На краю света

— Нил! Твои двенадцать часов, две цели! — прокричал Бил. Я тут же вскинул свою винтовку и выпустил через свое стекло по очереди в каждого. Самом собой от водительского стекла ничего не осталось. — Черт — это же совсем дети — сказал я проехав мимо них. — Эти дети чуть не шлепнули нас с тобой резко кинул Бил. — Знаю, если не они, то мы.

Я мог бы предположить, что на звуки стрельбы и взрывов должны сбежаться боевики и настигнуть карой своего джихада, но никого не было. Когда мы были в пятистах метрах от батареи, мы решили бросить машину и направиться туда на своих двоих. — Что у нас по противотанковым? — спросил я. — Ничего, есть немного взрывчатки, гранаты и для подствольника штук десять. — Зараза.

Мы сидели за зданием, Гонсалес помогал капралу передвигаться, а Бил и я думали, что делать с назревшей проблемой, но как вдруг ее решение появилось само собой. Где-то вдалеке приближалась машина, судя по всему с представителями местного сопротивления. Я выглянул из-за угла и все мои догадки подтвердились. — Бил! Займи позицию, работаем по команде — скомандовал я. Он не сказав не слова, взвел винтовку и приготовился стрелять. В машине сидело четыре человека, это был старый УАЗ, но к нашему счастью его багажник был набит оружием. — Глушитель — прошептал я Билу.

Он стоял у края стены, я был сзади. Дав команду, он выглянул и выпустил очередь в водителя, я вскинул винтовку и выстрелил в пассажиров, кажется все были мертвы. Машина врезалась в забор. Я был несказанно счастлив, когда увидел багажник забитый всевозможной амуницией. — Удача на нашей стороне — сказал я, взяв гранатомет с тандемным снарядом. Ни проронив ни слова, каждый из нас взял, то, что ему надлежалось. Теперь мы были готовы разобраться с тем обстоятельством, что мешало нам выбраться отсюда. Я поглядел на ногу капрала и понял, что ему не получиться двигаться с нами в нужном в темпе, но и оставлять его тут будет ошибкой. — Ладно, мы близко, пора уже закончить с этим. Действуем так, капрал и сержант ведут перекрестный огонь, а мы убираем зенитки. Насчет местности, разберемся на месте, как действовать.

Мы двинулись в сторону холмов, аккуратно двигаясь по открытой практически местности. На чеку был каждый из нас, я не знал чего можно было ждать, ибо две самоходные зенитки — вещь слегка смертоносная для такой пехоты как мы. И вот мы оказались уже вблизи. Я увидел, как нам и передавали, две самоходки и одну зенитную установку. Кучка арабов сидели вокруг барана, которого они решили зарезать, но судя по всему выстрелы, что были неподалеку их никоем образом не волновали. Нам повезло, что никто сидел в самих зенитках и никто не собирался их заводить. Единственное, что их волновала так это пожарить барана на костре. Я насчитал около дюжины вооруженных тюрбанов и тут же вернулся. — Мы можем застать их в врасплох, они едой заняты. Каждый из вас занимает позицию и мы просто перестреляем их сверху, но сперва каждый из вас кинет по гранате, а мы с тобой Бил, еще добавим двести третью, всем понятно? — и каждый мне кивнул. — Занять позиции. Мы легли на живот и поползли. Я взглянул на ребят на их лицах не было страха, что успокаивало. Я показательно достал гранату и они сделали это тоже. Я выдернул чеку и кинул гранату и тут же направил винтовку, духи были в метрах двадцати и не попасть по ним из положения лежа было бы сложно. Четыре гранаты полетели прямо под ноги тюрбанов предвкушавших свой обед и эту же секунду я выпустил гранату из подствольника, тоже самое сделал Бил. Подобное зрелище словами нельзя описать, но в этот момент я начал стрелять по тем арабам, что выжили после взрыва четырех гранат. Подобно архангелу смерти, я спустился проверить остался ли кто жив. Само собой все были мертвы. — Взрывчатку, Бил — крикнул я ему и сказал ребятам занять круговую оборону. — Быстрее! Иначе сюда все кавалерия стянется. Бил прикрепил по блоку пластичного семтекса в область предполагаемого бензобака каждой из зениток и один также на установку. Мы отбежали на метров пятьдесят. Я снял с себя гранатомет и зарядил один тандемный снаряд, тоже самое сделал Бил. — Готов? — Да. — Работаем!

Сначала он взял детонатор и взорвал взрывчатку. Зенитную остановку разорвало на две части, два спаренных пулемета откинуло на метров пять, но также из-за нашей тупости, мы забыли оттащить куда подальше боекомплект, ибо 23-мм снаряды это не шутки. А что насчет самоходок, то мы их вывели из строя и они загорелись. И взрывать их с гранатомета не было смысла.

— Черт! Боекомплект рванул у «ЗУшки» — крикнул я при этом используя всевозможные ругательства на английском языке. — Быстро за тот камень — крикнул я и все меня послушались. Начался небольшой фейерверк, ну как сказать небольшой, примерная масса каждой патронной коробки полностью снаряженной равняется тридцать пять килограмм, что в общей сложности дает нам семьдесят килограмм и если это рванет будет невесело. Это кончено не сравниться с тем, если взорвется артиллерийский боекомплект, но все же. К счастью мы смогли уже убежать куда подальше.

— Прием Виски-Хоутел, цель была уничтожена, запрашиваем экстренную эвакуацию, прием. — Говорит Виски-Хоутел, вас поняли Чарли-Зулу два шесть, высылаем за вами птичку, ждите пятнадцать минут, конец связи.

— За нами вылетели, друзья. — Наконец — обрадовался капрал. — Пятнадцать минут ребят. — Лишь бы ничего не произошло — отозвался Бил. Мы решили засесть в одном доме, что был близок к точке эвакуации и также потом я связал с пилотом и дал наши координаты. Я глянул на часы и был уже полдень. И что было странно в городе никого так из гражданских так и не было. Хотя как рассказывал нам тот парень из конторы, что здесь была такая, что всех их просто вывели отсюда, но не знаю. Улицы в принципе целы, как и практически дома повсюду, хотя то, что было на входе в город может вызвать впечатление, что тут что-то было.

Что-ж, очередное ожидание, время тянется так долго и так невыносимо. Возможно, я оказался в очередной зоне турбулентности и уже никогда из нее не выберусь. Без черного не существовало бы и белого, каждый раз я себе стараюсь напоминать, но я не думаю, что все хорошее, что было, стоит того, что происходит здесь и сейчас. Все-таки я опять в яме. Теперь у меня нет мыслей о том как отсюда выбраться, но единственное, что я хочу, чтобы это закончилось. Это все. Мне просто осточертело находится в этом состоянии. И все же несмотря на это, необходимо быть сильнее, только так можно будет выбраться отсюда. А что насчет этой операции и этого городишко, то мне уже все равно. По факту мне не нечего терять, какое дело нашему правительству до потери четырех солдат. Крупная экономика спокойно переварит такие потери.

— Прием, говорит Виски-Хоутел, вертолет уже в пути, расчетное время пять минут. — Вас понял, Виски-Хоутел, ждем, конец связи. — Внимание всем, приготовились, выходим через задний вход, мелкими перебежками двигаемся в точке эвакуации, понятно? Как нога, капрал? — Нормально, ходить могу. — Это хорошо, тогда погнали уже отсюда. Мы двинулись к черному ходу, я посмотрел на Била и мы поняли друг друга только с одного взгляда. Он открыл дверь, а я тут же вышел, осматривая все окрестности, тоже самое сделали ребята.

— Побежали! — сказал я. Слышите, это транспортник его за километр слышно, вперед ребята. — Тебе не кажется, что сейчас что-то произойдет — настороженно мне сказал Гонсалес. — У нас времени на болтовню нет, быстрее к складу. — Тебе не кажется это бредовым, точка эвакуации у оружейного склада? — Да, тот кто это придумал полный идиот.

Мы ринулись со всех ног на пустую площадку у склада. Это была просторная асфальтированная парковка или что-то вроде того, но по правде говоря еще не достроенная. — Занять круговую оборону всем! Держите на прицеле каждое окно и каждый, черт меня побери балкон. — Вас понял, сэр — отозвался Гонсалес. — Враг на одиннадцать часов, Бил — сказал капрал и тут же начал стрелять. — Вот черт! Опять, началось! — крикнул я уже изрядно не сдерживая эмоции. — Еще один, на крыше — крикнул Бил и тут же отправил беднягу на тот свет. Из-за домов появился «Блэк Хоук». — Внимание всем, будьте готовы!

Установленный на вертолете шестиствольный пулемет находящийся прямо возле двери кабины и человек сидящий за ним спокойно мог вести огонь по целям. И возможно в теории выступать в качестве небольшой зенитной батареи, хотя такое в принципе было бы возможно разве, что в моей фантазии. Иракцы стали все больше и больше появляться из ниоткуда, что поистине странно. Вертолет начал снижение, мы уже начали готовиться к тому, чтобы быстро в него забежать и уже навсегда забыть этот проклятый город. Но как вдруг из-за окна вылез противотанковый снаряд, который принадлежал РПГ. Того же не заметить не смог пилот, который сразу понял, что сейчас произойдет. Боевик сделал выстрел, но вертолет качнулся влево и снаряд пролетел мимо.

— Черт! Опять, что ли! — крикнул Бил. Все мы пребывали в шоке, наблюдая, как наше спасение чуть было не сбито прямо у нас на глазах. — Еще РПГ! — крикнул я. — Десять часов, двухэтажка! Очередной снаряд полетел в сторону вертолета, но судя по всему пилот был настоящим асом и уже во второй раз он увернулся от ракеты. В основном иракцы целились в рулевой винт, пытаясь тем самым лишить управления сам вертолет, но дабы избежать попадания достаточно было качнуться от траектории полета снаряда и кстати снаряд летел он очень быстро. Были ли это везение, или же мастерство пилота, мы смогли взобраться на вертолет и начали набирать высоту. С каждой секундой к месту нашей эвакуации начали стягиваться еще иракцы и уже воздухе, я слышал, как пули буквально отскакивали от фюзеляжа вертолета. Выстрелы не давали нам продохнуть ни на секунду, наполняя воздух ядовитым дымом и звуком пуль. Мы находились в самой гуще событий, где граница между жизнью и смертью была так тонка, что казалось, что она вот-вот разорвется. Казалось, что спасение так близко, что все страдания далеко позади, но тот боевик с РПГ так не думал. Вертолет начал набирать высоту и Бил и я, мы понимали, что, если сейчас ничего не произойдет, то мы спокойно покинем этот город. Внутри было ощутимо напряжение, с каждой секундой мы все выше и выше взмывали вверх. Воздух был раскалённым, и я мог чувствовать каждое движение вертолета. Взглянув вниз, увидел землю, размытую пылью и невидимыми опасностями, которые подстерегали нас на каждом шагу. Я чувствовал, что смерть парит в воздухе, но несмотря на это, мы были готовы к любым испытаниям.

Вдруг, разорвавшись воздух, прогремел выстрел. Несколько мгновений, которые казались вечностью, все в кабине замерли, осознавая, что по нам опять ведут огонь с РПГ. Вертолет начал сильно трястись, и страшный звук рикошета оглушил нас.

Вертолет продолжал набирать высоту, пытаясь уйти от вражеского огня. Все вокруг было окутано хаосом: дым, звуки выстрелов, крики команд, призывающие к сохранению спокойствия и выполнению задания.

Внезапно, еще один выстрел прозвучал точно в цель. Я понял, что они все-таки смогли попасть по двигателю, или же рулевому винту, что именно было невозвратимо выведено из строя — было уже не важно. Я почувствовал, как вертолет сильно дернуло, и на мгновение потерял равновесие. Наш мир перевернулся с ног на голову. Внутри кабины стало мрачно, полный хаоса и паники. Звук сработавшего аварийного предохранителя пронзил воздух.

Я увидел, как вертолет начал падать вниз, к земле, и мой разум заполнился бессмысленными мыслями. Все прошло перед глазами со скоростью молнии. Мы были беззащитными перед силой, которую не могли контролировать. Сердце колотилось в груди, а мои руки сжимали оружие еще крепче. Я знал, что каждая секунда стала критической. Вместе с остальными, я пытался сохранить спокойствие, сосредоточиться на выживании и помочь другим. Падение становилось все более неотвратимым. Я видел, как мы летели прямо в пятиэтажку и все мы понимали, что это скорее всего станет заключительной главой в наших жизнях. Мы не настолько высоко поднялись, чтобы долго находиться в падении, но это все равно хватало — для того, чтобы целая жизнь могла пронестись перед глазами.

Вот теперь я понял насколько я любил ее. Никто бы так не смог, знаю, что так говорит каждый, кто потерял голову от любви, но все же. Самое ироничное, что я так безнадежно попал в это кольцо, которое окутано племенем. И самое ироничное, что я даже не помню, какой она была. Наверно истории неразделенной любви и прочего — кажутся слегка смешными и наивными. Вот — это уже самое смешное. Люди сами себе создают проблемы и сами же от них страдают. И я — хрестоматийный пример чего-то подобного. Любая мысль о том, что она с кем-то другим, все равно, что удар под дых. И знание того, что из-за собственного бессилья, я просто не смог начать с ней жизнь — гложет меня изнутри. Но все — это просто чепуха. Выживу я сейчас или нет, никто не знает. Судьба несет меня по течению и лучше не пробывать сопротивляться, ибо никогда не знаешь, куда оно может вынести тебя.

Хочу, чтобы ты знала, я тебя никогда не забуду. Это мои последние мгновения на этой чудесной планете, хоть кроме зла ты мне больше ничего не принесла в этой жизни, но надеюсь в следующей все будет иначе.

Глава 7

Удар пришелся на кабину пилота. Огромная железная птица рухнула на бетонное здание, так и застряв в нем. Мои попытки сгруппироваться лишь слегка ослабили удар моей головы об стенки вертолета. Самом собой от такого я потерял сознание, как и остальные, Гонсалес и Кауфман, но вот Билу повезло и каким-то образом он остался в здравии и жив. Но вот кому точно не повезло, так это пилоту и парню, что сидел за пулеметом. Оба были мертвы. Получилось так, что мы застряли между третьим и четвертым этажом и как обычно, каких-либо гражданских там не было. Наблюдая за всей этой картиной и ликуя от увиденного, иракцы сразу же побежали в это здание в попытке уже наконец захватить неверных.

Не смотря на все происходящее, я находился в другом мире, на задворках своего сознания. В остатках моего разума, что остались у меня, витали непонятные образы из жизни. Каждая секунда прожитая на этот белом свете. Вот теперь я понял, что все-таки, что-то не срослось. Жизнь уже прошла, а я не молод. Когда уже будет положен конец всему этому? Бессмысленные смерти, загубленные души и реки крови. Тень, что бесследно исчезает за покрывалами из лучей света. Я слегка приоткрыл глаза и увидел, как Бил вскинул винтовку и начал стрелять из окна вертолета по бегающим фигурам. Было непонятно на чем он держался и меня не покидало ощущение, что мы висим в воздухе. Первым делом Бил открыл дверцу. Через нее открывался вид на пустующую комнатку. Понимая, что я был слегка не в состоянии принимать решения, он схватил меня и принялся тащить.

— А как же они — тихо простонал я. — Им уже ничем не поможешь — нервно отрезал он. Моя винтовка оказалась у меня в руках. — Будь готов стрелять — прозвучало свыше. Перезарядив магазин у своей «M4», он спрыгнул с вертолета и тут же схватил меня за бронежилет. Я упал прямо на пол, не смотря на его попытки смягчить мне падение. Бил взял мою ранец и одел его на меня. Теперь мне впервые было страшно, крики озверевших иракцев были слышны по всей округе. — Откуда их столько набежало — подумал я. Мои усилия подняться — были тщетны. Бил помог мне встать и перекинул руку через плечо.

— Ты сможешь, черт побери — сказал он, пытаясь подбодрить. После непродолжительных ходьбы, мы поплелись в сторону лестницы или по крайней мере чего-то похожего.

— Они близко — шепнул мне Бил. К этому моменту я уже стал потихоньку приходить в себя. Мы вдвоем слышали, как нам показалось будто целое стадо бизонов, что словно, как шторм надвигались на нас. Бил предпринял решение спрятаться в одной из квартир, только каждая из них была заперта.

— Вот эта — обрадовался он, пока этажом ниже уже во всю бушевали иракцы. Судя по всему наше везение еще пока что не иссякло, дверь оказалось открытой. Мы вдвоем зашли и заперли ее, хотя, что мешало им выбить ее. Думаю они бы так и сделали, если не пожарная лестница, на которую вел балкон. Нам сказочно повезло

— Ты можешь ходить? — прошептал он мне прямо в ухо. — Все бы ничего, но они уже ломятся в каждую комнату, что найдут — прошептал я ему ответ. — Да откуда их столько, ведь в городе вообще никого, черт.

Я встал и вскинул винтовку, как я понял, у меня всего лишь было легкое сотрясение. — Черт, ты слышишь, они уже тут на этом этаже. — У тебя остался семтекс? — спросил я. — Да. — Оставь у двери и пошли через пожарную лестницу. После чего он немедленно прикрепил к двери все, что у него было и мы поспешили к лестнице. Я аккуратно выглянул из-за окна и увидел бегущих иракцев. Не так много, как нам показалось, больше дюжины, но снять нас они могли бы спокойно. Бил помог перелезть через балкон прямо на лестничный пролет. Тоже самое сделал он, но вдруг снизу по нам начали стрелять иракцы. Скрежет пуль и их свист послужили мне мотивацией начать стрелять в ответ. Это была не простая ситуация.

— Черт! Твою мать! Кидай гранаты! — крикнул мне Бил. И тут же в ноги иракцев полетели гранаты, как нас не задело или не убило — я не знаю. — Стреляй по ним, черт меня побери! — разразился его голос. Гранаты лишь слегка их отпугнули, но зато привлекли ребят, что были в здании на нашем этаже. Они тут же начали ломиться в дверь. Оттуда послышались выстрелы, иракцы пытались так быстрее попасть внутрь. — Взрывай! — закричал я Билу. Он тут же нажал на детонатор, что все это время держал в левой руке. Мы были на последнем пролете этой пожарной лестнице и нам всего лишь оставалось прыгнуть с нескольких метров, ибо уже где-то на уровне первого этажа она обрывалась.

После того, как Бил зажал кнопку на детонаторе, раздался мощный хлопок, выбивший окна на нескольких этажах. И сразу же после этого, послышались крики из той квартиры. Сколько там человек полегло, мы даже понятия не имели.

— Нил, прыгай я тебя прикрою — сказал он мне и тут спрыгнул с лестницы. Этот взрыв заставил немного отойти иракцев, что ждали нас на земле. Метким выстрелом Бил уложил одного, а затем еще двоих пока сам не спрыгнул.

Солнце светило нам в спину, не знаю сколько было часов — мне было не до этого. Мы оказались в сетке тесных переулков и разрушенных зданий, но все что оставалось — это бежать, в надежде выбраться из этой опасной ловушки.

— Они вроде бы нас потеряли — сказал Бил, пока в эту же секунду по нам опять начали стрелять. — Нет, черта с два! Бежим! — эхом прозвучало у меня в голове и я тут же ринулся с места к ближайшему укрытию. Иракцы преследовали нас по местности, которую знали, как свои пять пальцев. Я чувствовал свист пуль прямо над головой. — Куда бежим? — Не знаю, кажется они перестали стрелять, ты слышишь? — Нет, они думают, что мы в том доме — шепнул мне Бил. — Сколько их? — Достаточно — прозвучало у меня в ухе. Я жестом показал ему, чтобы мы пошли тихо в противоположную сторону. Все бы ничего, если бы не женщина с ребенком, которая появилась фактически из ниоткуда. Она закричала, что-то на арабском и при этом показывая на нас пальцем. — Твою дивизию — подумал я. Бил тут вскинул винтовку и выпустил гранату из подствольника, обеспечив на фору на пару секунд. Граната сорока миллиметров прилетела прямо в кучку иракских бойцов, несколько убив и много, кого ранив. Мы опять же побежали отстреливаясь в ответ. Наше бегство вывело нас дорогу, которую мы когда-то проехали еще на пикапе. Что там с Гонсалесом и Капралом произошло, я даже не знаю. Как мы могли их так легко бросить, оставив на произвол судьбы. Уму не постижимо.

— Дорога! Черт! Там чуть дальше мы оставили пикап!

— Бил, ты же не хочешь забрать его?

— К черту, мы должны отсюда выбраться.

— У тебя осталась рация, моя выпала — выдавил я из себя с сожалением. Он тут же ощупал себя. Рация оказалась сломана. — Мать вашу — он тут снял с себя ранец и обнаружил, как портативная радиостанция приняла на себя несколько пуль. Бил тут же произнес все известные и неизвестные миру ругательства на английском языке. — Что делать будем? — спросил он меня. — Заберем пикап, осторожно и попробуем прорваться из города, а потом пешком, пока не наткнемся на наших. — А есть другие варианты? — Бил тут же выпалил из себя. — Я не представляю других и к тому же пошли поскорее, они могут вылезти откуда угодно — в ответ он всего лишь кивнул мне.

Жизнь дала удивительный поворот. И когда тебе покажется, что ты начал что-то контролировать, то на самом деле ты как раз потерял этот самый контроль. Хотя принятия факта, что ничего нельзя контролировать, как парадоксально это не было — дарует этот самый контроль. В моем случае все переменилось за считаные минуты. Сперва я думал, что уже все, но они снова затащили меня обратно.

Мы постоянно слышали выстрели, в основном одиночные. Я предположил, что все иракцы стянулись с самой дальней точки города, или же пришли в город новые силы, ибо по-другому объяснить увиденное — я не мог. Самое страшное, что они не были похожи на силы регулярной армии. Это были бородатые, чумазые и все в порванных лохмотьях, хоть и среди них и были люди в приличной одежде, но все же. И воевать толком они не умели, в просто перли напролом. Скорее всего повстанцы, хотя и те одеты достойно. Для нас оставалось загадкой и то, что же все-таки могло произойти с Кауфманом и Гонсалесом. Возможно их уже нет в живых, а возможно они уже вернулись в плен. Я помню они были живы, хоть и без сознания. Все же Бил предпочел спасти свою и мою жизнь. Ему приходилось выбирать между большим и меньшим злом. Как говорится: «В ситуации или-или — невозможно сделать правильный выбор».

Я решил посмотреть, что у меня осталось в ранце и в подсумках. Всего пару полных магазинов для винтовки. Лучше чем нечего. И лучше чем их отсутствие. Мы сидели в небольшом домике или же это был очередной магазин — аналог наших американских супермаркетов. Он был пуст, но полки и касса остались на своих местах. Мы расположились в подсобке, где старались придумать, хоть что-то стоящие. Идея о том, чтобы вернуться и забрать наших ребят была сразу же отвергнута. Чудо, что мы сами смогли выбраться и уже не говоря о том, что смогли уйти так далеко. Я выпил воды, которой оставалось не так много и съел шоколадку, пока Бил сидел в винтовкой на готове. Мы сделали тоже самое, но поменявшись местами. Город накрыла туча, редкое событие в пустыни, но по крайней мере намного лучше, чем знойное солнце. Я достал из кобуры «Берету» и взвел ее и снял с предохранителя, если придется безболезненно уйти из мира сего, когда нас прижмут.

Мы аккуратно вышли, через черный ход и старались идти параллельно дороге, использую маленькие улочки в качестве прикрытия. Я шел тихо, чуть ли ни на цыпочках. И лучше моих ног работали, наверно мои — уши. Какой-то силуэт выглянул из окна дома, что был в метрах десяти от нас. Этот силуэт тут же вернулся в дом.

— Видел? — вопросительно покосился я на Била.

— Да, пошли на лево, обратно к дороге — шепнул он мне. За нашими спинами захлопнулась внезапно дверь, что была входом в другой такой же домик. Бил резко обернулся, а держал его тыл на прицеле.

— Что там?

— Гражданские, если бы были иракцы, то нас в живых уже не было бы.

— Тогда пошли уже от сюда к черту — выругался я. После чего мы двинулись в сторону дороги, я не знал, сколько нам было идти, но я точно помнил, что мы тут проезжали в сторону зенитной батареи. И там где-то там далеко оставили пикап в кустах, но не факт, что до него добрались местные.

Раздался хлопок, пуля пролетела прямо над моей головой. Это был парнишка лет тринадцати со старым советским ружьем. Бил резким движением руки вскинул винтовку и сделал выстрел ему прямо в сердце. Меткий выстрел, но вот только, когда он понял кого убил, то сильно пожалел.

— Черт, это же ведь ребенок — с сожалением проговорил он. Бил не из тех, кто будет плакать совершая подобную ошибку, но сниться тот парнишка будет ему до конца его дней. Было в этом что-то жалостливое от чего сердце может ненароком разорваться. Подросток, что защищал свою страну, одетый во что попало и с непойми, каким оружием в руках, погибает от профессионального убийцы, каким того сделала его жизнь.

— Господи, Бил — это было все, что я сказал.

Не смотря на все преграды, мы пошли дальше, опасаясь, что сюда сбежится весь Ирак. Мы оказались у дороги, как вдруг издалека на всех порах мчался грузовик набитый иракцами. Нам нечего не оставалось, как ринутся в ближайшее укрытие. А именно здание очень похожее на детский садик. Мы укрылись на перовом этаже, откуда наблюдали, как иракцы проехали мимо нас. Я услышал, как они остановились у тела, того мальчишки. И я услышал, как толпа разъяренных, вооруженных головорезов начала с невероятной злобой и яростью возмущаться смертью того парня, будто бы каждый из них был его отцом. Они сразу поняли, что к чему, когда увидели в его маленьких ручонках ружье. И страх словно застывший в глазах и в физиономии, что запомнило лицо его убийцы. Все это взбесило их не на шутку и они тут же ринулись искать нас с Билом, будто бы чуя наше присутствие и чуя наш страх, что исходил от нас словно аура. Только вот страха никого — я не испытывал, возможно из-за какого-то высокомерия, что вышло на совершенно другой уровень. И скорее всего Бил тоже так думал. Все эта сцена с иракцами происходила не на столько далеко, чтобы мы не могли их услышать.

— Кажется пора уходить — сказал он мне. После чего мы побежали в поисках черного входа в этом детском садике. А иракцы в этот момент не медлили. К ним вышла мать этого мальчика и сказала в какую сторону мы пошли. И спрашивается почему она не отговорила своего сына от такой незавидной участи. И вот, что это за силуэт был. Женщина в хиджабе. А та дверь, тот мальчик? Судя по всему он хотел нас так отвлечь или еще что-то. Гениальный план, дружище, надежный, как швейцарские часы.

Иракце тут же ринулись в нашу сторону, но довольно-таки тихо. Мы уже вышли через черный вход, как по нам тут же начали палить. Бил тут же начал стрелять в ответ, а я тут же выпустил в их небольшую кучку, гранату из подствольника, что слегка притупила их приступ храбрости. Со всех ног мы ринулись в сторону дороги. Иракцы ринулись за нами в ответ.

— Держись, брат! — крикнул один из иракцев своему раненому товарищу на арабском. Как я тут же убил его прямым выстрелом в голову. Тот раненый начал проклинать нас и обещал вырезать наши семьи. Человек пятнадцать оказались позади нас, но нам удалось вырваться вперед.

— Ахмад! Нам нужна твоя помощь, выдвигай своих бойцов к району Фараби — обратился командир по рации. — Тебя понял Аслан, уже едем! — отозвалось ему в рации и под конец восхвалив всевышнего, он убрал рацию и побежал помогать раненым. Он знал уже о сбитом вертолете и двух беглых американцах. И он уже всем сообщил, что лично наградит того, кто возьмет их живьем или же нет. А других двух американцев, что остались в вертолете, были в плену и он их хорошо знал. Слишком много в этот день умерло от рук этих неверных — думал он. Аслан отправил своего хорошего друга, чтобы тот повесил тех и снял все это на видео, дабы показать всему миру, что бывает с теми, кто идет с войной против их народа. Судя по всему эти двое, пришли спасти пленных или еще что-то. Кто они, я даже не знаю, но слишком живучие и слишком метко стреляют. Асланом не овладевала слепая ярость, но неприятное чувство в груди подталкивало его к пограничному состоянию между отчаянной злости и ненависти. Ведь эти уроды пришли в мою страну нести свою демократию, но нам тут и без этого жилось не очень. И ничего хорошего кроме разрухи они не принесут моему народу.

Аслан взял Калашников и приказал своим людям преследовать американцев и сообщил, что к ним на помощь придет подкрепление. Иракцы сразу же кинулись по пятам Нила и Била.

Толпа грязных и обозленных боевиков думала лишь об одном, как поймать этих двух скотов. Молодой парень, что вступил в повстанческое движение после того, как его брат случайно погиб при обстреле. Он оказался в метрах десяти от американцев, что, конечно же не могло не взволновать тех. Парень прицелился и выпустил очередь, но ему лишь удалось спугнуть американцев. Он тут же пригнулся и начал перезаряжать магазин и когда последовала очередная попытка убить неверных, молодому парню прилетела в ответ пуля, что задела сонную артерию. Выронив из рук автомат, он упал и начал захлебываться кровью.

— А! Шайтан! — крикнул Аслан, введя огонь по Нилу и Билу. — Зажимайте их со всех сторон! — крикнул он опять по-арабски. И после чего его немногочисленное войско предприняла попытка наступления. Американцы скрывались за небольшим заборчиком из бетона, что служил неплохим укрытием. Два американца, понимая, что, если они не попробуют кардинально изменить ход боя, то их просто прижмут к углу и убьют. Синхронно подобно крыльям ястреба, они выпустили по две гранаты из подствольника в укрытия иракцев. Их слегка накрыло осколками, но никого не ранило, но эта несколько секундная заминка позволила им скрыться за домом и через него выбежать в переулок.

— Быстро за ними! — крикнул Аслан, как услышал голос Ахмада в рации. — Брат, мы уже практически возле вас, вы где? — прозвучало в динамиках. — Мы в метрах пятидесяти от нашего грузовика, то есть от него прямо. — Тебя понял, брат.

Два американца бежали со всех ног, их целью было — попробовать забрать пикап с крупнокалиберным пулеметом и уехать из города, но прежде отбиться от неприятеля. Мужчина средних лет, после того, как увидел, что американцы убегают, ринулся за ними вслед. Абдула был среднего роста и неплохой физической подготовки, за его плечами уже были пару казней, как американцев, так и его соотечественников. Он знал, что никогда не проиграет, ведь если его убьют, то он отправится в рай, а если нет, то продолжит бороться в неверными. Так, что казалось на первый взгляд он ничего не терял, хотя все это зависит с какой точки зрения посмотреть. Абдула забежал в переулок, как вдруг из-за угла ему прилетело в лицо прикладом и тут же отправив беднягу в бессознательное состояние. Бил одел ремень винтовки обратно на плечо и оглянулся по сторонам, никого не было и они пошли дальше навстречу своей цели.

— Абдула! «Ты как?» — сказал один из бойцов, но тот лишь промычал в ответ. — Они пошли туда — сказал другой из бойцов указывая пальцем, после чего человек шесть молниеносно побежал в указанную сторону. И в этот момент прибыло небольшое подкрепление в виде двух грузовиков с пехотой и одну бронемашину с пулеметом.

— Аслан! — крикнул Ахмад при встрече своего боевого товарища, после чего они взаимно кинули друг-другу салам. — Эти двое уничтожили сегодня одну БМП, две бронемашины и еще много чего по мелочи — отчитался Ахмад. — И еще много наших поубивали — добавил он. — Чертовы тараканы! — не выдержал Аслан. — Эти уроды не пойми зачем сюда сунулись, делать им тут нечего, шайтан! Пока мы сейчас этих шавок бродячих не убьем, этот ад не закончится. — Да, Аслан, мои ребята сейчас их быстро найдут и повесят! — с чуть-ли не детской радостью проговорил Ахмад. — Ладно, пойдем. Быстро за мной! — крикнул Аслан и около человек сорока бросились в погоню за двумя американцам.

— Один из этих уродов ударил меня — сказал Абдула с окровавленным носом. — Абдула, куда пошли остальные? — сказал повелительным тоном Аслан. — В ту сторону, они меня тут оставили, даже не помогли, вот настолько хотят поймать этих уродов. — Вперед! — крикнул Аслан и сказал парням, чтобы помогли Абдуле.

Нил и Бил знали, что большую часть иракцев, которые гнались за ними, они уже перестреляли. Заметив всего шестерых, они тут же решили напасть со спины, но только не знали они одного, что за ними идут около сорока человек. Один из боевиков заметил открытую дверь в полуразрушенный дом, сделанный из всевозможных подручных средств и он решил, что они засели именно там. Неожиданно с спины прилетела пуля и попала ему прямо в ягодицу. Он очень громок закричал и начал проклинать все живущие на свете, но из-за раны свалился на землю, уронив свой автомат. Остальных же пули поразили, то в грудь, то в голову. И этот мужчина раненый в ягодицу остался единственным живым, ибо после очередного маневра, Нил и Бил опять пошли в сторону дороги. Уставшие, но все еще державшие хватку. Как только тот понял мужчина понял, что остался последним, то его охватил самый настоящий ужас, покинутый в полном одиночестве и оставленный на произвол судьбы. В этот момент Аслан и его небольшой взвод двигались примерно в том направлении, что и те шестеро. Их ярости не было предела, когда они обнаружили товарищей, уже будучи мертвыми. Аслан поспешно подбежал к единственному выжившему и приказал, чтобы ему немедленно оказали помощь.

— Все произошло быстро, они из ниоткуда по нам стреляли — сказал тот. Боевики начали дальше преследовать не зацикливаясь на произошедшем. Дома уже начали потихоньку заканчиваться и стала оголятся степь, холмы и пустыня. Где-то неподалеку стали слышны выстрелы. Толпа иракцев помчалась на всех порах в сторону источника звуков.

— Черт! Твою мать! Эта женщина, какого черта она на меня накинулась с палкой — прокричал Бил. — Ты убил ее? — прозвучало ему в ответ. — Нет, только ранил, я ведь не такой зверь. Машина уже близка, дома кончаются — проговорил Нил и лишь мельком взглянул на лежавшею женщину лет сорока в хиджабе. Нил и Бил продолжили свой путь и уже в метрах пятидесяти от них иракцы проделывали свой путь, ожидая уже наконец встретить этих двух американских героев. Вдалеке виднелись два силуэта нагруженных ранцами в камуфляже. Они двигались в сторону огромного дерева, за которым скрывался куст, а в нем в свою очередь скрывался пикап.

— Аслан! Вон они! Я их вижу! — разразился крик на арабском. — Убейте их, или же возьмите живьем. А ну пошли! — заорал Аслан, уже изрядно не сдерживая себя. Нил и Бил заметили толпу боевиков и их слегка поразило. Небольшое удивление вперемешку с шоком, они думали, что уже все — смогут наконец выбраться, но нет. Что-то неведомое поглотило их обратно. Иракцы начали палить по ним со всех оружий и рвались они в бой с небывалой отвагой. Патроны были на исходе, вести точный огонь под плотным огнем — задачи не из легких. В голове у них многое пронеслось, хотя благо гранаты из подствольника не давали просохнуть иракцам, хотя и то толку было не много.

Глава 8

— Какого черта они взялись! Уроды, твою мать — выругался Бил в очередной раз, находясь под градом из пуль. — Мы кажется осиное гнездо разворошили — сказал я и как вдруг ко мне под ноги упала граната. Я даже не успел пикнуть, как Бил тут же резким молниеносным движением выкинул ее куда подальше. Иракцы наседали со всех сторон, я знал, что если мы не доберемся до этого чертового пулемета, то я даже не знаю, что с нами бы сделали.

— Видишь тот забор, я прикрываю тебя, а ты прыгаешь за него, а после мы бежим со всех ног к этому проклятому пикапу. — Хорошо! — крикнул он и тотчас ринулся к забору, пока я старался поливать иракцев свинцом. Иракцы видимо боялись лезть открыто на нас, ибо помнили, какую дорожку из трупов — мы оставили после себя. — Держу! — закричал он, введя огонь на подавление. — Последний магазин! — после чего я уже помчался в его сторону и успев на ходу выпустить гранату из подствольника прямо по одному из иракцев — его убило мгновенно. — Держу! — крикнул я и он незамедлительно рванул за близлежащее дерево. — Вон там пикап! Держи их на расстоянии — прокричал Бил. — Тебя понял! — я обернулся и увидел, как его пятки начали сверкать. Я зарядил очередную гранату для подствольника и понял, что это была последняя. — Елки зеленые! — произнес я про себя. Хорошенько прицелившись, метким попаданием я смог поразить небольшую группу человек, что рвались в мою сторону. Ранил или убил — было неважно. Из кустов послышался звук работающего двигателя. — Не угнали — подумал я. Бил спустя несколько секунд выехал и что-то начал мне кричать, но мне было уже все равно, ведь я знал, что смогу сравнять счет с этими ублюдками. Пикап выехал через грунтовку на дорогу, я побежал за ним и смог запрыгнуть за пулемет. Оттянув затвор, я развернул его на сто восемьдесят градусов.

— Скажите привет моему маленькому другу! — закричал я и в одночасье зажал гашетку, что есть сил. Пули полетели во все стороны, рикошетя от земли, от стен домов и от машин, что стояли на улице. Подобно муравьям, иракцы начали бежать, кто куда мог. Окутанные хаосом, страхом и ужасом, они не понимали, что происходит, хотя каждого из них невероятно злило появление пулемета у нас. Пикап трясло под моими ногами от разрушений, создавая своеобразный танец смерти. Выстрелы, похоже скорее на небольшие взрывы поднимали фонтаны песка, рассеивая их на весь окружающий ландшафт, словно занавес, скрывающий страшную истину. Сердце колотилось в груди, словно сабля, бьющая в битве, в то время как адреналин заливал мои вены, придавая мне силу и решимость. Небольшими очередями мне удалось по крайней мере убить не меньше дюжины из них — так мне показалось на первый взгляд, хотя их потери могли быть и больше. Бил специально остановился, чтобы я мог их хорошенько нашпиговать свинцом. Казалось еще чуть-чуть и я оглохну, хотя после сегодняшнего, я должен был заиметь, как минимум шестое чувство — не меньше. — Давай поехали отсюда! — крикнул я Билу, как в то самый момент увидел бронемашину и она целилась по нам. Я тут начал стрелять по ней, пока меня не изрешетили. Бил прожал газ в пол и мы двинулись с места. Меткой очередью я смог попасть по стрелку, тем самым убив его. Но этого им показалось мало и бронемашина ринулась за нами в небольшую погоню. — Вот урод! — закричал я проклиная все живое и не живое. Мои руки уже дергались от этого всего напряжения, я опять начал целится в водителя, что сидел за пуленепробиваемым стеклом, но вот только на такой калибр оно не было рассчитано. И подобное стекло выдерживает попадания распределенные по его периметру, а если выстрелы приходятся же на одно и то же место и при чем из такой пушки, как ДШК, то в таком случае — только молитва может помочь. Пару пуль из пулеметной очереди пришлись прямо на водителя, превратив его небольшое месиво. Бронемашина тут же повернуло влево и улетела в кювет. — Одним меньше — пронеслось в моей голове.

Мы ехали в сторону того самого зенитного расчета, что нам удалось уничтожить. Я несколько раз стукнул по крыше пикапа и Бил остановил его.

— У тебя остался GPS?

— Да, к счастью. Сейчас гляну, сколько нам ковылять до базы.

— А он, хотя бы цел?

— Черт, должен быть — с полной уверенностью произнес Бил.

— Цел! — по-детски обрадовался он. — Да твою… Сто километров, мы оказались в самой заднице.

— Ладно, надо выбираться, чтобы там не было. Ведь экипаж вертолета не выходил на связь, сколько? Часа два мы уже в этой заварушке. Они должны будут отправить сюда кавалерию.

— Я хочу в это верить — сказал он и я только сейчас заметил, насколько мы были грязными, побитыми, в небольших царапинах. Ведь когда мы падали и совершали подобные действия, уворачиваясь от пуль, каждый раз бились об камни, землю. Ссадины и синяки были неким узором на моих ногах, но работали они пока что отменно. Бил чуть-ли не изливался потом, равно как и я. Нас хорошенько потрепало, но к счастью мы смогли уйти. Наверное Кауфмана и Гонсалеса уже нет в живых. После всего, что мы сделали в городе, иракцы будут готовы расправится с любым европейцем, что попадется им на глаза. Я не знаю, как объяснить для самого себя произошедшее. Самый настоящий ужас и самый темный час в моей жизни.

Мы сели в пикап и поехали дальше, я решил расположиться на сиденье возле водительского. Достав из рюкзака паек — я решил, что будет неплохо подкрепиться и собраться с силам. Такая же идея пришла Билу — он попросил меня открыть ему рис с курицей и овощами, что я и сделал. Мне же достались бобы со свининой, такое бы иракцы не оценили бы. Бил сбавил скорости и наполненный решимостью уничтожить курицу с рисом — принялся ее уничтожать.

— У меня последний магазин для винтовки — сказал я ему с набитым ртом. — У меня тоже и то полупустой. — Мы скорое окажемся у тех ребят, с которыми раньше разобрались. — Я тебя понял, попробую их объехать. — Хорошая идея, но как насчет того, чтобы забрать калаши, если там никого не было. Мы оставим машину неподалеку и как в тот раз аккуратно глянем, что там и если все хорошо, то заберем оружие. — Тогда так и сделаем — ответил он мне запихивая ложкой бобы. В метрах пятидесяти мы спрятали машину за склоном и пошли дальше на своих двоих. Хорошенько пригнувшись, я залез на тот же холм, на который мы лезли несколько часами ранее. Все было на своих местах, взорванные зенитки и тела мертвых боевиков. Песок накрыл их небольшой пеленой из пыли и грунта. Я показал Билу жест «Ок». Мы спустились вниз и несколько раз извинившись перед теми, что погибли от наших рук, сняли магазины из подсумок и разгрузки. Найдя самый целый и с виду надежный Калашников, мы ринулись обратно к пикапу. Бил мне сказал, что лучше наши американские винтовки стоит оставить в машине, нежели чем бросить в пустыне. Я всего лишь молча кивнул. Каждый магазин весил примерно по килограмму, лично я утащил около пятнадцати, равномерно распределив их по подсумкам и разгрузке, а те, что не вместились, пошли томится в ранец. Мы уже возвращались к пикапу, как вдруг увидели пастуха со стадом овец и баранов. Старик с тюрбаном на голове смотрел на нас, словно не видел двух белых вооруженных неверных. Постоянное нахождение на солнце превратило его кожу в некий панцирь, морщины напоминали барханы в Сахаре, но никак не эти морщины, что видны у обычных европейцев. Бил помахал ему, а пастух помахал ему в ответ.

— Он нам ничего не сделает, так что давай побыстрее — Бил сел за руль и сунул ключ и провернув его, мы двинулись с места. Я обернулся и заметил, как старик продолжил нас махать рукой. — Что с ним? — недоумевая спросил я. — Думаешь я знаю. Видимо эта та самая восточная гостеприимность.

Бил вывел нас на дорогу, хотя это могло быть крайне опасно, ибо шансы встретить еще иракцев — никогда не равны нулю, но верил в то, что смогу за считанные секунды сесть за пулемет. В данный момент, ДШК был нашей панацеей. Для меня оставалось загадкой, как все могло так быстро изменится и при этом в не нашу сторону. Мы остались одни на судебный произвол. Но я был спокоен и это не из-за моей заносчивого высокомерия или же презрения. Да и кроме того, я понимал на что шел, следовательно мне и подавно не должно быть дела до всего этого. Я взглянул на себя через зеркало заднего вида и увидел побитого, потерянного и заблудившегося парня. Маленькие ссадины на лице и черт! Я вспомнил, что все это время носил с собой голову того бедолаги. Наверняка от нее уже несет неприятным запахом. Но я ничего не хочу с этим делать. Я иду по долине тьмы и это моя жизнь. Призрак смерти всегда близко и рядом со мной. Я создал кошмар, в котором сам и застрял. С лицом этого ужаса стоит подружиться, но этот путь никуда не приведет. Ибо ужас, безнадежность и обреченность станут твоими спутниками в жизни. Да и жизнью — это будет сложно назвать. Вижу ли я просвет и некий конец всему этому — нет. Его попросту нет.

— Нил, смотри это, что-то вроде брошенной деревни.

— А почему она брошенная?

— Война или еще что-то. А может кровная месть одного клана другому — окончил он, застопорив свой взгляд на сожженном доме, что виднелся вдалеке. Однако домом назвать было крайне сложно, полуразрушенные руины, построенные из подручных материалов. Крыша из себя представляла самый обычный лист металла прикрепленный на не пойми что.

Окутанный пламенем беспросветности и бессмысленности, я не понимал, что я сделал в жизни не так. Казалось бы, я не заслужил этого, но все поступки совершенные мной — являются отражением меня самого. Формирует ли характер, судьбу или же наоборот? Этого мне попросту не давно знать. Но если я совершил, то что совершил, может я такой и есть? Или мои действия являются диаметрально противоположны, тому человеку, что я есть на самом деле. На самом деле я устал терзать себя этими размышлениями, слишком много чего непонятного твориться. И уже не разберешь, что правильно, а что нет.

Глава 9

Аслан вылез из укрытия и увидел такую картину, которую не пожелаешь видеть врагам. Его солдаты, убитые, раненые, кричащие в поисках своих конечностей или же собирающих свои внутренности. Но такое он видел не впервые. На мертвых товарищей, женщин, стариков и детей, он еще насмотрелся во время другой войны, такой бессмысленной и беспощадной, что унесло множество жизней. Он тут же ринулся пытаясь помочь тем, кому мог. Большинство раненых было в плачевном состоянии и им уже ничем не помочь. Его сердце разрывалось от тяжести потери и горечи поражения. Он вспомнил, как его ребята захватили двух пленных американцев, которых эти два освободили. Аслан пообещал себе, что лично отрежет им головы и отправит по почте в посольство Соединённых Штатов, но — все это был порыв ярости и ненависти к своему врагу. Аслан не боялся их, ибо знал, что попадет в рай, после смерти, хотя в это ему верилось с трудом. В душе он подавно знал, что все это бред, который придумали люди. Ведь если происходит, что-то подобно, то тот кто сверху должен все остановить, но ничего подобного не происходит. А если бы он решился сказать это при людях, то по законам шариата, он стал бы неверным и его ждала незавидная участь. Он крикнул несколько раз всем, кто остался в живых, чтобы те помогли раненым.

— Вот твари неверные, всех до единого найду! — вскрикнул Ахмад, пораженный тем, что остался в живых. — Откуда у этих уродов, ДШК? Я не понимаю, Аслан.

— Думаю, если мы прочешем город, то найдем много чего интересного. Кстати, ты связывался с Саидом, тот, что воздух держит.

— Нет, сейчас разберусь с этим — сказал Ахмед и одночасье побежал к радиостанции, что осталась в грузовике. Вернулся он запыхавшись и весь в изумлении и отчаянии.

— Саид не отвечает, я уже отправил людей. Наверно эти шавки бродячие и с ними разобрались, чтобы тот вертолет мог сесть. В противном случае Саид их сбил бы.