Пара из дома номер 9

Я выпрямляюсь.

– Правда?

– В архиве я нашел досье на нее.

Я ахаю:

– Точно? И что было в досье? Это та же самая Шейла?

– Полагаю, что да. Я по самые уши в работе над огромной статьей, поэтому только пролистал его. Боюсь, ничего особенного. Странно, что его не уничтожили. О многих вещах в архивах просто забывают. Но это может быть полезно. Я могу сделать несколько фотографий и переслать их тебе.

– Это было бы здорово.

– Мне нужно идти. Я уже на работе, но попозже напишу тебе.

– Спасибо, папа.

Я заканчиваю разговор, заинтригованная тем, что содержится в этом досье.

* * *

Перед началом работы мне нужно проветрить голову, поэтому я решаю вывести Снежка на прогулку. Он нетерпеливо юлит вокруг моих ног, пока я достаю его поводок и пристегиваю к ошейнику. Перед выходом из дома выглядываю через небольшое стекло во входной двери, дабы убедиться, что на улице нет журналистов. Удостоверившись в их отсутствии, я открываю дверь и выхожу на подъездную дорожку. Натягивая на ходу куртку, я направляюсь к узкому переулку через несколько домов, который ведет к лесу за Скелтон-Плейс. Мама считает лес жутким и гнетущим, но, с моей точки зрения, он прекрасен и дарит покой. Мне нравится лесной запах и все, что я вижу вокруг: деревья, влажная земля, синие колокольчики пролесков, которые в это время года образуют сплошной ковер, и то, как лучи солнца бьют сквозь листву. Я чувствую, что здесь могу нормально дышать, вокруг чистый воздух, чистая природа.

Пробираюсь глубже в лес, где деревья настолько густые, что солнечный свет с трудом проникает сквозь их кроны; здесь прохладно, и я слегка дрожу в своей тонкой куртке. Снежок тянет за поводок, и мы бредем по извилистым тропинкам, переступаем через сплетенные корни деревьев, торчащие из земли, словно сеть извилистых труб.

Я настолько поглощена своими мыслями, что сначала не ощущаю постороннего присутствия за спиной.

Но тут раздается треск ветки. Звук такой громкий, что я подпрыгиваю и оборачиваюсь. В нескольких футах от меня стоит мужчина. Я узнаю в нем того, кто околачивался возле дома несколько дней назад… и я уверена, что он же на прошлой неделе проследил меня до бабушкиного дома престарелых.

К моим щекам приливает жар, во рту пересыхает. Снежок перестает обнюхивать ствол дерева и встает рядом со мной, навострив уши.

На мужчине вощеная куртка и ботинки из толстой кожи. В таком виде ему бы бродить по угодьям в шикарном поместье с охотничьим ружьем в руках.

– Здравствуйте, – произносит он с улыбкой.

Я киваю ему и иду дальше.

– Вы Саффрон, не так ли?

Я останавливаюсь. Кто он? Журналист? Я поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Послушайте, если вы журналист, то я больше ничего не знаю о трупах, которые были найдены в моем саду. Я не разбираюсь во всем этом – так же как и вы. Это случилось намного раньше того, как я вообще появилась здесь.

Мужчина поднимает руку ладонью вперед.

– Я не журналист.

– А… – Я не знаю, что еще сказать. Ощущаю укол беспокойства. Лес безлюден, насколько я могу судить, и к горлу у меня подкатывает тошнота, когда я осознаю, что нахожусь наедине с этим странным человеком.

– Вообще-то, – продолжает он, – моя фамилия Дэвис. Я частный детектив.

– Что?

Зачем частному детективу преследовать меня в лесу? Почему он просто не постучался в дом?

– Я не преследовал вас, – говорит он с легкой усмешкой, словно прочитав мои мысли. – Я подумал, что, возможно, еще рановато для визита, и решил прогуляться по лесу. Здесь очень красиво.

Я хмуро смотрю на него.

– Кто вас нанял?

– Боюсь, я не могу вам этого сказать. – Дэвис любуется лесом, как будто ведет случайный разговор, который его не особенно волнует, но по его напряженной позе я понимаю, что это притворство.

– Ясно. И все же, боюсь, я ничего не знаю, так что… – Я направляюсь прочь.

– Подождите! – окликает он, хотя не делает ни шагу вслед за мной. Я останавливаюсь и снова поворачиваюсь к нему. – Мне очень нужно поговорить с вашей бабушкой.

– С моей бабушкой? Зачем.

– Ну… по личному делу.

– Моя бабушка в доме престарелых. Она не может ни с кем разговаривать.

По лицу детектива пробегает тень, и его выражение становится тверже.

– Она больна?

– У нее деменция.

Дэвис потирает рукой заросший щетиной подбородок.

– Хм-м… Это усложняет дело. Сильно усложняет… Видите ли, моему клиенту очень нужно узнать кое-что от нее.

Его тон делается холоднее, все наигранное дружелюбие испаряется.

Мое сердце начинает биться чаще.

– Что именно узнать?

– Кое-что о том, что случилось давным-давно.

– Ясно, – я киваю, несмотря на то что совершенно сбита с толку.

– Как давно ваша бабушка уехала из коттеджа?

– Много лет назад. Она не жила там очень долгое время.

– Вы помните, в каком году это было?

– Не помню, нет. – Я ничего не собираюсь ему говорить. Несколько секунд Дэвис, похоже, размышляет над чем-то. Снежок начинает нетерпеливо дергать за поводок. – Послушайте, – добавляю я, – я действительно ничего не знаю. Мы с мамой даже не были в курсе, что у бабушки есть этот коттедж, пока она не попала в дом престарелых. Честное слово, я ничем не могу вам помочь.

Дэвис делает шаг ко мне и запускает руку в карман своей куртки.

– Я прошу вас взять вот это. – Он достает маленькую кремовую визитную карточку. Я протягиваю руку и беру ее у него. «Г. Э. Дэвис. Т&Д, частное детективное агентство», – написано на лицевой стороне, а под надписью – номер мобильного телефона. – Мой клиент ищет одну вещь, оставшуюся у вашей бабушки. Он уверен, что она хранила ее много лет.

Я вспоминаю две картонные коробки, набитые ее бумагами, и клятвенно обещаю себе перебрать их снова.

– Что за вещь?

Он с разочарованным видом вздыхает.

– Что-то вроде папки с бумагами.

– Ради чего это все?

– Я просто выполняю приказ, Саффрон. – Он понижает голос, хотя вокруг никого нет, и меня охватывает страх. Я делаю шаг назад. – Мой клиент говорит, что это очень важная вещь. Она принадлежит моему клиенту, и он хочет получить ее обратно.

– Даже спустя столько лет?

– Да, особенно спустя столько лет. Так что, если найдете эту вещь, позвоните мне. Если она попадет не в те руки, это может вызвать всевозможные неприятные последствия для вашей бабушки. Понимаете?

– Я… В каком смысле?

– Это сложно объяснить. Но это очень важно. Вы ведь понимаете, верно?

Я киваю.

– Хорошо. Тогда я надеюсь получить от вас весточку.

Детектив поворачивается ко мне спиной. Я стою и смотрю, как он пробирается по тропинке, перешагивая через толстые корни, а потом скрывается из виду за малозаметным поворотом.

19

Тео

Ларри Найт живет в одном из богатых пригородов Лидса, в эдвардианском здании из красного кирпича. По обе стороны от выкрашенной в черный цвет входной двери стоят квадратные металлические вазоны с миниатюрными деревьями, кроны которых были подстрижены в форме шара.

Тео удается найти место на улице, под пышным вишневым деревом, лепестки которого уже опадают на тротуар. Вечер прекрасен: солнце уже опустилось совсем низко, расчерчивая горизонт полосами цвета мороженого, на улице тихо, если не считать чириканья птиц и далеких голосов играющих детей.

Тео считает, что ему очень повезло разыскать Ларри. После долгого висения на телефоне он наконец дозвонился до клиники, в которой работал доктор Найт, и, как Тео и ожидал, ему сообщили, что тот вышел на пенсию. Когда он уже собирался повесить трубку, администратор добавил, что теперь бизнес находится в надежных руках сына Ларри, Хьюго. Тео оставил сообщение, Хьюго перезвонил ему и сказал, что поговорит с отцом. Затем, всего через несколько часов, Ларри позвонил и договорился о личной встрече. И вот Тео здесь, на этой незнакомой улице в Лидсе, прекрасным вечером среды.

Он опаздывает всего на несколько минут, но подозревает, что Ларри уже заждался его, потому что дверь распахивается еще до того, как он успевает нажать на звонок. На пороге стоит пожилой мужчина с густой белой бородой – видимо, она компенсирует залысины, подступающие к макушке. Он одет в кардиган поверх рубашки, туго натянутой на животе. У него добрые голубые глаза, кожа вокруг которых собирается мелкими морщинками, когда он улыбается – а при виде Тео мужчина буквально расплывается в улыбке.

– Господь всемогущий, – говорит он, – ты прямо-таки вылитый твой отец в том же возрасте.

– Надеюсь, на этом сходство заканчивается. – Тео смеется, чтобы смягчить свои резкие слова.

Ларри, похоже, удивляется, однако делает шаг в сторону, чтобы пропустить гостя через порог. Тео оказывается в обширной прихожей. Стены украшены огромной коллекцией семейных фотографий, все разного размера, но каким-то образом они гармонируют друг с другом. Тео обводит их взглядом. Семейный отдых в экзотических местах; свадебные фотографии; обветренные дети в резиновых сапогах на берегу моря; внуки, уютно устроившиеся под клетчатыми пледами на мягких диванах; даже домашние животные. Невероятная разница с тем домом, где вырос Тео: там единственной фотографией на стене было фото его отца, сделанное в 1984 году во время вручения ему награды за игру в гольф.

Тео поворачивается к Ларри Найту. Теперь он понимает, почему не сложилось партнерство у этого человека и отца. Они – полные противоположности. Тео ощущает внезапную тоску по тому, каким могло бы быть его детство, если бы он воспитывался в этой семье, где братья и сестры в резиновых сапожках строили замки из песка на зимних пляжах; в этом доме, где было полно собак, кошек, морских свинок и хомячков; в доме, наполненном любовью и смехом, а не страхом и покорностью. На стенах коридора запечатлена счастливая семейная жизнь. Он хочет, чтобы у них с Джен было так же, если им повезет стать родителями.

Затем Тео вспоминает, какой грустной выглядела Джен, когда он уходил от нее сегодня вечером. Как она сидела на диване с грелкой, прижатой к животу, ее прекрасные светло-зеленые глаза блестели от слез, которые она старалась не проливать. Еще одна менструация, еще один несбывшийся шанс. Он не хотел оставлять ее, но она настаивала. «Только привези мне коробку “Молтизерс”[15], я их так люблю», – мягко попросила она, когда он поцеловал ее на прощание.

– У вас прекрасный дом, – говорит Тео совершенно искренне. Два пожилых золотистых ретривера с седыми усами подходят к нему, и он наклоняется, чтобы погладить их.

Ларри улыбается в ответ.

– Пойдем, – говорит он, хлопая Тео по спине, как будто знает его много лет. – Пройдем в гостиную. Не откажешься от чашки чая? Мардж, – кричит он, прежде чем Тео успевает ответить. В коридоре появляется та же самая женщина, которая на фотографиях стояла в обнимку с Ларри, – только сейчас она заметно постарела. Она высокая, с выступающими скулами и белыми волосами длиной до плеч, в шелковой блузке и темных брюках.

– Это Тео, сын Виктора, – представляет гостя Ларри.

– Здравствуй, Тео, – говорит она, вежливо пожимая ему руку. – Приятно познакомиться. Чашечку чая?

Тео с удовольствием соглашается и следует за Ларри в уютную комнату в передней части дома. Он садится на край дивана, а Ларри устраивается в кресле, один из ретриверов ложится у его ног. Другая собака запрыгивает на диван рядом с Тео и кладет голову ему на колени.

Ларри посмеивается.

– Ты нравишься Бонни.

Тео гладит ее по голове.

– Я люблю собак. Надеюсь, однажды мы с женой заведем хотя бы одного пса.

– Что ж, – говорит Ларри, сложив руки на своем большом животе, – я был удивлен, когда ты вдруг возник словно ниоткуда. Я не видел Виктора уже… чертову прорву лет. Как он поживает?

– Хорошо, спасибо. Он на пенсии.

– Как твоя мама? Я был на их свадьбе… Сколько же с тех пор прошло времени? Тридцать пять лет, кажется.

– Мама… она умерла четырнадцать лет назад. Несчастный случай.

Лицо Ларри вытягивается.

– Мне жаль это слышать… Она ведь была еще молодой.

– Да. Слишком молодой. – Тео сглатывает слюну. – Я знаю, может показаться странным, что я попросил о встрече с вами, но… – Он смотрит на человека с добрым лицом, на человека, у которого большая счастливая семья, и понимает, что может быть откровенным. – Я нашел у отца кое-что, и это вызвало больше вопросов, чем ответов.

– Бывает.

– Вы с моим отцом совместно основали клинику. Еще в семидесятых.

– Да, верно. Частная практика. Мы работали вместе много лет.

– И я хочу узнать… – Тео делает паузу, когда входит Мардж с двумя кружками. Он берет у нее одну, стараясь держать кружку подальше от головы Бонни, которая все еще лежит у него на коленях.

– И ты хочешь узнать… – напоминает Ларри, когда Мардж выходит из комнаты.

Тео сосредотачивается, пытаясь собраться с мыслями.