Св. Михаила и город приняли порядка 60 000 пушечных выстрелов. Как-то на Мальте Мустафа-паша поклялся костями своего отца, что предаст мечу всех иоаннитов и только Великого магистра отвезет в цепях в Константинополь. Сдержать клятву ему не удалось. Узнав, что прибывших на подмогу сицилийцев не было и 10 000, он сделал попытку вернуть флот и войско на Мальту, но теперь ему не дали к ней даже приблизиться. Пришлось окончательно возвращаться к разъяренному султану. Тот пощадил Мустафу (к счастью для империи османов, о чем чуть ниже) и запланировал новую большую экспедицию на Мальту. Ла Валетт прознал о ней и, понимая, что разрушенная Мальта не вынесет новой осады, срочно предпринял меры к тому, чтобы новый султанский флот в 1566 г. не вышел из Константинополя: взрыв столичных арсеналов сгубил не только все султановы боеприпасы, но и пожег большую часть стоявших рядом кораблей.

Несомненно, ла Валетту было не по себе принимать лицемерные поздравления с победой от христианских монархов, не помогших ему отстоять Мальту; свое истинное достоинство он продемонстрировал перед римским папой. Тот наградил его саном кардинала по примеру д’Обюссона, однако магистр отклонил эту честь, заявив, что, будучи независимым сувереном Мальты, он не может принять на себя духовное звание, низшее по рангу. Бодро принявшись за дело восстановления города и крепостей из руин, Великий магистр Жан Паризо де ла Валетт 28 марта 1566 г. напротив Бирги и форта Св. Михаила заложил первый камень укреплений нового города, названного в его честь Ла-Валеттой, нынешней столицы Мальты. Скончался он 21 августа 1568 г. и был погребен в построенной им церкви Богоматери Победы – названной в память Обюссонова победного храма на Родосе. Вскоре в Ла-Валетте были возведены новый госпиталь и кафедральный собор – естественно, Св. Иоанна. Рыцари старались, вольно или невольно, чтобы их новый дом походил на прежний, родосский… На Мальте орден достиг и своего расцвета, и своего упадка при Наполеоне, позорно сдав ему остров даже без попытки сопротивления (об этом чуть ниже). Из этого упадка орден, по сути, так и не выбрался, продолжая доныне эфемерное существование в виде аристократической благотворительной организации, вынужденной отбиваться от многочисленных самозваных организаций, привлекающей состоятельных простаков могильным блеском рыцарской мишуры…

На этом мы практически прощаемся с иоаннитами, но, перед тем как сделать это окончательно, поведав об их святынях, попрощаемся и с незадачливыми турецкими вояками, проученными рыцарями за родосское поражение. Вскоре, однако, османы показали свою грозную силу: когда султан Сулейман уже умер, Мустафа-паша и Пиали-паша наконец-то одержали заветную победу над христианами – это случилось на Кипре в 1570–1571 гг.; при этом Родос использовался сначала как место встречи двух частей турецкого флота под командованием Пиали-паши, приплывшего из Стамбула, и Али-паши, а затем Пиали-паша держал там 200 галер, прикрывая осадную армию на Кипре от возможных атак христианских кораблей (может, это было и верно, но отвод большей части флота от Кипра позволил венецианцам провести 12 галер с припасами и подкреплениями в осажденную Фамагусту, что стоило Пиали его поста). После 45-дневной осады Мустафа-паша захватил столицу Кипра Никосию и, как и следовало ожидать, зная его характер, учинил там страшную резню 20 000 человек; головы венецианского руководства Мустафа-паша отправил в две мощнейшие крепости острова – Фамагусту и Кирению с намеком, чтобы там знали, что их ждет в случае неповиновения. Кирения сдалась, а Фамагуста перенесла одиннадцатимесячную осаду и капитулировала, когда подошли к концу еда и боеприпасы христиан. Турецкий главнокомандующий Лала Мустафа-паша обещал защитникам жизнь и свободу, если они сдадут крепость. Венецианцы сдались 6 августа 1571 г., и, когда турки вошли в бастионы Фамагусты, Мустафа-паша изменил свое решение: все солдаты были схвачены и четвертованы, а итальянскому полководцу Брагадино отрезали уши, вырвали ноздри, а потом, после нескольких дней пыток, с живого содрали кожу на главной площади города перед собором Св. Николая, который был обращен турками в мечеть и поныне носит имя одного из героев этой книги, неистового Лалы Мустафы-паши. Именем Пиали-паши до сих пор зовется одна из улиц бывшего турецкого квартала Ларнаки. Христиане, не успев оказать помощь Кипру, разбили турецкий флот при Лепанто в 1571 г. (с обеих сторон было приблизительно одинаковое количество боевых кораблей – примерно по 300, хотя приводятся и иные цифры, например, 212 у христиан против 270–290 у турок; в этом бою был ранен в грудь и руку знаменитый автор «Дон-Кихота» Сервантес); иоанниты прислали в союзный флот три галеры – «Капитану» под флагом приора Мессины Юстина, «Орден Св. Петра» и «Орден Св. Иоанна». Немного, разумеется, но ведь древо познается по его плодам. «Капитана», яростно вступив в смертельную схватку с врагом, была захвачена турецким флотоводцем Улучем Али, когда на ней оставались в живых всего 6 человек, включая приора, однако атака Андреа Дориа вынудила турок обрубить канаты и бросить «Капитану» в поспешном бегстве. Погибли турецкие флотоводцы Али-паша, египтянин Мехмед Сулик-паша и Мурат Тургут-рейс, сын знаменитого алжирского пирата, погибшего при осаде Мальты. Османы потеряли 224 корабля (из них 117 плененными), христиане – всего 13. Но оказалось, что это – «победа, ведущая в никуда». Плодов ее христиане не пожали, «Священная лига» развалилась, Венеция помирилась с Турцией за спинами своих союзников. Мудрый турецкий визирь Сокуллу Мехмед-паша заметил после битвы при Лепанто: «Христиане опалили мне бороду (имея в виду флот. – Е. С.), но я отрезал им руку [Кипр]. Моя борода вырастет снова, а рука – нет». И оказался прав: на следующий год турецкий флот спешно был отстроен заново (хоть и из зеленого леса, но, на худой конец, в виде срочной и временной меры, и это было хорошо), а Кипр и поныне на одну треть – турецкий.

Теперь, перед возвращением к истории Родоса, остается еще сказать несколько слов о судьбе орденских святынь, которые согласно условиям капитуляции рыцарям было разрешено взять с собой с Родоса. К святыням Ордена иоаннитов (госпитальеров) относятся три великие христианские реликвии – часть Животворящего Креста Господня, десница (правая рука) Иоанна Крестителя и Филеримская икона Божией Матери, написанная, по преданию, св. апостолом и евангелистом Лукой. Эти святыни еще известны как мальтийские, в связи с пребыванием ордена на Мальте в XVI–XVIII вв., однако в отношении двух из них можно определенно сказать, что их обретение орденом связано с тем временем, когда госпитальеры были на острове Родос (1309–1522 гг.). Когда рыцари овладели частицей Животворящего Креста, неизвестно. Об обстоятельствах передачи турками иоаннитам десницы Иоанна Крестителя при Великом магистре д’Обюссоне было рассказано ранее. Без сомнения, она хранилась в храме Св. Иоанна близ магистерского дворца, но теперь этого храма на Родосе увидеть нельзя – турки устроили в нем пороховой склад, взорвавшийся от удара молнии в 1856 г. (об этом мы еще поговорим позже, при описании родосских достопримечательностей). Погиб не только храм, но при этом обрушилась большая часть бывшего магистерского дворца. Еще одной родосской реликвией является Филеримская (Филермская) икона Божией Матери. Сведения о ее истории разноречивы. Современные исследователи истории Ордена иоаннитов А. Андреев, В. Захаров и И. Настенко утверждают, что написанная св. евангелистом Лукой икона Богоматери до III века находилась в Антиохии, затем была перенесена в Иерусалим, после чего в 430 г. вывезена в Константинополь, захвачена там крестоносцами в 1204 г. и возвращена на Святую землю, где ею овладели иоанниты. Будучи изгнаны из Палестины сарацинами в 1291 г., они привезли святыню с собой сначала на Кипр, а затем и на Родос.

Местная, родосская, версия, ей противоречит. Т. Петрис пишет следующее о холме Филеримос близ древнего города Ялиссоса: «Холм получил свое имя от монаха Филерима, прибывшего в эти места из Иерусалима в XIII веке и принесшего с собой икону Богородицы, написанную апостолом Лукой… Построенная монахом небольшая часовня стала впоследствии базиликой, а в XIV веке рыцари Святого Иоанна построили над ней большой монастырь Богородицы». То есть появление иконы на Родосе предшествует захвату острова иоаннитами, происходившему с 1306 по 1309 гг. По крайней мере ясно, отчего икона Богоматери получила название Филеримской. Что же касается рыцарского монастыря, то он был серьезно поврежден турками в осаду 1522 г., так как на этом холме султан Сулейман обустроил свою ставку. В итальянскую оккупацию монастырь был восстановлен, однако после ухода итальянцев с острова в 1943 г. монахи-капуцины покинули обитель, которая с той поры бездействует.

Боярин Б. П. Шереметев и стольник П. А. Толстой, «птенцы гнезда Петрова», в 1698 г. были на Мальте, и оба оставили в свои записках упоминание о мальтийских святынях (тексты приводятся с минимальной археографической правкой). Первый немногословен: «Мая 8 числа был боярин в церкви святого Иоанна Предтечи, в которой того дня был Великий магистр, и все кавалеры слушали литургию и все причащались. По окончании литургии выносили с процессией и пением руку святого Великого Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, и сподобились все ее целовать. Та святого Предтечи рука [отсечена] до запястья, и видом мощи весьма преудивительны являются, как будто недавно умершего человека. Показывают же эту руку всенародно всего несколько раз в год».

Толстой описывает большее количество мальтийских святынь, лицезреть которые он сподобился: «Июля в 25 день. Поутру пришел ко мне вышеписанной кавалер Иосиф Маноель, а потом привезли ко мне карету Великого магистра, в которой я с тем кавалером приехал к храму святаго Иоанна Предтечи, при котором пребывает епископ римской веры. Тот храм велик и выстроен предивно; при том храме живут сто двадцать человек священников, которые в том храме и в приделах того храма служат. Те священники носят на черных своих одеждах кресты белые, нашиты на левом плече, полотняные; а некоторые из них носят золотые кресты кавалерские по разрешению Великого магистра… У той церкви сделан придел, очень красивый и большой; в том приделе построен алтарь по римской вере; на том алтаре сделаны два ангела литые, серебреные, держат одну фигуру – тоже литую, серебреную, местами золоченую, красивой работы и очень большую. На той фигуре – большой сосуд серебряный, высотой больше аршина (1 аршин = 28 дюймов = чуть менее 72 см. – Е. С.), а шириной в три четверти аршина. Тот сосуд на вышеписанной фигуре поворачивается для того, чтоб показать, что в том сосуде стоит еще один сосуд – золотой, в котором положена правая рука святого Иоанна, Пророка и Предтечи, Крестителя Господня. И когда надо ту святую руку из серебряного сосуда достать, тогда один священник всходит на алтарь сзади, и тот серебряный сосуд поворачивает к себе замком и, открыв, вынимает ту святую руку; или, открыв, чтоб сосуд золотой виден был со святой рукой народу, поворачивает тот великий серебряный сосуд к народу. И как я в тот придел пришел, и, ту святую руку в золотом сосуде вынув из серебряного сосуда, один римский священник поставил на алтарь тот золотой сосуд со святой Крестителевой рукой. Тот сосуд золотой красивой работы, высотой немного больше полуаршина, а шириной – чтобы можно в него поместиться человеческой руке, сделан четвероугольным; со всех четырех сторон вставлены в него хрустали, чтоб в нем святая Предтечева рука видна была. А наверху того сосуда поставлен крест четырехконечный, подобный тем, какие кресты носят мальтийские кавалеры, весь золотой с алмазами, которых больше пятисот, великих и малых, между которыми в середине один алмаз четырехгранный, очень большой и чист безмерно. И как я приступил к алтарю, хотя ту святую руку видеть, тогда священник римский, видя мое желание и хотя мне ту святую руку показать, снял с нее тот золотой сосуд. И та святая Крестителева рука, некогда возложенная на Владыку, правая от локтя до пальцев обложена вся золотом, а над пальцами в том золоте сделана крышечка, которую мне отворил тот упомянутый римский священник и показал ту святую Предтечеву руку. Та его святая рука имеет на себе кожу, и плоть, и жилы, и ногти – все нетленно и совершенно не высохло, словно у живого человека, и не темная, только немного смуглая. И как я сподобился ту святую руку поцеловать, потом тот римский священник накрыл ее тем же золотым сосудом и поставил на алтарь вышеупомянутый серебряный сосуд, где и всегда стоит та святая Иоанна Крестителя рука. Потом из того придела пришел я в одну сосудохранительницу, которая пристроена к той великой Предтечевой церкви. В той сосудохранительнице показывали мне святые мощи; также образ Спасителя, написанный Лукой-евангелистом на некой тонкой коже или на иной какой материи, того по давности лет знать невозможно, и наклеен на доску. А написан тот Спасителев образ в терновом венце и в багряной одежде, как был во время святых своих Страстей. Размером тот образ в высоту в три четверти аршина, а в ширину в пол-аршина. А на другой стороне той доски, к которой тот святой образ приклеен, также приклеен образ Пресвятыя Богородицы, нарисованный на бумаге тем же святым Лукой-евангелистом. Потом показали крест, в котором древо святого Креста Христова. В том же кресте шип тернового венца Христова. В том же кресте Кровь Пречистая Божественная Спасителя нашего Христа в малом хрустальном сосуде. Нога святого Лазаря, которого Христос воскресил от мертвых, целая стопа и пальцы все нетленны. Часть малая от святого Крестителева носа. Часть мощей от руки святого великого учителя Восточной Церкви пресвятейшего Иоанна, патриарха Константинопольского, Златоустого. Часть мощей святых апостолов верховных Петра и Павла. Часть мощей святого апостола Иакова. Часть мощей святого апостола Варфоломея. Часть от руки святой Анны, матери Пресвятой Богородицы. Часть черепа святого мученика Пантелеимона. Палец один святой Марии Магдалины нетленен; имеет плоть, и кожу, и ноготь – все цело. Рука святой Кириаки преподобной, вся нетленна. Часть мощей святой великомученицы Евфимии Прехвальной. Кость от руки святого великомученика Георгия Победоносца. Часть от мощей святого мученика Клементия. Часть мощей от руки святого Августина, учителя Западной Церкви. Часть мощей святых бессребреников Космы и Дамиана. Крест большой, сделан с подножием, перед которым присягает мальтийский Великий магистр в то время, как его посвящают в великие магистры. В том кресте есть большая часть древа самого Христова Креста. Крест, в котором есть часть древа Христова Креста; в том же один шип от тернового Христова венца, обагрен Пречистой и Предражайшей Божественной Кровью; в нем же две малые части некоторой древней материи, а говорят мальтийцы, что это есть часть от риз Спасителевых, видом светло-голубые и сотканы подобием крашенины толстой, редкой и нелощеной. В одном большом серебряном ларце много вещей святых разных, мученических и преподобнических, видимыми за стеклами. Потом показали мне два креста золотые, которые носят в процессиях, четвероконечные, величиной почти по аршину; а в них много камней предивных: рубинов, сапфиров, больших изумрудов и алмазов, из которых один ценят в 20 000 червонных золотых, а другой гораздо дороже. Созданы те кресты предивной работой – сканью и финифтью. Потом показали мне дароносицу золотую, сделанную по обыкновению римской церкви сканною работой, в которой есть золота полпуда (=8 кг). Потом показали много сосудов золотых предивной работы; в этих сосудах, и в дароносице, и в вышеписанных крестах золота больше пяти пудов (=80 кг). Потом много сосудов серебряных красивой работы. Также много одежд епископских, и шапок епископских же, расшитых драгоценными камнями, и перстней, которые надевают епископы Западной Церкви во время служения по обыкновению своему; также много панагий и крестов, которые носят во время службы епископы римские. Потом видел в той же сосудохранительнице образ Пресвятой Богородицы стоящей, имеющей на руках Предвечного Младенца, Спасителя нашего Христа, вылитый из серебра, высотой более аршина, и образы 12 апостолов, литые же, серебряные, того же размера, в которых серебра пудов 20 (=320 кг) или больше. В той же сосудохранительнице показали мне мощи римских святых, которые у них есть после раскола (1054 г.): святой Балдешки, и святого Тафшкана, и святой Киары Францисканки».

Несомненно, изрядная часть виденных Толстым святынь происходит еще с Родоса – в частности, это можно предположить по отношению к мощам Анны, матери Богородицы, и Марии Магдалины: именем Св. Анны был назван один из боевых кораблей родосских рыцарей, а Мария Магдалина почиталась рыцарями наравне со Св. Екатериной, поскольку часовня родосского дворца магистров была освящена в их память. Свидетельством равенства почитания иоаннитами Екатерины и Магдалины является дошедший до наших дней гербовой барельеф 1472 г. в орденском замке Св. Петра в Бодруме, в верхней части которого изображены Богоматерь с младенцем Христом и св. апостол Петр с ключами, а в нижней – Мария Магдалина с сосудом с благовониями и великомученица Екатерина с обломком пыточного колеса.

Рыцари вместе со своими святынями пребывали на Мальте до 1798 г., когда магистр фон Гомпеш малодушно сдал неприступную рыцарскую цитадель наполеоновским войскам. Большая часть орденских святынь была расхищена революционными французскими войсками, но часть Креста, десницу Крестителя, Филеримскую икону, а также печать, корону и церемониальный орденский кинжал Гомпеш сумел с острова вывезти. Будучи низложенным за свое малодушное предательство, Гомпеш сдал реликвии, которые были отосланы в Санкт-Петербург царю Павлу Первому (1754–1801 гг., правил с 1796 г.), объявившему себя новым Великим магистром ордена. Царь лично внес десницу Крестителя в церковь своего гатчинского дворца (1799 г.). В память этого события Русской православной церковью было установлено празднество 12 октября по старому стилю.

Павел успел отметить годовщину этого события только раз, и после его убийства 11 марта 1801 г. реликвии были перенесены из Гатчины в Зимний дворец Санкт-Петербурга. Начиная с 1852 г. они вплоть до 1919 г. ежегодно переносились в Гатчину на 10 дней, с 12 по 22 октября.

В 1919 г., во время пребывания в Гатчине, реликвии попали к белым и были вывезены сначала в Эстонию, затем в Данию, откуда в 1928 г. попали к митрополиту Антонию (Храповицкому). До 1932 г. мальтийские реликвии пребывали в Берлине, после чего были переданы в Югославию. Во время Второй мировой войны, когда Югославия была оккупирована немцами, святыни были спрятаны в черногорском монастыре Св. Василия Острожского. Так их сберегли от фашистов; после победы местные коммунисты передали реликвии в исторический музей г. Цетинье. Оттуда, после падения югославского коммунистического режима, частица Животворящего Креста и десница Крестителя в 1993 г. были перенесены в Цетиньский монастырь. В 1994 г. об этом наконец было объявлено официально – до той поры мальтийские святыни официально так и считались утраченными в ходе Второй мировой войны. Что характерно, на Родосе до сих пор считают, что Филеримская икона хранится в Санкт-Петербурге (конкретно в Эрмитаже), в то время как она до сих пор пребывает в стенах цетиньского музея. Развал сначала Югославии, а затем и Сербии (имеется в виду объявление независимости Черногорией) привел к церковному конфликту: монастырь в Цетинье – сербский, и черногорская церковь все старается перевести его под свою юрисдикцию. Вообще-то десница Предтечи и частица св. Креста открыты для поклонения всего 40 дней в году, но для русских паломников сербы всегда открывают эти святыни. Покоятся они на мощах Св. Петра Цетиньского – воина-митрополита, один вид которого на поле брани приводил в ужас турок.

Такова непростая история родосско-мальтийских реликвий, сумевших пережить многие века войн и социальных катаклизмов. Мы же возвращаемся на Родос, чтобы завершить повествование о его истории после изгнания оттуда рыцарей-иоаннитов.

Глава 10. Краткий обзор истории Родоса после 1522 года

Попав под власть Османской империи, Родос из передового бастиона борьбы христиан против турок постепенно становится медвежьим углом и местом ссылки вольнодумцев, неугодных сановников и иных деятелей, захоронения которых до сих пор находятся близ мечети Мурата-рейса, выстроенной на основании католической церкви Св. Антония, находившейся на месте католического кладбища. В книге Э. Билиотти и аббата Коттре «L’ile de Rhodes» приведен список жертв султанской опалы, скончавшихся и погребенных на Родосе, из которых можно отметить, пожалуй, двух – капитана Мустафу, «удавленного по высочайшему повелению в 1173 г.» (т. е. в 1795 г. по христианскому летоисчислению), и поэта-сатирика Мехмета Хашмета-эфенди (умер в 1182/1804 г.). Про него в книге написано, что о нем существует множество исторических анекдотов, и приведен один из них, связанный с его опалой: «Султан, раздраженный против него за очень едкую сатиру в адрес двора, приговорил его к обезглавливанию – немедленно и без права обжалования; несчастного заплечных дел мастер уже тащит в один из дворов сераля; у него уже завязаны глаза, над головой занесена большая сабля – но в это время главный евнух, его близкий друг, случайно проходя, временно отложил казнь и решил добиться помилования осужденного. Он подумал, что лучшее средство – обратиться к султану; не умея писать, он велел принести бумагу и чернила и заставил поэта самому составить прошение, которое Кызлар-Агасси (главный евнух) должен был султану представить. Хашмет глубоко окунул перо в чернила и поставил на бумаге большую черную кляксу. Нисколько этим не смущаясь, он начал следующим образом: „Самый благородный, самый славный Султан, мой величественный и милосердный хозяин! Твой верный слуга, глава твоих евнухов, не мог сдержать слез, думая о казни“, – и т. д. Кызлар-Агасси запротестовал насчет большой чернильной кляксы на прошении, адресованном самодержцу. „Ничего, – сказал поэт, – это одна из твоих величественных слез; увидя это, Его Величество будет убежден в том, что ты ничего не преувеличил“. Хотя этот новый сарказм и раздражил евнуха, он отнес прошение султану в таком виде, в каком оно и было, и рассказал об остроте, касающейся черной кляксы. Самодержец улыбнулся, помиловал Хашмета и удовольствовался тем, что сослал его на Родос».

Интересный факт, но именно под турецким владычеством получает вторую жизнь Линдос, чьи жители процветают благодаря морской торговле в XVI–XVII вв. Греческие капитаны строят там роскошные особняки, сохранившиеся до нашего времени. Однако на фоне общеостровной жизни Линдос – счастливое исключение. Греки с тоской вспоминали славные рыцарские времена, все более ими мифологизируемые. Однако важно отметить то, что после турецкого завоевания родосское православие отвергло унию и воссоединилось с Константинопольским патриархатом: даже в наши дни, когда уже не первый век существует национальная Элладская церковь, родосцы по-прежнему принадлежат Вселенскому Константинопольскому патриархату. Не создавая особых иллюзий по этому поводу, нельзя не отметить то, что было общей тенденцией: когда ислам приходил на православные земли, некогда подчиненные католиками, западная церковь изгонялась в пользу восточной, хотя и той, конечно, приходилось несладко: яркий пример тому – венецианский Кипр. Так что и на турецком Родосе, несмотря на унижения и гонения, было легче быть истинно православным, нежели униатом (грекокатоликом). Характерно, что именно туда был сослан турками патриарх Иеремия Второй, принимавший участие в возведении на московский первосвятительский престол первого русского патриарха – Иова (ок. 1525–1607 гг., на патриаршестве в 1589–1605 гг.). Как записано в «Новом летописце» (пер. с др. – русск. с сохранением особенностей оригинала. – Е. С.): «Патриарх же Иерусалимский и Цареградский Иеремия совещался с царем Федором Ивановичем о том, что был в православной вере папа Римский да четыре патриарха: Александрийский, Антиохийский, Цареградский, Иерусалимский, и папа де окаянный от православной веры отпал, впал в ересь, в Латинскую веру, и ныне благочестия пятого напрестольника нет, а здесь, в Московском государстве – православная христианская вера, [и решили,] чтобы быть в Московском государстве пятому патриарху. Царю же Федору совет его понравился, и он разрешил так и поступить по воле его. Патриарх же Иеремия поставил с Московскими архиепископами и епископами первого патриарха Иова – [бывшего] митрополита. Царь же Федор жаловал патриарха своим государевым жалованием и отпустил его… с великой честью».

Естественно, как и в прочих своих владениях, османы проводили политику «отуречивания» христиан и на Родосе. Случаи бывали разные – многие даже перед лицом смерти заявляли, что они родились греками и умрут греками, некоторые становились ренегатами, приобретая различные выгоды, некоторые, приняв ислам, раскаивались в этом и становились мучениками за Христа. Такова история мученика Константина Идрийского, святого покровителя Родоса, житие которого и предлагается читателям:

«Святой Константин с Идры жил во времена Турецкой империи. Местом его рождения и первых лет жизни был остров Идра. Его родители были благочестивы и воспитали его на началах христианской веры и любви к Иисусу Христу. Прошли годы, и некоторые изменения в жизни заставили Константина покинуть родину и отправиться на заработки на Родос, чтобы помочь семье. Поскольку он был честен, трудолюбив и благожелателен к другим людям, его ввели в высшее родосское общество: кто-то представил его правителю Родоса капитану Гассану, который дал ему работу в своем доме. Однажды вечером Константин, пируя с капитаном Гассаном, опьянел и позвал ходжей, чтобы они сделали ему обрезание. Так и произошло; ему дали белую шапку и назвали Гассаном, по имени правителя.

Когда он проснулся и осознал, что случилось, он почувствовал себя плохо и не знал, что делать. Особенно горько ему стало, когда он привез матери деньги и уведомил ее о перемене веры, а она не приняла деньги, швырнув их, и плакала много дней. То же случилось с ним и на Родосе, где все друзья отвернулись от него, посчитав, что он стал янычаром, и он остался совсем один. Когда он вернулся на Идру навестить свою мать, он устал в дороге и попросил воды. Женщина напоила его, и когда он продолжил путь, она разбила горшок оттого, что он из него пил. Прибыв домой, он постучал в дверь, и когда его мать спросила, кто там, он ответил: „Я твой сын Гассан с Родоса“. Дрожащим голосом она ответила: „Я не открою. У меня нет сына Гассана. У меня единственный сын – Константин“.

Молодой человек был разочарован, вернулся на Родос и посетил отшельника, жившего в одной родосской пещере. Он упал перед ним на колени и рассказал обо всем. Тот прочел над ним разрешительную молитву и посоветовал, что делать дальше. Он сбросил шапку и турецкую одежду, сел на корабль и отплыл сначала в Крым, а затем – в Константинополь, где национальный мученик, св. патриарх Григорий Пятый, посоветовал ему отправиться на Святую гору и остаться там навсегда. Он жил в Иверском монастыре жизнью покаяния, молитвы и искуса и затем стал монахом. Позже, по позволению духовника, он вернулся на Родос и пошел к капитану Гассану, где исповедовал себя христианином и высказал желание и умереть как христианин. И представ перед своим хозяином, правителем Родоса Гассаном, с храбростью и верой он сказал: „Гассан, я твой слуга Константин с Идры, обманом обращенный в ислам. Я вернулся назад к тебе и твоей ложной вере чтобы сказать, что я – христианин, и умру как христианин“.

Когда Гассан увидел, как тот швырнул турецкую шапку, то разозлился и ударил его. Во дворце рыцарей была подземная темница зиндан. Там его начали пытать и наконец забили ноги в колодки. Он страдал и молился. Однажды тюрьма наполнилась светом, исходящим с неба, и его ноги были освобождены от оков. Турки и христианские пленники были поражены. После пятимесячного заключения его вновь привели к турецкому правителю, и он снова исповедал себя христианином, после чего отправлен в тюрьму, а 14 ноября 1800 г. по султанскому указу повешен в местечке Колона, или Мандраки. Он поцеловал свой крест, помолился, когда палач уже взял его, и закинул крест высоко на дерево, чтоб его не достали турки. Ему было 30 лет, когда он был казнен. Турки и христиане говорили, что той ночью над деревом сиял большой крест.

Затем митрополит Родоса Агапий выпросил тело мученика, чтобы похоронить его за алтарем святого храма Эсодио в Ниохори. Позже там была обнаружена мраморная плита, которую возложил на могилу святого его соотечественник Константин Кафас. Сегодня часть этой плиты – в стене той церкви. На плите гробницы написано: „Это гробница святого новомученика Константина Идриота, рачением Константина Идриота Кафаса“. Три года спустя на Родос приехала мать мученика и, взяв останки сына и письмо родосского митрополита Агапия, перевезла его на Идру и поместила в монастырь Панагии, где мощи хранятся и ныне в золотом ларце. Священник церкви в Ниохори доныне хранит в серебряном ларце локтевую кость святого. Век спустя Вселенский патриархат причислил Константина к лику святых новомучеников и определил праздновать его память 14 ноября, в день, когда он был повешен. Первую службу и мученичество святого Константина написал преподобный Никодим Агиоритис. Также службу святому написал митрополит Родоса Кирилл».

Чарлз Ньютон в своем сочинении «Путешествия и открытия в Леванте» (1865 г.) описывает один интересный с точки зрения межрелигиозных отношений случай (пер. с англ. – Е. С.): «Мне рассказывали о бывшем паше Родоса, который, как Гарун-ар-Рашид, имел привычку, переодевшись, расхаживать среди своих подданных. Однажды, одевшись франком, он явился к католическому священнику и исповедался перед ним, что убил турка. „Сын мой, – сказал священник, – турок хоть и неверный, но от этого ты согрешил не меньше в глазах Бога“. После этого он отослал его, назначив суровую епитимью. Паша, переодевшись по-другому, исповедал тот же грех перед греческим священником, который немедленно дал ему отпущение грехов, благодаря в то же время Бога за то, что одним мусульманином в мире стало меньше. На следующий день паша, заняв судейское место, велел привести к нему обоих священников; признавшись перед ними в своем обмане и рассмотрев дело в судебном порядке, он повелел повесить несчастного греческого священника».

С началом в 1821 г. Греческой революции в числе прочих греков испытали на себе ярость турок и жители Родоса – местная резня, конечно, не осталась столь прославленной и ославленной в истории, как, к примеру, хиосская, но, тем не менее, имела место. Кстати, можно упомянуть, что еще после знаменитой экспедиции русского флота в Архипелаг (1769–1774 гг.) при Екатерине Второй (1729–1796 гг., правила с 1762 г.), ознаменованной знаменитой Чесменской битвой 1770 г., якобы выигранной братом царицына фаворита Орлова, но на деле – адмиралом Г. А. Спиридовым, и Патрасским сражением 1772 г., турки отомстили за свой позор обитателям греческих островов резней. В 1827 г. Россия, Англия и Франция вмешались в греко-турецкий конфликт и, имея в виду выдворение турецко-египетских войск Ибрагима-паши из Мореи, послали к берегам Греции международную эскадру в составе 12 английских кораблей под командованием вице-адмирала Кодрингтона, 7 французских под командованием контр-адмирала де Риньи и 9 русских под командованием контр-адмирала Л. П. Гейдена. Эскадра блокировала турецко-египетский флот в составе 65 судов в наваринской бухте (Наварин ныне называется Пилос), где тот и был уничтожен 8 октября в результате известного Наваринского сражения. Османская империя лишилась не только целого флота, но и многих умелых моряков. Год спустя один турецкий флотоводец сказал: «Наши храбрые пали при Наварине. Теперь матросы у нас – чабаны и в первый раз видят море и слышат запах пороха». Хотелось бы отметить, что и во время Наваринской битвы, и после нее английский адмирал Кодрингтон оставался честным воином и, по выражению графа Каподистрии, верным другом Греции, как явствует из капитального труда «История вмешательства России, Англии и Франции в войну за независимость Греции», изданного в 1862 г. в Санкт-Петербурге, в то время как в советскую эпоху его характеризовали как хитрого интригана, сделавшего все возможное для того, чтобы не дать погубить мусульманский флот. Напротив, англичанин, которого высоко ценил русский контр-адмирал Гейден, даже пострадал от своей симпатии к грекам и впоследствии был смещен со своего поста. Уж если кого и подозревали ранее русские в нечистоплотности, так это де Риньи – по эскадре упорно бродил слух, что он стрелял по врагу холостыми зарядами, поскольку на турецко-египетском флоте находилось много французских офицеров-«консультантов». Скажем мягко, вряд ли это соответствовало действительности, поскольку французы тоже заплатили свою кровавую дань при Наварине наравне с прочими союзниками. Но не будем отклоняться от темы – отметим только, что греки по-прежнему благодарны всем троим – Кодрингтону, Гейдену и де Риньи: в Пилосе есть площадь Трех Адмиралов, на которой водружена колонна с их изображениями. Еще можно отметить, что во время Греческой революции иоанниты попытались было вернуться на какие-нибудь острова Архипелага, поближе к Родосу, однако из этой затеи ничего не вышло, поскольку они не были нужны ни грекам, ни туркам, да и их собственное полубездомное положение, позор измены Великого магистра фон Гомпеша, правление магистерских лейтенантов вместо избрания новых Великих магистров, начавшееся с 1805 г. и продолжавшееся даже до 1879 г., – все это не способствовало их популярности.

Родос нечасто фигурировал в военных сводках 1827–1829 гг.: однажды греческие корсары остановили австрийское судно, везшее лошадей для Николая Первого (1796–1855 гг., царствовал с 1825 г.), и оно было вынуждено оставаться на Родосе, пока контр-адмирал Гейден не отрядил для его конвоирования в Россию военный корабль. Французский контр-адмирал де Риньи в начале января 1828 г. в донесении своему морскому министерству в числе прочих мер, предполагаемых в случае расширения военных действий против турок, предлагал «…произвесть восстание в Митилене, Родосе и прочих островах». Когда началась Русско-турецкая война 1828–1829 гг., адмирал Гейден установил крейсерство между Родосом и гаванью Суда на Крите, чтобы предупредить неожиданное нападение турок на русскую эскадру, блокирующую Дарданеллы, однако потом, вследствие давления английского правительства, эта мера была отменена.

Как известно, русско-англо-французское вмешательство в итоге принесло Греции независимость, хотя многие исконно греческие земли еще оставались под турецким игом. В частности, президент освобожденной Греции, граф Каподистрия, говорил: «Что касается островов, история, памятники, все, одним словом, свидетельствует, что Кипр, Родос и прочие острова насильственно отсечены от Греции». По данным Скеваса Зорваса, население островов Додеканеза с 1821 по 1828 гг. сократилось с 50 700 до 24 200 человек! В 1828 г. Родос был объявлен островом под совместным протекторатом Англии, Франции и России – однако в 1830 г. согласно лондонскому протоколу острова, расположенные до 39 градусов северной широты и до 26 градусов восточной долготы остались под турками в обмен на уступку Греческому государству Эвбеи и Афин. Оставшимся на них грекам обещали защиту от турецкого насилия.

Так Родос остался под властью османов. Крепостные стены постепенно ветшали – турки начали возводить поверх них жилые дома. Характерно, что многие путешественники XIX века отмечали, что турки, испытывая уважение к доблести рыцарей, 300 лет не трогали их гербы, вмурованные в стены крепости и домов. Маршал Мармон писал, к примеру (пер. с англ. – Е. С.): «Гербы рыцарей Ордена Св. Иоанна, сражавшихся против султана Сулеймана, еще украшают давно оккупированный город… Улица рыцарей не повреждена, и вход в каждый дом еще украшен гербом последнего обитателя. Строения сохранены, но не заселены, и мы практически чувствовали, что окружены тенями ушедших героев. Герб Франции, знаменитый Флёр-дё-ли, виден во всех направлениях. Я видел герб Клермона Теннерра и других древних прославленных родов». «Турки, – отмечает Э. Тааффе, – никогда не уничтожали на Родосе столько, сколько французы в первые дни своего пребывания на Мальте, скидывая статуи знаменитых героев и выдалбливая отовсюду гербы, даже со дворца». Большая часть этих гербов сохранилась и доныне, несмотря на утраты Второй мировой войны. Отметив уважение турок к доблестным противникам, продолжим, тем не менее, нашу мысль об общем упадке города-крепости. Дворец Великих магистров был обращен в тюрьму и так же неотвратимо ветшал, как и вся крепость. Многочисленные землетрясения дополняли картину разрушения. Чарлз Ньютон, назначенный консулом на Родос в 1853 г., так описывает город, отмечая, что внутри него вместе с турками и евреями вновь живут греки: «Родос – такое место, которое давно уже угасает от атрофии, пожирающей Османскую империю. Город слишком велик для его обитателей, ютящихся по разным норам и углам. Около года назад землетрясение обрушило одну из прекрасных старинных башен. Ее руины упали на одну из главных улиц, заблокировав ее. И ни единого камня не тронули турки, и руины, возможно, и сейчас находятся там же, если только их не сдвинуло следующее землетрясение… [Во рву] еще осталось много замечательных старинных медных пушек рыцарей, на которых можно распознать королевские лилии – эмблему Франциска Первого и иные геральдические символы. Входы защищены от непогоды старыми кирасами, взятыми из оружейной рыцарей. Везде у бастионов лежат массивные каменные ядра. Многие из них использованы для заделки брешей в стенах… В верхнем городе есть маленькая оружейная, в которой хранятся шлемы, кирасы, боевые топоры, бронзовые мортиры, ручные гранаты, сделанные из темного стекла, и прочие интересные артефакты рыцарей. Западная и южная части укреплений окружены двумя кладбищами; турецкое тянется от ворот д’Амбуаза до ворот Св. Иоанна; оттуда к берегу идет еврейское кладбище, расположенное прямо снаружи их квартала. С этими кладбищами граничат большие турецкие сады». Довольно ярко Ньютон описывает, хотя его к тому времени на Родосе уже не было (он находился поблизости, в Бодруме), как упомянутая им турецкая атрофия проявила себя при взрыве порохового склада, размещавшегося в храме Св. Иоанна в 1856 г.: «Ужасная катастрофа только что обрушилась на город Родос. Обитатели едва оправились от шока после землетрясения, которое разрушило многие частные дома и серьезно повредило укрепления, как имел место взрыв, который совершенно уничтожил церковь Св. Иоанна и убил несколько сотен людей. В сводчатых подвалах этой церкви находился пороховой склад, и, если верить туркам, взрыв приключился в довольно странной манере. Своды подвалов склада были раскрыты землетрясением, и через трещину попала молния и воспламенила порох. Так ли все и случилось, или по причине громадной небрежности должностных лиц, от которых зависело это дело и которые, желая обезопасить себя от ареста, выдумали историю с молнией, однако твердо известно, что, когда случился взрыв, городские власти, начиная с паши, выказали абсолютно полную беспомощность и апатию. Катастрофа случилась вечером, приблизительно в то время, когда запирают городские ворота. Так как было известно, что много людей находятся под руинами, британский консул, мистер Кэмпбелл, немедленно послал к паше, побуждая его принять немедленные меры, чтобы спасти тех, кто еще мог быть жив. Паша, с обычной апатией турецкого чиновника, ничего в течение ночи не предпринял; и мистеру Кэмпбеллу, который тут же во главе группы рабочих решил оказать помощь, было отказано в пропуске через сухопутные ворота, и его принудили штормовой ночью проплыть вокруг из карантина до морских ворот большой гавани с риском потонуть для его лодки. В результате этих задержек он и его люди прибыли на место несчастья не ранее 11 часов ночи. Мистер Элфред Билиотти во главе этой маленькой партии рабочих трудился всю ночь при свете факелов так хорошо, как только мог, и ему удалось выкопать нескольких погребенных заживо человек. Среди них была молодая турчанка, недавно просватанная, и ее возлюбленный имел удовольствие помочь извлечь ее на белый свет. Утром мистер Кэмпбелл снова послал к паше с сообщением, что его маленькая партия рабочих совсем выдохлась, и предлагал, в связи с тем, что в гавани находился турецкий военный корабль, послать часть его команды на берег помогать расчищать руины. Предложение частично было исполнено – только так, что позже была высажена большая партия матросов и солдат, да только не копать, а охранять место происшествия с примкнутыми штыками! Драгоценные часы уходили понапрасну, и когда, наконец, пашу подстегнули действовать активно, отыскать под руинами живых людей было уже невозможно».

Интересно, что впоследствии на Родосе сложилась странная легенда о том, что в церкви Св. Иоанна взорвался порох, который канцлер-предатель д’Амарал тайком сносил туда и прятал, когда его соратники испытывали недостаток в боеприпасах. Серьезно останавливаться на этой версии, конечно же, не стоит – во-первых, трудно поверить в то, что турки за истекшие 334 г. не обнаружили бы этот схрон, но самое главное, ведь порох имеет свойство разлагаться, поэтому рванул, конечно, турецкий порох, но никак не рыцарских времен.

Этот взрыв уничтожил не только бесценный с исторической точки зрения храм Св. Иоанна, но и соседние здания, среди которых была и турецкая тюрьма – дворец Великих магистров. Остались лишь руины первого этажа…

Землетрясение 1863 г. уничтожило еще одну из жемчужин рыцарской крепости – дозорную башню Найяка. Чарлзу Ньютону посчастливилось еще застать ее в 1853 г. и описать это величественное сооружение, которое мы теперь, к сожалению, имеем возможность увидеть лишь на старых гравюрах: «На противоположной стороне гавани находится статная башня, построенная Великим магистром де Найяком на оконечности мола, тянущегося от северо-восточного угла крепости. Эта башня датируется приблизительно 1400 г. Босио иногда называет ее башней Св. Ангела, а более поздние писатели – башней Св. Михаила, название, для которого вряд ли есть какое-либо основание. Она состоит из трех квадратных этажей и увенчана парапетом с навесными бойницами и четырьмя выступающими башенками по углам, над которым возведен восьмиугольный фонарь. Снаружи вокруг этого фонаря ведет винтовая лестница наверх, где возникает наиболее интересный вид с птичьего полета на город и окрестности Родоса. Эта башня имеет 150 футов высоты. Под парапетом помещены гербы де Найяка и ордена. В нижнем этаже Росс видел в 1843 г. машину, при помощи которой рыцари натягивали великую цепь через гавань. Башня соединена с прочими укреплениями каменным мостом, ведущим на построенную на молу платформу, с пушками по обеим сторонам, чтобы иметь возможность контролировать обе гавани. Эта платформа в 21 фут шириной и 36 футов высотой присоединяется к основной стене крепости в ее северо-восточном углу».

К этому описанию надо добавить следующее: упомянутый Ньютоном фонарь, если есть основания называть его именно так, поскольку ни на одном из известных автору средневековых и более поздних изображений верхушка башни в качестве маяка не используется, сам представлял собой башенку, более крупную, нежели угловые. Размер основания башни – 20 м, высота самого «туловища» составляла 37 м над водой, а восьмигранной башенки-фонаря – 9 м, итого каменный колосс имел общую высоту 46 м.

До 1910 г. недалеко от башни Найяка, в крепостной стене, стояли еще две довольно высокие башни, также павшие жертвами времени и землетрясений. И неизвестно, до какой степени разрухи дошла бы Родосская крепость, если бы не Триполитанская война 1911–1912 гг. между Турцией и Италией. Последняя хотела отнять у Турции северо-африканские (ливийские) территории – Триполи и Киренаику. Война шла на суше и на море с переменным успехом, итальянцами были захвачены острова Додеканеза. Войны с Балканскими государствами поставили Османскую империю в затруднительные условия, чем воспользовалась Италия для заключения наиболее выгодного для себя договора. Ливии была предоставлена «автономия» – под итальянским колпаком, итальянцы обещали эвакуировать войска с Додеканеза, но так и не сделали этого: сначала разразилась Первая мировая война, где Италия и Турция оказались в разных лагерях. Потом, после Севрского договора 10 августа 1920 г., Италия обещала передать весь Додеканез, кроме Родоса, Греции, но и этого не сделала ввиду понесенного в 1922 г. Грецией поражения от Турции. Лозаннская конференция 1923 г. окончательно передала Додеканез Италии.

Местные греки встретили итальянцев как освободителей, но потом поняли, что они – такие же оккупанты. Благо, итальянцы провели масштабные археологические работы на острове – в столице придали крепости и резиденциям «языков» первоначальный вид, снеся облепившие их турецкие постройки, восстановили дворец Великих магистров, разрушенный в 1856 г. взрывом порохового склада в церкви Св. Иоанна (подробнее о дворце – ниже), построили много новых общественных зданий и даже аквариум, действующий до сих пор; обширные восстановительные работы были предприняты в Линдосе и Филеримосе, в местечке Калитейя, недалеко от столицы, возвели термы для Муссолини, а на лесистой вершине горы Пророка Ильи – резиденцию в баварском стиле, подчеркивая симпатию Муссолини к своему союзнику – Гитлеру. Однако мечтой всех родосских греков было воссоединение с независимой Грецией. «Малая советская энциклопедия» 1931 г. назидательно отмечает, что «…в последнее время Родос стал центром националистического движения греческого населения, и конфликты его с итальянской администрацией непрерывно обостряются».

Интересно, что в кратковременный период итальянского владычества над Родосом туда, вероятно, могли вернуться рыцари-иоанниты, если только допустить, что собранные белогвардейцем Б. Апрелевым и переданные им в своих откровенно слабых полуистеричных мемуарах «На „Варяге“» (Шанхай, 1934 г.) слухи верны. По крайней мере, он писал: «Для нас, русских, интересно и то, что рыцари Ордена Святого Иоанна Иерусалимского не забыли, как говорят, до сих пор своей связи с христианской Православной Россией. Ныне, когда Родина наша охвачена теми же страшными антихристианскими идеями, которые раздавили во время Французской революции этих рыцарей, судьба ордена как будто опять меняется. Носятся слухи, что нынешнее правительство Италии в согласии с Папой Римским предполагает передать Мальтийскому ордену их старое историческое гнездо остров Родос, создав из него как бы маленькое автономное государство, управляемое на основании уставов Ордена рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского. В предвидении этого члены ордена якобы уже ныне разыскивают в Европе потомков тех русских рыцарей, которые состояли в ордене в эпоху пребывания его в России (наследственные командорства Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского сохранялись в России в роду графов Салтыковых, князей Белосельских-Белозерских, князей Долгоруких, графов Шереметевых, графов Мордвиновых, Кологривовых и др. Нынешним [с 1931 по 1951 гг. – Е. С.] Великим магистром этого Ордена состоит князь Людовико Киджи делла Ровере Альбани. Он наполовину русский, ибо его мать Светлейшая Княжна Антония Сант-Витгенштейн, а бабушка Княжна Леонелла Ивановна Барятинская. Пребывание свое Магистр Ордена в данное время имеет в Риме). Они якобы предполагают из этих потомков создать на острове Родос вновь Русское православное приорство, как было при Великом магистре Ордена Императоре Павле Первом». Надо полагать, слухи оказались слухами, и вместо родосского приорства бывшим предводителям дворянства Воробьяниновым достался пустой двенадцатый стул…

Во время Второй мировой войны остров жестоко пострадал и лишился многих исторических памятников – итальянские артиллерийские батареи были установлены в форту Св. Николая, в Филеримском монастыре и иных исторических местах. Капитуляция Италии 9 сентября 1943 г. и переход ее на сторону союзников 13 октября того же года привели к оккупации острова немцами и безжалостным союзническим бомбардировкам, в ходе которых серьезно пострадала крепость и были уничтожены многие средневековые постройки, и в их числе – храм Св. Николая, огромный готический собор Богоматери в Бурго и еще несколько церквей; исторический еврейский квартал был практически стерт с лица земли, но в нем уже не было обитателей – немцы выслали всех родосских евреев в европейские концлагеря, где почти все они и погибли; одна из площадей современного Родоса теперь носит название Еврейских Мучеников. После войны Родос побыл под правлением Англии и, наконец, 7 марта 1948 г. присоединился к Греции. Новейшая, греческая, история острова остается за рамками данной работы в расчете на будущие поколения исследователей. Отметим только, что греки усердно и грамотно приступили к залечиванию нанесенных войною античной и средневековой архитектуре ран, и эта работа кропотливо продолжается до сих пор при поддержке Евросоюза: в данный момент (2012–2013 гг.) реставрируются часть магистерского дворца и примыкающие к нему укрепления близ башни Паньяка, участок стен в секторах бывшей обороны «языков» Англии и Испании, храм Богоматери Замка, форт Св. Николая, акрополь Линдоса и храм крестоносцев в Филеримосе.

Теперь, завершив рассказ о славном прошлом Родоса, посмотрим, что осталось нам на память от него.

Часть 3. Архитектурные памятники Родоса, Линдоса и Филеримоса

Глава 1. Античные памятники города Родоса, остатки эллинистических, римских и византийских укреплений

Бурная история Родоса имеет своим последствием ту отличительную черту, что ее течение, можно сказать, почти полностью «переварило» архитектурные артефакты Античности; не в последнюю очередь здесь виноваты византийцы и крестоносцы, активно использовавшие остатки греко-римских зданий в возводимых ими строениях, хотя это была общепринятая практика. Ныне центром античных памятников города Родоса является расположенный за пределами крепостных стен холм Св. Стефана (он назывался так благодаря одноименной византийской церкви, стоявшей там и снесенной католическими монахами в XIX веке, при турках), теперь более известный как Монте-Смит, т. е. гора Смита. Это название дано холму в память британского военно-морского деятеля эпохи Наполеоновских войн. Исторически этот холм – верхний акрополь античного Родоса. На нем имеются руины храма Аполлона Пифийского (II в. до н. э., реконструирован после пожара царем Иродом, затем итальянцами восстановлен его фрагмент, пострадавший во Вторую мировую войну, который был воссоздан уже греками) и восстановленные итальянцами одеон (возможно, место философских прений) и стадион. Восстановление произведено крайне неприглядно, то есть настолько рьяно, что от этих сооружений практически не осталось ничего античного; одним словом, перестарались итальянцы, но это тоже общая беда современного Средиземноморья, когда порой нет меры вмешательству реставраторов, и величественные руины превращаются в нелепый новодел.

Раскопки внутри Родосской крепости также открыли некоторые фрагменты античных сооружений. На площади Сими, рядом с пробитыми итальянцами в крепостной стене так называемыми воротами Свободы и двумя рыцарскими госпиталями, остались руины храма Афродиты III в. до н. э… Там же, за улицей Рыцарей, окруженные средневековыми зданиями, находятся остатки монументальных римских ворот, однако сейчас все проходы к ним перекрыты, и это – одна из типичных, к сожалению, черт современного Родоса, когда многие исторические объекты оказываются постоянно закрытыми для посещения.

Наиболее интересными для осмотра являются зигзагообразные фрагменты основания эллинистических укреплений из темных камней, раскопанные между площадями Афины и Платона. Возможно, это те самые стены, которые осаждал Деметрий Полиоркет. Рядом с ними – остатки римских стен. Фрагменты римской агоры и иных сооружений той эпохи можно обнаружить, бродя внутри города ближе к бывшему еврейскому кварталу. Искусство позднеримского периода представлено руинами большой базилики на площади Афины, позднее перестроенной греками в кафедральный собор Михаила Архангела (после того как латиняне отняли у них храм Богоматери у улицы Рыцарей).

Представление о том, какие монументальные постройки некогда украшали Родос, можно получить, продвигаясь по улице Пифагора либо от площади Платона к воротам Св. Иоанна либо наоборот – и в том, и в другом случае ориентиром служит водонапорная башня на улице Гомера – надо либо идти к ней, либо от нее. Так вот, вдоль улицы Пифагора есть фрагменты византийских стен, в которые вставлены три огромнейших барабана от античных колонн темного камня. Еще фрагменты римских и византийских укреплений, не представляющих, однако, собой ничего особенного, можно найти у госпиталя Св. Екатерины, до которого можно дойти от площади Гиппократа (известный городской ориентир, располагающийся практически за морскими воротами) по улице Пиндара. Византийский баптистерий VI века был установлен итальянцами близ старого госпиталя на площади Аргирокастру (между руинами храма Афродиты и храмом Богоматери Замка) в качестве основы для маленького фонтана с крохотным морским коньком.

Еще византийские стены, кроме вышеуказанных мест, можно обнаружить, если свернуть с улицы Рыцарей по направлению к улице Феофилиска. Если побродить по последней и примыкающим к ней улицам Агисандра и Ясона, можно увидеть относительно длинные фрагменты византийских укреплений с характерной кладкой – фрагментами керамики, вкрапленными между валунов. Там же – интереснейший феномен: жилые дома, возведенные поверх византийских стен! Эти укрепления некогда отделяли рыцарскую часть города – Коллакио – от греко-еврейской – Хоры, или Бурго, серьезно пострадали во время осады 1522 г. и, по-видимому, турками восстановлены не были, коль скоро они отстроили поверх некоторых из них дома.

Глава 2. Родосские укрепления крестоносцев

Четырехкилометровые стены иоаннитов до сих пор опоясывают Старый город. Особо замечательны башни (итальянская, испанская и др. – названные согласно охранявшим их подразделениям рыцарей, а также башни в честь святых – апостолов Петра, Павла, Богородицы) и ворота (большинство также названы в честь святых – ворота Св. Антония, апостола Павла, Св. Афанасия, Св. Иоанна, Св. Екатерины, а также монументальные ворота Великого магистра д’Амбуаза). Многие башни и стены несут на себе гербы Великих магистров, и если уметь разбираться в них, что на деле не так уж сложно, можно понять, при каком орденском правителе строилось или ремонтировалось то или иное укрепление. В некоторых стенах и башнях этакими бородавками торчат гигантские турецкие каменные ядра – однако порой их излишне симметричное расположение все же наводит на мысль, что это не следы осады, а особый реставраторский ход.

Об этапах возведения крепости было рассказано выше, поэтому здесь уместно просто предложить читателям обойти ее. Это можно сделать двумя путями – по дну рва или по вершине контрэскарпа, по тенистому парку, если только кого не смущает, что этот парк вдоль крепостных стен разбит на месте упоминаемых Ньютоном и отлично видимых на старых гравюрах кладбищ – турецкого и еврейского. Можно скомбинировать маршрут и часть его пройти по рву, что довольно утомительно, когда жарит солнце и со всех сторон пышет жаром от раскаленных зноем камней, часть – по парку; точно так же можно прерывать наружный обход крепости, заходя внутрь города через различные ворота: каждые подобны маленькой самостоятельной крепости.

Обход лучше начать от башни Св. Петра, недалеко от автобусной станции, где можно либо спуститься в ров, либо подняться вверх вдоль так называемых садов Великих магистров до парка и начать обход поверху, по парку. Первой достопримечательностью будет дворец магистра, хорошо видимый из парка, и прикрывающие вход в него ворота д’Амбуаза с двумя круглыми бастионами по бокам – д’Амбуаз специально выстроил их для прикрытия магистерского дворца. Можно пройти через них и выйти через толщу укреплений и Пушечные ворота к дворцу магистров либо войти через ворота Св. Антония на площадь Клеобула с многочисленными кафешками и турецкими постройками; впрочем, там поблизости есть несколько интереснейших византийских церквей (о них – в следующей главе), так что и этот путь стоит опробовать.

Далее нас встречает массивный бастион Св. Георгия, намертво «запечатавший» одноименные ворота (к которым, кстати, можно подойти со стороны города), укрепление, которое никак не могли поделить перед осадой 1522 г. немецкий и овернский «языки». Следующей большой башней, защищенной бастионом, является испанская; у нее мы немного сворачиваем налево и доходим до башни Богоматери и ворот Св. Афанасия. От них открывается впечатляющий вид на крепостную стену с прямоугольными башнями, несколько напоминающий константинопольские укрепления. Следующая остановка – ворота Св. Иоанна, или Коскину (они же Красные), затем – участок стен с весьма интересными башнями, идя вдоль которого, мы постепенно приближаемся к морю. Наконец, на его фоне – итальянская башня с изумительным полукруглым бастионом магистра дель Каретто. Далее можно дойти до мола Ветряных Мельниц и издали посмотреть на одноименную башню (потому что там порт для частных яхт и проход простому народу не дозволен) и продолжить прогулку между крепостными стенами и морем. Через ворота Богоматери можно войти в город и увидеть руины храма Богоматери в Бурго, пройти на площадь Еврейских Мучеников с фонтаном с морскими коньками или до госпиталя Св. Екатерины, после чего вновь выйти к гавани и продолжить путь до замечательных Морских ворот между двумя башнями. В надвратной части – мраморный барельеф с Богоматерью, Св. Петром и Св. Иоанном Крестителем (в котором Ньютон, впрочем, видит Св. Павла). За воротами можно оказаться на площади Гиппократа с фонтаном с совой, но царящая там толкучка столь же неприятна, как и та, что на площади Еврейских Мучеников. Идем далее вдоль гавани и в итоге доходим до мола, на котором некогда возвышалась башня Найяка. Теперь от нее осталось лишь усеченно-пирамидальное основание, на котором укреплен створный знак для судов. С мола хорошо видны непривычно широкие Арсенальные ворота, специально так обустроенные, чтобы втаскивать через них корабли в некогда расположенные за крепостной стеной доки и верфи. Некогда их охраняли две могучие башни, павшие жертвой землетрясений. У основания мола – ворота и башня Св. Павла, через которые можно выйти из крепости и дойти до автостанции либо до пробитых итальянцами в крепостной стене так называемых ворот Свободы и полюбоваться на древние прямоугольные в сечении башни с бойницами в виде крестов. Можно продолжить путешествие и дойти по другому молу мимо трех старинных мельниц до форта Св. Николая, которым можно пока полюбоваться только снаружи, поскольку его реставрируют.

Естественно, вышеописанный маршрут – далеко не единственный, поэтому каждый может составить для себя индивидуальный по подробной карте, которую можно получить в информационном офисе недалеко от спуска в ров. Можно один день, к примеру, посвятить художественным музеям, другой – эпохе рыцарей, третий – византийским и католическим храмам, к которым мы сейчас и переходим.

Глава 3. Храмы города Родос

Ныне внутри Родосской крепости насчитывается около 29 церквей из 35–37, существовавших на момент взятия Родоса турками в 1522 г. За стенами было еще 23 храма. К сожалению, лишь немногие из них могут быть с точностью идентифицированы. Доподлинно известно, где находились разрушенные позднее католические церкви Св. Иоанна, Богоматери Бурго и Богоматери Победы, а также сохранившаяся церковь Богородицы Замка. То же твердо можно сказать о ныне существующих православных храмах Св. Пантелеимона и Свв. Апостолов. Исторические же названия многих иных утрачены в связи с переделкой всех родосских храмов в мечети. Посему после присоединения острова к Греции археологическая служба дала бывшим византийским храмам традиционные греческие православные наименования – Пресвятой Троицы (вместо мечети Долаплы), Свв. Спиридона, Кириакии, Артемия, Константина и Елены и др.

Семь из упоминаемых ниже храмов, по данным Э. Коллиаса, существовали еще до эпохи рыцарей: это храмы Богородицы Замка, Свв. Фанурия, Константина и Елены, Артемия (предположительно), Спиридона, Михаила на площади Афины и неизвестная церковь на улице Агисандра (такое наименование – «неизвестная церковь» – встречается в Родосе не один раз). Остальные датируются XIV–XV вв., причем надо помнить, что многие из них пострадали при первой Великой осаде 1480 г. и были затем восстановлены в гораздо более скромном виде. Многие храмы близ еврейского квартала, уничтоженного во Вторую мировую войну авианалетами союзников, также были серьезно повреждены и затем восстановлены без реконструкции исторического облика и на деле теперь мало чем отличаются от обычных домов. Постараемся кратко охарактеризовать большую часть из них.

Описание, воображаемую экскурсию следует, конечно же, начать с руин церкви Св. Иоанна – духовного сердца средневекового Родоса, главной святыни иоаннитов, располагавшейся рядом с дворцом Великих магистров. Ее сооружение было начато, судя по всему, еще при первом родосском магистре Фуке де Вилларе, и впоследствии храм перестраивался. Размеры его не отличались особой масштабностью: длина достигала 48–50 м, ширина – 15–17 м, ширина трансепта (поперечного нефа) – 27 м. Продольных нефов было три, алтарная часть – квадратной формы. Храм служил местом всех торжественных событий в жизни ордена и вместе с тем усыпальницей большей части Великих магистров. При турках храм был обращен в мечеть (это было неизбежно ввиду того, что там молился султан Сулейман, когда Родос был сдан), и в этом качестве она служила еще в 1828 г., по вторичному свидетельству Вилльнева-Баржемона. Чарлз Ньютон еще застал эту церковь в 1853 г. и сделал следующее описание: «Снаружи нет никаких особых архитектурных признаков. Ее план – прямоугольная базилика с центральным нефом и двумя боковыми, с колокольней, верхняя часть которой уничтожена во время осады. Внутренние размерения – 150 футов длины на 52 фута ширины. Колонны разделяют нефы и сделаны, в основном, из гранита, возможно, они были взяты из нескольких античных сооружений. Крыша деревянная, балки и потолок голубые, покрытые золотыми звездами. На полу нефа – остатки гробницы Великого магистра Фабрицио делль Каретто. Его изображение, должно быть, высеченное в технике низкого рельефа на плоской плите, было уничтожено, но край плиты еще остается, и на его основании – надпись, сообщающая его имя, титулы и прохождение службы, с датой 1520 (здесь Ньютон, возможно, ошибается, т. к. дель Каретто умер в январе 1521 г., однако и общепринятые данные могут быть неверны. – Е. С.). Наверху плиты – его герб. Каретто был последним Великим магистром, похороненным на Родосе. Немецкий путешественник Росс видел на полу много других надгробных плит с рельефными фигурами рыцарей, облаченных в длинные одежды ордена, но их лица были сильно сбиты, чтобы кого-нибудь можно было идентифицировать… Окна некогда были застеклены витражами с гербами рыцарей, некоторые из коих были скопированы Ротье. По обеим сторонам хоров Росс заметил раскрашенную и позолоченную резьбу по дереву и ниши с маленькими фигурками апостолов».

Знаменитый и несколько раз уже упомянутый взрыв пороха в 1856 г. уничтожил всю эту красоту, оставив нам на память лишь жалкие остатки фундамента и несколько гравюр, исполненных Ротье и Фланденом. Именно по ним и по записям путешественников итальянцы в ХХ в. возвели копию этого храма, но не на историческом месте, а за пределами крепостных стен, в гавани Мандраки, практически напротив форта Св. Николая. Так что нельзя сказать, что храм Св. Иоанна теперь невозможно увидеть в принципе. Исторический – нет, но действующую копию – вполне. После 1948 г. итальянский храм во имя Св. Иоанна Крестителя был переосвящен из католического в православный, в память Благовещения, и в 1951–1961 гг. расписан в типичной византийской манере на темно-синем фоне художниками Фотисом Кондоглу, Иоанном Терзи и Пантелисом Одампасисом.

Посетить же остатки подлинного храма можно, либо поднявшись по улице Рыцарей к магистерскому дворцу, либо выйдя к нему же через ворота д’Амбуаза или через выход изо рва, ведущий к Пушечным и Свято-Антониевым воротам.

Теперь спустимся по улице Рыцарей, минуя с левой стороны католическую часовню XIV века (ныне храм Св. Троицы) с небольшой статуей Богоматери на фасаде. Как и иные исторические храмы Родоса (за исключением храмов Свв. Пантелеимона, Фанурия и Марины, два из которых – действующие, а третий готовят к открытию), он закрыт для посещения, несмотря на указанное на всех дверях время работы. Это прискорбно, так как в большинстве храмов имеются византийские росписи разной сохранности. Улица Рыцарей упирается в храм Богоматери Замка на площади Александра, весьма интересное и замечательное сооружение, уже упоминавшееся ранее в связи с тем, что оно сочетает две архитектурные традиции, византийскую и западную. Нижняя часть храма построена в византийской традиции, с тройным окном, и датируется XI веком. Когда иоанниты захватили Родос, они забрали у православных этот храм, бывший их главным собором. Верхняя часть храма – типично готическая, со стрельчатыми арками, крещатыми сводами и т. п.; явно к ее возведению приложили старание латиняне. Наиболее правдоподобна версия, что византийский собор частично рухнул при очередном землетрясении и был восстановлен рыцарями в привычных им традициях. Другая версия, которая отказывает храму в столь почтенном возрасте – с XI века, утверждает, что византийцы начали строить храм в начале XIV века, но латинская оккупация прервала работы, которые опять же были продолжены и завершены рыцарями в латинской традиции. При турках храм был обращен в мечеть Кантури Джами – на гравюрах XIX века над храмом виден возвышающийся минарет, добавляющий еще больше эклектики в это сооружение, однако после владычества турок минарет был снесен. Реставрация открыла остатки фресок западноевропейского и эклектического стилей, из которых наиболее интересна Св. Лючия, однако увидеть их пока нельзя, поскольку храм вновь реставрируется и для посещения закрыт; ранее в храме Богоматери Замка размещался музей византийского искусства.

Теперь нам надо вновь вернуться на площадь Клеобула (где находятся руины храма Св. Иоанна), чтобы оттуда начать обход родосских церквей: это самое удачное место для продолжения или начала тура. От этой площади, кишащей туристами, наполненной харчевнями и магазинами, надо свернуть на улицу Менандра (по направлению к крепостным стенам), чтобы буквально через несколько десятков метров увидеть византийский храм Св. Марка. До сих пор спорят, не был ли там впоследствии обустроен католический монастырь, о чем судят по позднейшим пристройкам к храму, однако кладка его основного объема типично византийская, с керамическими прожилками.

Затем следует вернуться назад на площадь, пройти чуть далее мимо высокой колокольни XIX века и мечети Сулеймана, выстроенной в 1808 г. на месте прежней одноименной и, дойдя до мусульманской библиотеки Ахмет-Хафуза, основанной в 1774 г. и хранящей интересные образцы исламской каллиграфии (иногда она открыта для посещения), свернуть вновь к крепостным стенам по улице Аполлонион, чтобы опять же через несколько десятков метров увидеть слева монастырь Св. Георгия с потрясающим византийским храмом – небольшим по объему, но увенчанным огромным красивым куполом. При турках там располагалось медресе – духовное училище, затем – женская школа и приют. От храма виден и конец улицы, упирающийся в заблокированные д’Обюссоном ворота Св. Георгия. Отсюда надо вернуться к мусульманской библиотеке и начать спуск по улице Орфея, переходящей в улицу Гипподама; тогда справа окажется византийский купольный храм Св. Параскевы, вокруг которого можно обойти, войдя в один из проулков. Продолжая путь, можно дойти до храма Св. Николая, сильно поврежденного во Вторую мировую войну и частично перестроенного в жилой дом, и затем осмотреть небольшой храм Св. Афанасия близ одноименных ворот.

Теперь лучше всего вернуться к мусульманской библиотеке, так как рядом с ней находится небольшой византийский храм Святых апостолов, идентифицированный практически недавно. Большой византийский храм был практически разрушен при осаде 1480 г. и на его месте возведена крохотная церквушка. При турках она служила овином при имарете – работном доме.

Далее от этого храма надо немного пройти по улице Сократа и свернуть направо, пройти по улочке Лисии до несколько вытянутой площади Арионос, легко идентифицируемой по турецкому фонтану, мечети Султана Мустафы и публичным «Новым баням», которые на самом деле являются теперь старейшими в Родосе, ибо «Старые бани» были уничтожены во Вторую мировую войну.

В начале этой площади – один из старейших византийских храмов Родоса, Св. Константина и Елены, датируемый XII–XIII вв., весьма неприметный для того, чтобы найти его с первого раза. Трехнефный храм явно сочетает конструкции разного времени, в нем при входе оборудована крохотная молельная комнатка с иконами и подсвечником – внутрь заходить опасно для жизни, поскольку пола как такового практически нет, кругом ямы и провалы, застеленные гнилыми досками, и то до всего этого надо еще добраться. Обидно, если учесть, что в храме имеются остатки росписей XIV в., выполненные в стиле Палеологов.

Свернув от этого храма в проулок налево перед лишенной минарета мечетью, тут же попадаем к прекрасному византийскому храму Св. Артемия, датированному, как и большинство византийских храмов Родоса, XIV–XV вв. Оттуда проходим на улицу Святого Фанурия, где есть два варианта для продолжения осмотра: надо либо пройти по ней по направлению к стенам и, чуть не доходя до улицы Гомера, попасть в храм Св. Фанурия, либо отправиться мимо прекрасно сохранившейся церкви Св. Спиридона XIII в. (с изумительным куполом и турецким минаретом) на площадь Афины осматривать руины базилики и византийских соборов Св. Михаила; оттуда можно пройти до площади Платона мимо упомянутых ранее фрагментов эллинистических стен и, посетив старейшую мечеть Родоса – Ибрагима Паши, свернуть на улицу Пифагора, чтобы, дойдя до улицы Гомера, идти от моря, осматривая в проулках ряд византийских церквей, чтобы в итоге дойти до храма Св. Фанурия – таким образом, получается своеобразный квадрат.

Теперь поговорим о храме Св. Фанурия постройки XIII в. Это – одна из двух действующих православных церквей внутри крепостных стен, хранящая, несмотря на пожары турецкого времени, интереснейшие византийские росписи, в числе коих – оплакивание и Вознесение (в алтаре, XIII в.), Христос Пантократор (в куполе), Тайная Вечеря, пророки, 12 праздников, Второе Пришествие, жизнь Св. Иоанна, святые и благотворители (XIV в.). Прежнее посвящение храма неизвестно, а в честь Св. Фанурия ее освятили в 1946 г. Св. Фанурий, судя по клеймам иконы с его житием, был молодым воином древних времен, перенесшим жесточайшие пытки и казненным за свою веру. Его память весьма почитается в Греции, с ним связано много посмертных чудес и народных традиций. Вот что написано о нем в книжечке «Родос как на ладони» (приводится с небольшой стилистической правкой): «Первым чудом Св. Фанурия было вызволение трех священников с о. Крит от пиратов. Священники перевозили на о. Крит список с его иконы. В народных традициях есть обычай печь пирог Св. Фанурия (Фануропита). Это маленький круглый пирог из муки, сахара, корицы, красного сладкого вина, апельсинового сока. Его делают для того, чтобы святой указал, где находится утерянный предмет, дал работу безработным, здоровье больным и многое другое. Легенда говорит, что мать Св. Фанурия была грешной – черствой и равнодушной к беднякам, и из-за ее плохого характера она пошла в пекло. Сын пытался спасти ее, но ее злоба не дала ему это сделать. Пироги Св. Фанурия благословляют в церкви и делят между соседями, говоря: „Боже, прости мать Св. Фанурия“. Церковь празднует память Св. Фанурия 27 августа». В храме много интересных старинных икон и утвари. Позади храма – большая старая мечеть Реджепа-паши.

Продвигаясь от храма Св. Фанурия по улице Гомера к морю, надо пару раз свернуть направо – на улице Антисфена находится храм Архангела Михаила XV в., с трудом идентифицируемый как храм ввиду отсутствия купола: различимы лишь свод апсиды и основание минарета. Есть информация, что этот храм обратил в мечеть знаменосец султана Сулеймана. В следующем проулке – храм Св. Кириаки, который можно увидеть только сверху, т. к. он находится в реставрируемой и закрытой для посещения зоне крепости; его венчает наполовину снесенный минарет; рядом с ним – одноэтажный мавзолей Буразана Али-Бабы – горниста султана Сулеймана, погибшего при штурме Родоса. Далее по улице Гомера – еле приметная византийская церковь Св. Феодора. Неподалеку, у ворот Св. Иоанна – одноименная церковь, судя по всему, католическая, также пострадавшая во время Второй мировой войны и восстановленная в неузнаваемом виде. Рядом, практически напротив, на другой стороне улицы, прямо в крепостном здании – открытая крохотная православная молельная комнатка с иконами и подсвечником, гордо названная храмом Иоанна Предтечи.

От него можно пройти по улице Евфимия вдоль крепостных стен к морю и, дойдя до улицы Никия, посетить сначала маленький храм Св. Марины, а затем – увидеть великолепный храм Св. Троицы XV в. с куполом и наполовину снесенным минаретом. Практически напротив него – католический средневековый храм Св. Екатерины, разбомбленный и вчерне восстановленный.

Оттуда постепенно пробираемся либо по улице Перикла до площади Еврейских Мучеников, либо вдоль стен до храма Св. Пантелеимона. В первом случае видим на площади так называемое Адмиралтейство – это название было дано ошибочно (и это теперь всеми признается) резиденции греческих родосских митрополитов времен крестоносцев, и затем – руины католического храма Богоматери Бурго (то есть Городской, в отличие от Богоматери Замка), выстроенного на рубеже XIV–XV вв. и погибшего во Вторую мировую. Трехнефный храм имел размеры более 30 м в длину и 14–15 м в ширину; возможно, был и поперечный неф (трансепт). Ныне от него остались лишь готические апсиды, соответствовавшие трем нефам храма, фрагмент западной стены и большие круглые основания колонн.

От руин храма Богоматери Бурго улица Пиндара ведет нас к госпиталю Св. Екатерины, у которого находятся руины византийской церкви во имя той же святой, перестроенные в жилой дом, ныне также руинированный. В углу крепости заметны остатки готических структур храма Богоматери Победы, возведенного д’Обюссоном и снесенного л’Иль-Аданом для нужд обороны. Рядом с ним – православный греческий храм Св. Пантелеимона XV в. с новой колокольней. История его весьма интересна. Храм был построен для православных греков Великим магистром д’Обюссоном в память победы над турками, одержанной, как было рассказано ранее, в том месте в день Св. Пантелеимона. Аббат Верто ошибочно пишет о том, что он был снесен л’Иль-Аданом вместе с храмом Богоматери Победы. Храм настолько скромен, что вряд ли дал бы много строительного материала, ну и, наконец, лучшее доказательство ошибки аббата – то, что он стоит до сих пор. После захвата Родоса турки не обратили его в мечеть, как прочие храмы, а отдали его евреям, которые оборудовали из него жилой дом. Потом мы застаем бывший храм в качестве таможенной постройки, а в недолгий период британского протектората (после Второй мировой войны и до 1948 г.) – английского полицейского участка. В 1948 г. храм был вновь освящен и с тех пор действует по прямому назначению; в нем можно увидеть интересные современные росписи, в том числе отображающие житие Св. вмч. Пантелеимона, старинные иконы и резные деревянные позолоченные иконостасы работы, судя по всему, XVII–XVIII вв., невесть откуда извлеченные (сложно предположить, что они могли находиться на своих местах внутри жилого еврейского дома) – скорее всего, они взяты из каких-либо запасников родосской митрополии.

На этом наше запутанное путешествие по родосским церквам заканчивается. Улицы Старого города тесны и извилисты (подобны тем, по которым плутал контрабандист Гешка Козодоев из «Бриллиантовой руки»), и никогда нельзя предугадать, какое архитектурное чудо появится из-за того или иного поворота; прекрасные византийские храмы так «впечатаны» в узкие переулки, что порой просто невозможно сделать более-менее качественное фото, так как отступить для съемки просто некуда. Конечно, такое плутание в «каменных джунглях» – на любителя, но Старый город никогда не предстанет во всем своем великолепии, если пройти по маршруту с назойливым гидом, на самом деле мало разбирающемся в историческом материале (как было установлено опытным путем, когда автор устроил им под предлогом неведения хорошую проверку). В качестве благого совета отметим, что чем ближе к морю или большим площадям, тем более шумным и неестественно-базарным предстает город; чтобы ощутить атмосферу средневекового Родоса, лучше всего держаться ближе к противоположной от моря стороне и выбирать менее популярные маршруты; заблудиться в Старом городе, особенно при наличии хорошей карты, невозможно, поскольку он довольно мал, коль скоро помещается в стенах протяженностью в 4 км. В 1988 г. весь Старый город Родоса был признан памятником Всемирного наследия ЮНЕСКО – и это при всем том, что это до сих пор жилой город; греки там не только торгуют, но многие и живут. У храма Св. Артемия вешали белье на веревочке, у площади Афины некий жилец положил у двери каменное турецкое пушечное ядро и начертал на нем номер своего дома. В общем, никакое описание не передаст даже приблизительно старородосской атмосферы – надо ходить и смотреть самому.

Глава 4. Дворец великих магистров, госпитали и иные гражданские постройки рыцарей

Дворец Великих магистров Ордена иоаннитов стоит на возвышенном месте, где некогда находился языческий храм Гелиоса. Он производит колоссальное впечатление, даже несмотря на то что, по большей части, является итальянским новоделом. Оценить размер вмешательства позволяют старые гравюры, отображающие руины дворца, и фотосъемка главного фасада, на которой старая кладка довольно отчетливо отличается от новой. Если говорить кратко, итальянцы полностью надстроили второй этаж, внесли серьезные изменения даже в то немногое, что осталось от первого этажа, и при этом, работая «вглубь», уничтожили все следы прошлых греко-римских построек вместе с культурным слоем. Работали, как говорится, излишне активно. В 1937 г. дворец был еще в руинах. Тогда итальянский губернатор островов Додеканеза Чезаре Мария де Векки затеял восстановление дворца по проекту инженера Витторио Местурино. И тот, и другой имели перед собой цели, которые в принципе несовместимы с правильным реставрационным подходом. Хотя и пользуясь старинными описаниями и гравюрами, губернатор и инженер отстроили замок-дворец все-таки не таким, каким он был или должен был бы быть, но таким, каким они сами хотели его видеть. Кроме того была еще цель – превратить дворец в резиденцию итальянского дуче – вождя фашистов Бенито Муссолини, который, правда, ни разу во дворце родосских магистров не побывал. Мало того, сам де Векки намеревался обосноваться там в качестве правителя Додеканеза, что тоже внесло свои «коррективы» в проект восстановления. Так восстановление второго этажа превратилось в административно-бюрократическую фантазию на тему рыцарской романтики, завершенную в 1940 г.

Конечно, стоит учитывать, что исторические источники, к сожалению, не дали даже краткого описания магистерского дворца – однако несомненно, что изображения именно его интерьеров мы видим на миниатюрах из не раз упомянутого ранее парижского кодекса Каурсена – в частности, на изображении приема, данного магистром д’Обюссоном турецкому принцу Зизиму, очевидно представлен пиршественный зал, а на другом изображении исследователи склонны видеть личные покои магистра под названием «Маргариты». Э. Коллиас упоминает еще о Великом зале, располагавшемся на втором этаже и, возможно, идентичном с упоминаемым в источниках Великим залом совета; о часовне Св. Екатерины (и, возможно, вместе с тем Марии Магдалины) на первом этаже, на стенах которой висели гобелены с изображениями житий и мучений этих святых; настенных коврах и росписях, витражных окнах, деревянной мебели в готическом стиле, мраморных каминах и прочем утраченном великолепии.

Посмотрим, что же представляет собой магистерский дворец ныне, соединяющий черты и останки средневековой рыцарской архитектуры и псевдоисторического фашистского имперского стиля. Прямоугольное здание имеет размеры 80 на 75 м. Главный фасад здания украшают три башни, восстановленные более чем на половину высоты, но имеющие древние основания, и исторический, сохранившийся после взрыва портал. Внутренний дворик размером 50 на 40 м украшен античными статуями, вывезенными итальянцами с острова Кос и ужасным, даже просто ужаснейшим образом «поновленными». В одном из углов дворика – вход в несколько экспозиционных залов, посвященных античной истории Родоса, а перед проходом в этот дворик прикреплена к стене мемориальная доска. Может, она и не заслуживала бы особого внимания, но интересно понаблюдать, какое впечатление она производит на старых итальянцев, которые не скрывают своих эмоций (что вообще свойственно итальянцам как импульсивной нации), тоскуя и активно переживая о былом имперском величии. Надпись гласит (пер. с итал. – Е. С.): «Его Королевское Величество Витторио Эммануэле Третий, Король Италии и Албании, Император Эфиопии; дуче фашизма, глава правительства Бенито Муссолини; Чезаре Мария де Векки, граф ди Вал Чизмон, губернатор итальянских островов Эгейского моря – этот древний замок, построенный рыцарями Св. Иоанна над неприступными римскими бастионами, резиденцию правительства в цитадели крепости, защиту восточной цивилизации по праву и вероисповеданию Рима – реставрировали и реконструировали, возвращая мощь и великолепие его восстановленной истории. В лето Господне 1940, 18 эры фашизма», – причем имя дуче греки выделили золотой краской.

Перед лестницей, ведущей на второй этаж, расположена часовня, восстановленная итальянцами на месте прежней замковой часовни, интересная бронзовой копией статуи святителя Николая Чудотворца работы Донателло, что находится в Бари. Мраморный барельеф Благовещения выполнен итальянским скульптором Монтолеоне в 1940 г. и какой-либо особой историко-художественной ценности не имеет. Рядом – вход в музей: экспозиция посвящена византийско-рыцарскому периоду истории острова – представлены мелкие предметы быта, сосуды, вооружение, книги, иконы. Далее предлагается подняться на второй этаж, в залы, посвященные магистрам ордена (там представлены их портреты периода итальянской оккупации острова), а также истории ордена после переселения его с Родоса на Мальту.

Таким образом, осматриваем то, что можно. В залах второго этажа представлены многочисленные античные и ранне-христианские мозаики, вывезенные с острова Кос (особенно хороши нимфа на морском коне гиппокампе, Посейдон, поражающий гиганта Полибота, 9 муз, гладиатор с хищником, леопард, голова Горгоны и др.), а также средневековые деревянные резные статуи (в основном подсвечники разной величины, от небольших до размеров человеческого роста), деревянная мебель от конца Средневековья до XVIII в. и гобелены. В одном из залов находится копия упомянутой в начале книги статуи Лаокоона. Кругом – копии средневековых каминов, на одном из которых (в зале муз) представлен роскошнейший герб итальянского короля. Там, где удавалось, итальянцы вмонтировали древние колонны и капители.

В общем, мнение автора таково, что, хотя внутри дворца находится совсем не то, что от него ожидается, посетить его все же стоит – если не ради экспонатов (хотя все это тоже чрезвычайно интересно!), то хотя бы ради самого факта пребывания на столь знаменитом историческом месте. Вокруг дворца итальянцы, снеся турецкие постройки, «восстановили» сады Великих магистров (опять же так, как себе представляли восстанавливающие). Среди зелени деревьев угадываются какие-то колоссальные статуи, обследовать которые, к сожалению, не было возможности. Не удалось и пройти от магистерского дворца через Пушечные ворота по крепостным стенам – раньше такие экскурсии проводились дважды в неделю.

Вниз, к морю, от дворца ведет улица Рыцарей, довольно часто в последнее время упоминаемая, но еще не охарактеризованная. На ней располагаются отреставрированные все теми же итальянцами резиденции рыцарских землячеств – «языков», также называемые обержами. В них рыцари не столько жили, сколько собирались для трапез, отдыха и дел, а жили там рыцарские гости. Обержи украшены многочисленными гербами, по которым можно установить, кто их строил или ремонтировал, при каком магистре, какому именно «языку» они принадлежали, – и прочее. На сегодняшний день только оберж Германии не идентифицирован, остальные все известны. Для посещения открыт только испанский (справа, если спускаться к морю), самый большой, но никакой экспозиции в нем нет. Прочие заняты различными учреждениями и офисами, и только оберж Франции (слева перед ним – храм Св. Троицы), украшенный интересными башенками и двумя похожими на крокодилов горгульями, как бы служит по прямому назначению – в нем размещается французское консульство. За ним в глубине должен располагаться так называемый дворец Зизима, в котором беглый турецкий принц жил на Родосе – но опять же единственный проход к нему закрыт, и только сквозь решетку ворот видны складированные мусульманские надгробные памятники. Резиденции рыцарей также находятся вокруг храма Богоматери Замка, из них английский оберж был сильно поврежден во Вторую мировую войну и впоследствии восстановлен греками. Там же расположен старый госпиталь (возведен в начале второй половины XIV в.), опознаваемый по переделанному в фонтан баптистерию и после построения нового госпиталя служивший арсеналом, сохраняя данную функцию и при турках, пороховой и оружейный склады. Почти напротив храма, выходя одним фасадом на улицу Рыцарей, возвышается одно из замечательнейших строений эпохи крестоносцев – так называемый новый госпиталь, в котором ныне размещен археологический музей со множеством древнегреческих амфор и редких статуй архаического и эллинистического периодов.

Новый госпиталь хотел возвести еще Великий магистр Флювиан, оставивший для этой цели 10 000 флоринов, однако строительство началось при магистре де Ласти в 1440 г. и было завершено орденским чиновником Пьером Клуэ при магистре д’Обюссоне в 1489 г. Главный фасад госпиталя, выходящий на Музейную площадь, весьма интересен. На первом этаже располагаются ниши с овальным завершением – в них размешались лавки, торговавшие в пользу госпиталя; в центре над ними – мраморный барельеф с изображением двух ангелов, держащих герб магистра Флювиана, выше него выступает трехгранная апсида часовни, расположенной в большой палате второго этажа. Можно сказать, что постройка стремится к прямоугольной форме, нарушаемой выступами трапезной и двориков. Внутри – квадратный в плане центральный двор, в котором находятся каменные ядра, эллинистическая статуя льва и раннехристианские мозаики, а в галерее по периметру двора – различного рода обломки жертвенников, саркофагов и т. п. Со двора лестница ведет на второй этаж, в галерее которого размещены жертвенники и иные экспонаты большей сохранности, нежели на первом этаже, а в палатах – маленьких, индивидуальных, на кухне, в трапезной и в одной большой, общей палате – размещены наиболее замечательные экспонаты, о которых упоминалось ранее, в разделе античной истории Родоса. Большая больничная палата с сохранившейся апсидой часовни хранит могильные памятники рыцарям. Из последних замечательны надгробие английского столпа сэра Томаса Ньюпорта с потрясающе исполненным черепом (умершего в 1502 г., его не следует путать с его полным тезкой, орденским бальи, погибшим при кораблекрушении в 1522 г.) и саркофаг Великого магистра Пьера де Корнейяна. Сам саркофаг – античный, а верхняя плита представляет собой слепок с оригинала, увезенного во Францию.

Во внешнем музейном дворе есть небольшая галерея с античными мозаиками, весьма интересными; среди них – кентавр с зайцем, Беллерофонт, убивающий Химеру, похищение Европы и др.

Продолжая разговор о госпиталях, отметим, что для особых состоятельных пациентов в эпоху рыцарей имелся отдельный госпиталь Св. Екатерины с индивидуальными палатами. Он находился вне цитадели (Коллакио), в греческой части Старого города, так называемой Хоре, фактически в еврейском квартале (он совсем рядом с площадью Еврейских Мучеников) и был обустроен рачением итальянских орденских адмиралов Доменико д’Альманьи и Констанцо Оперти, о чем упоминалось ранее. Во Вторую мировую войну часть госпиталя пострадала при бомбардировке, затем он использовался в качестве приюта для беженцев, и лишь относительно недавно началось его восстановление, фактически продолжающееся до сих пор. В нем представлена небольшая экспозиция предметов начиная с Античности и заканчивая периодом турецкого владычества.

Последнее здание рыцарского периода, о котором стоит упомянуть – это рыцарский суд, иначе – Кастелания, располагающийся у площади Гиппократа. Ряд зданий, упоминающихся в источниках, не обнаружен до сих пор – к примеру, монетный двор (предполагают, что он располагался близ магистерского дворца).

На этом краткое описание родосских достопримечательностей завершено, остается покинуть пределы Старого города, чтобы поведать хотя бы еще о двух замечательных исторических местах острова – Линдосе и Филеримосе.

Глава 5. Достопримечательности Линдоса

Как помнит читатель, Линдос – один из трех древнейших дорических городов острова Родос, однако здесь излишне повторять все то, о чем уже было сказано ранее. Вот что писал о нем греко-римский историк и географ Страбон (64/63 гг. до н. э. – 23/24 гг. н. э): «Линд – город, построенный на горе и простирающийся далеко на юг, как раз по направлению к Александрии. В Линде есть знаменитое святилище Афины Линдии, основанное дочерьми Даная. В прежние времена линдийцы имели самоуправление, так же как камирейцы и иалисийцы, но впоследствии все они объединились с Родосом».

Сейчас, правда, можно остановиться на одном необычном сюжете, специфическом для Линдоса, связанном с пребыванием в нем Геракла и странным обрядом жертвоприношения (согласно С. Торру). Как мы помним, имя Геракла присутствует в Линдосской хронике. Легенда же о пребывании там знаменитейшего греческого героя такова. Он попросил одного землепашца по имени Феодамос накормить его старшего сына Гилла, странствовавшего вместе с ним. Селянин отказал и вообще отнесся к просителю с презрением. Разъяренный Геракл, который вообще легко выходил из себя, убил одного из быков, на которых пахал земледелец (по другой версии – обоих быков), и принялся пировать с сыном, осыпаемый проклятиями находившегося на почтительном расстоянии селянина. С тех пор линдийцы приносили в жертву Гераклу Быкопожирателю подъяремного быка или двух, и это действо сопровождалось возглашаемыми жрецом проклятиями, причем не хаотичными, но строго установленными согласно многовековой традиции. Подобного не было нигде более в Греции, а античная пословица «линдийцы [или родосцы] за жертвоприношением» обозначала сквернословие в святом месте.

Напомним читателю, что уроженцами Линдоса были философ Клеобул, скульпторы Харес, создавший Колосса Родосского, и Пифокрит – создатель Ники Самофракийской; в Линдосе укрылся от заговорщиков завоеватель Родоса – Великий магистр Фуке де Вилларе. Во время владычества крестоносцев крепостью и окрестностями управляли 12 рыцарей.

Во время оккупации острова итальянцами в 1912–1943 гг. на акрополе Линдоса ими были реконструированы некоторые древние постройки, включая храм Афины и эллинистическую галерею, так что некое общее представление о древнем храмовом комплексе наверху возвышающейся над морем горы получить можно. Правда, итальянцы использовали какой-то недолговечный материал, так что вскоре возведенные ими колонны где неописуемо искривились, а где и рухнули, так что грекам сейчас приходится все переделывать. Забираются туда либо своим ходом извилистыми тропами – со ступенями, но без ограждения, либо при помощи «Линдос-такси», то есть осликов, подвозящих туристов практически ко входу в линдосскую крепость.

Пройдя билетный контроль, оказываешься на площадке, интересной несколькими византийскими колодцами. Оттуда – подъем в две спаренные прямоугольные башни – штаб-квартиру крепости – по современной лестнице, выстроенной параллельно разрушенной древней, отчетливо видной на гравюрах еще XIX в. Штаб-квартира рыцарей-госпитальеров (иоаннитов) когда-то имела три башни, из трех одна рухнула. Она была пристроена с севера к византийской церкви Святого Иоанна, выстроенной в XII–XIII вв. на руинах более древней христианской базилики VI в.; ныне от византийского храма, обращенного после завоевания острова турками в 1522 г. в мечеть, осталась лишь тройная алтарная апсида.

Другой известнейший византийский храм Линдоса – Богоматери, XIV в. постройки – сохранился доныне у подножия горы; он возведен на фундаменте более ранней церкви. Одна из его колоколен построена Великим магистром д’Обюссоном, гениальным полководцем, военным инженером и героем обороны Родоса от турок в 1480 г. (ему же принадлежит заслуга окончательного формирования линдосской крепости, его мраморный герб виден на штаб-квартире иоаннитов), а вторая – итальянцами в первой половине XX века. Изнутри храм расписан в византийской манере в 1779 г. Памятников Античности в Линдосе за пределами акрополя сохранилось немного: остатки некрополя, древнего театра и вырезанная в камне корма боевого судна – триеры на склоне акропольского холма – часть памятника флотоводцу Агисандру (170 г. до н. э.). Сам Линдос утратил статус города и превратился в страшную толкучку из иностранных туристов и греческих торговцев. Однако, безусловно, он стоит посещения, и хоть претензии линдосского акрополя быть вторым после афинского несколько надуманны (ибо все же сложно реконструированным руинам афинского равняться с безмерным итальянским новоделом линдосского), он сам по себе является исторической памятью Греции, хранит крепостные сооружения крестоносцев, и с него открываются прекрасные виды на море, горы, белые домики селения и гавань св. апостола Павла.

Глава 6. Святая гора Филеримос

Филеримос – довольно высокая, покрытая лесом гора на севере острова Родос, имеющая статус Святой горы, дарованный ей Вселенским патриархатом. На протяжении веков она являлась христианской святыней, независимо от того, кто властвовал на острове – византийцы, рыцари-иоанниты, итальянцы. Следы всех цивилизаций заметны на небольшом участке верхушки Филеримской горы.

История Филеримоса восходит к XV в. до н. э., о чем свидетельствуют находки минойско-микенского периода; три века спустя на вершине горы был возведен акрополь дорийского города Ялиссоса. Немногое сохранилось до нашего времени от античной эпохи – в первую очередь, монументальный фонтан IV в. до н. э., вода из которого изливалась через пасти мраморных львов (ныне фонтан недоступен для посещения из-за опасности обрушения), руины храма Афины Полиады III в. до н. э. и археологические находки ялиссосского некрополя в музее г. Родос (там представлено порядка 600 различных форм (!) сосудов, некоторые являются уникальными, причем по большей части это местные изделия, редкие исключения – с Кипра, Крита и из Арголиды).

В IV в. н. э. храм Афины и расположенный недалеко от него храм Зевса были разрушены, а полученный таким образом строительный материал пошел на сооружение христианской базилики. От нее до нашего времени дошел только баптистерий в форме креста, находящийся у входа на колокольню крестоносцев. В византийскую эпоху на холме были основаны монастырь и крепость; от первого сохранились лишь немногочисленные следы рядом с автостоянкой, а руины второй были столь безобразно поновлены, что производят просто отталкивающее впечатление на каждого, мало-мальски знакомого с византийской архитектурой. Относительно целостно сохранилась лишь одна прямоугольная башня. Как мы помним, в 1248 г. крепость выдержала осаду генуэзцев, но оказалась бессильна против предательства, сдавшего ее рыцарям-иоаннитам.

Именно в византийское время бывший Ялиссос получил свое теперешнее наименование – Филеримос. Легенда связывает его происхождение с палестинским монахом, в XIII в. бежавшим со Святой земли от «неверных» на Родос с бесценной христианской реликвией – иконой Богоматери, написанной в конце Ее жизни св. евангелистом Лукой. Звали монаха Филеримос; так стала зваться и гора, на которой он укрылся, и сама икона тоже получила название образа Филеримской Божией Матери. Доныне дошла крохотная византийская церковь Св. Георгия, практически вырубленная в горе. В XV в. ее стены были расписаны в очень интересной – эклектичной – манере, сочетавшей византийские и латинские элементы. До сих пор, несмотря на прошедшие века и турецкое разорение, различимы Богородичный цикл, Страсти Христовы и несколько коленопреклоненных рыцарей рядом с их святыми покровителями и покровительницами, среди которых прекрасно различима св. великомученица Екатерина с колесом – орудием своих мучений. Читатель помнит, что эта святая весьма почиталась иоаннитами – в городе Родосе в ее честь были освящены часовня замка Великих магистров, два храма – католический и православный, обустроены крепостные ворота и госпиталь. Чарлз Ньютон также видел эти росписи в 1853 г. и датировал их приблизительно 1430 г. по гербам изображенных рыцарей.

Заняв Филеримос, крестоносцы починили крепость и возвели на руинах базилики храм с колокольней, куда и поместили чтимую филеримскую икону Богоматери. Вокруг был обустроен католический монастырь. Храм в принципе сохранился до сих пор, хотя и претерпел серьезные повреждения в ходе боевых действий 1522 г. – на старинных гравюрах он выглядит заброшенно и весьма плачевно; так же его описывает и Ньютон, датируя руины здания 1360 г. (и тут ошибается либо он, либо аббат Верто, писавший о сносе д’Обюссоном филеримской церкви перед осадой 1480 г.) и отмечая наличие герба предпоследнего родосского магистра Фабрицио дель Каретто. Нынешний вид храма – заслуга, как всегда, итальянцев; прекрасная колокольня – скорее всего, тоже их работы, увенчанная четырьмя угловыми дозорными башенками и несущая на одной из стен восьмиугольный крест иоаннитов, ныне находится под угрозой обрушения. Некогда украшавшая храм святыня – Филеримская икона – находится ныне в Черногории, в музее Цетинье, а в храме крестоносцев в Филеримосе помещена ее копия.

Что же касается самого Филеримского монастыря, то его возрождение из руин началось с 1912 г., когда Родос был отнят у Турции Италией. На Святую гору пришли католические монахи-капуцины, занявшиеся восстановлением обители. Свидетелем их трудов является не только восстановленный монастырский комплекс, но и величественная «Дорога на Голгофу». Вдоль аллеи на вершине горы поставлены 14 проскинитариев – маленьких часовенок, в каждой размещено бронзовое изображение одной из 14 станций Крестного Пути Спасителя, начиная с осуждения и кончая погребением. Католическое богослужение Крестного Пути предусматривает молитвенное стояние у каждой станции, обычно по пятницам Великого поста и, безусловно, в Страстную пятницу. Вот эти станции Крестного Пути:

I: Иисуса Христа приговаривают к смерти.

II: Иисус берет крест на свои плечи.

III: Иисус падает в первый раз под тяжестью креста.

IV: Иисус встречает свою Мать по пути на Голгофу.

V: Симон Киринеянин помогает Христу нести крест.

VI: Св. Вероника отирает лицо Господу Иисусу убрусом.

VII: Иисус падает второй раз под тяжестью креста.

VIII: Иисус Христос утешает плачущих женщин.

IX: Иисус падает третий раз под тяжестью креста.

X: Иисуса Христа обнажают и предлагают пить.