Книга о Евреинове

Василий Васильевич Каменский

Книга о Евреинове 

Силуэт на обложке и фронтиспис работы кн. А. К. Шеваршидзе

Книга о Евреинове

Эти ясные строки сердца о пламенном творчестве Н. Евреинова я пишу зимой и мне тепло и просторно-светло радоваться у костра глубинно-живых откровений и ждать нежданных чудес, быть может нечаянных для самого творца.

Какой-то особенно-живой бог живет в Н. Евреинове и потому так вдохновенно и так трепетно передаются душе жизнедатные лучи его рассветного творчества.

Я зимую на севере, но чую тепло вечного лета и молюсь Искусству и молюсь богу, живущему в Н. Евреинове.

Мне-ли, песнебойцу, дано исчислить богатство духа восхитившего меня до молитв – Н. Евреинова.

Но мне даны гордые восторги перед величием красоты звонких океанских пространств и мне даны удивления перед безбрежностью царственномудрия человеческого гения, преодолевшего Природу во славу творческих достижений.

Искатель жемчуга смысла жизни нашел нетронутый жемчужный клад. И весь мир, и вся жизнь его расцветились праздником счастья, и пока не изопьет он до дна чаши огнезарных радостей – будет торжественно пьян своей гордостью искателя, нашедшего клад.

А чаша эта – подобна небу, и нет конца приливающим дням.

И вот – удивленный я стою на вершине горы искусства Н. Евреинова, и каждое прикосновение моего духовного взора встречает новые ценности, вызывая новые восторги.

Поистине опьяненный от изумления перед раздольными горизонтами творческих размахов – я молюсь живому богу, живущему в Н. Евреинове и благодарной рукой пишу благодарные строки, чтобы разделить свое безграничное удивление с теми, кто молод сердцем и понимает душу искателя жемчужного смысла жизни.

Я знаю – мои поэтические восторги перед Н. Евреиновым, быть может, покажутся слишком преувеличенными для малокровных скептиков, живущих задними событиями, зато я знаю, как все величайшие люди глубоко страдали при жизни от гнета скептицизма и умирали непризнанными, одинокими. Иные-же признавались миром в тот закатный час, про который мудрец сказал: «Все – приходит слишком поздно».

Но хочется верить в иное. Мне кажется, что сегодня пришла пора венчать достойных венцом любви, пришла пора восхвалять при жизни дела великих духом.

Поэтому я с особенно-строгой гордостью возношу венец любви на голову достойнейшего Н. Евреинова и от глубины чистого сердца восхваляю великие и богатые дела его.

Но прежде всего, да простит мне всегда строгий к себе и к миру Н. Евреинов за мои искренние чувства, озаренные светом его рассветного творчества, лучшие чувства, которые семицветной радугой перекинулись на небо беременной мысли для плодородного дождя слов во имя его славное и торжествующее.

I.

Преддверие.

II.

Врата.

Я на коленях…

Я не кричу, не бегаю, не играю – я молюсь.

Мне нестерпимо хочется жизни – яркой, пестро-цветной, праздничной, глубинной, творческой.

Мне мучительно хочется сзывать всех на берег чудес, всех чутких, мудрых и нарядных душою – видеть всех играющими с солнцем-мячиком, – всем перелить в кровь трепет утреннего сияния, – всем открыть еще одно ясное чудо.

Я на коленях…

Я от Бога получил благословение на размах.

* * *

Я, стоящий у дверей Поэт-Привратник с глазами, светящимися знанием всей неисчислимости богатств, ожидающих вас, должен может быть сказать то неизбежное только, но важное и существенное, что решило судьбу Н. Евреинова.

Странный февраль (28 дней) напоминает мне странную собаку с отрубленным хвостом. 1879 г. 13-е февраля[1] (совсем странно) было днем рождения Николая Николаевича Евреинова.

Пятилетке Н. Евреинову кормилица-няня Авдотья Кретова рассказывает о светлых чудесах на земле.

Пятилеткой он первый раз попадает в театр, в Екатеринославе, на оперетту «Жирофле-Жирофля».

И с этих пор его чуткая и талантливая мать, близкая к искусству, водила мальчика с собой на концерты и спектакли.

Яркопестрые народные гулянья в Дерпте, живописные первомайские празднества студентов, гонки, толпа, зрелища, таинственные сеансы фокусника Беккера, определяют в мальчике природную наклонность к театру.

Зимой он устраивает с братом Володей домашний театр и ревет каждый раз, когда маленькая сестренка Туся, перелезая через рампу (скатанный в трубу ковер) из публики к братьям-актерам, нарушает иллюзию «иного мира».

А летом он делит всех ребят на две партии – разбойников и индейцев, и по месяцам ведет отчаянные игры-нападения, набрасываясь на врагов с деревьев и пуская в ход шишки-ядра, наполненные мокрым песком, лук, стрелы, палки-пики.

Семилетнему Н. Евреинову, после одного официальнаго обеда министра у его отца впервые приходит в голову написать пародию на тему «Обед с министром».

Но больше всего на свете заинтересовало его обучение мастерству выделки бумажных цветов у дерптской искусницы. И еще знаменитый профессор П. Висковатов сумел занять внимание ребенка со-устройством из мха, глины и палочек разных вещей в игрушечно-маленьком виде.

Так расцветала душа избранного на многое мальчика, и раздольной воле хотелось ярких переживаний. Девятилетний герой вдруг увлекается детской вольной пожарной дружиной и энергично помогает на многих пожарах. Но это увлечение было только игрой. Жизнь углубляла русло смысла. Музыка была – истинным призванием души, и легко развертывались способности мальчика-вундеркинда: кроме рояли он стал чудесно играть на скрипке, виолончели, окарино, корнет-а-пистоне, пикколо и флейте.

Прекрасного совершенства достиг он на флейте, на которой давал домашние концерты, легко преодолевая все трудности Рорр’овских chef d’oeuvr’ов. Обучение наукам началось в Псковской гимназии и ознаменовалось для начала тем, что наблюдательный, с острым живым умом гимназист Н. Евреинов написал на своих педагогов, удивительных монстров, пародию. Педагогический совет, нахохотавшись вдоволь, чуть было на всякий случай (а вдруг второй Гоголь) не изгнал слишком талантливого юмориста.

Вообще надо удивляться, каким образом мог уцелеть в гимназии ученик самого неожиданного поведения, хотя-бы даже и первых трех классов.

Н. Евреинов много и жадно читает. Майн-Рид становится любимцем, под влиянием которого увлеченный десятилетний читатель пишет большой роман.

Знаменательным днем в детстве Н. Евреинова был день его рождения, 13-го февраля, когда ему исполнилось 13 лет. Это было в пятницу високосного года. Он лежал больной скарлатиной, с 41-м градусом температуры; в этот день как раз совершился в его болезни благоприятный кризис, во время которого ему снились многообещающие, вещие, пышные сны.

Тринадцатилетний Н. Евреинов оставляет гимназию, кончив третьим классом.

Летом в вольной жизни «вольного человека» происходит невероятное событие, полное звонких цветистых приключений, богато разукрасивших и без того сказочно яркую жизнь. Н. Евреинов гордо появляется на арене бродячего цирка около Пскова.

Под псевдонимом «Бокларо» юный артист с большим успехом выступает в роли клоуна на турникете, прекрасно ходит по канату, по проволоке и отличается в эквилибристике. А осенью этот «цирковой виртуоз» уезжает в Петроград и поступает в Училище Правоведения, первый год в котором проходит скромно за книгами. На каникулы четырнадцатилетний правовед Н. Евреинов снова приезжает в Псков и выступает в настоящем спектакле в роли жен-премьера, под псевдонимом «Горкин».

Возвратившись в тоскливое Училище Правоведения, он зачитывается путешествием Стэнли по Африке и пылко мечтает о тропической красоте диких стран, о странных дагомейцах в листьях и шкурах.

И будучи в 7-м классе, он как-то раз совершенно собрался бежать в Америку и даже выправил себе бумаги своего-же приготовления, но вдруг раздумал. И раздумал может быть потому, что все бежали именно в Америку, а его так странно притягивала Африка – чудесная страна крокодилов, сфинксов и раскаленного солнца.

Семья Евреиновых переселяется на жительство в Москву и лето проводит на даче в Пушкине. Приехавший на каникулы пятнадцатилетний правовед Н. Евреинов выступает в Пушкине в благотворительном вечере и с необычайной помпой, при двух оркестрах музыки, показывает замечательные фокусы.

Вернувшись к «правоведским наукам», Н. Евреинов с жаром отдается театральной деятельности, устраивая спектакли в бывшем Втором Общественном Собрании и в правоведском драматическом кружке. С ярким успехом он играет то Франца Моора в «Разбойниках», то Глумова – «На всякого мудреца довольно простоты»; но амплуа его были роли комических стариков.

Тогда-же он написал свою первую пьесу «Репетиция», поставленную любительским кружком.

Летом (в течение двух каникул 16 и 17 лет) Н. Евреинов странствует в окрестностях Москвы, в Сокольниках, в Перловке, изображая вместе с товарищем-родственником бродячих музыкантов. С мандолиной он ходит по дачным дворам и перед окнами поет серенады.

Дальнейшее пребывание в Училище Правоведения связано с первым серьезным музыкальным произведением. Это была арлекинада «Сила чар», опера-буфф, поставленная с колоссальным успехом (и текста и музыки) в том-же учебном заведении.

Необычайное развитие, живой интерес к жизни, тонкий вкус и огромная воля обязывали к широким потребностям. Правовед-драматург и композитор начинает остро нуждаться в средствах. Но состоятельный отец, ограниченный чиновник, засушенный формализмом и скупостью, отказывает своему гениальному сыну в помощи, и огорченный Н. Евреинов (учившийся на казенный счет и значит никогда не обременявший богатого родителя даже маленькими расходами), поссорившись с жестоким отцом, уезжает «на заработки» на каникулы в Либаву репетировать одного правоведика.

В 1900 г., будучи в предпоследнем классе, Н. Евреинов под влиянием магистра истории И. Сенигова написал большое драматическое произведение «Болваны кумирские боги» из эпохи астраханского бунта.

1901-й год был для Н. Евреинова годом очень важных событий. В этом году он окончил Училище Правоведения с серебряной медалью; в этом году он начал служить на государственной службе – в канцелярии Министра Путей Сообщения. В этом году Н. Евреинов поступил в Петербургскую консерваторию (в класс теории композиции), где он, под руководством Н. А. Римского-Корсакова, проходил курс гармонии, контрапункта и фуги. В этом-же году Н. Евреинов пробует свои силы в качестве актера на сцене «Нового Театра» Л. Б. Яворской. Но консерватория, но государственная служба, но литература заставили сбавить непомерную горячность вездесущности, и он ограничился репетиционным периодом. Зато его изумительной энергии хватало на всяческие инициативы и на продолжение научного образования.

В области научных занятий по русской истории ему помогал магистр русской истории Г. И. Сенигов.

Пять лет он занимался философией, в частности под руководством покойного Арсения Введенского, изучая преимущественно эвдомоническую теорию.

Вообще философские вопросы всегда горячо влекли Н. Евреинова, вызывая в нем глубинную жажду познать сущность мира, найти определение истинной цели жизни. С 15-ти лет началось его атеистическое мировоззрение. 18-ти лет он стал изучать Ницше. 20-ти лет, под впечатлением утраты своего друга Дмитрия Чаплина и под влиянием князя В. Ю. Голицына стал изучать Евангелие.

Самолюбивому и сверх-одаренному правоведу Н. Евреинову мало отличиться выдающимся окончанием Училища Правоведения: он пишет в тоже время книгу на эвдомоническую тему и, вследствие усиленных занятий, с молодым философом происходит сильный нервный припадок, чуть не выразившийся в параличе гортани.

В 1902-м году Н. Евреинов пишет 3-х актную комедию «Фундамент счастья» (из быта гробовщиков), поставленную в январе 1905 г. в «Новом театре» с Л. Б. Яворской в главной роли.

В 1905 г. Н. Евреинов написал следующие вещи: одноактную комедию «Степик и Манюрочка», шедшую впервые осенью 1905 г. в Александринском театре и выпущенную уже вторым изданием журналом «Театр и Искусство», «Красивый деспот», поставленную в Петроградском Малом театре в декабре 1906 г., одновременно изданную А. С. Сувориным и журналом «Театр и Искусство» и драму «Война», поставленную Л. Б. Яворской в Тифлисе и других городах. К периоду 1904 и 1906 г. также относятся: «Бабушка», напечатанная в приложении к «Новому Времени» за 1907 г., «Плутос», комедия Аристофана, приспособленная Н. Евреиновым к современному театру, издан. «Театральные Новинки», «Такая женщина», драматический парадокс, изданный журналом «Театр и Искусство» и шедший осенью 1908 г. на сцене Петроградского Малого Театра.

В 1907 г. вышел первый том драматических произведений Н. Евреинова, в который вошли: «Болваны кумирские боги», «Фундамент счастья», «Степик и Манюрочка», «Красивый деспот», «Война».

Осенью 1907 г. Н. Евреинов является инициатором и главным организатором «Старинного Театра», спектакли которого в течение сезонов 1907–1908 и 1911–1912 гг. составили целую «эпоху возрождения» в русской театральной истории.

Зимой 1908–1909 гг. В. Ф. Коммиссаржевская пригласила режиссером Н. Евреинова вместо Мейерхольда в свой театр (на Офицерской), где он между прочим поставил: «Франческу да Римини» с В. Ф. Коммиссаржевской в заглавной роли, «Ваньку Ключника и Пажа Жеана» Ф. Сологуба; «Царевну» («Саломея») О. Уайльда, снятую полицией с репертуара после генеральной репетиции.

Весной 1909 г. Н. Евреинов совместно с Ф. Коммиссаржевским организовал в Петрограде «Веселый театр для пожилых детей», где впервые шла его арлекинада «Веселая смерть».

В этом-же году Н. Евреинов отличился удивительной постановкой («Ночные пляски» Ф. Сологуба), где он впервые воплотил идею наготы на сцене. Интересно отметить, что в числе играющих были наши знаменитые поэты и художники.

Из «частных» постановок не менее интересны, по оригинальной неожиданности, были постановки в кружке баронессы Будберг, среди которых особенно выделилась «Московская бывальщина».

С осени 1910 г. Н. Евреинов оставил службу в Министерстве, и принял предложение поступить главным режиссером в театр «Кривое Зеркало», где прослужил до весны 1914 г.

Помимо занятий режиссера, Н. Евреинов, энергичный и без границ одаренный, в это время выступал в качестве педагога, музыканта-композитора и художника.

С учебного сезона 1908 г. вплоть до весны 1911 г. он руководил Драматической Студией в Петрограде. Сценическим заданием руководителя являлось развитие театральной интеллигентности, техники, вкуса, музыкальности и пластического исполнения артистов «Театра Будущего».

«Так как требования новейшего репертуара обращаются прежде всего к музыкальности и картинности сценического исполнения – (т. е. с одной стороны этот репертуар учитывает симфоничность игры, не просто звуковую, но и чисто музыкальную экспрессию, опыт в „словесной инструментовке“ и пр., а с другой стороны хорошо развитое тело, живописность и психологическую пластичность) – то соответственно сему Драматическая Студия выдвигает в качестве предметов равной важности с декламацией и техникой драматического искусства – пение (в связи с теорией музыки) и пластику (в связи с хореографией и гимнастическими играми)».

Так было сказано в проспекте Драматической Студии Н. Евреинова при Драматических Курсах М. А. Риглер-Воронковой.

Опыт с голым телом Н. Евреинов применил и на сцене своей Студии, за что, с пошлой грубостью, подвергся жестокому осмеянию в печати.

На выставке «Треугольник» кружка художников – импрессионистов (основанного Н. И. Кульбиным) весной 1910 г. появились впервые стильные картины Н. Евреинова – эскизы сценических постановок. Также не менее интересны его карандашные наброски грима (помещенные в журнале «Столица и Усадьба») и рисунки к постановкам пьес. Но всего изумительнее его ярко-красочная футуристическая картина «Пляшущая Испанка», помещенная в № 9 журнала «Столица и Усадьба» с объяснением: «Эта картина является первым футуристическим произведением мира, созданным до опубликования манифеста футуристских живописцев, проповедующих динамический дивизионизм».

Картина дает живое впечатление движущейся танцовщицы и четкого звука кастаньет.

Из музыкальных произведений Н. Евреинова особенно выдающимися можно назвать его оперу-буфф «Похищение сабинянок», лирико-натуралистическую оперу «Сладкий пирог», поставленную в ноябре 1912 г. в «Кривом Зеркале» и исключительную по музыкальному замыслу оперетку «Беглая», шедшую в начале ноября 1913 г. в «Палас-Театре» в Петрограде.

Из многих легких музыкальных вещей наиболее оригинальны и незабываемы его секунд-польки, колыбайка, дружеская пародия на Шопена, странные романсы, песни.

Что-же касается главного, т. е. литературно-научных трудов Н. Евреинова, то одним из важных и основных надо считать разработку созданной им теории монодрамы, о которой в 1909 г. Н. Евреинов читал в Петрограде и в Москве лекции, вызвавшие горячие дебаты.

Научно ценные труды, как «Крепостные актеры» и «История телесных наказаний в России» убедительно говорят нам об авторе, как о большом исследователе истории и огромном энциклопедисте.

В 1911 и 1912 г. выходят две книги «Ропс» и «Бердслей» – художественные монографии, написанные Н. Евреиновым для издательства Н. И. Бутковской. Тонкий психолог и энтузиаст, он прекрасно разобрался и вскрыл перед нами всю очаровательную сущность этих двух гениев рисунка.

В 1911 г. вышел, под редакцией и с его статьями, нашумевший сборник «Нагота на сцене».

Из драматических произведений, созданных за этот период, в 1910 г. появляется в альманахе «Студия Импрессионистов» первая монодрама «Представление любви». На тусклом небе тусклого символизма, отжившего свою моду вместе с широкими юбками, огнезарным изгибом блеснула стройная, изящная, изумительная по глубинной красоте своей эта первая неожиданно-чудесная монодрама «Представление любви», – равной которой по яркости нет в бледной символической литературе и которая – вся в будущем.

В 1912 г. Н. Евреинов написал новую сверх-оригинальную монодраму «В кулисах души» (действие происходит в колоссальной грудной клетке человека), в том-же году поставленную с необычайным успехом в «Кривом Зеркале» и затем переведенную на французский, немецкий и английский языки.

Но сверх-оригинальность постановки «В кулисах души» затмила своим невиданным появлением его постановка «Франческа да-Римини» в зале Консерватории: представление происходило в центре зала среди публики, изумленной неожиданным зрелищем.

В конце 1912 г. Н. Евреинов написал свою знаменитую режиссерскую буффонаду «Ревизор», шедшую впервые в «Кривом Зеркале» в декабре 1912 г. и идущую с невероятным успехом и поныне, когда пишутся эти строки.

Весной 1913 г. в издании Н. И. Бутковской (с рисунками Н. И. Кульбина) вышла замечательная книга Н. Евреинова «Театр, как таковой», посвященная изложению его красивой философии о театральности и театрализации жизни.

Ея сущность: природный инстинкт театральности живет в нас наравне с инстинктами самосохранения, половым и пр.; вытравление этого инстинкта равносильно физическому оскоплению, а удовлетворение его представляет собой одну из эвдомонических стадий, поскольку счастье понимается в смысле удовлетворения потребностей души. Человека живо трогает лишь то, что поддается его театрализации.

Осенью 1913 г. вышла новая книга Н. Евреинова «Pro scena sua», представляющая собой сборник его теоретических и критических статей о современном театре, помещенных ранее в журналах «Аполлон», «Театр и Искусство» и разных театральных периодических изданиях, сотрудником которых он состоял.

1914 год принес нам второй том «драматических сочинений», где драматург предваряет, что в отличие от 1-го тома пьес, литературно-театральных, 2-ой том собрания включает в себя пьесы театрально-литературные, как определенно выражающие театральные воззрения автора на сущность сценического действа.

Во 2-ой том драматических сочинений Н. Евреинова, кроме двух пьес: «Ярмарка на индикт Св. Дениса» и «Неизменная измена», вошли пьесы игранные. Даты премьер: «Три волхва» – 7-го декабря 1907 г. («Старинный театр»), «Такая женщина» 2-го сентября 1908 г. («Малый театр»), «Бабушка» – 27-го января 1907 г. (Юбилейный спектакль Стрельской в Мариинском театре), «Веселая смерть» – 31-го марта 1909 г. («Веселый театр»), 8-го ноября 1911 г. («Литейный театр»), 13 ноября 1912 г. («Театр Незлобина»).

В настоящее время на иностранные языки переведены следующие произведения Н. Евреинова: арлекинада «Веселая смерть», драматический парадокс «Такая женщина» и монодрама «В кулисах души» переведены на немецкий язык Евгением Сперо. На французский язык переведены «В кулисах души» г-жей Потапенко, а на английский язык это-же произведение Зинаидой Венгеровой. Еще на английский язык переведено Н. А. Артобалевской «Введение в монодраму».

В таком виде приблизительно представляется литературная деятельность Н. Евреинова в период до весны 1914 г.

Любовь его к далеким путешествиям и пестрым приключениям с детских лет развернулась в поздние годы еще шире и глубже. Н. Евреинов часто ездил за границу. В первый раз – он отправился на международную выставку в Риме, в 1910-м году, попутно побывав в Неаполе, во Флоренции, в Милане, в Мюнхене, Дрездене, Вене, Берлине. Весной 1913 г. он поехал в Марокко, через Францию и Испанию. Во время его пребывания в Танжере была война между арабами и испанцами; приходилось жить почти среди диких, настолько недружелюбно настроенных к европейцам, что был момент, когда Н. Евреинова-путешественника чуть не застрелили кабилы.