Гром из будущего

— Мне пока не нужно, но на будущее запомню. Эх, если бы ты мог мне мастеровых людей привезти.

По этому пункту долго обсуждали, всё-таки такие в любой стране самим нужны и кто же их отпустит? Заодно и катер показал. Всё-таки его волоками легче до Итиля дотащить, чем до Днепра.

— Мой хан захочет такую ладью, но как заплатить? Полсорока талантов динаров придётся сопровождать специальной охраной. Кто ханский отряд через свои земли пропустит? Но я подумаю и хану расскажу о столь дорогой ладье достойной его.

В принципе, пока единой Руси нет, как и Твери, Москвы и прочих гродов с князьями, то отряд может добраться. Сопротивление по дороге некому оказать пока, да и все разрознено живут. Опасность в другом — как бы ханские дружники шалить не начали в Тригородье. Договорились, что если хан решит, то дальше Ильменя их отряд не пойдёт. Я сам им катер приведу, когда гонец прибудет. В конце, Куандык получил деревянную клетку с двумя молоденькими (этого года рождения) индюшатами, мальчиком и девочкой. После чего, довольный, отвалил на полштанины.

Потом зачастили другие иноземцы и все меня убеждали цены снизить и глупостями не заниматься. Трое не выдержали и купили полбу, потому что действительно спешили. Повезут её в Европу подкормить население. И тут подъехал такой-претакой, по имени Ларион, что аж гордость появилась. Вот это купез так купез, из самой Византии. Важный, солидный, с брюшком и двумя пуле… помощниками. Перекрестился, когда ему еду подали, и её перекрестил. Вина испил с таким видом, мол, каждый день такие пьёт. Действительно, у них в тех краях вин хоть залейся, это мы пытаемся из яблок сделать бренди.

— Коназ Гром, мне довели, что ты ищешь семейство каменщиков сведущих в кирпичном производстве.

— Да, это так, уважаемый, именно таких ищу.

— Я привёз семью, там достойный мастер и три его сына в помощь. Цена будет высокая — двести солидов.

— Меня устроит такая цена, если они действительно знают своё дело. Ты не против если мой человек поспрашивает твоего мастера, чтобы оценить его умения?

Купец аж ошалел, что с ним не торгуются, даже не врубаясь в то, что я загоняю его в определённые рамки. Если я не торгуюсь, покупая его товар, то и ему сложно будет выцыганивать цены, покупая моё. Раз уж поддерживает внешним видом и поведением своё реноме, то сложно опуститься до уровня простого афени. А распросы учинил Сергей Павлович, наш работник на все руки. Он когда-то поработал по молодости на кирпичном заводе и примерно представлял о чём речь. Я, кстати, не сомневался в византийце. Он один из регулярных посетителей нашего торжища и мне за него хорошее слово замолвил Ставр. Ну не будет такой человек переть за тридевять земель неумех, чтобы срубить бабла на халяву.

Пока хэндимэн вёл толковище, я показал висюльки и образцы своих мехов. Ларион оценивающе оглядел всё и даже попросил посмотреть на стеклянную бутылку с остатками вина. Окончательно его добила икона-новодел, изготовленная для дяди (одна из нескольких в его коллекции для религиозных понтов). Оклад из золота и серебра, отличные краски двадцать первого века, да и размер 60×30 (в сантиметрах). Торговец снова перекрестился и… поцеловал икону.

— Боюсь, что у меня нет с собой столько денег, чтобы купить твои товары, коназ Гром. Я клянусь, что привезу их на следующий год, летом.

Вот эта — вот эта! Поплыл Ларион, а такое явно в руку, византийцы самые состоятельные покупатели, но редко в наших краях появляются. Чаще их монаси сюда заглядывают.

Переговоры кирпичников закончились, Сергей Павлович дал одобрямс и я выдал 200 номисм. После этого Ларион заплатил за четыре «висы» не торгуясь (сработала, что ли, домашняя заготовка?) приобрёл часть мехов, опять же не скупясь. Выбрал разного вина шесть бутылок (явно из-за стеклянной тары), как он сказал «на дары нужным людям». Осталось договориться об иконе.

Для обсуждения цены мы сели в беседке и Валерий Иванович принёс свежезаваренный «кофе» из цикория. А что делать, если свой натуральный уже весь выпили, вот на подделку и присели. Торговцу напиток понравился и он сразу спросил можем ли мы такой ему продавать.

— Да, Ларион, это возможно, хотя и в небольших количествах. Всё-таки его мало, ибо сбор сложен.

— Понимаю, что дорогой, но вкус необычный и богатые ромеи могут себе позволить это.

— Тогда я преподнесу тебе в дар два фунта порошка, а ты сможешь его заваривать, когда необходимо.

После чего рассказал как заваривать и даже показал образец турки, которую ему предстоит сделать. И дал листок бумаги и ручку (опять⁈), чтобы он записал. В общем моё время на задирание цены на икону закончилось и предстояло угадать сколько она может стоить. Сделал последний трюк.

— Уважаемый Ларион, сколько ты готов заплатить за образ богоматери?

— Он очень качественно сделан и прекрасными красками писан. Я заплачу тысячу солидов, но привезу их летом.

— Хорошо, можешь сейчас забрать образ, я тебе верю.

Довольный торговец ушёл счастливым, хотя потратил практически всё, что получил с меня и ещё остался должен кучу бабла. Кирпично-каменщиковое семейство осталось мне, каждому своё.

Особым писком стали на торжище «стригале Сульда» (они же, ножницы Ставра) которые реально понравились покупателям. Вот только расценки резали финансы купцов и потребителей почище, чем лесные тати. Впрочем этого товара пока мало, зато желающие могли заказать ещё, уплатив аванс. Понятно, что идея с шарниром разлетится по миру и повсюду найдутся исполнители, причём толковые. Так что монополии не будет, зато более удобный инструмент вошёл в обиход уже сейчас. А так как мы обзавелись мелкой отарой, то будет чем стричь бессловесных любителей травы и водички. Ещё народу понравились «наши» дрожжи, видимо действительно качество выше обычного. Ставровы тётки уже одобрили и на ярмарке всех угощали «новым» хлебом. Пиар легче доходит, когда можно что-нибудь снямкать для сравнения за бесплатно. Бойру не очень нравятся выкрутасы, которые совсем не приносят дохода, но он смирился ради общего дела.

Фрязин Хинкмар привёз топоры и косы, изготовленные классными мастерами, да ещё и очень высокого качества. Мне привёз, а не на местечково-вселенский базар, ещё и славных лошадей доставил, чтобы нам было кем заполнить новые конюшни. Ну, а мы отдарились соболями и бобрами, подкинув несколько крупных чёрных лис. Всё-таки этот окрас достаточно редок, а значит и стоит гораздо дороже.

— Аркбишоп оценил твой особый товар и готов купить что-нибудь для церкви. И нужны ещё шесть «вис» для украшения одежды.

Вот и «подвески королевы», а не просто стекляшки-хрусталяшки. Заодно вынес ему на показ ещё одну икону из дядиных загашников, назвав «по секрету» цену, которую готов заплатить византиец за подобную же.

— Это очень ценная вещь, коназ Гром, но у меня нет столько византин с собой. Клянусь Воотаном, привезу следующей весной.

— Меня больше интересуют мастера, умеющие ткать полотно и имеющие на чём это делать, Хинкмар, а также хорошие лошади, коровы. Золото нужно лишь в последнюю очередь, своего хватает.

Договорились по нескольким позициям и ряд заключили на будущий год, а пока он расплатился за то, что сейчас мог увезти. Те же супермеха, меды, «сваровски», даже новые ножницы и дрожжи для собственного пользования. Врёт, поди, небось начнёт их размножать и в своих краях продавать, но компанействовать на таких расстояниях сложно. Даже не предлагаю, всё равно контролировать не смогу.

— Скажи, коназ, а как молиться Сульду нужно? Как Христосу?

— Нет, наш бог это не любит.

— А ежели что испросить хочу?

— Сульдэ советует обращаться за помощью не к нему, а к людям. Тем, кто может её оказать. Его нельзя отвлекать от божьих дел, он не нянька нам, смертным.

Что делать, коли у богов свои взгляды на жизнь, иные, чем у нас, у людей. Сульдэ советует надеяться лишь на себя и своих близких, коли довелось родиться и жизнь прожить. И приветствует всё-таки сто праведников, а не одного раскаявшегося грешника. Это у христиан можно всю жизнь грешить и лишь в самый последний момент раскаяться, чтобы тебя возлюбили и всё простили. Поэтому и святые соответственные: то Елисей, уничтоживший сорок два ребёнка за то, что дразнились, то Николай Кровавый, посылавший армию против своего же народа порядка шести тысяч раз…

— Не очень удобно получается, как же быть коназ?

— Это твой выбор, Хинкмар, люди сами ответственны в принятии решений.

Особой радости хитрому торговцу наша религия не доставляет, но он всё равно держит её про запас. Или держится за неё? Пришлось отвлечь гостя чашечкой цикориевого напитка и ему неожиданно понравилось. Заодно, полезно для пищеварения, что ни говори, в отличие от кофе. Жаль, что пока сам кофе не изобретён, Серикжан сказал, что арабы ещё нужное дерево не нашли, хотя оно есть. Вроде какой-то пастух должен это сделать, а потом другим рассказать. А чтобы прогрессорнуть необходимо куда-то в Эфиопию ехать. И кто захочет столь сложный трип совершить? По иконе согласовали, что купез её получит, когда деньжищи привезёт в следующий приезд. На том и расстались.

В парочку полей запахали рыбные отходы, на одном готовимся высадить озимые, а ещё одно пусть ждёт следующей весны просто так. Оно в этом году свой долг исполнило. И закупленная скотина начала обеспечивать нас удобрениями, тоже польза какая-никакая. Соседи, кроме пшеницы, овса и проса будут выращивать по нашему указанию ещё и кукурузу. Запасец для них имеется, а там, глядишь, с годами и всё Приволховье окультурим. Другие попаданцы больше налегают на металлы, оружие и завоевания, а мы, ясен пень, неправильные, если пытаемся народ получше накормить. Никаких понтов, а значит и памяти о нас в будущем не останется. Или останется в таком виде — «был князь-придурок, Гром-кукурузник, столько вреда нанёс…». А что, о Хрущёве же не вспоминают, что за десять лет он в восемь с половиной раз увеличил производство электроэнергии в СССР. И о том, что поднял строительство жилья со сталинских 120–150 миллионов квадратных метров в пятилетку до 480 миллионов за такой же период времени. Только о кукурузе и помнят, которая позволила увеличить всесоюзное стадо и накормить десятки миллионов голов скота. Вот же гад, раз о творческой интеллигенции не думал и джинсы со жвачками массово не завозил в страну. Вот и погубил СССР!

Теперь мы наверняка губим Русь, оставляя её без положительного влияния заморских варягов и заставляя иноземных купезов платить дороже за русский хлеб и другие товары. А что завтра будет? Поднимем цены на сраный копеечный дёготь для экспорта и начнём сами парусное полотно производить? Я ведь договорился и насчёт семейства парусных мастеров и необходимого им оборудования. Вот и войду в Историю, как вредитель, создавший «железный занавес» и куркуль, требовавший за всякую хрень огромные цены. Поэтому Её Величество Европа нас в себя не приняла и всегда считала дикарями, а всё князь Гром виноват.

— Да тебя быстро забудут, как и заветы твои, — смеются друзья, — мало того и цены снизят, чтобы быть хорошими добрыми парнями для европейцев. И последнюю рубашку отдадут, да и кровушку будут регулярно проливать.

— Ну и фиг с ним, по крайней мере, мы иноземную кровушку сейчас попьём, пусть и финансовую. Они из-за бесконечных войн свои земли разоряют, вот и просят нашего хлебушка, чтобы с голоду не помереть.

— Гром, ты прав и неправ одновременно. С Европой можно сотрудничать во многом, всё-таки у них качество повыше.

— Ага-ага, то-то именно наши ножницы скупили, несмотря на заоблачные цены, да ещё и назаказывали на год вперёд.

Сидим, тарахтим, расходимся и сходимся в мнениях и хотя чужаки в этих краях, но действительно хочется пользу принести простым людям. Кого-то от голода спасти, кому-то новую профессию дать, а кое-кого от варяжского крышевания избавить. Вон, весины Белозёрья постоянно под угрозой набега живут. Ещё пару лет и напинаем евроту в Алдоге, а заодно выпрем оттуда излишне наглых. Но только в том случае, если нам самим по шапке не дадут или словенские бояре не продадутся заморским воителям. Пока на нашей стороне только Ставр, а Влас и Слав в рот варягам и урманам заглядывают, а на себя не надеются. В наше бывшее время тоже такие были, утверждая на каждом углу: «Европа нам поможет! Нужно лишь прогнуться и задницу ей лизнуть, а потом всем станет хорошо!» Даже Зиновьев с Каменевым, уж на что большевики, но тоже хотели перебраться, в итоге, в Берлин, чтобы оттуда Россией править.

Неужели не удастся повернуть Историю в направлении большей самостоятельности, чтобы отбить у историков будущего желание трындеть о «норманском влиянии в становлении Руси»?

Глава тринадцатая

Повышение цен этого года расстроило иноземцев, но они всё-таки поддавались на провокации спекуляции. Мою соль начали скупать, в смысле, излишки, специально для этого затаренные, заблаговременно. Мышата плакали, стенали, но продолжали грызть кактус Громова. Жаль, что нет пока возможности самим возить наше добро за бугор. Ну что же, пусть приезжают, будем терять лишь сверхприбыль (а не основную), нам не впервой. Меха тоже приятно опухливают мою калиту, без козырных вариантов (на одних белках-стрелках) перекупщики из-за морей хорошо не заработают. Полба и овёс потихоньку выкупаются, скоро открытые токи окончательно опустеют, а это положительный показатель.

— Может воском как следует займёмся? — предлагает Валерий Иванович, — вроде выгодная позиция сама по себе.

— Да покупатели задолбают своим колупанием, не хотелось бы с этим бороться.

Тут народ друг другу не доверяет, поэтому воск и колупают, чтобы проверить поглубже. Вот и ругаются из-за «глубины колупа» продавцы с покупателями. Правда мы уже заработали определённый авторитет тем, что некондицию не пытаемся засунуть среди нормальной кондиции. Раз уж спекулируем, пользуясь моментом, так всё у нас соответствующего качества. А икра вообще офигенская, ибо каждый раз объясняем каждому новому покупашке, как её правильно кушать, чтобы суп не пытались варить, ха-ха. Вроде расходится понемногу.

Цикорий тоже начали покупать, искренне считая, что это напиток самого Сульдэ. Здесь технология пока лишь нам принадлежит, нашему «колхозу». Вроде часть сельхозпродуктов пристроили, теперь с мясом колдуем.

— Может будем из него нечто вроде пеммикана делать, как индейцы?

— Натали, если в этом разбираешься так скажи что понадобится.

— Вспомнить нужно, всё-таки мясо сложно без холодильников хранить, разве что в погребах. А пеммикан удобно в походы брать: хоть на войну, хоть в торговый вояж.

Лишняя торговая позиция нам не помешает, а то уже всё, что можно, мясом забили. Жаль, что мало труб высвободилось, а то хотя бы копии «охлаждающего устройства Генбача» (по имени изобретателя двойных труб) изготовили бы. Пусть даже без специальной жидкости. Ничего, скоро начну лён скупать, так как денег излишки появились. И конопляное масло тоже, вроде его здесь производят и за рубеж продают.

— Такое масло очень полезно для здоровья, — тут же отреагировал наш фельдшер Вадим, — там практически весь набор витаминов имеется. Рекомендуется пить по две столовых ложки в день.

— Фрязин Хинкмар интересовался, говорит, что оно сгорает без дыма, а значит можно в светильники заливать, чтобы читать и писать. Для церковников очень удобно, не воняет при сгорании.

— Так тем более нужно начать закуп, если деньги есть.

Блин, придётся склад под всё конопляное строить, а это лишь в следующем году удастся.

— Друзья, а есть ли какое-то оборудование, чтобы верёвки и канаты вить из конопляного волокна? Не в смысле у нас, а вообще.

— Гром, ну как-то они же делают, а значит можно поручить Быстряте собрать инфу. Думаю, что можно замутить совместное производство со Ставром, если что, — отреагировал дворецкий.

Действительно ларчик просто открывается и чего я раньше не сообразил? Быстрик толковый исполнитель, но ему следует давать задания и их разжёвывать, ибо сам он инициативу не проявит и за нас думать не будет. Чистая психология: важным людям виднее какое поручение дать и нечего их беспокоить чем-то другим.

Торжище в итоге закончилось, недозакупившиеся у нас отметились и ещё кое-что приобрели за своё серебро, теперь настал период отдыха. Пора устроить смотр дружины, как-никак, время-то подошло. Четыре десятка заметно поправившихся молодых людей уже не смотрелись доходягами. Ежедневные тренировки и рабочая повинность сделала из людской разносортицы нечто единое, типа зародыша отряда. Одежда единообразна, научились строиться в «шеренгу по два», да ещё и по росту.

Самое главное, что почти весь «мусор» отсеялся. Те, кто в любых веках не может соблюдать дисциплину и пытается выпендриваться, нарушая порядок. Нам не нужны самые сильные и умелые, мы любых раскормим и раскачаем как должно. И обучим чему надо. Нужны исполнительные, послушные и готовые учиться, а не ловкачи с выкрутасами. От излишне инициативных сразу избавляемся, чтобы в дальнейшем не подвели других.

По оружию велось обучение лишь метанию дротиков (учебных) и овладеванию двухметровой палкой. Большего на первой стадии не нужно, пусть с самым простеньким освоятся, да и то начально. Ещё одно — навык бросания камней развиваем. Такого оружия не предвидится, но зато классно развивает моторику и координацию. Ещё одно обязательное каждодневное упражнение — полчаса посвящается гребле на лодках. И не одним веслом, а двумя. Во-первых, лёгкие увеличиваются постепенно, во-вторых, нарабатывается та же координация и баланс. Ну и совместная гребля на двух и трёхвёсельных, развивающая навыки совместных действий. Вроде мелочи и не по делу, но это базис подготовки, если по-нашему.

Демобилизация трудовой армии почему-то сопровождалась массовыми просьбами строителей «волховского громунизма» о ПМЖ рядом с нами. То ли защищённость их привлекала, то ли приближённость к запасам еды, то ли человеческое отношение к работникам — поди разбери. Увы, но пока на нашей стороне реки могут селиться лишь самые избранные, да ещё и с высокой трудовой квалификацией (как семейство кирпичников). А вот на другой стороне Волхова я выделил землю для тех желающих, которых сам выбрал после бесед, а значит сам и возжелал иметь заречными соседями. С учётом того, что через реку волхвов находится всё более укрепляемый пункт, мужики проявили заинтересованность.

Условия, правда, особые, но посильные. Там планируем селище с полноприводным хозяйством и массой вспомогательных построек. Причиной интереса стала встреча, которую организовал Быстрята ещё летом. Причём сам он не при делах, просто на него вышел староста одной деревеньки из глубинки по имени Бебер. Типичный блондинистый балт, предки которого изрядно ословенились за последние два века. И вот что он поведал, привезя шкуры пушистых «беберов» (вообще-то, бобров, ха-ха).

— Коназ Гром, ты строишь крепсть и тебе нужен камнь, — иногда проглатывает некоторые гласные, пчму-то, — моё селище стоит на Осьме и Беберке. На Беберке много камня.

— Готов покупать его, если будешь добывать.

— Коназ, у мня людь нет, но ты прислать свой. Мы им всё показать и помогать камнь возить.

В общем, сотрудничество в обмен на поставки зерновых. У беберян нет больших полей, они охотники, бортники и рыболовы. Готовы своими полезными ископаемыми поделиться от всей души и даже продавать меха и мед только нам.

— Я буду только рад, староста, даже лодки за зиму изготовлю, а на следующий год поставлю селище там, где ваша Осьмь в Волхв впадает. И людей организую, дабы камнь ломать и ко мне возить.

Ну а что делать, когда кирпич ещё только в задумке, да и на все планы явно не будет хватать, даже когда первую печь для обжига запустим.

— А бело-серый камнь есть, который легко крошится? — стреляю на удачу.

— Есть такой, повыше по Беберке.

Блин, как там бобры живут или они из камня плотины и домики свои строят?

— Беберы по Осьме живут…

А, ну да, там же две реки сходятся. Кстати, на картах из будущего мы нашли и Осьму, и впадающую в неё реку… Каменку. Так и пришла идея поставить транзитный пункт в месте впадения Осьмы в Волхов. Тем более, что известняк тоже имеется, а он нам краснее солнышка и слаще мороженого. Это очень нужный строительный материал, даже я это знаю.

Теперь дюжина мужиков занята в том месте подрезанием одной деляны (для будущего поля), а другая будет пилить до дождей на другом участке. Нужны, как брёвна для избушек, так и свободное место под само селище. Кто знает, может впоследствии ещё один опорный пункт поставим, чтобы организовать волховскую Сциллу с Харибдой. Коли кто-нибудь пожелает ходить туда-сюда по воде, пусть платит дань нам, как некогда платили царю Приаму (до Троянской войны шкурных интересов).

— Наши строители отработали за сезон все долги по продовольствию, предоставленному зимой и ранней весной, — копается в отчётах Борисов, вернувшийся с блокпоста, — ага, и то, что выдавалось, тоже погасили.

— Ещё, согласно заключенным рядам, мы должны им выдать с собой зерна и мяса. Тогда будет полный расчёт, добавил Валерий Иванович.

Отлично сложилось, трудовые резервы вполне хорошо поработали, вот и оплату получили. Вернувшись, порадуют своих, а то в Приволховье более жёсткие условия для должников. Бойры и старосты дерут по три шкуры вместо одной, выданной взаймы в тяжёлый момент жизни. Мы же внедряем более справедливый расчёт, потому что гнобим иностранцев ценовой политикой. Вот, за счёт Европы и других стран и получается по-людски поступать со своими. Жаль, что рюриковичи так в Истории не поступали, а то бы многое на Руси по-другому сложилось.

Наши новые каменщики, пока суть да дело, уже обследовали окрестности на предмет глины. Основной будущий карьер нашли, теперь рыщут повсюду, пытаясь какую-то спецглину надыбать. Охранники, сопровождающие их повсюду, терпят, понимая, что дело-то нужное и даже важное. Порой по несколько дней по лесам и холмам бродят, уже до реки Питьбы добрались, глинозавры кирпичнозаводские. Эх, тяжело в учении, а легко лишь в бою.

В второй половине декабря всё начало накрываться белым тазом, а затем и Волхов встал (как у молодого). И какая в таких условиях работа, спрашивается? В Алдоге случилось пополнение перед самым Новым годом — у Хельга сын родился, которого назвали Ингвартом. Неужели это и есть будущий князь Игорь?

— Серикжан Вольфович, ты не знаешь в каком году он родился?

— Откуда, Андрей, я же специализировался по истории Казахстана, по древним сакским племенам. А историю Руси изучал лишь, как вспомогательный предмет.

Блин-картошка, никто до деталюшек не знают историю России, эдакий набор незнаек в нашем доме малышей и малышек Николая Носова. И как с такими соратниками достойное будущее строить? Обрадовались индрикопотамы, что дубовую бочку под яблочный бренди сварганили. Во-первых, ничего не получится, во-вторых, правильного градуса не будет, в-третьих, Кагнер назвал будущий напиток «Женис» почему-то. Небось обзывака какая-нибудь на казахском языке. И как проверить, если инета нет, а Маша на стороне мужа?

Совсем народ от рук отбился, коли к брагогонщикам примкнул врач. Бутлегеры, вашу-нашу!

В январе опять заговоры в Тригородье начались. Бойр Ставр вышел из тройки заглавных приглашателей, организовал свою партию «Без иноземцев к расцвету!». Может и не этими словами, но свою линию гнёт, к нему даже один из младших бойров примкнул, который по соседству живёт. Остальные чуток разошлись во мнениях.

Мнение 1. Пригласить на княжение Грома. Отказано — уже слишком сильный, а значит неуправляем.

Мнение 2. Пригласить на княжение Хельга. Отказано — пусть сначала в Алдоге со своими противниками разберётся.

Мнение 3. Пригласить на княжение кого-нибудь из дальних варезов или урман. Принято — решено отправить в дальние края представителей по весне.

А мы со Ставром всерьёз решили ставить укреплённый Торговый Двор на севере Славен-острова, длина которого около трёх километров и до гродища, где обитает и рулит бойр Слав, достаточно далеко по нынешним меркам. Моему партнёру близко, поэтому его дружники будут нести охрану стройки. Я, как обычно, финансирую (разницу мне компаньон будет доплачивать своими товарами, а не колобашками) и буду поставлять пиломатериалы. Основные стены будут из брёвен Ставра. В общем, проект обоим нравится, а особенно автору (Артёму). Думаем, что за год основу поставим, а там и обустройством внутренностей можно будет заняться. Бойр Слав даже не рыпается, хотя о проекте уже узнал, понимает, что задавим его и никто не заступится.

Конечно, опять громадьё работ предстоит, потому что ещё и своего строить и строить. Но уже мы взялись за гуж так, что увернуться практически невозможно.

— Ничего, Андрей, когда всё доведём до ума, тебе останется только править, а нам балы и фейерверки, — поддерживает Валентина, — будешь с дружиной в походы ходить, а мы, как Ярославны, станем слезу пускать.

Вот оно, патриархальное прошлое, которое выглядит столь размеренно и обстоятельно со стороны, но не дай бог в него попасть.