Гром из будущего

— Сделай фотки на телефон, на торжище будешь иноземным купцам показывать. Или уймись и тогда по-людски отбудешь, а не связанным, как баран, — чего-то я быстро переключился от покладистости к лёгкой свирепости.

— Ну, а долг?

— Дубина, в оставшейся без нас реальности Сложеникин его уплатит твоему отцу, тупость ходячая! Это их разборки, а не наши, притырок.

Собравшиеся зашикали на Виталия, так как не хотят тратить своё время на его бредни.

— Андрей, я не хочу ехать с мажором в Новгород. Здесь оказался по его вине, контракт нарушен, а я оторван от своей семьи. Может, если ты будешь формировать свою дружину, возьмёшь меня к себе? А то у бояр могут свои закидоны иметься, а здесь общество более по душе.

— Пётр, — кажется так его зовут, если не путаю, — мы сами дружиним лишь по необходимости. А в свободное от службы время собираемся помогать по хозяйству. И пахать, если нужно, и рыбалить, когда понадобится, и картошку для Наташи чистить. Готов ли ты к такому режиму за те же 3 рубля в месяц?

— Честно скажу две вещи. Я готов даже за еду и крышу над головой работать, лишь бы Виталю из косяков не вытаскивать. Да и люди здесь нормальные, а это дорогого стоит. А второе чисто по жизни, если тяжко будет, то приду к тебе и по-честному попрошусь на волю.

— Ну, что же, всё путём!

Глава четвёртая

Вечернее собрание завершило столь суматошный день совместной гулянкой на свежем воздухе во дворе. Все доспехи из грузовиков, оружие и прочие вспомогательности дружно перетащили в «закрома родины» и пока закрыли. Валерий Иванович выдал сети, чтобы они были под рукой, когда начнётся путина. Обе пилы «Дружба-2», а также топоры и парочка бензопил подготовили к созданию запаса дров.

— Может местных припашем или денег жалко?

— Всё, что имеется, жалко, но надо привыкать закатывать Солнце вручную, — объяснял я на вечернем толковище, — пора спуститься на землю и максимально пустить корни. Что-то проще за деньги покупать, а что-то и самим делать.

— А если с местными затеять меновую торговлю?

Видимо этим и придётся заниматься, а заодно скупать ту же полбу как можно больше. Нашим подопечным деревням (хоть они это и не знают) не помешают запасы на зиму и раннюю весну. Сами они навряд ли в состоянии о себе позаботиться, так почему бы нам не воспользоваться правом барона поддержать своих подданных?

— Интересно, а почему Быстр использовал слова «север» и «юг», — спросила Валентина-птичница, — вроде в древние времена стороны света называли «полночь» и «полдень», ну и «восходно-закатными».

— Дело в том, что сначала во многие языки проникали греческие и латинские слова. Поэтому сейчас «север», а «полночью» он станет впоследствии.

Виталя всё-таки ловкий обещалкин и умеет хитрить не по-детски. С ним в изгнание запросился не только второй телохранитель, но ещё и дядин егерь. Последний претендовал на охотничий карабин из хозяйской коллекции, имеющиеся патроны к нему (хотя имел ещё и свой такой же, чемульпек оборотистый). Ну и хорошую двуствольную «тулку», опять же с подходящими боеприпасами. Одна из овчарок ему и так принадлежала, хоть и не особо охотничья псина, но в любом случае пригодится.

Молодая пара из кухонной команды (парень и девушка) тоже запросилась на волю и вполне разумно обошлась минимумом. Набор ножей и столовой разносортицы (запасной) и дядин винчестер с двумя сотнями патронов. Молчелу я добавил в комплект армейский броник и хорошее копьё. Или воспользуется при необходимости, или выгодно продаст, если что.

Оба сложеникинских охранника не стали мудрить и остались, доведя нашу дружину до десяти бойцов (включая одного из мажорских телков). А санитар-фельдшер остался врачом, правда затребовал повышенный оклад (6 рублей). Никто из оставанцев даже не думал возражать или требовать себе такие же льготы. Все понимают, что правильных врачей на планете хрен да маленько, и лучше если у нас в штате будет такая ценность. Псарь тоже остался, так как не захотел расставаться со своими подопечными. Теперь будет на пару с помощником бывшего егеря охотиться, добывая мясо для пропитания и меха для продажи. Дай бог, чтобы мы в таком составе подольше оставались.

Повезло с Вольфовичем (наверное это тоже рояль) — он срочную служил пулемётчиком, вот и стал ответственным по «печенегу».

— Подготовь, пожалуйста, завтра четыре ленты, после того, как гостей спровадим. Там есть на 250 патронов.

— Зачем так много, Андрей? Я был аккуратным и экономным стрелком.

— Серик, основной отстрел будем вести одиночными выстрелами, но вдруг возникнут ситуации, когда понадобится именно пулемёт. Ты наш бэкап-офицер, хотя и сержант. В ближайшее время предстоит пара боёв и возможён ещё налёт именно на нас, а не на соседей.

Впрочем, пока больше к вопросам обороны не возвращаемся. Деревяшки так же решили не трогать и не переставлять, а то ещё куда-нибудь занесёт, где мы окажемся совсем не к месту.

Утром Быстр привёл мужчину среднего возраста, крепкого и со взвешенным лицом. Их сопровождал юноша лет шестнадцати, вооружённый луком и стрелами. У старосты, кстати, на поясе меч типа гладиуса. Визитёры слегка прифигели, когда увидели полнокомплектных статных пеших рыцарей.

— Бойр Гром, се наш глав Креп, — прикольно, не очень то предки используют словесное разнообразие.

Если крепкий значит Креп, если умный значит Мудр или Мысл, если ловкий значит Быстр, а что за вьюнош безусый?

— Охотник Опрята, лучший стрелок. Он для охраны.

— Ну как соседи живёте? Можем ли мы вам чем-нибудь помочь?

Внешний вид успокоил деревенских, так что переговоры пошли нормальным путём. У них в этом году одна проблема, а именно небольшой урожай намечается. Весной менее половины подготовленной земли засеяли, теперь зиму бы пережить, да на посев зерно сохранить. Ну не хватит урожая ни для варезов, ни для нас.

— За то, Креп, не беспокойся. Варезов убьём, когда прибудут, а нам пока ничего не нужно.

— Так зачем же вы нас охранять будете, чем плату возьмёте?

— Думаю, что и следующей весной вы всю свою землю не засеете. Мы можем своим засеять, а вы будете и за нашим ухаживать. Осенью наш урожай поделим поровну.

Гости призадумались, им не очень верилось в столь льготное соглашение, но и страдать от налётчиков тоже не хотелось.

— Кроме того, можем к себе пригласить кого-нибудь из ваших на работу. Будем платить за это, особенно сейчас за подготовку нашего поля.

— Ваше большое, зачем ещё?

— Хотим у леса столько же забрать, нам это нужно.

Опять обдумывают, пытаясь найти в чём подвох и почему столь ладные витязи не ограбят просто, пока варезы не прибыли.

— Ещё мы хотим полбы побольше закупить на зиму, чтобы весной её сеять. Может Быстр знает у кого её можно купить уже сейчас?

Афеня конечно же знает и даже с ценами ознакомил. Обещался и кого-нибудь из бойров-солеваров пригласить для переговоров. Точнее, некоего Ставра, который собирается расширить бизнес и ищет инвестора.

— Он готов потом солью платить, пока долг не погасит, а не золотом или серебром.

— Мне соль нужна и чем быстрее, тем лучше, а монеты пока не нужны. Хочу рыбу солить сейчас, когда её много будет.

Во я умный, тут все хотят солить рыбу, чтобы не травиться вяленой, подгнивающей со временем. Да и мясо тоже лучше солить, а не вялить, тем паче что голод не тётка. Вот только бабла на здоровый образ жизни в регионе не хватает.

— Ничего, варезов постепенно выгоним из наших мест, тогда и жить легче станет. Нас, конечно, мало, поэтому работники нужны на простые дела. Скоро лес будем рубить и нужно брёвна таскать, куда укажем.

— Мы волхвам дары принесём, если вы варезов победите. Но, если по реке пойдут к нам, спрячемся в лесу. Сами их бейте, как сможете.

Опрята легонько хмыкнул, но ничего не сказал. Вполне возможно, что свой вариант в голове имеет.

— А тебе хотим другой лук предложить и другие стрелы. Сейчас принесут, — отправил Костю за одним из наших образцов.

Всё-таки деревенская стрелялка отличается по качеству от похожей, но из 21-ого века. Да и наконечники более крепкие, чем у деревенского парня имеются.

— Благодарю за дар, бойр Гром, се великий лук и стрелы чудно крепки.

В колчане десять бронебойных и десять обычных, ещё и пакет с сорока запасными имеется. На первое время хватит, а дальше видно будет. В итоге мы распрощались, но потребовали чтобы они предупредили, если слухи дойдут о приближающемся набеге. Быстра хотел припахать, дабы провёл переговоры с рыбарями с севера, но…

— Нет, бойр, они боятся Сенельда.

— А как же быть, как им помочь?

— Бойр Гром, — подсобил с комментарием староста, — ежели ты победишь Сенельда, то по нашим правилам можешь забрать себе селище и самих рыбарей.

— Благодарю, Креп, ты дал хороший совет.

Приколисты, бляха-муха, то же самое про собственную деревню они не предложили почему-то. Впрочем мы здесь пока никто и звать нас никак. Дружина побольше стала, но против «сороков» вроде не тянем. И завоевать нас могут со дня на день, к бабк… к волхву не ходи.

«Печенег» для антипеченежских надобностей установили возле окна на третьем этаже, выходящего на реку. Серик начал набивать ленты, а остальные готовили магазины для АКМов.

— Только одиночными стреляем, братцы, тогда надолго хватит.

Народ, собравшийся к переселению, пока в раздумьях, как добираться. Всё равно все в «гелик» не влезут, а моторки жалко раздаривать. Катер пока рано светить, хотя это решило бы все проблемы.

— Андрей, есть шестивёсельный бот, — сообщил «дворецкий», — все поместятся вместе с багажом. В ЗИПе имеется даже мачта и простенький парус. Всё-таки им вверх по реке идти придётся. Да и гелик вдоль берега пройдёт, только через притоки постоянно придётся броды искать.

— А сколько от нас до Новгорода примерно?

— До Ильменя километров сорок всего лишь, особых притоков нет, лишь мелкие речушки. Если что, так лебёдкой себя вытащат.

Не знаю, где мы прощёлкали, но не учли реку Питьбу (практически у самого Новгорода). Впрочем Виталю с его спутниками это не остановило и не вернуло, слава богу. Зато слухи о самоходной повозке разлетелись по региону быстрее, чем сам внедорожник двигался. Так что на торжище прибудут очень заинтересованные купезы, но это случится потом. Те, кто отправился на боте, умудрились поймать попутный ветер и особо не напрягались. Им покровительствовала роза ветров региона этого периода.

Та самая, которая принесла нам первый подарок: ладья, полная варягов… Сенельда. Три с лишним десятка решили всех перехитрить, подкравшись в предутреннем тумане, вместо того, чтобы ограбить сначала бедолаг-рыбаков. Поразительно, но мы почему-то с самого начала ввели караульную службу (типичный рояль), хотя по законам жанра должны были быть беспечными, а потом вершить героизм, жертвуя друзьями и теми, кто нам доверился. Увы, красивости не получаются. Пока вражины причаливали и вылезали, разбирая щиты и оружие, мы уже готовились, проснувшись, к обороне. От Волхова до нас порядка ста пятидесяти метров, так что налётчикам пришлось ещё и топать. А потом штурмовать стену и ворота (и то, и то сложновато).

Зато как удобно отстреливать варезов со второго и третьего этажей.

— Серик, шмальни по тем, кто возле ладьи, чтобы не сбежали. А мы пощёлкаем тех, кто пытается ворота и стену штурмовать.

Конечно, это не педагогично и не толерантно убивать людей оружием из будущего. Надо было вступить в переговоры, тянуть время, предложить сдаться или вообще дружить домами; в крайнем случае уступить, сдавшись и проявив милосердие. Религия распятого бога именно этому учит. Если ударили по одной щеке, тут же подставь другую… Око за око, зуб за зуб… блин, вроде тоже божии заветы, но как-то не соответствует одно другому. Впрочем христианство полностью из внутренних разногласий состоит, поэтому и священники для толкований требуются.

Ага, прочь сомнения, да любой демократ на нашем месте нашёл бы несколько вариантов разрешить конфликт, не прибегая к насилию. Варяг, даже если он бандос и насильник, всё равно человек. По крайней мере, именно этому нас учат в школах и даже в сиротских приютах.

— Дети, свои разногласия вы должны и можете решать словами, а не руками, — сколько раз это повторяли воспитатели и директриса.

А мы, «мелкие гадёныши», не верили и продолжали драться за свою свободу и независимость. Вот и сейчас добиваем тех, кто покусился на наше добро, честь и достоинство. И по барабану, что только суд может наказать или оправдать преступника. Справа из леса раздались выстрелы сразу четверых, уже передислоцировавшихся через одну из боковых калиток. Они добили тех, кто пригнулся, спрятавшись от непонятных «пчёл», ранящих и убивающих.

В финале боевой операции все вышли за ворота с копьями, чтобы провести контрольные уколы тем, кто ещё дышал. Никаких «мэн-на-мэн» с голыми руками и без оружия, никаких благородных спасений, мало того никаких тризн, как положено воинам. Грабитель не воин и заслуживает лишь посмертный позор.

Пока суть да дело, прибежали Быстр с Опрятой. Видимо и так рано встают, заодно звуки в тумане к ним донеслись. Они с удивлением смотрели, как десять бойцов снимают с побеждённых всё ценное и складывают в кучу. Варезов насчитали тридцать четыре человека, то бишь, трупа.

— Быстр, — начинаю договариваться с соседями, — стоит ли чего-то их одежда?

— Да, бойр Гром, могу помочь её продать.

— Хочу предложить другое. Зови своих и пусть на лодках прибудут. Нужно трупы раздеть, вывезти на середину реки и выбросить. Пусть течение их тащит к Алдоге. А одежду себе заберёте, как плату за работу, если хотите.

Хоть таким путём хочу помочь селянам. Одежду захватчиков они отстирают и починят, где надо. Что-то для себя используют, что-то продадут и нужное купят на вырученные деньги. И нам подсобят, избавив от мертвяков, а то лень массовой кремацией заниматься. Заодно живность в реке подкормим, пусть погуще возле нас водится. Или снесёт к рыбацкой деревне?

Уже через час на реке кипела работа класса «местечковое взаимопонимание». Сомнения местных в наших боевых возможностях отпали сами собой, зато зародилось множество вопросов.

— Как вы их убили, чем?…

— Помогали ли вам боги, какие?…

— А можно ли нам принести жертвы вашим богам, где ваше капище?…

— А наших варезов вы когда убьёте?…

— Сколько и чего придётся вам платить за защиту, как часто?…

Небольшое совещание провели с Крепом, чтобы согласовать взаимопомощь в сельхозработах. Всё-таки у нас уборка урожая на плантации и в саду, да ещё путина скоро начнётся. Ну и лес собираемся валить… Соседи допрежь выжидали, не зная на какую лошадь ставки делать, а теперь явно созрели. Готовы четверых своих гастарбайтерами назначить, хотя по-кентовски рекомендуют где-нибудь (но не у них) рабами разжиться. Кстати, на торжище в Тригородье (уже залипуха от нас) можно затариться таковыми, а если бы сохранил жизнь некоторым варезам, то или выкуп получил бы за них, или поработил по всем людским и военным законам.

— Андрей, — комментирует Мария, — рабы часто более обустроены, чем вольные. О них всё-таки заботятся, как и о другом имуществе. Люди своих детей нередко продавали, спасая от голодной смерти.

— Разумно, что ни говори. Надо было Виталю продать, а не на волю отпускать.

— Да кому такой дурной раб нужен? — смеётся кандидатка исторических наук, — он же работать не будет, лишь хозяина объест.

Опрята постоянно ошивается рядом, но напрямую не лезет с вопросами и комментариями, соблюдая местный этикет. Ну и на АКМы заглядывается, сообразив что они полезнее и удобнее луков. Надо будет ему арбалет показать и научить из него стрелять. По идее самострелы ещё у самых продвинутых сакских стрелков были, видимо от греков идея пришла. Это лишь учёные будущего считают, что культуры Запада и Востока друг от друга далеки были из-за гигантских расстояний. Для них Тартар лишь мифическое, а не географическое место, хотя в древние времена по-другому было. Просто название местности поменялось за тысячелетия на «Тибет», а горы и скалы, наваленные Титанами, стали зваться «Гималаями».

— Ну это ты загнул, Андрей, — сразу отреагировал Серикжан Вольфович, — явный антинаучный бред несёшь. Но определённая логика в твоих воззрениях есть, а из-за этого приходится анализировать твои концепции. Даже интересно, так как одномоментно не опровергнешь гипотезу.

— Ты ещё не слышал мою версию происхождения человека на Земле, сразу ругаться начнёшь, хотя объективно отвергнуть не сможешь. Дарвин и антропологи вовсю заблуждаются, выдавая желаемое за действительное и притягивая доводы за уши к фактам.

Дуристика, блин-картошка, ещё от боя не отошли, а уже исторической чихнёй маемся. И какие мы после этого деликатные люди? Где в нас уважение к жертвам произвола? Все книги по истории полны описаний того, что перед битвой нужно сначала по одному богатырю выпустить для завязки. И лишь потом толпа на толпу меситься. Ну, как-то так, а не цинично.

Глава пятая

Чувствую, что не примет нас окружающая среда, отвергнет, как чужеродные элементы и уничтожит рано или поздно. И права будет, ибо мы неправильно начали, не с той ноты. На разгром вражеского варяжеского отряда потратили лишь по 11–12 патронов на ствол, как будто беззубые калеки к нам прибыли.

— Андрей, теперь слухи повсюду пойдут о нашем оружии, — посочувствовала Мария, — как объясняться будем?

— Маша, в этот период лучше вообще никому ничего не объяснять. Люди сами за нас всё придумают и другим растолкуют. Тем, кто подальше живёт.

Другим решил довести пару концепций на всякий случай.

— Друзья, мы семеро верим в одного забытого бога, так нам с детства понравилось. Его зовут Сульдэ, это бог древних яджуджей и маджуджей. Считаем себя его Воинами, хотя он и не требует такого. Даже юга прошли с этой верой, коли всё другое разрушено перестройкой и новой жизнью. Старого не знали по возрасту, а то, что имеется ныне, не приняли.

— Но как объяснять об огнестрельном оружии? Мы же никакого Сульде не знаем, а многие вообще атеисты, хоть и в церковь ходят иногда.

— Никак не объясняйте. Если спросят, ссылайтесь на нас. Оружие, мол, дано нашим богом и… «жалит пчёлами смерти». Тогда всё, что у нас всех есть из будущего, можно списать на особую религию. Кстати, никого в неё не приглашайте, иначе возникнут конфликты с другими религиями, а оно нам не нужно.

Кагнер слегка встрепенулся, но решил сначала дослушать.