Вечный лед

– Я тебя знаю? – спросил Джодах, желая знать, не выглядит ли он так же глупо, как ему кажется.

– Нет, – сказал человек и отвернулся, затем повернулся снова. – Это – замок Трессерхорн. Я – Чаеска, хранитель цитадели. Тебе следует называть меня кастеляном, от имени нашего господина я правлю в этой крепости. Ты помнишь, кто ты такой?

– Да, – ответил Джодах, интересуясь, проверяет ли его хранитель или просто любопытствует. – Я – Джодах. Из провинции Гива.

– Тогда следуй за мной, Джодах из провинции Гива, – произнес хранитель Чаеска, затем отвернулся и зашагал дальше.

Джодаху пришлось поспешить, чтобы не отстать от гиганта. Он смотрел по сторонам, пока они шли по длинным коридорам. На стенах висели толстые, но кое-где потертые и прогнившие гобелены, а на некоторых виднелись пятна от сильного жара. Стены были грязно-серыми, несколько факелов тускло освещали их.

Джодах против своей воли остановился у одного из гобеленов. Он был украшен сильнее, чем соседние, и изображал двух магов во время поединка. За обоими возвышались огромные механические чудовища. Маги были нарисованы на гобелене и теперь представляли собой похожие на людей пятнышки. Механизмы же были вышиты золотыми нитями и сияли до сих пор, несмотря на прошедшие годы.

Хранитель обернулся, заметив, что Джодах остановился у него за спиной. – Урза и Мишра во время своей последней битвы перед тем, как Темные Владыки, которым они поклонялись, не выступили против них и не уволокли их в Фирексию. Там, как говорят, они кричат и по сей день, прося о милосердии в сердце ее пылающей цитадели.

Джодах покачал головой. Другое воспоминание неожиданно возникло и исчезло. Хранитель ошибался. Джодах знал историю Урзы и Мишры, и в ней ничего не говорилось о том, что на них предъявляли права фирексийцы. Или это воспоминание было ошибочным, еще одним призраком того, что хотело казаться правильным вопреки тому, что таковым являлось на самом деле.

Впереди возникла какая-то активность, тихо забормотали человеческие голоса. Джодах против воли расслабился от ощущения, что в этом мавзолее с высокими сводами есть и другие люди помимо массивного хранителя и его самого.

В конце прохода открылось знакомое зрелище – помещение для переписывания рукописей высотой в два этажа. Вдоль стены на обоих уровнях стояли широкие полки, уставленные книгами, свитками, томами, рисунками на тонкой бумаге, и отдельными листами большого формата, сложенными в небрежные кучи. До верхних полок можно было добраться только с вставленных в полозья лестниц, стоявших возле каждой полки.

Пол скриптория был заставлен длинными, тяжелыми столами – странным набором плохо сочетающейся мебели из различных эпох. Некоторые столы были изящными и отлично обработанными, а другие – грубыми и тяжелыми. От долгого использования все они были изношенными и потрепанными. Несметное число столов находилось на разной высоте, и записи низвергались с одного стола на другой, оттуда – на стул или кресло, а чаще – истоптанной кучей на пол.

Внимание Джодаха привлекли ученые в библиотеке. В комнате суетилось, по меньшей мере, тридцать человек. Многие сидели за столами, некоторые строчили заметки от руки, другие говорили с маленькими, похожими на жуков существами, которые писали за них. Кое-кто вел дискуссии со своими собратьями. Один спал в мягком кресле в углу, у него на лице лежал раскрытый том. Другие просматривали полки, на верху каждой лестницы было по человеку, а один храбрец обеими руками перебирал книги на полках, разыскивая какой-то ценный том и сбрасывая в процессе поисков бумаги и свитки вниз на жаловавшихся товарищей.

Хранитель Трессерхорна пересек комнату, собравшиеся мудрецы и писцы даже не обратили на него внимания. Джодах следовал за ним. Суматоха и суета казались ему знакомыми, это расшевелило старые, забытые воспоминания.

– Архимаг Джодах! – раздался голос справа, Джодах вздрогнул и начал вертеться по сторонам. Чаеска сделал еще два шага, потом тоже обернулся, на этот раз медленнее.

К Джодаху обратился дородный старик, он был столь же широк, как Джодах – высок, с водопадом седых волос, спускавшихся лавиной вниз и оставлявших открытым его лысое темя. У него все еще горели глаза, он, улыбнувшись, крепко схватил Джодаха за плечи.

– Это вы! – крикнул старик, выбивая из Джодаха остатки воздуха. – Я надеялся встретить здесь кого-нибудь из моей эпохи, но не предполагал, что это будете вы!

Джодах восстановил дыхание. – Я… – Он посмотрел на хранителя с просьбой о помощи.

Чаеска ничего не сказал. Массивный проводник сунул руки за широкий кожаный пояс, но Джодах понимал, что Хранитель Трессерхорна сверлит его взглядом. Он ждал реакции Джодаха.

Джодах ответил седому мужчине: – Я вас знаю?

– Знаете меня? – переспросил пожилой ученый. – Я учился под вашим руководством в Городе … Теней? На Лат-Наме? Если я правильно понимаю, то теперь его называют Школой Невидимых.

Джодах поджал губы. – Я не … Как вас зовут? – неожиданно спросил он.

Снежно-белый человек на мгновение резко остановился и заморгал в замешательстве.

– Боюсь, что не знаю. Я надеялся, что вы сможете мне это сказать.

Джодах открыл было рот, но Чаеска проревел: – Джодах лишь недавно присоединился к нам, ученый. Возвращайся к своей работе.

– Ага, – сказал старик. – Ага. Это все объясняет. Конечно, – он отступил на три шага. – Я, э-э, надеюсь, что вы преуспеете в своих исследованиях. – С этими словами он отвернулся к лежавшей на столе большой куче свитков.

Джодах взглянул на Чаеску.

– Идем, – сказал тот. – Скоро все станет ясно. – Он развернулся и направился к дальнему выходу.

Джодах последовал за ним, бросив лишь один взгляд на полного ученого. Седой незнакомец смотрел на него, но, едва Джодах обернулся, сразу же уткнулся в книгу, его рот сжался в тонкую линию. Незнакомец так и не оторвал взгляд от книги.

Джодах шел по коридору за Хранителем Трессерхорна.

В скриптории было тепло, видимо из-за собравшегося количества ученых, а в залах воздух бодрил.

Теперь они проходили мимо стражников, стоявших справа и слева. Они были одеты в почерневшие от времени доспехи, но их оружие оставалось начищенным и смертоносным. Они не двигались, и Джодах принял их за статуи, пока не присмотрелся повнимательнее.

Под древними, покрытыми патиной шлемами были лысые черепа и древняя кожа. Застывшие лица со скошенными улыбками. Трупы. Хозяин разместил в зале трупы.

Джодах отшатнулся от мертвых стражников. Чаеска снова обернулся, но теперь в его глазах светилось веселье и любопытство.

– Они мертвы, – Джодах сумел выдавить несколько слов. – Мертвые тела.

– Умертвия, – поправил хранитель. – Это древние тела, которые благодаря магии стали подвижными и обрели цель в служении нашему господину. В эти трудные дни мы должны использовать все ресурсы, которые можно собрать. Ты сумеешь понять.

Увидев, что Джодах заколебался, хранитель добавил: – Мне известно, что у тебя был опыт общения с подобными существами. Они не должны вызывать у тебя отвращения.

Джодах взглянул на стражника-умертвие и кивнул. Раньше он имел дело с чем-то подобным, но подробности были скрыты от него, и это раздражало. Использовал ли он подобных существ, или вступал в союз с тем, кто так поступал, или, может быть, сражался против них.

Хранитель вел его дальше, пока они, наконец, не добрались до главной приемной. Рядом с дверью застыла пара умертвий, похожих на зомби фигур, с лицами, напоминавшими человеческую плоть. Хранитель махнул рукой, и стражники открыли огромные двери. Чаеска сделал Джодаху знак идти вперед, и тот вошел в комнату.

Комната была светлой и просторной, и на удивление теплой. Гобелены на стенах были лучше сотканы и хорошо сохранились, по сравнению с любым другим местом замка. Большую часть одной из стен занимали огромные витражи, отбрасывавшие на пол бледные тени. На дальнем конце комнаты находилось небольшое возвышение с троном, сделанным вроде бы из костей какого-то древнего морского существа, на котором сидел человек, и при нем не было ни живых слуг, ни умертвий. Когда вошли Джодах и Чаеска, он встал и спустился им навстречу.

Джодах покачал головой. Память подсказывала ему, что бароны, лорды и другие должностные лица, владевшие замками, обычно были окружены придворными и предпочитали, чтобы люди подходили к ним.

Этот человек, предполагаемый владелец замка Трессерхорн, был стройным и мускулистым, почти жилистым. Его лицо напоминало лисье, и Джодах, приблизившись, неожиданно заметил, что у него необычно румяное лицо, как у человека, долго находившегося на открытом воздухе.

На хозяине Чаески была темная мантия, в какую одеваются маги, и при ходьбе он правой рукой снял красноватый капюшон. Он был шатеном с большой бородой. Его манеры, даже походка, напомнили Джодаху скорее городского стражника, нежели владельца замка.

Джодах стоял на месте, пока мужчина не оказался прямо перед ним.

Затем он сделал еще одно действие, которого Джодах не ожидал – он низко поклонился, раскинув руки ладонями наружу.

– Вы оказываете мне честь своим присутствием, – произнес он шипящим, словно змея, почтительным голосом, отражавшимся от стен. – Добро пожаловать в Трессерхорн, Лорд Джодах. Я – его владелец, Лим-Дул, которого некоторые называют Великим Некромантом. Добро пожаловать обратно из лап смерти.

Глава 2

Слабость от вызова

В нашей избалованной современности мы принимает магию за данность, словно солнечный свет или огонь. Человек просто вытягивает воспоминания о соответствующей земле, вызывает из этого воспоминания силу его сущности, маны, и выпускает на волю, изменяя действительность. Вызываются существа. Вспыхивает огонь. По чьему-то желанию из земли начинает бить вода. По команде возникают и затягиваются расселины. Даже мысли меняют свой ход, и верность меняет адресата. Магия повсеместно распространилась, несмотря даже на то, подвластна лишь тем немногим, кто действительно может ею управлять. Она стала настолько обычной, что ею не восторгается никто из обладающих космополитичной натурой.

Но представьте себе времена Ледникового Периода и даже более раннее, когда немногочисленные маги были рассеяны, и часто считались таинственными легендарными созданиями, словно драконы или грифоны. Существовавшие в те времена школы были скрыты от назойливых взглядов или контролировались сильными властителями и королями, правившими железной рукой. Маги древности ревностно хранили свои секреты, и это часто приводило их к гибели.

Представьте себе существование мага в те дни, когда было мало что известно и еще меньше находилось в общем пользовании. Представьте, что тайны произнесения заклинаний скрывались за ритуалами и суевериями или охранялись, как королевская казна. Представьте, что значит первым произнести конкретное заклинание, попытаться выделить его из живой маны без понимания, каким будет результат. Представьте себе, что вы и есть тот маг, который впервые произнес новое заклинание, прежде не известное в Терисиаре.

А теперь представьте себе, что вы оказались целью этого заклинания, и вы сможете понять мощь магии в те, потерянные во времени, дни.

Аркол, ученый из Аргива

Джодаху было дурно. В глубине его разума поселилось тихое жужжание, злые пчелы старались не дать ему добраться до воспоминаний. Теперь было ограничено и поле его зрения, периферия превратилась в мешанину цветов. В фокусе оставался лишь этот Лим-Дул с белозубой, ровной улыбкой.

Неожиданно Джодаху показалось, что земля дернулась у него под ногами, и он качнулся вперед, и некромант поднял руки, чтобы поддержать потерявшего равновесие мага. В этот момент правая рука Лим-Дула выскользнула из-за капюшона, и Джодах заметил, что на каждом пальце надето кольцо с камнем другого цвета – белым, зеленым, черным, красным и синим. Вид колец, вызвал к жизни его собственное знание о магии, от этого он взволновался еще сильнее, а пчелы зажужжали еще громче.

Его поддержали сильные руки, и Джодах сообразил, что в данный момент не Лим-Дул, а хранитель держал его за плечи. Руки некроманта остановились в дюймах от груди Джодаха.

Лим-Дул нахмурился и сказал: – Отведи его к стулу и налей ему немного зимнего вина.

Джодаха без усилий отвели к маленькому столику между витражами. Он покачал головой, но головокружение не исчезло. Хранитель сунул ему в руки холодную металлическую кружку и помог поднести ее к губам. На вкус вино было кислым и горьким.

Напротив него на другом стуле сидел Лим-Дул. Великий некромант хищно и проницательно смотрел на Джодаха, переплетя пальцы обеих рук перед собой.

Джодах попробовал придти в себя, сконцентрировавшись на кольцах на правой руке некроманта. Полоска из желтовато-белого оникса на большом, затем на указательном – простое нефритовое кольцо. На средний было надет большой кусок обсидиана в форме черепа, затем огромный красноватый рубин на безымянном и, наконец, маленький синий шарик в кольце из полированного золота на мизинце.

Джодах сконцентрировался на кольцах, и Лим-Дул слегка пошевелился на стуле. Головокружение усилилось, и вместе с этим стали громче и неприятные голоса в глубине его разума. В конце концов Джодах отвел взгляд от колец и стал смотреть на свет, рассеиваемый цветным стеклом.

Пять колец. Пять цветов магии. Пять видов местности, которые, если их собрать вместе, позволяли магу летать, выпускать магические стрелы и формировать предметы из чистой, рассеянной по миру маны.

Он знал это, сообразил Джодах. Он знал это очень хорошо. Это дало ему некоторое ощущение реальности. Некоторое ощущение существования. Это его успокоило.

Сейчас говорил Лим-Дул, но не с ним, а с хранителем. – Он помнит?

– Он знает, кто он такой, – спокойно сказал хранитель.

– Хорошо, – сказал Лим-Дул. – Он помнит что-нибудь еще?

– Я оставил выяснение этого для вас, мой лорд, – ответил Чаеска.

Лорд Лим-Дул кивнул и произнес: – Отлично. Теперь оставь нас.

– Еще одна мелочь, – сказал Чаеска и замолчал. Джодах не мог видеть огромного хранителя, но ощущал, как глаза гиганта буравят его шею.

– Да? – спросил Лим-Дул.

– Может, будет лучше рассказать вам об этом наедине…

Лим-Дул прервал его. – Чаеска, сейчас не время показывать, что у нас есть секреты, – сказал Лим-Дул, напоминавший в этот момент учителя, делающего выговор. – Выкладывай.

– Один из вызванных ученых несомненно его знает, – сказал хранитель. – Знает вот этого. Назвал его по имени. Назвал его «Архимагом».

Лим-Дул сурово посмотрел на хранителя, затем кивнул, проведя пальцем вдоль челюсти.

– Интересно, – суровым тоном произнес он через некоторое время. – Приведи его сюда.

– Как пожелаете, милорд,– ответил Чаеска, и Джодах наполовину услышал, наполовину почувствовал, как гремят башмаки уходящего хранителя.

Взгляд Лим-Дула вернулся к Джодаху, который продолжал обеими руками сжимать кружку. Лим-Дул напоминал Джодаху лису, поджидающую добычу возле норы. Терпеливую, но готовую к прыжку.

– Прошу прощения, я не…, – начал Джодах, но Лим-Дул поднял украшенную кольцами руку.

– Понимаю, – Лим-Дул легко закончил предложение. – Но так часто бывает. Я хочу, чтобы вы как можно быстрее все вспомнили, чтобы могли приносить пользу.

– Бывает, – ответил Джодах, слова казались ему горькими, как зимнее вино. – Бывает что?

– Ваше прибытие сюда, – сказал некромант. – Ваша реакция на вызов. Когда кто-то появляется здесь, у него часто возникает путаница в голове. Хотя, исходя из того, что мне о вас известно, вы должны уметь избавляться от нее.

– Вы сказали, что я мертв, – сказал Джодах, пытаясь выдать утверждение за вопрос, но не преуспел в этом.

Лим-Дул посмотрел ему прямо в лицо. – Для этого не существует легких путей, Джодах из провинции Гива. Что вы помните?

– Я знаю свое имя, откуда я прибыл, помню дни моей юности. Но я не помню того, как постарел.

– Вы помните Церковь? Конклав? Город Теней? – Лим-Дул подался вперед в кресле, словно пытаясь физически вытянуть воспоминания из мозга Джодаха.

– Церковь Тала я помню, – сказал Джодах. – Другие же вещи… – Он попробовал избавиться от раздражающих пчел. – Помню, но они неясны.

Рот Лим-Дула превратился в обрамленную бородой тонкую линию. – Какой сейчас год? – через мгновение спросил он.

Джодах наморщил лоб. – Я не знаю. – Он подумал об ученом, которого встретил перед этим.

Черты лица некроманта несколько смягчились. – Попробуем еще раз. В каком году вы родились?

Джодах кивнул и расслабился. Это он знал. – В четыреста тринадцатом году с момента рождения Урзы и Мишры. Триста пятьдесят лет спустя Опустошения Братьев.

– Правильно, – сказал Лим-Дул, снова улыбаясь. – А если я сообщу вам, что сейчас прошло больше двух с половиной тысяч лет после опустошения, что вы на это скажете?

– Две тыся… – Цифра была слишком большой. Ему показалось, что у него снова закружилась голова. Он сделал большой глоток из чаши, почти осушив ее. – Это невозможно.

– Невозможно? – переспросил Лим-Дул, поднимаясь со стула. – Нет, глубокоуважаемая реликвия более теплых времен. Позвольте мне показать, что на самом деле является невозможным.

Некромант встал со своего места и щелкнул пальцами. В ответ заклинания, державшие окна закрытыми, со щелчком перестали действовать, и огромные витражи медленно повернулись внутрь на своих древних петлях. Джодах против своей воли поднял руку, закрываясь от яркого света, и напрягся, ожидая холод.

За окном был лед. Нет, не просто увенчанная снежной шапкой одинокая гора, а огромный крутой обрыв ледника, поднимавшегося даже выше замка. Джодах встал и подошел к окну, холод на него не действовал. Магия некроманта явно удерживала мороз с той стороны окна.

Ледник, своего рода белое укрепление, простирался во все стороны, насколько можно было видеть. Джодах попытался оценить его размеры, но потерпел неудачу. Он был шириной в сотни миль и высотой в сотни футов. Спереди у его подножия болтался всякий мусор, образовавший серые холмики. У основания замка благодаря льду образовалось сырое, черное болото, из трясины торчали похожие на скелеты мертвые деревья. Только холодное, безоблачное небо было цветным – синим.

На небольшом расстоянии был холмик, над его острой вершиной возвышался ледник. Потрясенный Джодах сообразил, что смотрит на гору, которая уменьшилась на фоне застывшей ледяной волны, маячившей позади нее и угрожавшей легко ее раздавить.

Джодах, не задумываясь, высунул за окно руку и тут же ее отдернул. Какое бы заклинание не пропускало холод в комнату, его действие заканчивалось окном. Он подышал на кончики пальцев, замерзших за короткое время пребывания на холоде.

– Таков теперь ваш мир, – нараспев произнес некромант. – Это произошло в результате Войны Братьев и разрушения Урзы и Мишры. Вы пришли из времени, которое сейчас называют Тьмой. Оно было лишь прелюдией к современной эпохе, когда лед является основным компонентом пейзажа.

– Вы из провинции Гива, – продолжал Лим-Дул. – Гива уже несколько веков находится подо льдом. В нынешние времена оплоты цивилизации очень немногочисленны и далеки друг от друга. Это – один из них, он построен на фундаменте древнего монастыря. Города-государства вашего времени стали горсткой декадентских метрополий, и среди наихудших – Кров и Кьелд. На севере люди вернулись к дикости и варварству. Они сражаются друг с другом, а потом вторгаются в мои земли, ища то немногое, что могут украсть. Далеко на юге эльфы поклоняются слабым, фальшивым богам. Церковь мертва. Конклав мертв. Город Теней мертв.

– Все мертво, – тихо сказал Джодах, возвращаясь обратно к столу. Неожиданно он почувствовал холод и хотел оказаться как можно дальше от окна. – Все мертвы.

– Именно, – подтвердил некромант, махнув рукой. Цветные панели беззвучно встали на свое место. Он сел напротив Джодаха. – А вы теперь здесь, воскресли из мертвых.

Джодах отчаянно покачал головой. Назойливые пчелы теперь превратились в пьяных назойливых пчел, и он решительно отставил прочь металлическую чашу. Она стояла на каменной столешнице, потрескавшейся от многих сотен лет использования. Лим-Дул с терпением ледника ждал, пока Джодах заговорит.

– Я мертв? – наконец вымолвил Джодах. – Как те предметы у входа?

Теперь уже Лим-Дул сделал нечто неожиданное. Он засмеялся. И этот смех не был приятным.

– Мои стражники? Нет, старый ученый. Это умертвия, настоящие старые кости и давно замерзшая плоть, оживленные моими заклинаниями. Моя специализация в этом вырождающемся мире. Нет, вы – нечто совсем другое. – Он снова подался вперед. – Теперь перейдем к действительно важному. Вы помните, как произносить заклинания?