Пара из дома номер 9

– Вы знали Шейлу Уоттс? – спрашивает мужчина.

«Это он. Это должен быть он», – думает Лорна.

– Да! Ну, то есть… не совсем. Я думаю, ее знала моя мать. Я нашла в ее вещах заметку о смерти Шейлы.

– Да, печальное событие… Она, похоже, была славной девушкой. Не то чтобы я мог много рассказать вам о ней – я не знал ее настолько близко.

Лорна колеблется, размышляя, как лучше задать следующий вопрос.

– Вообще-то, это долгая история, но я также пытаюсь найти еще одного человека, которого знала моя мать. Дафну Хартолл. Она вам, случайно, не родственница?

Он выглядит сбитым с толку, его кустистые брови подергиваются вверх и вниз.

– Дафна Хартолл – моя сестра.

– Дафна Хартолл – ваша сестра? – Она так и знала! Она знала, что это не может быть совпадением. Хартолл – слишком необычная фамилия.

– Почему вы спрашиваете о Дафне? – При упоминании ее имени в глазах Алана появляется боль.

Лорна переступает с ноги на ногу. С чего начать объяснение этой запутанной истории?

– Ваша сестра жила в доме моей матери в тысяча девятьсот восьмидесятом году. И, мне кажется, обе они должны были знать Шейлу Уоттс. Я думаю, что моя мама тоже когда-то жила здесь, в Бродстерсе. Вы знали ее? Роуз Грей…

Мужчина качает головой, вид у него непонимающий. Лорна не знает, имеют ли ее слова для него хоть какой-то смысл.

– В любом случае я просто хотела поговорить с Дафной, чтобы расспросить о моей матери. У нее сейчас деменция, и…

Алан откашливается.

– Подождите, – говорит он, хмуря лохматые брови. – Вы сказали, что ваша мама знала Дафну в восьмидесятом году?

– Да, они жили в одном доме. В Уилтшире.

Он цокает языком, на лице его появляется раздражение.

– Нет-нет. Вы что-то путаете. Дафна родилась в Бродстерсе и никогда не выезжала за его пределы. И… – в его глазах появляются слезы, – Дафна умерла. В тридцать два года, от рака. В тысяча девятьсот семьдесят первом году.

22

Саффи

Когда я вхожу в коттедж после разговора с частным детективом, меня всю трясет. На кого он работает? И какой информацией, по его мнению, располагает бабушка? Я думаю, не связано ли это с Шейлой. Но сразу же отбрасываю эту мысль. Частный детектив появился только после того, как были найдены тела, так что его задание должно быть как-то связано с этим. Но каким образом? Неужели бабушка знает больше, чем способна нам рассказать?

Я иду включать чайник, но меня охватывает раздражение, когда я вижу, что мама переставила его на другую сторону микроволновки. Переставляю чайник на место, пока Снежок грызет игрушку у моих ног.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть.

Я замираю. О боже… Это он. Тот частный детектив. Он проследил за мной до дома. Он знает, что я одна? Собирается ли он силой ворваться сюда и учинить обыск в доме? Я понимаю, что мое воображение чересчур разыгралось, поэтому заставляю себя успокоиться. Снежок вскакивает и с лаем несется по коридору. Я подхожу к окну гостиной и выглядываю наружу, пытаясь разглядеть, кто это; мое сердце отчаянно колотится. «Может быть, это просто репортер?» – думаю я и в кои-то веки надеюсь на это. На подъездной дорожке рядом с моим «Мини» припаркована незнакомая машина – большой синий седан. Это машина частного детектива? Если он попытается войти в дом, я вызову полицию. Но нет, подождите, снаружи двое мужчин… Я узнаю в них вчерашних полицейских детективов.

С облегчением направляюсь к входной двери и отпираю замок. Должно быть, у них есть новости. Иначе зачем им было приходить, а не звонить? У меня пересыхает в горле.

– Здравствуйте, Саффрон, – говорит старший из них, сержант Барнс, и без всякой необходимости предъявляет мне свой жетон. – Можно нам войти?

– Конечно, – отвечаю я, отступая на шаг в сторону. Провожаю их в гостиную и предлагаю им выпить, от чего они оба отказываются.

Сержант Барнс садится на диван, а констебль Уортинг присаживается на край кресла. Они оба выглядят слишком внушительными для этой маленькой комнаты, но их присутствие сразу же дает мне ощущение большей безопасности. На несколько секунд воцаряется тишина, нарушаемая только щебетанием птиц за окном.

Я сажусь на диван, с другого конца от сержанта Барнса. Он подается чуть ближе ко мне. Я вижу на его руке татуировку в виде паутины. Полицейский замечает мой взгляд и одергивает край рукава своей рубашки.

– Миссис Катлер здесь?

– Э-э-э… Нет. Она… она сегодня в Лондоне.

Теперь, когда они здесь, я могу спросить их, есть ли у них какие-нибудь новости о Харрисоне Тернере, о котором упоминала Бренда.

На его лице отражается беспокойство.

– Боюсь, у нас плохие новости.

Я киваю и собираюсь с силами.

– Говорите.

– Мы опознали труп мужчины, найденный у вас в саду.

У меня пересыхает во рту.

– Понятно, – отзываюсь я, гадая, почему это может быть плохой новостью. Разве что я когда-то знала его. Но это невозможно. И тут я вспоминаю о бабушке – и мой желудок сжимается.

Сержант Барнс достает из внутреннего кармана пиджака маленький черный блокнот и перелистывает несколько страниц.

– Вам что-нибудь говорит имя Нила Люишема?

Я качаю головой.

– Никогда о нем не слышала.

Просто переходите к делу.

– Что ж… Как вы можете себе представить, это была трудная работа – попытаться идентифицировать оба тела, учитывая, что они умерли очень давно. Но мы просмотрели списки людей, которые были объявлены пропавшими без вести с тысяча девятьсот семьдесят пятый по тысяча девятьсот девяностый год на юго-западе Англии, сконцентрировав внимание на персонах в возрасте от тридцати до сорока пяти лет. Тридцатидевятилетний мужчина по имени Нил Люишем был объявлен в розыск в апреле восьмидесятого года – о пропаже сообщила его жена. Хотя он был родом из Суррея, нас насторожило то, что в заявлении его жена написала, что перед исчезновением он собирался навестить кого-то в районе Чиппенхэма. Этот след, конечно, был тщательно рассмотрен в том же году, но дело зашло в тупик. К сожалению, жена Люишема уже умерла, поэтому мы поговорили с его сыном, который согласился на тест ДНК. ДНК совпала.

У меня такое чувство, будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение.

– Значит, вы утверждаете, что он умер в этом доме… когда здесь жила моя бабушка?

– Да, похоже на то. Последний раз его видели на станции Чиппенхэм седьмого апреля тысяча девятьсот восьмидесятого года. С тех пор его никто не видел, и он никогда не пытался получить доступ к своему банковскому счету. Поэтому мы можем предположить, что Нил Люишем погиб седьмого числа или чуть позже.

– Вы точно уверены, что это тот самый человек? ДНК… Я имею в виду… – Хмурюсь. – Каким образом?

За столько времени плоть, несомненно, уже должна была разложиться.

– Мы можем извлечь ДНК из костей и зубов. Она совпадает с ДНК его сына. Это точно он.

Мне становится нехорошо. Бабушка жила здесь, когда он умер…

– Я… Мне трудно в это поверить.

Сержант Барнс ерзает на диване.

– Мне очень жаль, – говорит он, глядя прямо на меня искренне сочувственным взглядом. Затем снова обращается к записям в блокноте, постукивая ручкой по странице. Мы все еще пытаемся опознать второе тело. Пока что можем лишь искать сведения о женщинах, пропавших в тот период времени, и обо всех, кто может быть связан с Нилом Люишемом. Теперь у нас есть почти точная дата, и это, по крайней мере, сузит временны е рамки. Это может занять некоторое время, но у нас есть команда, которая работает над этим. Кроме того, несколько офицеров обходят все дома в деревне, спрашивая жителей, жили ли те в Беггарс-Нук в то время и что они могут вспомнить. Мы также проверяем информацию об этом доме, чтобы выяснить, не сообщал ли кто-нибудь о беспорядках, происходивших здесь, или о других необычных происшествиях. И ведем расследование посредством виктимологии.

– Виктимологии?

– Да, применительно к Нилу Люишему. По сути, это информация о жертве, которая, возможно, поможет нам выяснить, почему он был убит. Я просто хочу заверить вас, что мы делаем все возможное.

Я сглатываю тошноту.

– Что это означает… для моей бабушки?

Сержант смахивает со своих брюк воображаемую пушинку и смотрит куда-то в сторону.

– Конечно, нам нужно будет поговорить с ней еще раз, чтобы узнать, что она может вспомнить. Мы также пытаемся выяснить местонахождение двух квартиранток вашей бабушки. Кей Гровс и, конечно же, Дафны Хартолл.

Я не говорю ему о том, что моя мама сейчас находится в Кенте и пытается найти Дафну.

– А как насчет других людей, о которых упоминала моя бабушка? Виктор и Джин?

– Да, не зная фамилий, найти их будет сложнее…

Я смотрю на констебля. Тот что-то пишет в своем блокноте и поднимает глаза, когда чувствует, что я смотрю на него, потом сочувственно улыбается мне.

– Есть кое-что еще, – говорю я, снова поворачиваясь к Барнсу. Достаю карточку, которую дал мне частный детектив, и протягиваю ему. – Сегодня в лесу меня остановил мужчина. – Пересказываю утренний разговор. – В конце беседы он выглядел очень взволнованным, как будто ему чрезвычайно нужна была эта информация, какой бы она ни была. Он сказал, что его фамилия Дэвис.

Сержант Барнс хмурится, глядя на карточку.

– Я проверю, – говорит он, записывает номер в свой блокнот, затем возвращает мне карточку. – Если вы найдете то, что, по вашему мнению, он ищет, пожалуйста, свяжитесь со мной. Не советую вам звонить ему.

– Хорошо. – Я киваю, и в этот момент у меня возникает ощущение отстраненности, словно я смотрю со стороны, как разговариваю с сотрудниками уголовного розыска о своей бабушке. Два месяца назад я бы запаниковала при одной мысли о том, что мне придется разговаривать с полицией в отсутствие Тома.

– Нам нужно как можно скорее поговорить с Роуз, – произносит сержант Барнс, вставая с дивана, и сержант Уортинг следует его примеру. – Я позвоню в дом престарелых, договорюсь о встрече и дам вам знать.

Я провожаю их. Глядя, как они уезжают, понимаю, что не успела спросить о Харрисоне Тернере. Но теперь это кажется бессмысленным.

Бабушка жила здесь, когда убили Нила Люишема.

В голове всплывают бабушкины слова. «Джин ударила ее по голове». Неужели эти бредни не так безобидны, как мне казалось? Неужели все ее упоминания о Джин, Викторе и Шейле – это попытка рассказать мне, что на самом деле произошло сорок лет назад?

23

Лорна

– Умерла? – Лорна опирается о стену, пошатнувшись от шока. – Еще в семьдесят первом году? Но… но это не может быть правдой.

– Думаю, мне известно, когда умерла моя сестра, – отрывисто отвечает Алан.

– Конечно. Я не это имела в виду… Простите… Я просто не понимаю.

Он смотрит на нее, хмуря кустистые брови. Потом выражение его лица смягчается.

– Вы выглядите немного бледной. Не хотите зайти и выпить стакан воды?

У Лорны действительно пересохло в горле, но она помнит слова Юэна: «Даже старик может быть опасен».

– Э-э-э… нет, все в порядке. Спасибо. Я… Здесь где-нибудь есть кафе?

– Ниже по улице. – Алан показывает в сторону моря. – Отличное место возле самого пляжа.

– Благодарю.

Он молча окидывает ее взглядом.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Лорна. Лорна Катлер.

– Я не очень понимаю, что не так во всем этом, – говорит старик, теперь уже более доброжелательно.

Лорна поправляет сумку, висящую на плече.

– Я тоже не понимаю, – со вздохом отзывается она. – Должно быть, это другая Дафна Хартолл… но каким-то образом связанная с Шейлой.

Алан некоторое время молчит, как будто что-то обдумывая. Наконец произносит:

– Вы не против, если я составлю вам компанию в кафе? Закажем чего-нибудь выпить, и вы расскажете мне обо всем этом. Я знал Шейлу Уоттс, так что, возможно, смогу помочь.

Лорна чувствует облегчение. Ведь не будет безответственным пойти с ним в кафе? Средь бела дня в общественном месте?

– Это было бы прекрасно, – говорит она.

– Тогда пойдемте. – Алан подмигивает ей, и она улыбается ему в порыве благодарности.

Он закрывает за собой дверь, и они идут к главной улице городка. «Вот это выглядит уже лучше», – думает Лорна, когда они переходят улицу, идут через ухоженные сады, мимо концертной эстрады, по дорожке, ведущей к берегу моря. Люди прогуливаются в шортах и футболках, едят мороженое и наслаждаются великолепной майской погодой. Алан рассказывает о своей трости и больном бедре – ему нужен суставный протез. Но он удивительно уверенно стоит на ногах и идет быстрее, чем она. Ей приходится бежать рысцой на своих каблуках, чтобы не отстать от него.

Хартолл приводит Лорну в маленькое кафе с музыкой и столиками на террасе с видом на пляж. Посетителей много – одни пьют пиво из пинтовых кружек, другие потягивают капучино из огромных разноцветных чашек с блюдцами.

– Что бы вы хотели? Я угощаю, – говорит Лорна, отмахиваясь от его предложений заплатить. – Очень мило с вашей стороны предложить этот разговор.

– Мне тоже очень приятно. Я рад компании. – Алан широко улыбается, и от улыбки на его левой щеке появляется ямочка.