Скверная жизнь дракона

— Да-да, добрая, добрая! — вторил ему сын. — Я помню, как она выглядела — как скелет! Больная очень, мы думали, что зиму не переживёт. А вот… сидит… живая. И выглядит лучше. Тогда у неё ушки серые были, чуть не закручивались. А сейчас розовые и выглядят красиво. Как у всех равнинных эльфов — острые.

— Вы её, господин ящур, купили прям перед тем, как к нам отправится? За один золотой?

— За пару дней до того. Вроде за одну Ганзейскую золотом, если правильно помню. И прекратите меня нахва…

— А продавать не планируете её?

— Нет! — повысив голос, я ошалевшими глазами смотрел на парня: такая наглость мне давно не встречалась!

— Идиот, — вырвалось еле слышное замечание у старосты. — Вы уж простите его, господин ящур — как взбредёт что в голову, так он и выпалит, а потом подумает. А ты, — он повернулся к сыну, — сиди и думай, что нам самим в лавках нужно! Помнишь, что мать сказала купить?

— Да, бать.

— Вот сиди и думай, про себя.

— Всё хорошо, я не злюсь, — я поспешил заверить старосту.

Потому что это правда, и я действительно не злюсь. Я всего лишь сижу в осаженном состоянии от произошедшего! Для начала мозг бы на место поставить, а уж потом злится. Они явно планировали мне на уши присесть — но не получилось, терпения парню не хватило. И, что главнее всего, им обоим красноречия, пунктов по пятнадцать на каждого.

Оставшуюся часть пути мы проделали молча. Лишь изредка стоящую тишину нарушал шум ветра и фырканье лошади. Въезжая в город, староста перекинулся парой фраз со стражниками, которые бегло осмотрели содержимое телеги. Сообщив, что всё в порядке, взяли налог на въезд и пустили внутрь.

Город встретил нас яркими красками ухоженных улиц. На некоторых домах можно было встретить небольшие разноцветные флажки, развивающиеся на стенах. По мощёным улицам иногда проносились маленькие тележки, толкаемые рабами. Их можно было бы принять за простых разнорабочих, если не обращать внимания на кожаные ошейники. Разные группы богато одетых молодых людей, явно знатного происхождения, встречались рядом с тавернами и питейными. Они что-то живо обсуждали, употребляя прохладный эль.

Постепенно проезжая через город, мы подъехали к местной гильдии вольных торговцев.

— Спасибо, что взяли с собой, — я обратился к старосте, как мы спустились с повозки. — Обратно захватите нас?

— О чём вы? Конечно захватим, господин ящур! Вы как закончите, то идите на торговую улицу, к конюшням: там буду или я, или сын.

Они поехали дальше по улице и Ренс, робко посмотрев на нас, пересел к отцу, а мы направились в здание. Внутри было мало народу, и половина столов была пуста. За одним из них компания из трёх мужчин резко оживилась, увидев меня.

— Да это же сам великий магос по имени Ликус! Защитник слабых, опора и поддержка рабов и просто до крайности заботливый разумный, кто любит разбрасываться деньгами ради ближнего своего!

— Неужели это лучший из лучших торговцев на этом континенте по имени Парт? Словоблуд, рассказчик небылиц и просто прекраснейший синоптик, способный видеть яркое солнце там, где через час будет метель.

— Да кто же знал, что снег так резко наскочит? Сам же помнишь, как небо в секунду затянуло.

Я обменялся со всеми крепким рукопожатием. Все трое мужчин завсегдатаи одного каравана: три повозки, три лошади и три торговца, с именами Парт, Бром и Лекс, что кочуют из города в город, каждый раз собирая во круг себя новых людей.

— Не вижу здесь твою ученицу.

— Она к стойлам направилась, лошадей проверить. Приехали вчера под вечер, а сегодня, как с ратуши вернулись, сама туда и пошла — нравятся ей лошади, что сказать. Ты тут какими судьбами? Решил в путешествие направится?

— Да, но не сегодня. Думаю, в Ольск отправлюсь на пару недель.

— Из-за всплеска скверны?

— Там был всплеск? В той деревне? С неё же как года три скверна полностью сошла! Когда это случилось?

— О, как глаза загорелись! — Парт игриво ткнул локтём в сидевшего рядом напарника, но почти сразу его лицо приняло серьёзный вид. — Сошла, да обратно вернулась! По весне, говорят, как снег стаял, туда из церкви группа пришла — что-то смотреть, изучать, молится богам. Теперь опять порченное место. Кого-то из группы той уже видели в рядах порождений.

— Не самую хорошую новость ты говоришь.

— Тогда вот тебе точно хорошая: на этой группе можно заработать! Там у одного священника скипетр был уж очень добрый и сгинул вместе с ним. Вот если завалишь его, а удача улыбнётся и оставит после него этот самый скипетр, то… По крайней мере церковь за него платит полсотни монет!

— Пятьдесят церковных серебряников? Это что же там за скипетр такой, если даже за порченный готовы так платить?

— А кто его знает? Но и тут не всё просто: мало того, что в охране были рыцари церкви, так ещё паладин с ними был какой-то сильный… — за окном раздался одиночный звон городского колокола, перебивший рассказ торговца.

— Не всё так гладко. Вы сами не определились, куда поедите?

— Пока нет, думаем. Но поехать в Ольск, на самом деле, не такая и плохая идея: там сейчас, не иначе как дефицит с ингредиентами для зелий. Но ещё не решено, да и отдохнуть надо. Думаю, пару дней мы здесь ещё будем.

— Если вдруг надумаете, то обязательно сообщи. Я в деревне Вен временно прописался, старосту зовут Гильм. Воспользуйся маяком в ратуше и не волнуйся: будет бесплатно, я старосту предупрежу.

— Договорились. Удачи тебе!

— И вам всем! Передавай привет Сонтьяле.

Я направился к стойке, за которой сидела работница гильдии. Закончив со всеми формальностями, она пригласила меня пройти в отдельную комнату. Вскоре туда зашёл человек, нёсший на руках три плоских ящика, сложенных пирамидой.

Двое из них были покрыты рунами: самый маленький и самый большой. Именно эти два представляли для меня большую ценность, особенно маленький. Внутри среднего раздалось лёгкое дребезжание стекла, когда эта пирамидка оказалась на столе. Проверив целостность склянок и узнав, что ни в Ольск, ни в его окрестные земли никто не собирается, я забрал заказ.

Долго искать телегу старосты не пришлось: дойдя к торговой улице, мы прошли чуть дальше, свернули на соседнюю и практически сразу вышли к конюшням. В стойле, закреплённом за несколькими деревнями, нас ожидал Ренс, ухаживая за лошадью.

С радостью на лице от нашего возвращения, он тут же подскочил к Лине, которая несла на руках самую маленькую коробочку, и попытался помочь. Но из-за своей неуклюжести практически уронил коробку, когда чуть ли не с силой вырвал её из рук эльфийки. Мне пришлось прикрикнуть на парня, чтобы тот думал, как себя ведёт — окрик успокоил его и он, извинившись, стал не таким суетливым.

Они с отцом недавно вернулись с ратуши, и староста ушёл договариваться о продаже других товаров. Ренс же, пока с лошадью не закончит, отойти не сможет, поэтому он попросил нас идти первыми к торговцам, а как управится, то сразу нас догонит. И он клятвенно заверил меня, что с моими ящиками ничего не случится. Тонко намекнув ему, что их содержимое может стоить дороже, чем его собственная жизнь, и получив ещё одну порцию заверений в безопасности этого места, мы направились к торговцам.

Улица кипела жизнью. Разумные ходили между прилавками с детским азартом, стараясь подобрать самое лучшее для себя. Одни лавочники вели бойкую торговлю с толпившимися рядом покупателями, другие же громко расхваливали свой товар, стараясь привлечь к нему внимание. Вот лавка скобяных изделий, которой управляет бородатый мужчина. Вот продают мелкие плетёные коврики. Вот две хорошо одетых женщины рассматривают резные поделки из белого дерева — одной из них приглянулась статуэтка гарцующей лошади. Вот мелкий паренёк под присмотром гончара пытается продать пожилому мужчине глиняный кувшин. А вот упитанный торговец, продающий специи.

Я подхожу лавке, и мы начинаем мериться навыками красноречия: «За перец сколько просишь? Серебряник за грамм? Получается, что сто грамм золотой стоят? А он свежий? Можно один на зуб? Спасибо! Что-то не чувствую… вообще нечего! Можно ещё одну? Лина, попробуй! Ну? Вот, смотри, даже у неё ноль эмоций! А нет, во, чувствую… ох, ядрёный! Ух, как горит. Лина, вытри слёзы! Ух… Но что-то не сразу действует… Давай девяносто серебряных за сто грамм и я возьму сразу три сотни! Ну как девяносто восемь? Он же не сразу действует! Девяносто две. Не, девяносто три. Девяносто четыре, и я ещё чего куплю! Ай, шельма… давай за девяносто пять, но только самого лучшего! Да, три сотни грамм. Ай, спасибо! Вот золото. Ага. Есть мускатный орех? А, вижу. Даже зира есть?! Ай, хорошо! Сколько за грамм?»

Выбираю товар, торгуюсь, покупаю. Потом продолжаем гулять с Линой. Покупаю ей стакан пива что бы она смогла промочить горящее от перца горло. Она отпивает половину и робко передаёт обратно, прося меня тоже попить — прохладный напиток дарит наслаждение в этот тёплый день. Покупаю немного ткани, соли мешок, ниток, всего что может пригодиться. Везде, где получается, торгуюсь.

По моей установке Лина постоянно наблюдает за мной. Не очень сильно верится, но вдруг у неё красноречие появится таким образом, а то она говорит практически односложно. Ну, всяко лучше красноречие с одним пунктом чем без него вообще.

Вот прилавок, что продаёт местный сорт вкусностей — креп. Тонкая белая булочка, из которой вытащили всю мякоть и заменили на творог, смешанный с орехами и мёдом. После булочку немного поджаривают в масле и подают горячей. Хозяин обслуживает двух маленьких ребят — девчонку и мальчика. В руки малышки попадает булочка, она её ломает пополам и протягивает половинку мальчонке. Они оба надкусывают, улыбаются, берутся за руки и идут дальше по улице, провожаемые влажными глазами равнинной эльфийки.

Мы медленно подходим ближе к этой лавке. Сладкий молочный запах, перемешанный с ароматом свежего хлеба, щекочет мне нос, заставляя желудок отозваться в животе лёгким урчанием, а заворожённый мозг требует взять две булочки. Протянув одну эльфийке, я спокойно продолжаю идти по торговой улице, наслаждаясь сладким перекусом, рассматривая прилавки и прикидывая в голове что ещё следует купить. Сумка за спиной пока что не тяжёлая, но у Лины она уже забита на максимум.

Поворачиваюсь — а она всё ещё идёт с булкой в руках, смотря на неё голодными, блестящими глазами и не притрагивается. Даже не думает надкусить. Не верит, что это ей. Услышав, что эта булочка только её она медленно, боясь обжечься, откусывает кусочек и на её лице тут же расцветает маленькая, счастливая улыбка.

Прикинув все покупки, я решаю, что на сегодня веселья хватит и направляюсь к конюшням. Да и заставлять старосту ждать не очень хочется: вдруг он давно пришёл, а я тут плюшками балуюсь? Уже выйдя с улицы, я вдруг вспомнил, что забыл про вино. Чуть не повернув назад, меня посетила идея, что можно будет Ренса подрядить на это дело.

Когда мы пришли, Гильм уже был на месте и о чём-то разговаривал с сыном.

— Вы вернулись! Как прогулка?

— Очень даже неплохо, спасибо. Благодаря особому волшебству торговых мест купил чуть больше, чем рассчитывал. Смотрю, в телеге сильно уменьшилось товаров.

— А то! Свинью сразу в ратуше забрали: там опять какой-то высокородный отпрыск будет праздновать успешный поход на скверный луг. А вот с товарами пришлось попотеть. Как вернулся с центра, так чуть не упустил сына: он уже уши навострил бежать на рынок. Вот, только сейчас закончили разносить. Но ещё самим надо закупиться, но сил торговаться после всего у меня уже не осталось, — староста вопросительно посмотрел на сына, в ответ тот показушно постучал себя кулаком в грудь. — А вы, господин ящур, закончили с покупками?

— Осталось вино. Но если честно — я тоже без сил. Можно Ренса попросить за ним сходить? Заодно пусть Лину возьмёт с собой — пусть посмотрит, как другие торгуются. Может, хоть таким образом красноречия наберётся.

— Я только за, господин ящур! Ренс, ты что скажешь?

— Всё в лучшем виде сделаю, лучшую цену выбью! Скажите место, и я всё куплю. И за Лину не волнуйтесь: всё услышит!

Рассказав ему, где находится магазинчик с вином и сколько надо купить, я передал деньги и сказал Лине, чтобы была рядом с пареньком и слушала как он торгуется так же внимательно, как и до этого слушала меня.

— Хороший выбор вина. Сами частенько покупаем такое на праздники.

— Вино неплохое, согласен. Что там насчёт охранного контракта: откликнется хоть кто-то?

— Не волнуйтесь, откликнутся. Даже больше скажу: в этом году, наверно, сразу три, а то и четыре группы охранять нас будут.

— Много разбойников на дорогах появилось?

— Да после вас их здесь вообще не будет! — он заискивающими глазами посмотрел на меня, но поняв, что лесть опять не сработает, попытался скрыть конфуз кашлем. — Тут, в другом дело: много благородных отпрысков этим летом пожаловало. Им же всем надо опыта набраться, перед наёмничеством, поэтому много групп будет.

— Мне стоит волноваться за Лину, если я её здесь на месяц одну оставлю?

— Да чего вам волноваться-то? Никто её не тронет — она ж ваша собственность! Вы что оставите в доме, то будет защищаться всеми законами как часть деревни. У вас же ещё аренда до следующей зимы, так что не волнуйтесь. А вы решили, куда отправитесь?

— Подумывал в Ольск, но сегодня твёрдо решил туда ехать. Слышали, что произошло?

— О скверне? Так ещё по весне — как случилась напасть эта, так и узнал.

— А чего ж мне не сообщил? Вдруг этот чёртов луг тоже бы всплеск выдал, и кто его знает, какие твари понеслись на деревню? Я хотя бы присмотрел за этим!

— Да потому-то и не сказал, господин ящур, что страху на наших нагнало бы так, что из домов не вытащишь! У нас ведь посевные, скотиной заниматься, да и других дел полно. А тут вы каждый день ходили бы в сторону этого проклятого места, да и пошли б слухи по деревне. Вы уж простите, но я поступил правильно!

— А если б что случилось?

— Ну так спокойно же всё лето было: чего переживать? А если бы что случилось… Там уже бы и придумали что.

— Мне всё равно не нравится, как ты поступил, хоть я и понимаю тебя. Ладно, раз всё обошлось, то и нечего обсуждать. Но, пожалуйста, — я пристально посмотрел на старосту, — в следующий раз скажи мне и объясни ситуацию.

Померившись со старостой, мы плавно перешли на обсуждение нашествия благородных в этом году.

Единственная причина, что могла заставить лордов отправить своих младших сыновей в таком количестве — возможная война за наследство. Точнее, не столько война, сколько её предотвращение. Недавнее событие многих напугало, когда четыре младших сына чуть не сровняли город с землёй. Теперь пытаются по-тихому избавиться от претендентов: дать им денег, чтобы те походили по простым и неопасным местам, где они наберутся немножко опыта, и, глубоко уверовав в свою исключительность, сгинут, так и не снискав себе славы.

Лина в сопровождении парня вернулась, когда мы стали немного скучать. Она выглядела уставшей, а Ренс, как антипод ей, светился зарядом бодрости. Пара кувшинов с вином добавились к содержимому телеги, и мы направились в деревню.

Вечером, когда все покупки были разложены, а ужин съеден, настало время заставить работать магический инструмент, заказанный почти год назад — только сегодня наконец-то всё было готово.

Сначала я открыл самый маленький из ящиков, который чуть не уронил пацан сегодня днём. Внутри, завёрнутыми в бумажки с надписями, укутанные в пуховые подушечки и накрытые соломой, в два ряда по две штуки лежали одни из самых дорогих, и одни из самых мерзкий зелий, которые только могли придумать разумные.

Отблёскивая кроваво-красным цветом, жидкость внутри склянок манила моё сознание. Что-то просыпалось во мне и чем больше я вглядывался в эту красную бездну, тем сильнее нарастало это чувство. Словно какая-то тревога, перемешанная со страхом, боролась с ненавистью за право взять контроль над моим разумом. Я до боли в веках зажмурился, отгоняя от себя это.

Немного подождав и придя в нормальное состояние, аккуратно снял с одной из склянок листок.

Зелье Истинного Лечения

Класс зелья: Легендарный

Партия: И17-517

Количество зелий в партии: 1000

Количество крови изумрудного дракона на данную партию: 3.2 литра

Подтверждённые лечебные свойства:

полное излечение критических ранений, восполнение 2500 жизненных сил.

(возможно ухудшение свойств при нахождении в осквернённых местах)

Там, где было написано про заверение в подлинности, стояло пара магических печатей: одна принадлежала магической академии Арнурского королевства, вторая — одному из архимагов этой академии.

— Надеюсь, я ошибся! — от волнения, я не заметил, как стал говорить вслух. — Надеюсь, что это всё напрасно. Пусть это всё будет напрасно! Я хочу ошибиться! Пожалуйста, пусть это всё будет напрасно. Я поселюсь в пещере и забуду это всё как страшный сон. Пожалуйста…

Собрав волю в кулак, я отбросил наваждение, что попыталось сковать мой разум. Сейчас надо быть внимательным и максимально сконцентрированным. Сперва нужно достать тот самый инструмент, что так долго делал мастеровой.

В прямоугольном свёртке покоилась деревянная коробочка, полностью расписанная защитными рунами. Энергия души несчастного, заточённая в магический кристалл, стала основой для нанесения этих символов. Чуть не открыв шкатулку, я вовремя остановился — на мне не было защитных перчаток, предотвращавших проникновение магии. Для таких как я, в чей магический сосуд проникла скверна, они необходимы при работе с настолько чувствительными предметами.

Теперь всё готово: на моих руках перчатки, на столе стоит мешочек с тальком, который погасит небольшие колебания магического поля, зелье и магическая коробочка. Погрузив руки в тальк, я старательно похлопал в ладоши, убирая лишний порошок. Медленно, аккуратно снял с коробки крышку. Внутри шкатулка была полностью покрыта мехом. Каждый сантиметр был закрыт обработанной шкурой лунного зайца, что будет стабилизировать процесс перекачки.

Внутри два отделения: в одном пусто, в другом же стоит маленькая стеклянная бутылочка, в которой еле заметно колышется жидкость: тягучая, будто кисель, ярко-голубая, как небо в самый светлый день и светящаяся, как далёкая, маленькая звёздочка. Эссенция из магических камней. Жидкая, чистая, первозданная мана без каких-либо примесей и оттенков.

Твёрдой рукой я взял зелье лечения и вставил его в пустое место. Аккуратно закрыв крышку и убедившись, что зазоров нет, завернул её обратно в свёрток. Теперь нужно всё спрятать и подождать два месяца, чтобы повторить процедуру.

На полу сиротливо лежали два оставшихся ящика. В одном всего лишь пустые стеклянные баночки для зелий, которые будут использованы ближе к зиме, когда волна заболеваний прокатится по деревне. Во втором ящике, самом большом, лежат двенадцать настоянных на травах ложных зелий маны. Можно было бы заказать и обычные, но есть риск, что душу Лины разорвёт в клочья слишком большая доза.

За окном стемнело. Решив оставить всё оставшееся на завтра, я лёг в кровать и тут же уснул.

Глава 5

Полуденное солнце грело и сушило землю после ночного ливня. Колонной муравьёв караван ехал по грунтовой дороге, стрелой пронзавший огромный лес насквозь.

Хороший темп, взятый в начале путешествия, был полностью сбит разбухшей от влаги землёй. Потеряв полдня в попытках выехать из лагеря, разбитого на ночь, караванщики хмурились и посылали проклятья в небеса — они рассчитывали уже к завтрашнему обеду прибыть в Ольск, или, может быть, чуть позже. Но теперь были все шансы увидеть перед собой закрытые на ночь городские ворота.

Почти все разумные, что были в караване, не чувствовали сил после тяжёлой работы — утром каждый помогал вытащить телеги из месива, толкая их сзади. Либо они группами сами впрягались, заменяя лошадей.

Теперь же те, кто купил себе место в повозках — спокойно отдыхали. А кто просто прибился к каравану для защиты — тяжко передвигал ноги, медленно восполняя силы. Грязь на ботинках и штанах разумных высыхала, и с каждым шагом замысловатой мозаикой отваливалась по кусочку. Я постучал ботинком об борт телеги, пытаясь стряхнуть последние.

— Всё же не надо было вам двоим толкать, — Парт выглядел тревожно, сидя за поводьями рядом со мной.