Пара из дома номер 9

Бабушка. Поскольку я ничего не могу ему ответить, он может обратиться к ней. Я опускаю кружку так резко, что жидкость выплескивается через край на стойку, достаю из кармана мобильный – и звоню в дом престарелых.

– «Элм-Брук», Джой Роббинс слушает.

– Джой, здравствуйте! Это Саффи, внучка Роуз Грей.

– О, привет, Саффи, как дела?

– Никто не пытался связаться с вами по поводу бабушки? В частности, некий мистер Дэвис?

– Э-э… Нет, кажется. А что?

– Сюда приходили несколько человек, им нужны были сведения о бабушке. Этот мистер Дэвис обратился ко мне, сказав, что он частный детектив, и я просто хотела убедиться, что он не побеспокоит ни вас, ни бабуш ку и не придет в дом престарелых навестить ее.

– А, ясно… Странно это. Но не волнуйтесь, – говорит она. Ее резкий, отрывистый голос становится обнадеживающе официальным. – Мы не пускаем к себе посторонних.

– Спасибо. А если кто-то придет и попросит о встрече с ней, можно будет сначала связаться со мной?

– Конечно.

– Спасибо. И еще: как бабушка? Я все равно приеду к ней завтра, но…

– Она в порядке. Сегодня мысли у нее немного путались. Она постоянно называла меня Мелиссой.

– Мелиссой?

Джой смеется.

– Должно быть, я напоминаю ей кого-то, кого она когда-то знала, вот и все. Многие наши постояльцы так делают. Увидимся завтра.

Когда я заканчиваю разговор, раздается стук в дверь, и я чуть не роняю телефон от испуга. Затем слышу, как поворачивается ключ в замке, голос Тома зовет Снежка, и у меня от облегчения подгибаются колени.

Это просто смешно. Я вся на нервах. То, что я весь день была одна в доме, заставило меня тревожиться из-за ерунды.

* * *

Том не успел снять мотоциклетный шлем, в котором он выглядит нелепо; на его лице отражается потрясение, когда я бросаюсь ему в объятия.

– Эй, что случилось?

Я веду его в гостиную. Том садится на диван и сдирает шлем. Волосы у него прилипли к голове. Он молча смотрит на меня, пока я нервно расхаживаю по комнате, вываливая все, что произошло сегодня. Когда заканчиваю, он смотрит на меня, и его глаза яростно сверкают.

– Кем, мать его, возомнил себя этот Дэвис? Я его прикончу, честное слово!

– Том…

– Как он посмел так напугать тебя?

– Меня больше волнует, на кого он работает. Он не сказал мне, какой информацией, по его мнению, должна располагать бабушка… – Я вздыхаю. – Не знаю; такое ощущение, что это просто какой-то снежный ком. Одно жуткое открытие за другим. Мы как будто плутаем, вляпываемся все глубже в дерьмо, не зная полной картины. А теперь мама рванула в дурацкий Бродстерс, чтобы встретиться с человеком, который может быть, а может и не быть настоящим Аланом Хартоллом, и от нее нет никаких вестей, а наш задний сад – это место преступления, и не надо мне рассказывать про журналистов! Я не могу выйти из дома, чтобы на меня кто-нибудь не набросился. Я чувствую себя как под домашним арестом!

Переводя дыхание после этой длинной тирады, я падаю на диван рядом с Томом и утыкаюсь лицом в ладони; мои плечи вздрагивают.

– Лучше бы мы остались в Кройдоне, – говорю я. Слезы текут по щекам, просачиваются сквозь пальцы и падают на джинсы. – Я устала от всего этого, Том. Это должно было стать новым началом для нас. Для ребенка… Я даже не хочу больше заходить в эту маленькую спальню, зная, что она выходит в сад. Видеть ту яму, где лежали тела…

Том привлекает меня к себе, прохладная кожа его куртки прижимается к моей щеке.

– Завтра я собираюсь взять больничный. Я не оставлю тебя здесь одну.

Я сижу в абсолютном шоке. Том ни разу не брал больничный на работе. Даже когда у него было пищевое отравление и ему пришлось взять с собой в метро медицинский пакет.

– Том, ты не можешь…

– Я думаю, что мне это причитается, верно? И я не хочу, чтобы завтра ты была одна. Я могу заняться отделкой. А еще позвоню строителям и узнаю, когда те смогут вернуться и продолжить работы. Если они снова нас кинут, мы найдем кого-нибудь другого. Тогда нам больше не придется видеть эту яму.

– Мама уже должна была вернуться… – Мысль о маме снова вызывает у меня нервную тошноту. – Который час?

Том проверяет свои часы.

– Только что миновала половина девятого. – Он встает и сбрасывает куртку. – Это непохоже на Лорну – забыть позвонить. Обычно она не выпускает из рук телефон.

– Знаю, – соглашаюсь я, беру мобильный и снова набираю ее номер.

И сразу же попадаю на автоответчик.

* * *

К десяти часам ее все еще нет дома.

Каждый раз, заслышав шум мотора – что бывает нечасто, – я подбегаю к окну, надеясь, что это такси, но тщетно.

– Как ты думаешь, не нужно ли вызвать полицию? – говорю я Тому, который сидит перед телевизором и смотрит сериал «Прослушка», хотя не может сосредоточиться – так же как и я.

– Полиция ничего не сделает. Разве не нужно подождать двадцать четыре часа или что-то в этом роде, прежде чем они займутся исчезновением взрослого человека?

Я делаю глубокий вдох, подавляя панику. Я не знаю, что делать с собой, – мое тело бурлит нервной энергией. Мама – свободная натура, и я никогда не волновалась за нее, пока она была в Испании. Но сейчас что-то не так. Я знаю, что она позвонила бы мне – в конце концов, мы расхлебываем эти проблемы вместе.

Я отдергиваю серые шторы в цветочек, которые мы забрали из нашей кройдонской квартиры и которые не совсем подходят к здешнему окну. На улице темно. Дорога не освещена даже уличными фонарями, в небе висит узкий месяц, наполовину скрытый облаками. Ночь кажется тяжелой и гнетущей, словно толстое одеяло, окутывающее мою машину и мопед Тома, делая их безобидные силуэты угрожающими.

– Отойди от окна, – мягко приказывает Том. – Я уверен, что с ней все в порядке.

– Тогда почему она не позвонила? – всхлипываю я, стискивая руки.

Не могу избавиться от ощущения, что с мамой случилось что-то плохое. Что-то связанное со всеми предыдущими происшествиями.

Во что мы ввязались?

27

Лорна

Сжимая в руках свой карамельный макиато, Лорна занимает место у окна в поезде, возвращающемся в Лондон, благодарная за то, что никто не занял сиденье рядом с ней: теперь она может развалиться вольготно. Она измотана и немного пьяна. Ей не следовало пить тот последний бокал вина.

Уже восемь часов вечера, а ей еще нужно добраться из Лондона в Чиппенхэм. Лорна прислоняется головой к стеклу, когда поезд отъезжает от станции, смотрит, как солнце отбрасывает на небо фиолетовые и желто-оранжевые полосы, и размышляет о разговоре с Аланом и о своих подозрениях относительно того, что Дафна и Шейла – один и тот же человек. Ей не терпится рассказать об этом Саффи.

Она садится ровнее. Саффи! Лорна не звонила ей весь день. Черт возьми, она обещала позвонить по дороге домой… Лорна роется в сумке в поисках телефона. Где же он? В ее сумке столько всякого хлама: старые квитанции, визитки, блокнот, две ручки, кошелек и косметика… Но, сколько бы она ни искала, его там нет. Лорна откидывается на спинку сиденья. Должно быть, уронила его или оставила на столе, когда уходила… Она испускает стон, напугав мужчину на сиденье напротив. Вся ее жизнь – в этом телефоне. Она не знает ни одного номера наизусть. Да и кто знает? Лорна вдруг чувствует себя голой и уязвимой без своего смартфона и мысленно проклинает современный мир и технологический прогресс, который сделал ее такой зависимой от маленькой глупой машинки. Она борется с желанием закричать. Что же ей теперь делать? Она надеется, что у вокзала в Чиппенхэме есть стоянка такси, иначе ей придется долго идти пешком обратно в Беггарс-Нук. Это по меньшей мере пять миль. А без телефона она не найдет дороги и не сможет вызвать такси.

«В любом случае сейчас я ничего не могу с этим поделать», – думает Лорна, глядя на проносящуюся мимо сельскую местность Кента. У нее нет другого выбора, кроме как выпить кофе и попытаться расслабиться.

* * *

Когда поезд из Лондона прибывает на станцию Чиппенхэм, уже одиннадцать часов. Лорна надеется, что Саффи и Том не слишком беспокоятся о ней. Она чувствует укол вины за то, что, вероятно, придется потревожить их стуком в дверь, потому что у нее нет собственного ключа.

На станции пустынно: остальные три пассажира, вышедшие вместе с ней, растворились в ночной темноте. Лорна дрожит от холода в своем твидовом пиджаке и плотнее запахивает его. Она слышит лишь эхо от перестука своих каблуков, раскатывающееся по пустой платформе. Идет быстро, желая поскорее вернуться домой, к Саффи, чтобы рассказать ей все, что узнала сегодня.

У выхода со станции нет ожидающих такси. Только пустая дорога. Что ей теперь делать? Может быть, попросить у кого-нибудь телефон, чтобы сделать один звонок? Молодой человек, которого она видела в поезде, ждет у выхода; у его ног лежит портфель, уши закрыты наушниками, а красные кроссовки «Найк» совершенно не подходят к его деловому костюму. Склонив голову, он листает что-то на своем телефоне.

Лорна бочком приближается к нему, понимая, что выглядит не совсем нормально. Молодой человек снимает наушники, когда она подходит ближе.

– Простите? Могу я воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать такси?

– Конечно, – отвечает он без улыбки. – Я вызову. У меня в телефоне есть номер. Куда вы хотите поехать?

– В Беггарс-Нук.

Он смеется.

– Беггарс-Нук? Где это, черт возьми, находится?

Лорна заставляет себя улыбнуться.

– Это маленькая деревушка неподалеку.

Молодой человек звонит в фирму такси, затем прикрывает ладонью микрофон.

– Как вас зовут? – шепчет он.

– Лорна, – шепчет она в ответ, не понимая, почему тоже понижает голос. Молодой человек бросает на нее странный взгляд.

– Машина будет через десять минут, – говорит он, завершив разговор.

– Спасибо, я так благодарна…

– Мне пора, за мной приехали, – прерывает он ее и бежит к только что подъехавшей «Фиесте». Лорна смотрит вслед уезжающей машине, понимая, что теперь она совершенно одна.

К счастью, ей не приходится долго ждать прибытия такси. Лорна с облегчением опускается на заднее сиденье. Дорога до Беггарс-Нук занимает всего пятнадцать минут.

– Какой номер? – спрашивает таксист, проезжая через деревню к коттеджу Саффи.

– Дом девять по Скелтон-Плейс. Где-то здесь, наверху, – отвечает Лорна, неопределенно махнув рукой. Она не может вспомнить, где именно на этом холме находится коттедж. Расплачивается и выходит из машины. Такси уезжает; задние огни мигают и исчезают за поворотом, оставляя Лорну в полной темноте. Она чувствует, как тьма охватывает ее со всех сторон. Почему здесь нет фонарей? Лорна начинает путь вверх по холму. «Это недалеко, – говорит она себе. – Там есть дорожка, ведущая к лесу и почтовому ящику. От нее два дома вверх».

Позади себя она слышит шаги, и у нее холодеет затылок. Когда она выходила из такси, рядом никого не было.

Все происходит невероятно быстро. Ладонь, протянутая из-за спины, зажимает ей рот. Другая рука крепко обхватывает ее поперек груди, как стальная перекладина на аттракционе. Лорна думает, что такое не может происходить в такой маленькой спокойной деревушке, как Беггарс-Нук. Она не может даже закричать – ладонь слишком сильно прижата к ее лицу. Пытается вырваться, но рука сжимает ее тело так, что она едва может дышать.

Он тащит ее к дорожке. В сторону леса. Она пытается сопротивляться, упирается каблуками в асфальт, но он слишком силен. Каблук на ее босоножке ломается и отрывается. Лорна так напугана, что боится обмочиться. «Сохраняй спокойствие, – твердит она себе. – Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие…»

Они уже в переулке между двумя домами, скрытыми за высокими живыми изгородями. Никто не сможет ее увидеть.

– Послушай, – рычит он, его дыхание обжигает ее ухо, – если ты сделаешь то, что я скажу, я не причиню тебе вреда.

«Он собирается изнасиловать меня, – думает Лорна. – Лишь бы не убил… Не убивай меня», – безмолвно умоляет она. Она скоро станет бабушкой. Она не может оставить Саффи.

– Мне нужна информация о Роуз Грей.

Лорна так потрясена, что на мгновение забывает о страхе. Это не случайное нападение. Он знает ее мать. Она узнает его голос.

Лорна может только кивнуть.

– Ты должна спросить ее, где она припрятала улики. Это важно. Если ты не спросишь ее, твоей дочери будет плохо.

О боже. Только не Саффи. Нет…

– Все что угодно, – бормочет Лорна в его ладонь.

– Я сейчас уберу руку. Если ты закричишь, снова заткну тебе рот. Если ты пойдешь в полицию, я буду знать. И ты же не хочешь, чтобы я навестил Роуз, а? Я знаю, где находится ее дом престарелых.

Кровь стучит у нее в ушах, но она кивает. Он убирает руку от ее рта, но все еще держит ее другой рукой, так, что она не видит его лица.

– Мне нужен твой номер телефона, – говорит он.

– Я… Я потеряла свой телефон.

– Ну да, так я и поверил.

Ей хочется плакать.

– Я его потеряла. Можете проверить мою сумку. – Сумка все еще висит на плече Лорны, зажатая между их телами.

– Тогда позвони по номеру на карточке. Твоя дочь знает, что за карточка.

Он отпускает ее так резко, что Лорна падает вперед, разбив колени о тротуар, и вскрикивает от боли. Она слышит его удаляющиеся шаги, направляющиеся по дорожке к лесу, но не осмеливается обернуться, пока они не затихают.

Встает на ноги. Ее ноги трясутся, как желе, на колене джинсов дыра, по краям которой темнеют кровь и грязь. Лорна, ковыляя, выходит на основную дорогу и поворачивает налево, останавливаясь по пути, чтобы поднять сломанный каблук. Она вся дрожит. «Кусты и живые изгороди, скрывающие другие дома, могли бы скрыть и преступление», – думает она, хромая домой. Ее могли изнасиловать и убить прямо здесь, на этой улице, и никто бы ничего не увидел.

Лорна чувствует облегчение, когда видит дом номер девять: свет в гостиной все еще горит, просачиваясь сквозь неплотно задернутые занавески на окне. Она ковыляет по дорожке, ее босоножка без каблука утопает в гравии. Не успевает Лорна дойти до двери, как та распахивается и на пороге возникает ее дочь – на ее лице смесь ужаса и облегчения.

– Мама! – кричит она, бросаясь к Лорне. – О господи, мы так волновались! Ты в порядке? Что случилось?

Лорна ухитряется кивнуть, пока Саффи вводит ее в дом и усаживает на диван. Том стоит у камина, и, когда он видит ее, на его лице отражается такой ужас, что Лорна борется с желанием истерически рассмеяться.