Миновал костяшки эти,Рядом – тоже не добро:Заседает на том светеПреисподнее бюро. Здесь уж те сошлись, должно быть,Кто не в силах поборотьЗаседаний вкус особый,Им в живых изъевший плоть. Им ни отдыха, ни хлеба,-Как усядутся рядком,Ни к чему земля и небо -Дайте стены с потолком. Им что вёдро, что ненастье,Отмеряй за часом час,Целиком под стать их страстиВечный времени запас. Вот с величьем натуральнымНад бумагами склонясь,Видно, делом персональнымЗанялися – то-то сласть. Тут ни шутки, ни улыбки -Мнимой скорби общий тон.Признает мертвец ошибкиИ, конечно, врет при том. Врет не просто скуки ради,Ходит краем, зная край.Как послушаешь – к наградеПрямо с ходу представляй. Но позволь, позволь, голубчик,Так уж дело повелось,Дай копнуть тебя поглубже,Просветить тебя насквозь. Не мозги, так грыжу вправить,Чтобы взмокнул от жары,И в конце на вид поставитьПо условиям игры... Стой-постой! Видать персону.Необычный индивидСам себе по телефонуНа два голоса звонит. Перед мнимой секретаршейТем усердней мечет лесть,Что его начальник старший -Это лично он и есть. И упившись этим тоном,Вдруг он, голос изменив,Сам с собою – подчиненным -Наставительно учтив. Полон власти несравнимой,Обращенной вниз, к нулю,И от той игры любимойМякнет он, как во хмелю... Отвернувшись от болванаС гордой истовостью лиц,Обсудить проект романаЧлены некие сошлись. Этим членам все известно,Что в романе быть должноИ чему какое местоНаперед отведено. Изложив свои наметки,Утверждают по томам.Нет – чтоб сразу выпить водки,Закусить – и по домам. Дальше – в жесткой оборонеОчертил запретный кругКандидат потустороннихИли доктор прахнаук. В предуказанном порядкеКнижки в дело введены,В них закладками цитаткиДля него застолблены. Вперемежку их из книжекНа живую нитку нижет,И с нее свисают внизМертвых тысячи страниц... За картиною картина,Хлопцы дальше держат путь.Что-то вслух бубнит мужчина,Стоя в ящике по грудь. В некий текст глаза упрятал,Не поднимет от листа.Надпись: «Пламенный оратор» -И мочалка изо рта. Не любил и в жизни бреннойМой герой таких речей.Будь ты штатский иль военный,Дай тому, кто побойчей. Нет, такого нет порядка,Речь он держит лично сам.А случись, пройдет не гладко,Так не он ее писал.Все же там, в краю забвенья,Свой особый есть резон:Эти длительные чтеньяУкрепляют вечный сон... Вечный сон. Закон природы.Видя это все вокруг,Своего экскурсоводаТеркин спрашивает вдруг: – А какая здесь работа,Чем он занят, наш тот свет?То ли, се ли – должен кто-тоДелать что-то?– То-то – нет. В том-то вся и закавыкаИ особый наш уклад,Что от мала до великаВсе у нас руководят. – Как же так – без производства,Возражает новичок,-Чтобы только руководство?– Нет, не только. И учет. В том-то, брат, и суть вопроса,Что темна для простаков:Тут ни пашни, ни покоса,Ни заводов, ни станков.Нам бы это все мешало -Уголь, сталь, зерно, стада... – Ах, вот так! Тогда, пожалуй,Ничего. А то беда.Это вроде как машинаСкорой помощи идет:Сама режет, сама давит,Сама помощь подает. – Ты, однако, шутки этиПро себя, солдат, оставь.– Шутки!Сутки на том свете -Даже к месту не пристал. Никому бы не мешая,Без бомбежки да в теплеМне поспать нужда большаяС недосыпу на земле. – Вот чудак, ужели трудноУяснить простой закон:Так ли, сяк ли – беспробудныйТы уже вкушаешь сон.Что тебе привычки тела?Что там койка и постель?.. – Но зачем тогда отделы,И начальства корпус целый,И другая канитель? Тот взглянул на друга хмуро,Головой повел:– Нельзя.– Почему?– Номенклатура,-И примолкнули друзья. Теркин сбился, огорошенТочно словом нехорошим.

x x x 

И на Теркина солдатКак-то сбоку бросил взгляд.Так-то близко, далеко лиНовый видится квартал.Кто же там во власть покояПеред вечностью предстал? – Любопытствуешь?– Еще бы.Постигаю мир иной.– Там отдел у нас Особый,Так что – лучше стороной... – Посмотреть бы тоже ценно.– Да нельзя, поскольку онНи гражданским, ни военнымЗдесь властям не подчинен. – Что ж. Особый есть Особый.И вздохнув, примолкли оба.

x x x

...Там – рядами по годамШли в строю незримомКолыма и Магадан,Воркута с Нарымом. За черту из-за черты,С разницею малой,Область вечной мерзлотыВ вечность их списала. Из-за проволоки тойБелой-поседелой -С их особою статьей,Приобщенной к делу... Кто, за что, по воле чьей -Разберись, наука.Ни оркестров, ни речей,Вот уж где – ни звука... Память, как ты ни горька,Будь зарубкой на века!

x x x

– Кто же все-таки за гробомУправляет тем Особым? – Тот, кто в этот комбинатНас послал с тобою.С чьим ты именем, солдат,Пал на поле боя.Сам не помнишь? Так печатьДонесет до внуков,Что ты должен был кричать,Встав с гранатой. Ну-ка? – Без печати нам с тобойЗнато-перезнато,Что в бою – на то он бой -Лишних слов не надо. Что вступают там в праваИ бывают кстатиБольше прочих те слова,Что не для печати... Так идут друзья рядком.Вволю места думамИ под этим потолком,Сводчатым, угрюмым. Теркин вовсе помрачнел.– Невдомек мне словно,Что Особый ваш ОтделЗа самим Верховным. – Все за ним, само собой,Выше нету власти.– Да, но сам-то он живой?– И живой. Отчасти. Для живых родной отец,И закон, и знамя,Он и с нами, как мертвец,-С ними он и с нами. Устроитель всех судеб,Тою же пороюОн в Кремле при жизни склепСам себе устроил. Невдомек еще тебе,Что живыми правит,Но давно уж сам себеПамятники ставит... Теркин шапкой вытер лоб -Сильно топят все же,-Но от слов таких ознобПробежал по коже. И смекает голова,Как ей быть в ответе,Что слыхала те слова,Хоть и на том свете. Да и мы о том, былом,Речь замнем покамест,Чтоб не быть иным числом,Задним, – смельчаками... Слишком памятны чертыВласти той безмерной... – Теркин, знаешь ли, что тыНагражден посмертно?Ты – сюда с передовой,Орден следом за тобой. К нам приписанный навеки,Ты не знал наверняка,Как о мертвом человекеЗдесь забота велика. Доложился – и порядок,Получай, задержки нет. – Лучше все-таки наградаБез доставки на тот свет. Лучше быть бы ей в запасеДля иных желанных дней:Я бы даже был согласенИ в Москву скатать за ней.Так и быть уже. Да что там!Сколько есть того путиПо снегам, пескам, болотамС полной выкладкой пройти.То ли дело мимоходомПовстречаться с той Москвой,Погулять с живым народом,Да притом, что сам живой.Ждать хоть год, хоть десять кряду,Я б живой не счел за труд.И пускай мне там наградуВдвое меньшую дадут...Или вовсе скажут: рано,Не видать еще заслуг.Я оспаривать не стану.Я – такой. Ты знаешь, друг. Я до почестей не жадный,Хоть и чести не лишен...– Ну, расчувствовался. Ладно.Без тебя вопрос решен.Как ни что, а все же лестноНацепить ее на грудь.– Но сперва бы мне до местаПритулиться где-нибудь.– Ах, какое нетерпенье,Да пойми – велик заезд:Там, на фронте, наступленье,Здесь нехватка спальных мест.Ты, однако, не печалься,Я порядок наведу,У загробного начальстваЯ тут все же на виду.Словом, где-нибудь приткнемся.Что смеешься?– Ничего.На том свете без знакомстваТоже, значит, не того?Отмахнулся друг бывалый:Мол, с бедой ведем борьбу.– А еще тебе, пожалуй,Поглядеть бы не мешалоВ нашу стереотрубу.– Это что же ты за дивоНа утеху мне сыскал?– Только – для загробактива,По особым пропускам...Нет, совсем не край передний,Не в дыму разрывов бой,-Целиком тот свет соседнийЗа стеклом перед тобой.В четкой форме отраженьяНа вопрос прямой ответ -До какого разложеньяДокатился их тот свет.Вот уж точно, как в музее -Что к чему и что почем.И такие, брат, мамзели,То есть – просто нагишом...Теркин слышит хладнокровно,Даже глазом не повел.– Да. Но тоже весь условныйЭтот самый женский пол?..И опять тревожным взглядомТот взглянул, шагая рядом.

x x x

– Что условный – это да,Кто же спорит с этим,Но позволь и мне тогдаКое-что заметить.Я подумал уж не раз,Да смолчал, покаюсь:Не условный ли меж насТы мертвец покамест?Посмотрю – ни дать ни взять,Все тебе охота,Как в живых, то пить, то спать,То еще чего-то...– Покурить! – И за кисетУхватился Теркин:Не занес ли на тот светЧуточку махорки?По карманным уголкамДа из-за подкладки -С хлебной крошкой пополам -Выгреб все остатки.Затянулся, как живой,Той наземной, фронтовой,Той надежной, неизменной,Той одной в страде военной,В час грозы и тишины -Вроде старой злой жены,Что иных тебе дороже -Пусть красивей, пусть моложе(Да от них и самый вред,Как от легких сигарет). Угощаются взаимноРазным куревом дружки.Оба – дымныйИ бездымныйПроверяют табаки.Теркин – строгий дегустатор,Полной мерой раз и дваПотянул, вернул остатокИ рукой махнул:– Трава.На-ко нашего затяжку.Друг закашлялся:– Отвык.Видно, вправду мертвым тяжко,Что годится для живых...– Нет, а я оттуда выбыл,Но и здесь, в загробном сне,-То, чего не съел, не выпил,-Не дает покоя мне.Не добрал, такая жалость,Там стаканчик, там другой.А закуски той осталось -Ах ты, сколько – да какой!За рекой Угрой в землянке -Только сел, а тут «в ружье!» -Не доел консервов банки,Так и помню про нее.У хозяйки белорусскойНе доел кулеш свиной.Правда, прочие нагрузки,Может быть, тому виной.А вернее – сам повинен:Нет – чтоб время не терять -И того не споловинил,Что до крошки мог прибрать.Поддержать в пути здоровье,Как тот путь бывал ни крут,Зная доброе присловье:На том свете не дадут...Тут, встревожен не на шутку,Друг прервал его:– Минутку!..

x x x

Докатился некий гул,Задрожали стены.На том свете свет мигнул,Залились сирены.Прокатился долгий войНад глухим покоем...