Скверная жизнь дракона. Книга вторая

— Молодец! Гильм, зелья. Ты, — я указал на мужика, — помоги ей сеть и дай воды.

Секунда, и в моих руках появились две склянки с розоватой жидкостью.

— Видишь это? — я обратился к измученной роженице, на что она слабо кивнула. — Это тоже зелье лечения, но необычное. Если честно, то я не знаю, как оно подействует на тебя. И подействует ли вообще. Так что решать тебе.

— Совсем, не знаете?

— Совсем. Но оно бесплатное. Лишь скажешь потом что боги нашепчут.

— Вы ж вылечили, мою старшенькую… кровиночку. Что ж мне… не доверять? Я вы… — новые схватки не позволили ей договорить. Она взвыла от боли.

Дождавшись, когда женщина прекратит кричать, я влил содержимое одной склянки в её распахнутый рот. Она чуть не поперхнулась, но смогла проглотить всё без остатка.

Не знаю, что произошло с роженицей в этот момент — она взревела и напряглась всем телом. Бабка тут же заорала, что ребёнок наконец-то полез, что видна макушка. Но крови слишком много.

— Святые Боги, что это? — старуха в страхе прижалась к стене, неотрывно смотря на промежность роженицы.

Маленькое тельце полностью вышло и бездвижно лежало на поверхности стола. Я немедленно влил в рот женщины вторую склянку. Из последних сил проглотив жидкость, её передёрнуло: глаза неуверенно фокусировались, в их глубине заблестел огонёк жизни.

— Боги… Что это? — раздался голос старосты.

— Скверна! Скверна! — причитала испуганная бабка.

— Не-е-ет! — заорал мужик. — Только не мой ребёнок! Не мой ребёнок! — он развернулся, достал из-за печки топор и бросился к столу. — Отродье скверны!

— Куда? — когда он оказался рядом, я схватил его за руку, развернул на себя и ударил в живот. Его согнуло и он стал задыхаться. Я выхватил топор и откинул его в сторону, а мужика оттолкнул назад.

— Гильм! Гильм, сука, старое мудафилище, на меня смотри! — староста, находясь в прострации, испуганными глазами уставился на меня. — Держи этого утырка! Если он встанет, я тебе голову отрублю!

— Уберите его! Уберите его от меня! — женщина яростно болтала ногами, пытаясь скинуть на пол своего ребёнка.

— Успокойся! — что есть сил я ударил кулаком по столу рядом с её ухом. От сильного удара боль разошлась по руке. Но это сработало — женщина замерла.

Осталась причитающая бабка, сползшая по стене на пол. Я отвесил ей пощёчину, отчего она сразу же замолкла. Лина стояла рядом с печкой и смотрела на меня глазами, в которых перемешался страх с желанием помочь во что бы то ни стало.

Комнату обволокла густая как смоль тишина. Был слышен ветерок, шелестящий соломой на крыше дома. Ребёнок не дышал.

— Согласно эдикту Всеобщей Церкви о детях скверны, каждый такой ребёнок должен быть доставлен живым для освидетельствования! Я повторяю тебе, сука, — я ткнул пальцем в мужика, — живым! Ты, — я повернулся к бабке. — Заставь его дышать! Оживи его!

— Нет! Я не трону это отродье!

— Слушать меня! — я повысил голос, привлекая к себе внимание. — Я, магос Настрайской магической академии по имени Лик’Тулкис, являясь подтверждённым исследователем скверны от самой Всеобщей Церкви, клянусь: я заверю твой отказ соблюдать святые писания и да отлучат вас всех от света богов и да падёт проклятье на вас и весь ваш род!

— Не надо! — бабка взмолилась и поползла ко мне на коленях.

— Заставь его дышать, карга!

С трясущимися от страха ногами, с отвращением подняв бездыханное тельце, она стала шлёпать его по попе. Наконец я понял почему его окрестили отродьем скверны. Плечи, спину и грудь покрывал коричневый пушок, слипшийся в продолговатые лини, а там, где должны были быть человеческие уши — торчали два маленьких полукруглых блюдца от животного семейства с таким же слипшимся пушком.

Я медленно обвёл взглядом собравшихся в доме разумных. Мои слова про отлучение от церкви заставили всех дышать через раз. Даже Лина, которой церковная благодать вообще не грозила — и та испугалась.

— Гильм. Гильм! — мой окрик привёл старосту в чувства. — Отпусти мужика, иначе ты ему плечи раздавишь. Смотри на меня! Быстро беги к себе. Попробуй связаться с церковью и расскажи про этот случай. Спроси у них, когда они смогут принять его… мальчик или девочка? — я строго посмотрел на бабку.

— Всё отродье скверны, — процедила та сквозь зубы.

— На вопрос отвечай!

— Мальчик.

— Хватит бить его, а то одно месиво от задницы оставишь. Пробуй что другое. Не криви свою рожу. Делай! — я повернулся обратно к старосте. — Ты понял, что это мальчик?

— Да.

— Молодец. Расскажешь и спросишь, когда они смогут прийти и засвидетельствовать ребёнка. Ну или когда к ним нужно его притащить. Ты же староста, знаешь процедуру.

— А я…

— Время не теряй! Сейчас лучше всё узнать, а там дополним. Иди, я здесь буду.

Гильм сильно сомневался, но всё же вышел из дома и направился к себе. У него в доме был небольшой маяк для связи с администрацией города.

Бабка откачивала ребёнка и хоть опыт в таком деле у меня практически отсутствовал, но интуиция подсказывала, что он изначально родился мёртвым.

— Что боги тебе сказали? — я обратился к роженице. Она всё ещё не могла собраться с мыслями и начать мыслить адекватно. — Что тебе сказали боги, когда ты выпила зелье? Сколько жизни тебе восстановило?

— Жизни? Жизненных сил, да?

— Да, жизненных сил, — я сам перенервничал и забыл, что вижу характеристики иначе. — Сколько восстановилось?

— Нисколько.

— Тогда что они сказали?

— Точно не помню. Б ыло больно. Я почти ничего не поняла. Они говорили что-то по всесильное восстановление.

— Это всё? Узнай: твои жизненные силы сейчас уменьшаются?

— Нет, — сообщила она, прочитав молитву богам. — Пожалуйста, господин лекарь: не губите нас!

— Ты про отлучение? Не буду. Главное — его не убивайте. Если он, конечно, дышать начнёт.

Но всё обошлось. Мальчик закричал практически сразу, стоило только успокоить роженицу. Все, кто был в комнате, облегчённо выдохнули. Бабка, женщина и её муж были уверенны, что их теперь не покарают в церкви. Но даже выбрось они ребёнка в лес — им бы всё равно ничего не было.

У меня тоже был повод для радости: к этой чёртовой змее в кошмарах не присоединится разрубленный младенец. Я ко многому отношусь спокойно, но такое вынести не был способен. Нет уж, увольте! Да Лина как-то странно смотрит на ребёнка.

Пока я заставлял женщину покормить его грудью, отчего та всячески отнекивалась — в дом вбежал запыхавшийся Ренс. Ловя воздух ртом подобно загнанной лошади, он сообщил, что церковники приедут только через две недели: они сейчас заняты и надо младенца где-то подержать. Напомнив женщине, что она жива только благодаря моим зельям и всё же заставив её покормить ребёнка, я повернулся к парню.

Никто в деревне не возьмёт это дитя к себе — оно и так понятно. Обычно старосты заботятся о детях скверны. Ренс тут же крикнул, что младенца разрешили зарубить. Ещё раз успокоив бабку и мужика, я грозно посмотрел на рыжеволосого дурня. Он всё портил своим присутствием. Пришлось подтвердить его слова. Да, так можно было поступить — но только если его животная основа была известна. Если же она закрыта, то это пойдёт поперёк всем догмам.

Женщина тут же взмолилась. Её боги не знали, какую форму приняла скверна в теле ребёнка. Женщина тут же стала просить богов отцепить от неё это отродье. Через минуту она облегчённо сообщила, что боги сжалились над ней и теперь это не её ребёнок. Мужик повторил следом.

В доме воцарился сущий хаос. Где-то в стороне громко причитала бабка: со скорченным от отвращения лицом, она заворачивала ребёнка в пелёнки и твёрдо заявляла, что эти пелёнки теперь только сжечь. Да и то, извинившись перед огнём. Женщина же всей своей натруженной глоткой громогласно клялась, что быстрее отрежет себе грудь, чем позволит этому отродью вновь прикоснуться к себе. Мужик же просто стоял, молчал и недобро щурился, поглядывая то на меня, то на осквернённое дитя.

Мы с Ренсом в этот момент обсуждали судьбу ребёнка. Как заведённый, он всё твердил, что его семье противна сама мысль быть в одном доме с порождением скверны. Я же доказывал, что это их обязанность как главных в деревне.

— Может быть вы и привычны в обращении с этими отродьями, господин ящур, но батька строго настрого наказал, что этого, — Ренс показал на младенца, — в доме нашем не будет.

— Будет, и ты это знаешь.

— Нет. Никто его даже в руки не возьмёт, поймите вы это!

— Что, в лес его отнесёшь?

— Отнесу. Только сначала ведро найду.

— Хозяин, — голос Лины хрипел, а из глаз текли слёзы. — Пожалуйста, молю — сохраните ему жизнь! Я позабочусь о нём! — она опустилась на колени. — Ничего и никогда я не попрошу у вас! Я буду самой верной, самой преданной! Только сохраните ему жизнь — это всё, чего я желаю!

— Не… — я проглотил окончание, старательно делая вид, что сильно удивлён. Хотя и это тоже правда. Ещё чуть-чуть и я сказал бы «нет» — это не только двулично, но и дало бы отличный повод Ренсу свести все мои доводы на это самое «нет». — Неужели у прикроватной тумбочки могут быть желания?

— Хозяин, пожа…

— И как ты себе это представляешь? Ты умеешь выхаживать детей? Растить? Кормить?

— Хозя…

— Молчи.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как мальчик причмокивал губами. Все смотрели на меня, а я сердито смотрел на эльфийку и мысленно ругал её.

— Лина, встань. Ты ответственна за жизнь этого дитя.

— Спасибо хозяин! Спаси…

— Молчи, — Лина послушна закрыла свой аккуратный ротик. — Ты, — я обратился к мужику, — за тот золотой я покупаю у тебя всё, что требуется для содержания ребёнка: повязки, пелёнки, кроватку и что ещё там надо. Всё вот это принесёшь ко мне до вечера.

— Всё принесу, господин лекарь, не волнуйтесь. Спасибо вам! — в глазах мужика читалась благодарность, ведь я не только спас его жену, но и избавил их от долга.

Сказав бабке, чтобы передала Лине ребёнка и объяснила, как ухаживать и что вообще с ним делать — я подобрал свёрток с сыром и пустыми склянками, добавил туда освободившиеся и принялся ждать эльфийку.

— Стойте! — закричал Ренс, когда мы отошли от дома.

— Что такое? Мы уже всё обсудили, — я остановился и устало посмотрел на парня.

Оставалось лишь зайти к старосте и поставить его в известность, и я не понимал, почему Ренс, стоял посреди толпы селян и сжимал кулаки до белых костяшек.

— Вы… Вы приказали Лине заняться этим отродьем! Вам просто хочется его изучить! Это из-за вас она рыдала! Вы отдали ей приказ!

После этих слов в моей голове осталась ровно одна мысль: «Этот рыжий идиот вообще способен думать прежде, чем говорить?».

— Ты хоть сам понимаешь, что ты несёшь?

— А вы понимаете, что делаете? Слушайте все! — Ренс загорланил на всю округу. — Я клянусь выкупить Лину у вас! Я освобожу её из рабства и женюсь на ней! — последнюю фразу он проорал так, что его и в городе могли услышать.

Вся толпа загалдела, подбадривая парня. Были слышны возгласы, что я лишь притворяюсь добрым, а на самом деле являюсь лишь обычным ксатом — алчный, жестокий и презирающий все остальные расы. И вообще мне не место в этой деревне. В общем, крестьяне делали всё присущее высшим разумным: повелись на громкие слова и забыли всё то добро, что я им сделал.

Вон стоит дед, по прошлой зиме ногу сломавший. Если бы не мои припарки и уход — сдох бы через пару недель от гангрены. Вот девка, что прошлой весной ходила с водой в лёгких. Если бы не мои зелья — она бы осенью не вышла замуж, а слегла бы в течение месяца. А вот целое семейство засранцев, что летом не слезали с вёдер. Если бы я не напрягся и не подобрал каждой из этих пятерых мразей необходимый состав микстуры — то так бы они и сдохли, высрав собственные кишки. Вот парень стоит, вот ещё одна девка, вот семья. Всем я помогал. Единственное, что просил взамен — вернуть потраченные ингредиенты. Всё. Даже ломаного медяка с них не взял. И это мне отплата?

— И сколько ты думаешь она стоит?

— Мы пойдём в город и сколько оценщик скажет, столько я и заплачу! — гордо выкрикнул Ренс под одобрительное поддакивание толпы.

— Я её оценщик, пацан! Ищи десять тысяч золотых, иначе цена твоей клятвы ниже слова длинноухих.

— Но я…

— Разговор окончен! — он хотел возразить очередной глупостью, но я его прервал. — Ещё слово, и за каждое моё лекарство придётся платить.

— Хозяин, прошу, не надо, — Лина умоляюще смотрела на меня, держа в руках ребёнка.

— Хватит хозяйкать. Достала. Эта ситуация из-за тебя… Хотя, чего врать — тут только я один виноват со своим эгоизмом.

Вечером у передней комнаты, служившей нам и как столовая, и как спальня Лины, добавилось ещё одно применение — детская. Посреди комнаты на уровне пояса висела колыбель, закреплённая верёвками к потолку, а на скамьях грудами лежали простыни и пелёнки. Складывалось впечатление, что я всерьёз собирался растить этого ребёнка вместе с Линой.

Я представил картину этой любящей семьи: дракон в облике ксата в роли отца, которому душу скверна перекрутила так, что и врагу не пожелаешь; за мать будет раба, у которой своё «я» появилось лишь несколько месяцев назад, а до этого никаких интересов и стремлений у неё не было, как и у любой другой живой тумбочки с функцией кухарки; и ребёнок скверны с нераскрытой основой, из-за чего он может в любой момент помереть. И орал уже минут десять, а эльфа его всё не могла успокоить да носилась вокруг как умалишённая. Может, она действительно головой тронулась? Может, дело в том закрытом бонусе?

Как же всё-таки легко было с Соей. Кстати, как там она? Лог… Вроде жива. В следующий раз, когда буду в отделении ксатов, обязательно свяжусь с ней. Да-а, Соя хоть тоже из троптосов, но всё же не так сильно была замучена жизнью.

С улицы послышались знакомые голоса. У калитки стоял староста и всё его семейство: жена, два сына и две дочери. Я ещё днём просил его зайти с супругой, чтобы она объяснила Лине как ухаживать за детьми. Но что здесь делали его отпрыски, не говоря о старшем сыне?

Они все хором, перебивая друг дружку, упрашивали меня не сердится на Ренса — мол, он в семье один такой дурачок, взял и полюбил чужую рабу, что хочет жениться, что сердцу не прикажешь. Даже заставили его на колени упасть и просить прощения за свои слова. Староста пообещали с деревенскими разобраться: они нас не побеспокоят.

Лину я продавать не планировал. Но всё же немного сдался и пообещал Ренсу, что позволю ему погулять с эльфой наедине и устроить маленькое свидание. Как раз недели через две будет праздник в городе, если верить старосте. Но только при условии, что его мать должна будет позаботиться о ребёнке, если его не заберут к этому дню. Женщина, немного подумав, всё же согласилась. Поменяй местами солнце в самый яркий день и светящееся от счастья лицо Ренса — и никто бы не заметил разницы.

Почти стемнело, когда Гильм и его супруга наконец-то ушли — женщина всё объясняла и объясняла Лине премудрости ухода за ребёнком. Хорошо хоть их отпрыски убежали ещё днём, когда я принял извинения от рыжеволосого парня. Сейчас же младенец спал и Лина с уставшим, но счастливым лицом готовила на веранде ужин.

Я стоял в задней комнате напротив открытого шкафа, смотря поочерёдно то на свёртки с заготовками жезлов, то осматривал кольца на моих пальцах.

— Скверно это всё, что сказать, — я глянул в окно. На улице практически стемнело. До кровати этой ночью я вряд ли доберусь.

«„----“„----“„----“»

Конец четвёртой арки

Арка пятая. Семья

Место действия: Северный континент