Да, орки мы!

Кряхтя и опираясь на что только можно, я поднялся со своих вонючих шкур, заглянул в глиняные черепки и примитивные крынки в поисках воды или пищи. На этот раз Дургуз мне ничего не оставил. Нехорошо. На меня снова накатила депрессия, гнетущие мысли давили паровым катком. Зачем это всё? Хотелось лечь и не трепыхаться, и будь что будет, ведь я здесь чужой и всегда буду чужим, а существовать в теле зеленокожего чудовища это само по себе — настоящий ад. Мне ведь даже к людям не вернуться, для них я всё равно буду орком, даже если буду самым галантным и благородным, даже если буду святее Папы Римского, судить меня будут всё равно по обложке, ну а там я — самое настоящее чудовище. И поцелуй красавицы этого не изменит.

А вливаться в первобытное общество отвратительных и злобных тварей… Возможно, лучше будет сбежать и скитаться по свету, как Дриззт До’Урден, даже при том, что у меня нет ни знаний, ни умений как у него, и, скорее всего, меня просто пришьёт первый же патруль каких-нибудь местных эльфов. Я же не утончённый дроу, я — зелёная гора мышц, внушающая страх одним только видом, а где страх — там и агрессия.

В общем, всё крайне паршиво. Хоть в самом деле возглавляй всю эту орду и начинай сеять в зелёных мозгах разумное, доброе и вечное, не надеясь на результат. Как там было? Не можешь победить — возглавь, и всё остальное. Но я прекрасно знал, что поменять орков мне не удастся, даже если я каким-то чудом выберусь на вершину иерархии и стану самым большим боссом. Даже человеческое общество не так-то просто поменять, а что говорить про первобытные племена, у которых в крови заложена склонность к насилию, коварство и злоба? Скорее всего, я сам изрядно поменяюсь, пока лезу к этой самой вершине, а я хотел и дальше оставаться весёлым раздолбаем. Короля делает свита, а какая здесь может быть свита у вождя? Соответствующая.

Но и оставлять всё на самотёк тоже чревато… Я вдруг понял, что депрессивный эпизод прошёл, и я вновь строю далеко идущие планы. Это в любом случае лучше, чем лежать и страдать. Но план без реализации ничего не стоит, да и прежде, чем примерять на себя роль верховного правителя, нужно хотя бы справиться с насущными задачами. Например, отправить Баздука на почётную пенсию, а ещё лучше на кладбище. Нас двоих это племя не выдержит.

А я ведь даже не знал, как здесь выбирают вождя. Это сильное упущение с моей стороны, и надо бы расспросить об этом Дургуза, но братец куда-то запропастился. Я подошёл к пологу, отделяющему чум от небольшой прихожей, призванной сохранять тепло, взялся за него, чтобы откинуть и выйти наружу, как вдруг услышал голоса.

— Он ещё спит! Гарул, не надо! — это голос Дургуза.

— Тем лучше! Идём, Дургуз, — незнакомый хриплый голос. — Я не причиню твоему брату вреда.

Я тихо хмыкнул. Выходить к ним навстречу, пожалуй, будет не самым умным поступком, и хоть я на такие поступки мастер, я всё же вернулся обратно на шкуры и улёгся, прикидываясь спящим. На всякий случай я зажал в кулаке острый осколок обглоданной кости.

Полог откинулся, внутрь вошли двое, остановились у порога. Я не мог их видеть, но обострённые слух и обоняние докладывали мне едва ли не больше информации. Дургуз пах как обычно, зловонием немытого тела и какой-то тухлятиной. Второй орк ничем не пах, и это было странно.

— Ундзог, — произнёс незнакомец. — Ты не спишь, я вижу.

Я не отреагировал.

— Твой брат сказал мне, что ты слышишь духов, — добавил он.

Похоже, шаман. Ну всё, кончилась моя конспирация.

— Хм… И правда… Занятно… — протянул он. — Встань.

Ломать комедию дальше смысла нет. Я повернулся и встал, глядя на сухонького зеленокожего старичка, увешанного костяными погремушками и перьями, как кровать капризного младенца. Вот только все эти погремушки сохраняли полнейшую тишину, несмотря на то, что постоянно качались и сталкивались. В руках он держал искусно украшешнный посох из длинной кости незнакомого животного. На плечах шамана поверх длинной хламиды покоилась шкура какого-то хищника, белые жёсткие волосы были заплетены в косу, жидкая бородёнка из трёх волосин забавно топорщилась, но больше всего впечатления производили его глаза, затянутые бельмами, и оттого пугающие.

Ну, сейчас точно объявит меня одержимым. Не знаю, какие тут методы исцеления, но что-то мне подсказывало, что мне не понравится.

— Вокруг тебя и правда роятся духи… — хмыкнул шаман. — Но я не думаю, что ты их слышишь, Ундзог.

Я настороженно смотрел то на него, то на Дургуза, который едва ли не подпрыгивал от нетерпения. Думаю, он хотел услышать, что его брат нормальный, и всё в порядке, но я-то знал, что это не так.

— Это не духи, это скорее… Благословение? Никогда такого не видел, — Гарул подёргал себя за бородёнку. — Интересно, очень интересно…

Можно немного выдохнуть и расслабиться, похоже, меня не будут жечь на костре или бросать в мешке в реку. По крайней мере, пока что. Может, даже получится заручиться поддержкой этого шамана. Было бы неплохо.

— Вот только я не помню ничего, — хрипло сказал я. Слова будто обдирали горло.

— Вспомнишь, — заверил меня шаман. — Да, похоже, я тут ничем больше не могу помочь. Дургуз.

— Да, сейчас! — брат кинулся к одной из шкур, поднял, вытащил из закромов здоровенный кусок мяса, благоговейно протянул шаману.

Вот зараза, надо было там тоже посмотреть. Я бы лучше это мясо съел сам. Гарул понюхал кусок, удовлетворённо кивнул, спрятал куда-то в складки своего одеяния и вышел, не говоря больше ни слова. Я хмуро наблюдал за тем, как Дургуз разбазаривает нашу провизию. Я, конечно, понимаю, что накануне поступил точно так же, но у меня-то была цель, а Дургуз просто отдал наше мясо какому-то шарлатану.

— Что это вообще было? — прорычал я.

— Э-э-э… Шаман… Это же Гарул, слепой Гарул, ты и его не помнишь? — пробормотал брат. — А, ну тебя же стукнули…Ураг, скотина, сзади на тебя, вырубил… Баздук его потом тоже отколошматил, за то, что без спросу полез… А как ты так вообще дрался, покажешь мне?

Я покачал головой. Если и показывать, то не сегодня, иначе я блевану от первого же резкого движения. Да и не поможет это Дургузу, он в принципе не способен на ближний бой. Выученная беспомощность во всей красе, ему проще упасть в ноги и сделать что угодно, лишь бы его не били.

— Лучше с пращой тренируйся, тебе полезнее будет, — хмуро произнёс я.

Дургуз понуро кивнул.

— Ты мне вот что скажи, Дургуз, — произнёс я. — Как у нас вождя выбирают?

Глава 7

Всё оказалось именно так, как я и предполагал. Орки уважали только силу, и вождя выбирали соответствующим образом. Если прежний вождь погибал, то выбирали нового по принципу «кто громче крикнет», площадная демократия, в общем. А потом кандидат в вожди должен был выдержать серию поединков с любым желающим, отказаться от поединка было нельзя. Если кандидат проигрывал хотя бы в одном, то новым кандидатом становился выигравший, и уже он должен был сразиться со всеми желающими. Простая система, на первый взгляд, но я тут же углядел в ней несколько лазеек.

Это всё на случай, если старый вождь умрёт, но процедура импичмента живого вождя в целом была похожа. Старому вождю бросали вызов на поединок, и если побеждал кандидат, то он тоже должен был сразиться со всеми желающими. Если он побеждал всех, то вот вам и новый вождь, без всяких выборов, передачи наследства и демократических процедур.

Очевидно, наш бой с Баздуком расценили как мою попытку стать вождём, а Ураг, один из прихвостней Баздука, просто поторопился вырубить меня, решив, что я Баздука уже победил. Видимо, сам в вожди метил, за что и поплатился.

Так или иначе, с такой системой выборов у власти постоянно находился самый сильный, самый хитрый или самый авторитетный орк. Баздук был из первой категории. Я же планировал объединить все три. Когда перестанет болеть голова.

Я только к вечеру немного оклемался, ладно хоть Дургуз, как более слабый орк, полностью занимался хозяйством, едой и всем остальным. Так что я отлёживал бока, опять расспрашивая брата о местных обычаях, традициях и истории. Узнал немало интересного.

Например, пару столетий назад уже был такой орк по имени Бадгаз, который силой объединил племена и спустился на равнины, как завоеватель. Несколько побед он всё-таки одержал, даже пару людских городов ему удалось захватить и разграбить, но потом подоспели эльфийские маги, и Бадгаз просто лопнул внутри собственных доспехов, которых никогда не снимал. Эльфов тут называли не иначе, как «остроухими», хотя данное определение подходило и к оркам.

За несколько столетий до Бадгаза был некий Грулл, тот угонял в рабство всех подряд, до кого только мог добраться. Однажды напоролся на деревушку остроухих, убил там всех стариков и мужчин, а женщин и детей угнал в рабство. Эльфийские маги преследовали его в горах, там расплющили и замуровали живьём в камень, и теперь, если в горах кричать, то Грулл тебе, дескать, ответит.

В общем, если орки кого-то и боялись, то это магов и их мстительной жестокости. Каких-нибудь особо доблестных воинов из других рас запросто могли уважать, как равных, а вот магов здесь терпеть не могли. Шаманы, само собой, это другое дело, но и они даже рядом не валялись с теми могущественными силами, которыми остроухие маги повелевали. Непременно захотелось пообщаться с каким-нибудь местным чародеем. Если он не распылит меня на атомы.

Мелькнула мыслишка даже самому попробовать освоить магию, стать своего рода местным Гул’даном, но эту мысль я тоже быстро откинул. Долго, опасно, ненадёжно. Да и не лежала у меня душа ко всем этим мистическим штучкам, мне куда ближе была роль этакого ловкача и пройдохи, а не мудрого старого колдуна. Но само наличие магии в этом мире, конечно, открывало множество новых путей.

Вот угораздило же… Почему я попал не в мир киберпанка с его виртуальными пространствами, комфортом, повсеместной компьютеризацией и красивыми женщинами? Или в мир японского хентая, где наибольшей из проблем стал бы выбор, кто сегодня придёт ко мне из моего гарема? Ладно, попал в орка — защищай Мордор, что ещё остаётся делать. Будем выживать.

Я снова вышел из нашего чума, оглядел орочью деревню, нищую, затерянную в этих бесплодных горах. Прошёлся по тропкам между других чумов, замечая уважительные взгляды других орков и орчих, восхищённые взгляды детёнышей. Ну конечно, я же почти победил вождя. Ключевое слово — «почти».

На отшибе несколько молодых орков тренировались с пращами, рыча и перелаиваясь друг с другом, но это было соревнование, а не просто очередная драка, и я подошёл поглядеть на их занятия. Орки переглянулись, завидев меня, замахали широкими лапищами в знак приветствия.

— Ундзог! — прорычал один из молодых, ощеривая клыки, но враждебности в нём я не замечал.

Я прищурился и тоже оскалил клыки, окидывая молодёжь испытывающим взглядом. Ундзог был постарше на пару лет, но для молодых орков это была огромная разница, которая, впрочем, со временем сходила на нет. Пожалуй, с этими орками надо бы познакомиться поближе. Готов поспорить, Баздука они тоже терпеть не могут, и уж точно недовольны тем, как идут дела в племени. Бунтари, как и все подростки. Ну а мне нужно было только поднести спичку с нужной стороны, чтобы их недовольство полыхнуло восстанием.

— Чего вы тут, — хмыкнул я.

Чуть поодаль высилась стопка камней, которые, видимо, они и пытались посбивать из пращи.

— Камнями бросаемся! Улдуку башку пробили! Мощно! Сильнее, чем когда рукой кидаешь! — радостно воскликнул орк, счастливый от того, что кому-то сегодня удалось пробить башку.

— Пошёл ты, Зугмор, — хмуро отозвался другой. Видимо, пострадавший.

Удивительно крепкие у орков черепа. Ещё более удивительно, что меня вчера вырубили с одного удара. Чем, интересно? Топором?

— Гляди! Ща все собью! — прорычал третий, закладывая в пращу тяжёлый булыжник размером с неплохую дыньку.

Орк начал медленно раскручивать пращу над головой, и мне подумалось, что так он точно кого-нибудь убьёт, но явно не противника. Наконец он отпустил, булыжник пролетел несколько метров и покатился по земле, так и не добравшись до цели.

— А, кракк его разорви! Копьём лучше! — разъярился он.

— Да ты камень поменьше возьми, — подсказал я. — Тот тяжёлый был.

— Большой больнее бьёт! — возразил орк. — Большой топор лучше мелкого!

Я пожал плечами, забрал у него пращу, подобрал с земли маленький камешек. Лучше всего будет продемонстрировать на практике.

— Маленький и быстрый бьёт так же, как большой и медленный, — сказал я.

Орк недоверчиво фыркнул. Остальные смотрели на очередное моё представление. Видимо, уже знали, что я чего-нибудь отчебучу, слухи в маленькой деревне расходятся быстрее, чем круги по воде.

— Маленький быстрый это по-гоблински! Орк большой и сильный! — произнёс он.

Ага, значит, и гоблины тут тоже есть. Категорически приветствую. Интересно, оркам они кто? Союзники, враги?

Я раскрутил пращу так, что воздух начал гудеть, а потом резко отпустил один из концов. Камень вылетел со скоростью пули и врезался в стопку других камней, расшвыривая их во все стороны. Молодёжь завопила и зарычала.

— Ты пока свой булыжник бросаешь, я уже три маленьких камешка брошу, а бошку разобьёт точно так же, — сказал я.

— Я лучше копьё кину, — фыркнул посрамлённый орк. — Я — Бурздуб, моё копьё не промахивается!

— Копьё у тебя одно, — возразил я. — А камни вот они, под ногами лежат.

— Два копья возьму, — упрямо ответил он. — А потом с топором накинусь.

Орки принялись живо спорить о том, правильно ли брать с собой два копья, и что делать, если обоими ты промахнулся. Что-то мне подсказывало, что в племени Кривого Копья как-то не очень с изготовлением качественных дротиков и пилумов, обожжённые в пламени костра заточенные палки вряд ли обладают хорошей аэродинамикой.

— Слушай, Бурздуб, — усмехнулся я. — Давай-ка на спор, кто кого на землю уронит. Я с пращой, а ты с копьями и топором. Начинаем издалека. На что спорим?

— На что хочешь! — вскинулся орк.

— Если выиграю, проголосуешь за меня в следующий раз, как за вождя, — хитро осклабился я. — Если ты выиграешь — я за тебя проголосую.

— Ты не выиграешь, — оскалил клыки Бурздуб.

Глава 8

Мы разошлись в разные стороны, на предельную дистанцию броска копья. Так уж мы условились. По пути я насобирал себе камней, подумал, что ещё лучше было бы отливать пульки из свинца, но единственное место, где я наверняка смог бы найти свинец, это были старые аккумуляторы, а найти и узнать его, даже если он будет валяться под ногами, я не сумею. Я гуманитарий.

Бурздуб раздобыл два копья, огромный каменный топор, который я бы посчитал за двуручную секиру, но он ловко управлялся с ним одной рукой. Бурздуб рычал, подскакивал и активно подогревал себя адреналином, я же, наоборот, старался сохранять трезвую голову, мне нужно было быть хладнокровным и точным, как нейрохирург. И хотя тело Ундзога активно старалось провалиться в красную пелену боевого безумия, я всё же сохранял контроль.

Мы посмотрели друг на друга издалека, кивнули друг другу.

— Начали! — прорычал Зугмор.

Бурздуб швырнул в меня копьё с предельной дистанции, я легко поймал его свободной рукой и тут же воткнул в землю, раскручивая пращу. Орк побежал прямо на меня, даже не пытаясь двигаться зигзагами или качать маятник, просто носорогом пёр вперёд. Камешек из пращи ударил ему точно в лоб, голова мотнулась, он чуть замедлился, но это был ещё не нокаут, камень лишь немного его ошеломил. Бурздуб заревел, как медведь, метнул второе копьё в меня, и если бы он попал, то насадил бы меня на него, как жука на булавку, но я играючи увернулся, вновь раскручивая пращу над головой.

Я не убегал и не отступал, чтобы никто не мог обвинить меня в трусости, хотя выгоднее было держать Бурздуба на расстоянии, раз за разом оглушая меткими выстрелами. Ещё один камень снова ударил бегущего Бурздуба в лоб, скорости сложились, и орк споткнулся, мотая головой. Он упал на одно колено, коснулся топором земли, но тут же встал и побежал на меня снова.

— Упал! Упал! — завопили зрители.

Мой соперник только зарычал ещё сильнее и сходу обрушил тяжёлый топор на то место, где мгновение назад находился я. С пращой в ближнем бою я вдруг почувствовал себя неуютно, но камень был уже вложен, и я с размаху ударил Бурздуба камнем в челюсть. Поднять топор снова Бурздуб уже не сумел, он снова рухнул на одно колено, потряхивая головой так, будто бы он пытался прийти в чувство и поставить мозги на место.

Зрители возбуждённо кричали, удивлённые тем, что я всё-таки победил. Ставок никто не делал, возможно, о подобной возможности ещё никто не догадывался, но чистый, незамутнённый восторг от созерцания такой драки получили абсолютно все.

Я же бросил оставшиеся камни на землю и помог Бурздубу подняться на ноги. Лицо его, и без того уродливое, словно покусал целый рой злобных пчёл, до того оно распухло после попаданий из пращи. Я ожидал, что Бурздуб ополчится на меня и я наживу себе ещё одного врага, но побитый орк только рассмеялся.

— Славно, славно! — ощерился он. — Не ожидал!

— И ты хорош, — признал я. — Я и не думал, что ты всё-таки добежишь.

Что было бы, если бы я промахнулся, а Бурздуб добрался до меня, несложно было представить. Мокрое место. Мне вдруг стало не по себе, я живо представил, как огромный каменный топор Бурздуба опускается на мою голову и раскалывает её пополам. Да уж, обычно я не настолько безрассуден. Возможно, я до сих пор не воспринимал происходящее всерьёз, даже после того, как получил выхватил после драки с вождём. Может, тогда я просто не успел осознать, что нахожусь в постоянной опасности, а теперь, когда ясно увидел летящие копья и огромный топор, то понял? Не знаю. Впредь буду аккуратнее.

— Ундзог? Ты чего? — голос вывел меня из раздумий.

— Задумался, — хмыкнул я.

— Чего? — протянул Бурздуб.

Остальные снова начали упражняться с пращами, демонстрация боевой мощи удалась на славу. Теперь за судьбу этого изобретения я мог быть совершенно спокоен. Пора внедрять новые. Например, металку для копий. Ещё одно самое примитивное приспособление, которого орки не знали, по сути, простейший рычаг. Хотя рукой метнуть копьё можно гораздо точнее, но для массированной атаки можно воспользоваться и металкой. Лететь будут сильнее и дальше.

Да и изготовить такую металку несложно. Нужна всего лишь простая советская палка с углублением или упором на конце. Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю, или как там говаривал Архимед. А ведь такую копьеметалку можно изготовить ещё и мультифункциональной, просто добавив в качестве упора острый камень. Практически топор-швейцарский нож. Главное, это сделать топор поменьше, ближе к томагавкам, а не к местным кувалдам в десятки килограмм весом.

Вообще, для прогрессорства тут был непочатый край. Я даже сел на корточки и принялся чертить на земле схему, не обращая внимания на беснующихся орков, которые продолжали пытаться сбивать камни из стопки. У некоторых даже получалось.

А я пытался решить, какие изобретения будут полезнее всего для племени Кривого Копья, и какими стоит заняться в первую очередь. Копьеметалка, само собой, про неё даже и вопроса не вставало. Затем я начертил круг, вспоминая про кривые горшки из глиняных колбасок и раздумывая про гончарный круг, но тут же осознал, что здесь не знают даже обычного колеса. Это мы исправим. Непонятно, конечно, что можно возить по этим горам на колёсах, но пусть будет. Даже простая ручная тележка на одном колесе здорово может упростить жизнь.

Неплохо было бы изобрести животноводство и приручить тех же горных козлов, чтобы в рационе постоянно было молоко и мясо, но сейчас это казалось мне чересчур сложным. Да и орки вряд ли поймут концепцию того, что можно оставить козла на потом, да ещё и кормить его, когда самим нечего жрать. Животноводство пока отложим.

Вся металлургия пока тоже оставалась недоступна, хотя у других орков я иногда замечал предметы из железа, но это всё были трофеи. Фибулы, пряжки. Единственный железный нож, заточенный до такой степени, что больше напоминал шило, принадлежал вождю. Было бы неплохо освоить кузнечное дело, но я не отличу железную руду от простого камня, даже если мне сунут их под нос. В итоге самым простым и надёжным вариантом оставалось только привлечение сторонних специалистов, а если говорить прямо и грубо, по-орочьи, то украсть нужных мастеров у других рас или племён.

Для изобретения луков или арбалетов здесь не хватало подходящих деревьев, ну либо луки будут одноразовые. Какой-нибудь орк натянет лук изо всех сил и просто переломит его или порвёт тетиву. Хотя пару опытных образцов можно было бы сделать, исключительно ради эксперимента, всё равно орки не оценят и вряд ли будут применять на практике, в отличие от той же пращи. Продемонстрировать удобство и пользу лучников будет на порядок сложнее.

Меня снова захватили мысли о грядущем мировом господстве, сладкие грёзы о многотысячных армиях под моим командованием, закованные в латную броню олифанты и назгулы верхом на призрачных драконах, по мановению моей руки готовые уничтожить любого врага, вставшего на пути. Но жизнь снова ткнула меня носом в грязь, напомнив, что я пока что всего лишь рядовой орк в нищей деревне.

— Ундзог! Чего ты там корябаешь? — ко мне подошёл Зугмор, пытаясь разглядеть и понять символы на земле, которыми я обозначал то или иное изобретение.

— Планы по захвату мира, — рыкнул я, не желая общаться ни с кем, но Зугмор сарказма не понял.

— Захват мира? Ха! Мне это нравится! — воскликнул он. — Вот бы сейчас какого-нибудь гнома постукать! Да, парни?

— Да! Ха-ха! Бить гномов! Постук! Веселье! Собирайте всех! — заорали орки наперебой.

Воинственные крики нашей компании привлекли остальных орков, многие из которых тоже были не прочь постукать гномов, но когда к нам приблизился вождь, на его лице читалось полное неприятие подобной затеи.