Проклятье сокровища Хроака

— Не думаю, что это — выход. Ведь насчёт сотни головорезов на границе он вряд ли солгал! Как и насчёт стукачей и агентов в других городишках и посёлках.

В любом случае жить спокойно не дадут! Особенно, если прознают, что мы вернулись… Не пустые!

— Понятно. Но давайте всё же подумаем об этом потом. А вначале — дело.

— Точно. Этьен. Хватит их стреноживать — никуда они отсюда уже не убегут. Пошли ужинать.

Ужин, благодаря «разносолам» от Мозэса, получился и обильней и разнообразней, чем прошлый. Даже Линда, отваляясь от импровизированного стола, который Майкл организовал из застиранной простыни, заменявшей им скатерть, не удержалась: рыгнула. Впрочем, мило потупившись, и прикрыв чинно ротик — ладошкой.

Билл, не сдерживаемый приличиями, рыгнул в ответ куда раскатистей.

Этьен и Майкл переглянулись.

Майкл сказал:

— А неплохо, чтоб мне провалиться. Но если впереди — ещё минимум пять-шесть дней пути, мы вряд ли успеем прикончить припасы бандитов. И добраться до своих.

— Да и ладно. Солонина не портится, а хлеб у нас теперь в виде сухарей.

— Точно. Ну что, по кустам, и — укладываться?

— Пожалуй. А то сегодня мы что-то припустили во все лопатки. Наверное, пытались инстинктивно уйти от преследования.

— Нет, Этьен. Мы ехали так, как позволяет ход лошадей. Такой, чтоб они не устали, и не сдохли раньше времени от перенапряжения и жажды. Потому что пеший человек из этой дыры никогда не выберется. Но сейчас, когда горы рядом, и есть даже ручьи, можно о запасах воды и для них и для нас не беспокоиться.

— Прекрасно. Ну что? Леди желает сказку на ночь? Или, может, нужно рядом тёплое мужское тело, чтоб не замёрзнуть? Или наша дама так заснёт? — недвусмысленные взгляды, которые Этьен бросает на Линду, ту нисколько не смущают:

— Оставьте свои «тёплые» мужские тела себе! А у меня работа такая, что меня от них иногда подташнивать начинает!

На это Этьен не находит, что возразить, и все располагаются на своих спальных мешках, пока даже не забираясь внутрь. Майкл говорит:

— Как считаете, Билл? Сегодня — нужно сторожить?

— Думаю, нужно. Собственно, пока мы на индейской территории, сторожить так и так придётся всё время! Они ведь — всегда настороже. Охраняют свои земли. И эти дикари нашего белого брата, мягко говоря, не любят. И основания для этого у них есть.

— То есть, первопоселенцы и войска — их — того?

— И не только «того». Здесь местные поселенцы, бандиты, и войска не стеснялись в средствах: подбрасывали и вещи от больных оспой, и спаивали, и обманывали, и отстреливали, словно волков. И женщин воровали… Когда ещё не было заведений, типа того, что у Мозэса. Так что, думаю, хоть костра мы и не разводили, но опасаться надо: сторожевые пикеты индейцы повыставлять на границах своих владений не забудут!

— Понятно, Билл. Тогда моя вахта — снова первая. Затем — Вы. И последним сегодня — Этьен.

Возражений не нашлось, и вскоре Билл слышал могучий храп от одного из кузенов, и вздохи от второго. Но вот Этьен повернулся на бок, и стало тихо. Почти. Только стрекотали вездесущие цикады, и чуть подвывал ветер в ущелье…

Под эти умиротворяющие звуки, и успокаивающего вида настороженно сидящего возле груды мешков Майкла, Билл и уснул.

Проснулся от ощущения беды.

И точно: вон, через гребень увала, в сотне шагов от их лагеря, перебегают, пригибаясь, пять бесшумно движущихся удаляющихся фигур, две из них что-то тащат — похожее на мешок! Живой!!! Извивающийся.

Впрочем, Билл не обольщался, что такого «особо ценного» у них можно украсть!

Поняв, что чёртовы индейцы покинули их лощину, и возвращаться не собираются, он встал, и быстро подошёл к Майклу. Всё верно.

Заснул на своём посту, положив и спину и голову на мешки, уставший и прожарившийся за день старший кузен. А ещё бы — с непривычки-то. Здесь вам не город.

Билл прикрыл горе-часовому рот рукой, чтоб не зашумел спросонья. Прошипел в ухо:

— Майкл! Майкл! Просыпайтесь! Это я, Билл.

Майкл, дёрнувшись, и попробовав сесть и заорать, выпучил глаза. Хоть видно в свете звёзд и народившегося тоненького серпа месяца было плохо, Билла он всё же разглядел. Кивнул: можно рот отпустить! Билл тоже кивнул. Отпустил. Сказал шёпотом:

— У нас украли Линду.

— Кто?! Как?! Зачем?! — по глазам Майкла было видно, что он… Сильно удивлён. Если назвать это состояние столь слабыми словами. Но отвечать шёпотом не забыл.

— Индейцы. Пока вы спали, они подкрались. Зажали ей рот, связали. И унесли — я как раз проснулся, и заметил, как они скрываются вон за тем гребнем! — Билл махнул рукой, — Но никого из нас, и ничего из нашего барахла не тронули: иначе мы услышали бы, или почуяли. Ну а Линда сама захотела спать вон там: по её словам подальше от «тёплых мужских тел»!

Вот только насчёт того, зачем украли, и почему нас всё-таки не убили, у меня есть сомнения.

— В смысле — сомнения?!

— Ну, они могли специально оставить нас в живых, чтоб нас мучили угрызения совести — когда нам потом подбросят её изувеченный и изнасилованный труп! И мы бы рассказали об этом и остальным белым, когда вернёмся к ним! Чтоб те не совались сюда!

— И — что? Только для этого и украли?! Ну тогда они просчитались. Не стану я по обычной шлюхе плакать и сожалеть! И уж тем более — терзаться угрызениями.

— Ладно, Майкл, я просто пошутил насчёт совести. — Билл, видя, что Майкл просто не поверил ему, поспешил предложить другой вариант, — На самом деле им нужна не она. А информация о том, что мы на самом деле здесь делаем. И они будут её изощрённо пытать, пока она всё не расскажет. И они выбьют из неё и тот факт, что у нас — карта!

И уж потом от нас не отстанут! И убьют — наверняка!

— Но почему?!

— Этот чёртов клад… Как бы объяснить… Имеет для аборигенов сакральное значение! Он занимает огромное место в их системе верований. То есть он — часть их системы мировоззрения! И посторонние не должны его ни обнаружить, ни, тем более, забрать!

— Так, получается…

— Так получается, для нас жизненно важно Линду вернуть, а индейцев — перебить! Чтоб не лезли в наши дела! И не мешали.

— И как мы это сделаем?

— А очень просто. Сейчас разбудим Этьена. Разгрузим трёх лошадей от излишнего барахла. Возьмём все наши ружья. И патронов к ним, и револьверам. И двинемся.

— Догонять, стало быть, не будем?

— Нет. Будем тихо и мирно преследовать. По следам. Не попадаясь им по возможности на глаза. У нас преимущество: я захватил подзорную трубу наёмника Мозэса.

Этьен, когда ему рассказали о произошедшем, посмотрел на Майкла весьма свирепо:

— Не ожидал от тебя такого, братишка!

— Ха! — видно было, что и Майкл сконфужен, — Я и сам от себя такого не ожидал!

— Билл! А не лучше ли нам попытаться просто… Догнать этих индейцев?

— Нет, Этьен. Не лучше. Если они заметят, что мы их преследуем, могут просто пристрелить или прирезать Линду. Конечно, тогда она уж точно не расскажет им ничего, но! Кто тогда будет меня перевязывать? И поить горькой гадостью?

А самое главное — нас они даже и ничего не узнав, могут пристрелить в одну из следующих ночей. Просто для подстраховки: мало ли!

Лицо Этьена слегка вытянулось, конечно, когда он услышал о возможной судьбе Линды. Но он быстро взял себя в руки:

— Вам, уважаемый Билл, конечно, виднее. Вы тут всех и всё знаете.

— Да. Поэтому нам придётся взять это мерзкое дело в свои руки. И уничтожить тех из краснокожих, кто ещё остался в живых в их стойбище. Прямо всё их поселение. Не думаю, что наше Правительство это сильно расстроит. Да и фермеры нам спасибо скажут.

А сейчас давайте-ка собираться.

С собой действительно взяли только трёх освобождённых от поклажи лошадей — своих, привыкших к хозяевам. Остальное барахло, и стреноженных животных оставили прямо на месте — в лощине. Налив им на прощанье побольше воды в кожаное ведро.

Билл, идущий впереди, и всматривающийся в камни и землю перед собой, довольно легко находил следы передвижения петлявших, очевидно, как раз для «заметания» следов, «могучих охотников» — что бы они там о себе не воображали, абсолютно бесследно по такой местности, да ещё с тяжёлой и брыкающейся поклажей, не пройти! Вон: клочок юбки на кусте. Сломанный куст. А тут — капля крови… Да и то, как индейцы выследили их, Билл понимал прекрасно: весь вечер ветер дул от их лагеря — вон туда. В том направлении. А запах от пота прожарившихся за день лошадей, да и просто — белых людей, разносится далеко даже и без всякого костра. Так что пикеты, расставленные на границах, проблем с обнаружением бледнолицых явно не испытали…

Вот этого общего направления он и старался придерживаться.

К рассвету добрались до места, откуда уже трепещущие ноздри Билла уловили запах дыма. Значит, недалеко до стойбища.

По предложению Билла лошадей оставили тут же, в маленькой лощине с ручейком и травкой. Чтоб не выдали цоканьем копыт по щебню и земле.

Само стойбище обнаружилось, когда осторожно высунули головы из-за гребня очередного холма, примерно в полумиле от того места, где Билл учуял запах костра. Солнце к этому времени ещё не показалось из-за гор, но было уже вполне светло.

Часового, пялящегося не туда, откуда могла появиться опасность, а вниз, в лощину, Билл перед этим снял, подкравшись, метко брошенным с двадцати шагов ножом: с перерезанным горлом не больно-то подашь «сигнал»!

Размещалось стойбище в той самой лощине, куда, забыв про долг и всё на свете, пялился злополучный молодой мужчина — почти мальчик. Но «обустроена» лощина была куда комфортней — широкая, с текущим по ней ручейком, и отличным пастбищем. Девять вигвамов стояли по кругу, на самом ровном участке. Лошадей и собак, которые могли бы почуять приближение врагов, у индейцев, к счастью, не имелось. Зато имелись явно позаимствованные у белых — бараны. В весьма большом количестве пасшиеся выше по долине. Как отметил себе не без удовлетворения Билл, пастухов при животных не имелось: да и зачем, если выхода из лощины в той стороне нет!

Но не вигвамы и бараны в первую очередь привлекли внимание троих охотников за сокровищами.

В центре стойбища, возле большого костра, стояли два врытых в землю толстых столба-бревна. Между ними, с привязанными к брёвнам верёвками широко распяленными ногами, головой вниз, со связанными за спиной руками, висела Линда.

Абсолютно обнажённая!

Если честно, смотрелась женщина потрясающе: ей было, чего показать…

Билл хмыкнул: конечно, с таким зрелищем забудешь и про обязанности часового, да и вообще — про всё на свете, кроме воспрявшего, так, что, наверное, звенело, молодого естества!

Индейцы, молодые и старики, их скво, и даже дети, расположились вокруг, явно в ожидании интересного зрелища: из самого большого вигвама как раз вышел огромный краснокожий мужчина, играющий мускулами на руках и загорелой спине — явно вождь собственной персоной. С огромным же, под стать, хлыстом в руке!

— Похоже, допрос перерос в решающую стадию.

— Билл! Как вы можете быть таким спокойным?! Ведь сейчас они её!.. — шёпот Этьена доказывал, что он весьма неравнодушен к судьбе несчастной женщины.

— Мы выбрали самый удачный момент. Сейчас все — поглощены предстоящей пыткой. И нам остаётся только перестрелять всех мужчин! Их всего-то — двадцать три.

— Так это же — со стариками!

— Можете не сомневаться, Этьен: старики стреляют из луков и ружей ничуть не хуже молодых. И ножами пользуются. А смерть — ей всё равно, от чьей руки она придёт!

— Э-э… — вид у молодого человека был сконфуженный, — Хорошо. Я понял.

— Отлично. Вот и старайтесь. Не мазать. И не стрелять вдвоём — в одну цель. Поделим так: центр — Этьена, (Уж Билл видел, куда хочет всадить первую пулю распалившийся молодой человек!) те, кто слева — мои, справа — Майкла. Возражений нет? Отлично.

А начнём… хм-м…

Когда этот тип нанесёт первый удар. Очень удобный момент отсчёта!

Момент действительно оказался самым подходящим.

Дикий вопль, исторгшийся изо рта несчастной Линды, совпал с тремя выстрелами.

Трое индейцев, включая и вождя, упали лицом в пыль. Тут же последовал и второй залп. Упали ещё трое мужчин. Женщины завизжали, и кинулись по своим жилищам!

Жаль, в патронташе винчестера помещается всего пять патронов — после того, как упало наземь пятнадцать вскочивших было на ноги и заметавшихся индейцев, стрелять из их запасного ружья с гребня увала остался только Этьен. Билл же с Майклом кинулись со всех ног вниз по склону, оскользаясь на предательской мокрой от росы траве и обломках камней, и непрерывно стреляя из револьверов. Билл всё же промазал пару раз, да и Майкл тоже. А вот Этьена ничто не отвлекало, и стоял и стрелял он уверенно.

И к тому моменту, как Билл и Майкл вбежали в стойбище, в живых оставалось не более полудюжины мужчин! Скрывшихся тоже в вигвамах — ринулись за оружием!

Билл поступил просто: забегал, двигаясь по кругу, по очереди, в каждый тёмный огромный шалаш, стреляя во всех подозрительных! Майкл, заметив, что делает напарник, поступил так же, начав с другого конца стойбища.

К моменту, когда Билл расстрелял свой третий, позаимствованный у банды головорезов Мозэса, кольт, они с Майклом встретились — у последнего вигвама. Туда вломились вдвоём. Билл застрелил последнего, весьма престарелого, воина, целящегося в него из старинного мушкета, а вот Майклу не повезло: его стрелой из лука достала пожилая скво, хищно оскалившаяся, когда стрела вонзилась в плечо белого: ну ни дать ни взять — злобная гиена!

Биллу пришлось во избежание дальнейших проблем уложить из кольта и старуху.

После чего он принялся перезаряжать: патрон оказалась последним!

Однако к тому моменту, когда он закончил, послышались ещё выстрелы: похоже, Этьен уже перезарядил винчестер, и теперь спускался, держа стойбище сверху под полным контролем! Но после двух выстрелов всё стихло.

Билл вышел на свет. Уложил ещё одного подростка, почти мальчика, целившегося в него из лука из входного отверстия предпоследнего вигвама. Сожалений он никаких не испытывал: ведёшь себя как мужчина, или как взрослый воин — будь любезен: получи как воин!

Но вот к нему, остановившемуся у костра, присоединились и Майкл и Этьен.

— Я насчитал здесь двадцать семь убитых мужчин. Мальчика. И одну женщину.

— Когда ты только успевал считать, Майкл!