Арбалетчик с Тверской

Валленштейн является к императору и заявляет, что может широким жестом достать ему из штанов пятьдесят тысяч наемников. На тот момент 20—25 тысяч — это уже была полноценная армия для решительных операций. Офигевший император интересуется, а чего Валленштейн за это попросит. Не беспокойтесь, ваше величество, армия вам выйдет со скидкой. Постой и пропитание мы обеспечим сами себе. Экипировку, ну, по крайней мере, часть, возьмем с собственных мануфактур. Валленштейн не сказал, но это было понятно, что и прибыль самому Валленштейну будет обеспечиваться силами Валленштейна же.

С точки зрения императора это была блестящая идея: денег тратить надо не так много, а армия возникает буквально из ничего. Единственное, он все-таки уменьшил масштаб, для начала Валленштейн сформировал 25-тысячную армию.

Валленштейн постепенно нарастил свою армию до 140 тысяч человек. Чтобы понимать масштаб явления. По тем временам 12—15 тысяч человек — уже полноценный самостоятельный корпус. 20—25 — эти ребята собираются на генеральное сражение. 30+ — это вставай, страна огромная, такая толпа собиралась за всю эту войну пару раз всего. То есть, Валленштейн мог вести, грубо говоря, четыре войны разом и еще иметь резерв. Где, спрашивается, он брал деньги? Император, конечно, давал субсидии, но не на 140 же тысяч. А все просто, он расквартировывал армии на тех землях, по которым шел. И обдирал их как липки. Вообще, он старался не то, чтобы не беспредельничать, но вносить в беспредел какую-то организацию и начала порядка. Солдатам платили жалование более-менее исправно, да и чего не платить, когда денег реально много. На города накладывались контрибуции, грабеж шел организованно. Другое дело, что когда у меня есть мушкет, а у тебя нет, то тут обстановка сама располагает к веселью. Вот как раз в это время война окончательно приняла чудный вид, который стал ее визитной карточкой. В одном городке бойцы перепились в подвальчике и начали палить из окошка по ногам прохожих. В какой-то деревне ландскнехты проводили натурные испытания мушкетов на хорошо зафиксированных крестьянах. Бюргеров ради смеха привязывали к лошадиным хвостам и пускались рысью. Сексуальное насилие стало частью повседневной жизни и сопровождалось адскими развлечениями, типа запихивания пороховых зарядов в интимные отверстия и поджигания задниц в буквальном смысле. Крестьяне ненавидели солдат, и, если те попадались малой группой или в одиночку, их жизнь становилась подобна детской рубашке — коротка и изгажена. На этом фоне во многих деревнях старались обзавестись оружием, поэтому рейды за провиантом напоминали небольшие военные операции: в деревеньке можно было наткнуться на что угодно, включая фальконет, спрятанный в амбаре. Понятно, что от организованной роты крестьяне не смогли бы отбиться, но вот маленький отряд мародеров рисковал тем, что порох в задницы запихнут уже им.

Глава 11

Переход под знамена Валленштейна был вынужденный, но давал и легализацию моего будущего полка и пока на тренировочных полигонах в моем имении / да пришлось прикупить имение, иначе не разместить солдатский лагерь/ гоняют новобранцев я с тремя ротами марширую приводить во владение Валленштейна одно из имений выкупленных из состава владений сожженных еретиков. Владельца поместья и земель сожгли как еретика и имущество конфисковали и затем владение было выкуплено Валленштейном, но пара ушлых соседей силой захватили поместье и замок и теперь не допускают управляющего к исполнению обязанностей. захватчики уповают на имперский суд и адвокатов. Они не поняли с кем связались этот хищник судиться не будет и вот мы и маршируем наводить конституционный порядок в отдельно взятом владении. С нами в колонне повозки святой инквизиции — чуют черные поживу и тот самый управляющий, прогнанный из замка.

Три роты — это почти шестьсот человек и по количеству солдат наш отряд больше, чем силы местных фрайхеров позарившихся на землю Альберта. Другое дело, что они могут укрыться в замке и придётся выковыривать этих героев из — за стен замка. Это всегда требует больших жертв и потому осада не самое любимое занятие наемников. Кроме этого, неприятного обстоятельства есть и другие — нельзя грабить крестьян и вообще надо вести себя прилично, мы не на чужой территории.

Роты маршируют за нами тянутся повозки с хлебом, кормами для лошадей и запасы для ведения боевых действий. Надо сделать всё очень быстро и без особых потерь это мое первое крупное сражение в качестве командира большого отряда. До этого все стычки и столкновения не выходили за рамки небольших тактических боев.

Очередной привал после дневного перехода. Дневной переход около пятнадцати километров очень задерживает обоз с этими медленными повозками и телегами. Но без припасов военных действий нельзя вести голодные солдаты начнут грабить окружающую местность что совсем не айс.

Лагерь разбивают капитально с установкой оборонительных заграждений и оградой лагеря. Мы уже близко к цели и возможно экспроприаторы рискнут напасть и помножить на ноль идущих восстановить статус-кво.

На ропот уставших солдат никто не обращает внимание, солдат всегда устал и всегда не хочет заниматься саперными работами, каждый солдат мнит себя равным благородным фрайхеррам и потому недовольство было, есть и всегда будет. Потому вперед с лопатой на перевес. недовольные могут занимать очередь на порку за невыполнение приказа. Именно палки дают лучший результат для поддержания дисциплины на достойном уровне. Вначале я пытался словом внушить почтение к приказам командиров — это было просто бессмысленно, каждый солдат — даже только надевший шлем уверен, что он сам лучше всех может командовать и ему совсем незачем подчинятся кому — либо. Пришлось отменить порядки 21 века и вернуться к хорошо известным методам и приемам воспитания солдат и поддержания дисциплины на достойном уровне. Сейчас порка стало редкостью — большинство солдат уже не рискуют пререкаться или обсуждать приказы командиров. Но всё равно находиться умники и желающие показать себя умнее старшего начальника потом вопят от боли и на некоторое время порядок восстанавливается.

Устройство лагеря скопировано с римского военного лагеря. Те же палатки и ограда вокруг. На территории лагеря по естественным надобностям только в специально отведенные места и это не мелочь как считают некоторые — дизентерия уносит больше жизней чем сражение. Потому у меня в ротах и порют тех, кто пьет из лужи или канавы. Вот только болезней мне не хватало.

Отбой и лагерь затихает. Семьи остались на базе и потому в лагере спокойно. Солдаты опять недовольны из лагеря нагнали местных жриц любви. Но это другая моя крайность — всемерная борьба с сифилисом. Основные переносчики — этого страшного заболевания, которое сейчас не излечивается именно они — проститутки. Попытка лечения сифилиса без антибиотиков вещь не очень перспективная. Сейчас эту болезнь лечат ртутью и конец лечения весьма предсказуем смерть пациента. Как известно ртуть — это яд. Но это известно мне — нынешние эскулапы на основе ртути выделывают множество лекарств и препаратов. Результат гарантирован — жалобщиков нет.

Память штука странная — вот сейчас вспомнил до того, как в СССР появились в промышленных масштабах антибиотики — сифилис лечили инъекциями молока. Инъекция дозы молока подкожно в мягкие ткани ноги и как следствие резкое повышение температуры и вроде бы помогало тем, кто выжил. Но в любом случае такое лечение имело место в советских госпиталях во время Великой Отечественной войны 1941 −1945 годах. Я-то знаю эти способы лечения из своего прошлого — много читал о войне. Здесь такой способ неизвестен. Вернусь на базу надо попробовать — лечение болезненное, но по крайней мере не летальное. Пушек у нас нет. Вещь эта — артиллерия очень дорогое удовольствие и пока у меня будет легкая полковая батарея.

Осадная артиллерия вообще сверхдорогое удовольствие. Легкими же пушками стен замка не пробить, для этого в обозе везут бочки с порохом и несколько заготовок для мин, которыми и будем подрывать стены. Этакая мина из будущего — мина с направленным действием. Железное корыто и заряд пороха. Порох помещается в железное корыто и затем само корыто прибивается к крепостной стене и инициируется подрыв. Должно сработать пока не применяли вот сейчас в этом походе и применим.

Пехота в поле перед кавалерией особенно тяжелой беззащитна, и я всерьез опасаюсь, что эти негодяи, посягнувшие на собственность Альбрехта, попробуют реализовать свое преимущество в тяжелой кавалерии и атакуют нас на марше.

Колонна марширует — сомкнутый строй и в бою может участвовать только с десяток солдат, идущих впереди на линии атаки, остальные не могут принимать участие в сражении и гибнут уже по частям.

Комиссия святой инквизиции уверена, что нас атаковать не будут. Но они свято уверены, что их ждет рай после смерти. Я же совсем не уверен, что рай существует как, собственно, и ад, по-моему, это всё здесь на Земле уже есть и создано руками людей без участия высших сил. Я же после смерти попал опять на Землю правда глубоко в прошлое.

Обсуждать такие вопросы с окружающими не только бессмысленно но и очень вредно для здоровья, потому эти размышления меня с самим собой.

Ночь прошла спокойно и ещё один переход и будет граница спорных земель. так колонна пойдет в другом порядке. Первые пять рядов это пикинёры с длинными пиками шестиметровыми пиками. Они создадут заслон и за ними пойдут арбалетчики погода сырая и мушкетеры с аркебузирами не смогут стрелять порох он слишком впитывает влагу и сырой к стрельбе не пригоден. Вот и пригодились арбалеты — это не простые арбалеты — это реечные арбалеты сила натяжения создает усилие сопоставимое с силой выстрела из мушкета. Сейчас арбалеты выходят из числа используемого оружия больше используют огнестрельное оружие. Только, что делать в такую влажную погоду.

Так колонна и идет впереди десять рядов по пять человек с длинными пиками и за ними десять рядов арбалетчиков и в середине колонны идет пара повозок под плотными тентами там у меня спрятан резерв командования — гренадеры метатели гренад имеют и другое имя гранаты.

Теперь если нас внезапно атакуют на узкой дороге произойдет следующее — пикинёры встают на колено и уперев конец пики в землю останавливают напор тяжелой кавалерии, и следующие за ними арбалетчики начинают обстрел замедленной конницы, гренадеры выскакивают из засады под тентами и резко окружают сгрудившуюся конницу и закидывают эту толпу всадников гранатами. Выскочить на поле и порубить гренадеров невозможно. Там пешком пройти сложно, а на крупной лошади да в тяжелых доспехах вообще не вариант.

И конечно нашлись недовольные таким построением пришлось применить голос и только тогда построились так как задумано. Колонна пошла и как мне подсказывало мое внутреннее «я» из-за леска выскочили всадники в броне и красиво ринулись в атаку тесной слитой в единый комок группой и дальше начался бой.

Как и было задумано первые ряды встали на одно колено и уперев конец пики в землю создали лес пик. Лошадь не идет на пику, и только инерция двинула первые ряды бронированных всадников в середину строя пикинёров но на этом продвижение кавалерии дальше по дороге застопорилось и кавалеристы сначала попали под град арбалетных бронебойных болтов затем в них полетели гранаты зашедших с флангов гренадеров.

Крики погибающих под тяжестью упавших лошадей, вой раненных взрывы гранат и свист болтов, летящих по навесной траектории и в упор в лошадей и всадников были так сильны, что разговаривать было невозможно.

Кавалеристы попытались выехать в поле и съехали с дороги и немедля лошади завязли в мокром черноземе и скорость всадников стала практически нулевой. Потеряв инерцию первого удара и ежесекундно теряя все новых бойцов, кавалерия решила развернуться и уходить под прикрытие стен замка. разворот создал ещё больший затор и увеличил площадь поражения гранатами.

На нас в атаку скакало около сотни кавалеристов и у пехоты не было шансов выиграть этот бой. Но мы выиграли этот бой хотя и потеряли пятерых пикинёров нет они не погибли, но получили кучу переломов и теперь они будут долго лечиться и не факт, что смогут вернуться в строй.

Кавалерия потеряла почти всех, кто шел в эту атаку. ускакать смогли всего несколько всадников. Мы же остановились добили раненых врагов и собрали все трофеи. И кони, и сбруя сейчас очень дорогие предметы экипировки кавалеристов. И каждая вещь найдет своего покупателя. Окрестности замка мы занимаем беспрепятственно никто не пытается нас атаковать или каким-либо другим способом нам помешать обложить замок со всех сторон.

Гарнизон замка готовиться к долгой обороне и действительно необходимо окружить замок, очистить местность вокруг замка и затем обстреливать из пушек стены замка и сделать один или несколько проломов в стенах и только затем идти в проломы с штурмовыми группами. Пока артиллерия делает проломы в стенах замка, изнутри строят баррикады напротив проломов и встречают штурмующих на баррикадах. Штурмующие несут огромные потери и не факт, что захватывают замок.

Примерно так положено сейчас штурмовать замки и крепости. Но мы всё сделаем не так. Одна рота выходит и строит строй. за ней собираются мины и каждую мину специально обученные солдаты несут к стенам и прибивают гвоздями к стенам приворотной башни, к воротам, стенам у башни. Затем эти мины взрывают и сразу на штурм в проломы пойдут штурмовики — солдаты, имеющие комплект брони и вооруженные короткими мечами и топорами. Второй волной сразу за штурмовиками идут стрелки и отстреливают командиров и тех солдат противника которых не смогли убить штурмовики.

Такое впервые будет в этом времени. Вот рота стрелков и пикинеров вышла к воротам замка. Построились и сразу из-за строя выскочили минеры и потащили железные корыта, уже снаряженные пороховым зарядом. За этими маневрами у стен с интересом наблюдают защитники замка. Корыта не выглядят слишком опасно, и никто не ждет штурма не по канону атаковать без долгой артподготовки. Корыта приколочены и поджигаются фитили, и минеры стремглав уносятся на безопасное расстояние. Для первых мин в истории мы не пожалели пороха и раздаются оглушительные взрывы и дым от сгоревшего пороха и пыль от взрываемых стен на время закрыли обзор. Ветер отнес дым и пыль в сторону и что же мы видим. Замок больше не имеет башни у ворот, нет и самих ворот и два участка стены вокруг башни и ворот разрушен и теперь это просто груда камней и по сигналу горна — вперед пошли штурмовики — оглушенные и контуженные защитники замка никакого сопротивления не оказали и стрелкам не осталось работы.

Только зачищать за штурмовиками раненных и закреплять за нами захваченные участки замка.

Такой быстрой победы я не ожидал, но стоял со скучающим видом и посматривал по сторонам оценивая то впечатление, которое произвел этот молниеносный штурм.

Отловили и этих четверых фрайхеров позарившихся на имущество Валленштейна. Оглушенные и залитые кровью они были связаны и приволочены к моему командному пункту. Здесь же была и комиссия святой инквизиции. Фрайхеры потребовали светского суда так как вопросы землевладения и имущественные споры не подлежат юрисдикции святой инквизиции. Так то они правы вопросы по владению имуществом не входят в юрисдикцию церкви, но не надо заводить алхимиков и вопрос сразу был поставлен по другому верят ли они в Бога или они гнусные еретики занимающиеся бесовскими поисками философского камня это сюда приволокли пару местных замковых алхимиков и теперь стоял только один вопрос — всех виновных просто сожгут или сначала подвергнут пыткам и тогда и семьи будут сожжены.

Фрайхеры думали недолго и сразу начали каяться в ереси и просит принять от них покаяние и остановить выбор жертв на них и не трогать семьи. Имущество они теряли сразу и теперь стоял вопрос о пытках домашних или они домашние хоть и потерявшие всё останутся в живых. Но столбы уже ставили и протоколы уже подписывали. Очень скоро черные столбы дыма встали у разрушенных стен спорного замка. Крики горевших заживо уже никого из присутствавших при казни не удивили это было обычное событие все уже к таким вещам привыкли и костер не собирал толпу любопытных. Следствие по делу ереси только начиналось, используя подписанные признания сожженных фрайхеров уже волокли к повозкам жен и детей казненных. Святая инквизиция не выпускала из своих рук добычу. Новые жертвы были забиты в колодки до того момента пока не будет найдено помещение для продолжения следствия по делу о ереси в этих усадьбах.

Роты стали ставить лагерь и опять копать ров вокруг лагеря и ставить ограду вокруг лагеря. мы устраивались надолго все формальности займут около месяца и этот месяц роты будут жить в палатках в укрепленном лагере.

Из числа солдат этих рот будет назначаться караул при комиссии святой инквизиции, и мы составляем силовой компонент для того, чтобы монахи безнаказанно забрали себе конфискованные земли и имущество казнённых. Из сумм, вырученных от продажи конфискованного имущества, заплатят и нам за наше участие в борьбе с ересью.

За штурм замка и возвращение во владение Альбрехта его владений, на которые посягнули эти фрайхеры нам уже заплатили.

Порядок мы восстановили и надо теперь занять солдат тяжелой работой, то бы ни в одну голову не пришло погонять женский пол местных крестьян. Это владения Альбрехта и платить за развлечения солдат уже мне. Вот потому и строиться лагерь и строится стена вокруг лагеря и копается ров и готовится плац и пишется расписание строевых занятий и занятий с оружием. мы находимся довольно далеко от основных сил Частной армии Валленштейна и помощь будет идти долго. Да вряд ли она будет эта помощь. Мною уже это проверено. Спасение головы — это забота самого хозяина головы. Никто помогать не обещал. Отряды протестантов легко проникают на любую глубину на территории, вроде бы отбитой имперскими войсками. И в любой момент на горизонте могут появиться колонны еретиков и тогда кто из состава имперской армии не спрятался — то протестанты не виноваты.

Вот потому и строятся стены, и копаются рвы и высланы дозоры. Пока ещё в дозор можно отправить десяток солдат, и они могут рассчитывать вернуться в лагерь. Пока ещё местные крестьяне не ждут момента засунуть в задницу солдата порох и поднести горящий фитиль…

Глава 12

Время — это структура очень жесткая и самовосстанавливающаяся. при том количестве попаданцев в разные временные пространства — будущее было бы весьма непредсказуемое. А что у нас на выходе получается — будущее не меняется в основном. Может быть, в деталях и то эти изменения весьма спорны. К чему эти ученые рассуждения и догадки. Пока я увеличивал капиталы и строил производственные мощности местные монахи решили, что я слишком удачлив и слишком много денег у меня собралось. им даже не понадобились доносы и свидетели. К нам в лагерь прибыла очередная компания «черных» борцов за чистоту человеческого облика и меня вызвали к ним на поговорить. Вот только меня смутило то, что мне не дали зайти в палатку переодеться и странная фраза там тебе не понадобятся наряды. Не понадобятся и не понадобятся и я рванул в бега. К коновязи было не пробиться там уже стоял караул и по-хозяйски надевал седла на моего коня. Коня жаль мне нравился мой вороной, но сейчас надо было спасать свою голову. Если меня доставят на допрос, то уже не отпустят. Один из признаков колдуна — нежелание признавать свою вину и это влечет только ещё более жестокие пытки. Да и самый основной признак колдуна и заключения договора с дьяволом был налицо — слишком быстро и слишком много денег у меня появилось. навязчивое внимание этой пары посланцев инквизиции меня напрягло, и я ударом в висок вырубил одного из посыльных, второй посыльный не привык к сопротивлению и просто стоял в ступоре. Не стал ждать пока он отойдет от ступора и рубанул и второго. У палатки меня ждали и теперь у меня оставался только один путь к стене и по веревке наружу спуститься. У стены меня не ждали и это радовало. Инквизиторы слишком расслабились и совершенно не ожидали сопротивления. Практически все кого они брали в оборот сами приходили и только рассказывали о своей невиновности. После пыток все признавали свою вину и каялись ну и затем очищающий костер с избавлением от пыток. У меня не было такого желания — выносить пытки и очищаться огнем, и я рвал наружу из укрепленного лагеря. Крики и эти — лови его, лови. Не привели к моему задержанию. Я уже был за стеной и бежал к лесу. Ловить меня в лесу было занятием малоперспективным, да и не была готова погоня. Пока собирались пока седлали коней я уже скрылся в чаще и стазу же остановился. Бежать днем было неправильно и тактически, и стратегически. Во-первых, вокруг полно рабочих команд, которые рубят лес и заготавливают дрова и стройматериалы. Во-вторых, куда я по светлому дню убегу от конных, догонят по любому. Уходить надо ночью. Потому ч забрался на дерево и удобно устроившись на ветвях дерева стал наблюдать за происходящими событиями вокруг укреплённого лагеря и в поместье. Правильность моего поступка — покинуть укрепленный лагерь и не ждать милости от инквизиции получила подтверждение сразу. Я едва успел влезть на дерево и приступить к наблюдению как из лагеря выскочило несколько конных групп погони и, к своему удивлению, среди этих всадников я наблюдал тех, с которыми я сжег инквизиторов, укравших огромные деньги из ценностей, которые не попали в опись реквизированного имущества. Вот эти мстители сейчас искали меня с намерениями явно не самыми добрыми. Вот ещё одно подтверждение народной мудрости — не делай людям добра, не получишь зла в ответ. ухмыльнувшись наблюдая как мечутся конные по всей округе в поисках моего следа. Так они будут искать до сумерек затем в погоню отправятся другие и те будут искать меня вдоль дороги и в городах Богемии. Мне же стоит дождаться ночной поры и по лесу уйти в горы и затем через перевал уйти в другие немецкие земли. Или вообще уйти в Данию, там меня не выдадут этим упырям или ещё поступить более изощренно отправиться во Францию да в мушкетеры наняться, но не возьмут там родословная должна быть потому идем в Данию и там будем воевать против славной священной Римской Империи германского народа.

Что у нас есть — из оружия у меня два пистолета последнего шанса, так сказать, изготовили по моему специальному заказу теперь только выкинуть как выстрелю. Ни пулелейки ни пороха, ни свинца. два заряда и всё. Ещё меч и нож. Всё. Из денег с собой два десятка талеров и десяток дукатов в мешочке на шее. Золотую цепь лучше снять и дразнить окружающих, итак, одет по богатому — кто увидит один соблазн. Один без коня и охраны. Только грабить. Значит нам надо пройти примерно девятьсот километров. Нет пешком это не реально. Надо выбраться к реке и там зафрахтовать баржу или лодку. Но опять та же проблема я один и это постоянный соблазн ограбить меня. ладно будем решать проблемы по мере поступления. Идем по опушке леса рядом обочина и видно сворачивал к лесу кто с дороги или нет. Почему нас интересует сворачивал ли кто. Это просто если сворачивал значит впереди, может быть, засада или ненужная встреча. передвижение ночью имеет как свои плюсы, так и свои минусы. Из минусов — я не сова и в темноте все-таки вижу не очень потому и пришел прямо в засаду. Меня ждали без затей на перекрестке дорог и прямо-таки классически — стой. Кто идет. Кто идет никто уже некуда не идет. Но поздно и на меня уже прёт трое и настроение у них боевое как же поймали еретика и теперь им будет награда. и чего было так переть — облом у них получился. У меня не должно быть оружия так как уходил я на глазах многих то и было известно у меня нет никакого оружия кроме меча, но и всё. На меня прёт трое и у двоих пехотные малые пики /полутораметровые/ с мечом дело не самое перспективное обороняться. Хотели как медведя поднять на пики, видимо живым я не нужен. Только вот два пистолета не требующих фитиля и снаряженные колесцовым замком это уравнивает наши силы.Достаю первый пистолет и стреляю в первого самого наглого и самого близкого ко мне и он, удивленно всплеснув руками заваливается на спину. Второй ускоряется и бросается на меня, но уже поздно и второй выстрел. Второй выстрел тоже получается удачным копейщика сносит с ног, и он укладывается рядом со своим коллегой. Третий участник этого патруля на коне и пока он раздумывает как удобнее меня убить — мечом, из пистолета или аркебузы я уже подхватил копье и нанес удар. Удар немного смазался и, наверное, не достиг бы цели и пришлось бы бить ещё раз. Но в момент удара всадник дал шенкеля и лошадь рванула вперед ко мне в это время острие пики как раз шло в лицо всадника, и он не успел среагировать. С одним глазом люди живут, но, если копье проникло в мозг шансы на жизнь резко кончаются. Вот и сейчас так и произошло — острие копья вошло в глаз всадника и проникло в мозг, и всадник отправился к архангелу Петру на расправу. Ко мне лошадь подскакала уже с мертвым всадником и остановилась. Мать моя. Это же моя лошадь из заводных. Лошадь ластится ко мне и ждет горбушку с солью. У меня из еды как раз и есть горбушка и соль есть. Сооружаю закуску для лошади и взяв поводья отвожу в лес. Туда же волоку трупы копейщиков. Если копейщиков я не знаю это простые парни и нигде не отличились потому я их не знаю. Вот всадника я знаю, он из той дюжины, что так хотели отомстить за своих родственников, что же заставило его перейти на сторону инквизиции. Если этот предал, то инквизиторы в курсе кто поставил столбы и сжег их коллег и мне теперь нет никаких вариантов примериться с католической церковью — они будут искать меня вечно. С другой стороны и пусть себе ищут. В местной табели о рангах я всё равно еретик и сжечь меня могли при любой оказии. Лучше посмотрим на трофеи. Начнем со всадника и его снаряжения. Это правильно, что я начал со всадника. Лошадь моя заводная и именно у неё в седле был тайник. Довольно рискованно хранить бумаги на три миллиона гульденов в тайнике седла заводной лошади. Вот сейчас я могу только похвалить себя за этот тайник, когда же прятал там бумаги то очень сильно сомневался и собирался перепрятать в сундук под охрану. Теперь же ситуация изменилась кардинально. Засада на меня и принесла мне деньги и хотя я потерял все свои активы в Праге и в Богемии но у меня остались актив в Нидерландах в Ост-Индийской компании и первые дивиденды должны были быть через месяц. Эти бумаги первые в мире акции и эти акции можно продать по курсу. Правда продать бумаги можно только в самих Нидерландах. В остальных странах пока ещё не знают, что такое акции. А этот товарищ, что захватил мою лошадь видимо решил продать потом и пулелейку и пороховницу и даже запас пуль остался в переметных сумках. теперь мы и пистолеты снова можем зарядить и у нас теперь деньги на просто жизнь имеются. Пятьсот талеров в мешке — это немало. У этих копейщиков похуже по сотне талеров и доспехи. Хоть они и стоят каких-то денег, но брать не буду мне хватит того, что я у них взял в деньгах. похоронил я этих парней и уже под утро собрался и поехал дальше по дороге ведущей в Амстердам. Интересно там сейчас конопля сейчас не под запретом. Или легкие наркотики уже в конце двадцатого века разрешили. Будет ли за мной погоня. Будет конечно, но видимо сейчас «черные» мои активы дербанят. Это они зря, да сейчас они на коне и могут вытворять всё что угодно и ещё долго католические законы будут в Богемии надо помнить и акт о реституции, когда отожмут и то, что куплено у монастырей и остальных церковных контор. Но война будет долгая и акт реституции отменят и по реквизициям ещё много чего будет. Мне надо дожить до 1645 года до начала переговоров по мирному урегулированию в Европе. И мне ещё можно будет свои активы отобрать назад. Пока же мне надо прожить двадцать лет и не попасть в лапы инквизиции. Бумаги на акции Нидерландской Ост-Индийской компании не именные потому я их могу использовать и по любым другим документам. Во время этой войны погибнет очень много людей и если не увлекаться с титулами и назваться простым городским жителем, то никто и не возмутится. Итак, кто я теперь — ищут студента, поэтому я простой подмастерье из города. Город у нас будет не Прага — это след. Пусть будет Магдебург. Я подмастерье плотника из города Магдебурга и уже пять лет как путешествую из города в город и произвожу мелкие работы, которые не противоречат запретам местных корпорациям мастеров плотников. Корпорации плотников, конечно, есть но они не самые влиятельные в городах и не во всех городах они и есть. Потому и проверить мои слова будет очень сложно. Особенно в условиях постоянных боевых действий. Если мне не захочется быть плотником, то всегда можно вернуться к военному ремеслу. Денег нанять роту у меня хватит и у датского короля всегда нужны войска. Дания постоянно будет участвовать в военных действиях — постоянный враг — это Швеция и в тридцатилетней войне она отметится. лезть в полковники — это по ситуации. Есть ещё один вариант — купить пару кораблей и отправиться в Индию в Бенгалию и там загрузиться специями да чаем и сделать пару рейсов. Тоже неплохой вариант, если не помнить английских пиратов и расстояние на этом маршруте — рейс будет не менее года и это очень быстро. Да и конкуренция среди купцов просто ужасающая. так что скорее всего это нанять роту мушкетеров и в Данию к королю. Инквизиция не сможет меня выхватить из Дании и на войне не так просто меня взять. Вербовать на контракт мушкетеров и пикинеров лучше всего в самих Нидерландах там сейчас скопилось много наших протестантов. Наш Фердинанд зимний король там сейчас в Дании и люди разбрелись по всем окрестностям. Но отбор в роте надо сделать тщательный, урок с этими мстителями я запомню навсегда. Из оружия надо брать на вооружение шведские мушкеты они полегче будут и более ухватистые. Пики возьмем обычные. Будем делать гренадеров. Наверное надо — гренады показали себя очень достойно. С кавалерией самое то — лошади сразу бесятся и не удержать в строю. Кавалеристы без строя это просто толпа и для пехоты не противник. если в роте будет восемьдесят пикинеров то из их числа человек двадцать будет одновременно и гренадерами. Ещё нужен врач, но где его взять. будем учить с нуля. Что из объема первой медицинской помощи я знаю операций всё равно никто сейчас не делает. Поэтому упор делаем на первичную медицинскую помощь — если пуля попадает в грудь или живот, то это смерть по — любому. Сила удара пули такова, что при попадании в руку или в ногу, пуля просто отрывает конечность. Реально вылечить только легкие ранения. Остальные это смерть практически сто процентов.

Вот так у нас получается сто двадцать мушкетеров и восемьдесят пикинеров из них двадцать это гренадеры. Из офицеров — первый лейтенант, второй лейтенант и прапорщик. Из младших командиров — фельдфебель, старший сержант, два сержанта и двадцать капралов. Из мастеров — оружейник, конюх, повар и хлебопек. Да ещё нужен сапожник и портной. И еще я забыл про обоз примерно один фургон на двадцать человек и ещё для офицеров и перевозки запасов — это минимально двадцать фургонов и сорок лошадей. Если у меня срастётся с дивидендами, то денег должно быть не менее одного миллиона гульденов. На такие деньги я армию могу снарядить не то, что роту. Армию мы снаряжать не будем, наймем только столько бойцов, чтобы меня было сложно выхватить из рядов. Может быть, даже и полк сформируем и начнем спокойно жить настолько насколько это будет возможно. Надо продержаться двадцать лет, чтобы вернуть активы и натянуть нос инквизиции. решено смотрим по деньгам — рота — это минимум а так полк. Воюем принципиально на стороне протестантов. тем более мы знаем из своего прошлого, которое ещё не наступило- победа будет за протестантами. Вот так за мыслями и мечтами о будущих победах дорога меня привела к придорожной гостинице. Гостиница — это слишком громко. Так придорожная харчевня и постоялый двор на человек десять или небольшой купеческий караван. Ни место, ни хозяин мне не понравились.Вид самый разбойничий и моя золотая цепь на шее просто приковала его

взгляд. Чувствовалось как в его голове ворочаются мысли насколько быстро меня можно ограбить. В обеденном зале харчевни оказалось пяток мужиков такой же наружности и даже внешне очень похожих на хозяина постоялого двора. Семейный подряд — это его братья как минимум если не дети. нет для детей они слишком старые. Значит братья. Ехать в ночь и не спать я уже не мог. Надо было поесть и поспать. Еда была прекрасной если эту еду посолить и присыпать приправами. Эти приправы у меня имелись и потому и мясо, и гарнир ушли на ура вот пить я не стал. Обычно именно питье и травят. Увидев, что я не пью обычное вино мне принесли токайского вина, это было экзотикой, но теперь я уверился пить не стоит. Поужинав на славу, я отправился спать. Комнату мне отвели на втором этаже. Кровать стояла в самом неудобном месте и отсутствовал засов в дверях. Ну ясно меня ночью придут убивать. Если бы я и поехал дальше меня бы убивали в лесу- успокоил я себя.

Зарядив пистолеты и расстелив плащ под дверями, я улегся на импровизированную постель и положив голову на седло сразу же уснул. Убивать меня пришли под утро — я успел уже выспаться и подготовить отпор нападающим. Сначала отодвинулась доска в потолке и из проема копьем ударили в куклу на постели, затем тихо потянули входную дверь и в комнату как тени вошли люди и пошли к кровати посмотреть живой ли я. Переживают ребята за меня — мелькнула мысль в голове, и я сразу выстрелил из двух пистолетов. Затем я положил пустые пистолеты рядом с собой и взял вторую пару пистолетов и снова залп. Вошедшие неравнодушные парни ушли на небо. Я взял третью пару пистолетов и вышел в коридор и сразу отшатнулся назад в коридоре с мушкетом был сам хозяин постоялого двора, и он сразу выстрелил. но мушкет был фитильный там от начала выстрела до собственно самого выстрела проходит секунд пять. Я успел уйти из-под выстрела и когда коридор окутался облаком сгоревшего пороха я вышел из дверного проема обратно в коридор и разрядил один из пистолетов в хозяина. Оставался ещё один как минимум злоумышленник. Его я и пошел искать.

Глава 13

Выглянув в коридор и удостоверившись, что злодей мертв, я вернулся в комнату и стал перезаряжать пистолеты. Некоторые читатели скажут — остался один или два злодея надо добивать. вот поэтому я и вернулся и несмотря на потерю времени перезаряжал обе пары пистолетов. Вторая пара пистолетов нашлась в переметных сумах на моей лошади, которая внезапно поменяла хозяина и затем так же неожиданно вернулась ко мне. Пока мы здесь обсуждали эти вопросы я перезарядил пистолеты и отправился искать оставшихся в живых негодяев. Один из них устал меня караулить под лестницей и пошел меня искать и нашел и меня и пулу в лицо и свою смерть нашел. Вот так иногда и заканчиваются поиски приключений. Оставался один разбойник из числа тех, кого я видел и опять меня нашли раньше, чем я — это было в обеденном зале. Из-под стола выскочил злодей и опять меня выручило огнестрельное оружие. Лесные разбойники как-то не доверяют огнестрельному оружию и пытаются решать проблемы холодным — ножами или мечами. Вроде бы больше врагов не было и пошел на конюшню проведать свою вороную и нашел в стойлах четыре прекрасных лошади — две верховые и две заводные. Но здесь на постоялом дворе вроде бы никого не было. Я стал искать подвал или схрон и нашёл на свою голову. Из подземелья выскочило тело, затянутое в кожу и в кожаном шлеме полностью закрывающим лицо и в черных очках, закрывающих глаза. Прыжок был выдающийся этот сбитый летчик /судя по кожаной одежде и кожаному шлему с очками/ просто завис в воздухе и стал меня гипнотизировать я немедленно отвлек свои мозги песней. Самой глупой какую смог вспомнить — про синий трактор. Это чудо явно удивилось тому, что на меня не действует его мастерство и пошло в атаку. То, что серебро убивает вампиров и оборотней — это суеверия. Вампиров и оборотней убивает добрая сталь и добрый свинец. Но голову всё равно надо отрубить. Две пули в упор немного остудили пыл этого странного кожаного существа, но не решило вопрос кардинально. кровь на глазах высохла и раны затянулись. Я никогда не верил в оборотней или вампиров. Считал сказками и враками. Убедился сам существуют и у мен в пистолетах два заряда и при таких способностях к восстановлению этих пуль не хватит и снова меня атаковал этот висящий в воздухе пилот. Но это он зря думал, что всё так просто — я с собой на улицу потащил мушкет с зарядом крупной картечи и когда два выстрела из пистолетов притормозили этого летуна я произвел выстрел в упор картечью в голову этого существа. Картечь сдула голову вампира, и он хлопнулся на землю, и я тоже стал быстрее передвигаться. Схватил безголовое тело и взвалил на сложенные дрова во дворе и запалил эту кучу дров. Само безголовое тело трофейным мечом насадил на одно из бревен в костре. И сразу же стал перезаряжать мушкет и пистолеты. Не прошло и трех минут тело стало двигаться и пытаться снять себя с меча, на который было наколото. Но я был наготове и снова произвел выстрел, тело затихло. Головы у тела не было и непонятно откуда появился ультразвук, уши заложило, но огонь уничтожил кожаную защиту и тело вампира не выдержало прямых солнечных лучей и пропало. Совсем пропало — просто распалось на какие мелкие куски черного цвета. Я уже думал всё но нет мне не повезло я нарвался на супружескую пару вампиров и ещё с выводком. Мелких тварей было пять, но они были мелкие и глупые и атаковали меня в голом виде без защиты от солнечного света и умерли в корчах. Я почти ослеп и оглох и когда наверх вылетела самка вампира если это существо можно было так назвать. Мне было очень плохо я почти ничего не видел и не слышал и первый удар я пропустил. впечатление было, что я грудью хотел остановить паровоз. Поддоспешник спас стеганка смягчила удар, и я полетел кувырком в сторону от входа в подземелье. Самка кинулась к детям это если называть этих существ по-человечески и завыла. Я же с трудом встал и поднес мушкет к затылку этой самки вампира и выстрелил, и не попал в затылок. Эта с…а опять взлетела и зависнув в воздухе развернулась ко мне и я понял мне не конец мне п…ц и сейчас меня порвут на клочки и выпьют мою кровь и я стал стрелять из пистолетов — раз за разом попадая но эта сука висела в воздухе и только вздрагивала при очередном попадании в тело. Затем я кинулся в бой с мечом и получил новый удар не слабее первого и снова кубарем в сторону и меня откинула к стогу сена, в котором были вилы. Я схватил вилы и рывком бросился к самке вампира и насадив её на вилы вложив в бросок все силы и весь свой вес кинул её в костер, и додавив вилами приколол её к дровам. Я держал самку вампира в огне и из последних сил пытался поглубже загнать острие вил в бревно. С каждым мгновением защита тела уменьшалась, сгорали все новые части одежды и солнечные лучи убивали этого монстра. В гнезде вампиров не может быть больше двух вампиров, если они произвели потомство там, может быть, только пара произведшая потомство и само потомство, так что больше монстров не должно быть и я вздохнул спокойно и зря с криком во всё горло на меня кинулся ещё один. Хорошо не вампир, это был обыкновенный бандит и я его просто зарубил. Фехтовать бандит не умел совсем. Сил не осталось и лежал, привалившись спиной к стене конюшни и думал, вот теперь я никогда не буду спорить о факте существования вампиров. Они существуют и даже управляют силой земного притяжения. Вот бы понять природу этого явления и поставить на службу человеку. О чем я думаю, о какой-то ерунде какая польза человечества какие улучшения. Надо проверять подземелье, но очень страшно и не хочется туда лезть. Но судя по крикам, там есть кто-то живой и зовущий на помощь. лезть под землю я не хотел совсем и полез только из-за криков женщины судя по голосу молодой женщины. Эти рыцарские замашки у вполне себе простолюдина это наследие с тех времен, когда я был полковником в Священной Римской Империи германского народа. Но я не совсем потерял голову и снова зарядил мушкет и все пистолеты и заменив стеганку и кольчугу. Эта самка вампира ударом разорвала и стеганку и поддоспешник и даже кольчугу. Когда я переоделся я полез вниз в подземелье и на голове у меня несмотря на тесноту подземелья был шлем. Шлем меня и спас. Именно шлем экранировал мою голову от воздействия ведьмы. В подземелье была ведьма и вид у неё был прелестный и желание возникло само. Но шлем не дал похоти завладеть разумом и затем я увидел, что на вид этой прелестнице лет так сто и я стал стрелять. Мерзкий визг по типу крысиного и затихло всё после того, как я отстрелял всё заряды из всего своего оружия. Трогать ведьму руками я поостерегся и когда вылез из подземелья наверх к свету солнца подкатил к отверстию ведущему поз щемлю две бочки с легкими фракциями нефти / здесь это называлось земляное масло/но по сути было низкооктановым бензином и одну за другой вылил в подземелье и бросил туда во мрак горящую ветку из костра. Хлопок и снова визг огонь ревел и пожирал то, то визжало под землей. Я же, не сводя взгляд с выхода из подземелья заряжал мушкет и пистолеты. Мне не казалось, что всё кончено. Кроме визга ведьмы я слышал еще несколько десятков визгов другой тональности. Огонь бушевал внутри и видимо там была хорошая вентиляция. огонь бушевал всё сильнее. По ходу крысиных нор огонь проходил и рушил подземные ходы и по мере прогорания этих ходов они сходились под сараем. огонь дошел до того подземелья, что было под сараем и тут сарай начал рушиться подгорели сваи, на которых он стоял. Визги крыс становились тише, но из-под сарая полезла огромная туша крысы мутанта или крысы королевы матери. Хозяйки этой популяции и когда она вылезла на поверхность я поежился. Размеры этой крысы впечатляли — в холке примерно метр восемьдесят и в длину без хвоста метра четыре. и эта крыса прыгнула на меня. я растерялся и не смог выстрелить но и крыса не смогла до меня допрыгнуть — одна лапа у неё отгорела и крыса не могла на неё опираться. Я перевёл дух и поднял мушкет. новый прыжок крыса уже рассчитала правильно с учетом раненой лапы и прыгала она что бы перекусить мне горло. Картечь оторвала ещё одну лапу у крысы, я же кувырком ушёл в сторону с траектории прыжка. Крыса беспрерывно верещала и смотрела на меня с недоумением видимо своим визгом она решала несколько задач. Но её крик на меня не действовал. Шлем экранировал её визг, и я не поддавался на её влияние на мой мозг. Теперь я мог подойти сбоку и выстрелить крысе в ухо. Что я немедленно и сделал. Крыса пыталась достать мен своей неповрежденной лапой, но я отскочил и взяв другой пистолет снова выстрелил этому монстру в ухо. Так несколько раз, но добивал крысу я мечом в область сердца и когда крыса затихла я не стал её волочь на костер просто завалил дровами и поджег эту кучу. Только после того, как дрова прогорели я снова стал прочесывать постоялый двор. За терпение мне стал бочонок с золотом и мешок с золотой и серебряной посудой. В подвале гостиницы я нашел клетки, в которых содержались пленники на момент, когда я нашел эти клетки там было два человека. Уже почти сошедших с ума. Их состояние было понятно — на их глазах варили других пленников, которым не повезло и их выбрали на обед или ужин. Пленников откармливали для лучшего вкуса, кто не хотел есть тех кормили насильно. Те пленники, которых я спас попали в подвальные клетки совсем недавно. Это их лошади стояли на конюшне. Это всё подворье принадлежало супружеской паре вампиров и все, кто здесь был — хозяин постоялого двора, разбойники были слугами вампиров. Эта супружеская пара приходила в это подземелье зачать потомство и выкормить его. В остальное время вампиры ездили по свету и жрали людей. Крыса тоже была каким-то образом связана с вампирами, но как никто не знал. Этот постоялый двор мы сожгли до тла. Обложили вязанками хвороста все постройки и подожгли и с заряженным оружием смотрели может кто выскочит. Никто не вскочил, и мы продолжили каждый свой путь. И никто из нас не заметил, как неподалёку от нас за наше спиной на полянке откинулась деревянная крышка, прикрытая сверху дерном и из-под земли вынырнули две фигуры и сразу же исчезли в лесной чаще. Но не стали удирать, а внимательно нас разглядывали, запоминая каждое лицо из тех, кто убил их родителей. И они давали клятву немного подрасти набрать силу и отомстить каждому из нас. Это были старшие потомки убитых мною монстров, но они были ещё слабы вступать в сражение и ушли по секретному подземному ходу в лес в схрон и там ждали конца сражения. И теперь они выбирали за кем им идти за мной или этими двумя бывшими пленниками и пошли за бывшими пленниками они уходили вдвоем и их было легче контролировать. Они так и не одели шлем и не стали мешать вампирам проникнуть в их мысли. Потому и вампиры пошли за ними. Меня они всё равно могли найти в любой момент. постоялый двор догорел, и мы попрощались. Бывшие пленники направлялись наниматься в имперскую армию я же отправился в Нидерланды. Там можно было нанять людей в мою будущую роту. Потому как в одно лицо я не смогу отбиться от охотников от «черных» искателей моей головы. Думаю, они уже поняли, как сильно они ошиблись и какие деньги у меня остались. Теперь они объявят награду за мою голову, и охотники за моей головой отправятся в разные немецкие земли на поиски меня.

Никто из моих близких не смог уйти от «черных». Сожгли всех, кто имел со мной хоть какое-то родство или близкое знакомство. Теперь у меня не оставалось выбора. Лично у меня было желание убивать «черных» вне зависимости от их личной вины в гибели моих близких. я же сейчас ехал на лошади по лесной дороге и предавался размышлениям что и как делать в Нидерландах по прибытии в эту страну. Вот только мои размышления были прерваны самым бесцеремонным образом — впереди по дороге на проезжую часть дороги с грохотом рушилось дерево и практически сразу и позади меня на дорогу рухнуло ещё одно дерево. Очевидная мысль — это засада была встречена мною с сарказмом- капитан очевидность, понятно засада. теперь надо понять как из этой засады выбираться. На дорогу выбрались люди, которые устроили эту засаду и у меня не осталось сомнений. Засаду ставили на меня и люди, которые вышли на дорогу знают о моих ценностях всё или почти всё. Это опять были те, кому я помог отомстить. Они стояли тремя группами по четыре человек. В каждой группе арбалетчик и три копейщика. от одного арбалетчика я ушел бы, от двух пятьдесят на пятьдесят, но вот от трёх вариантов не было. не меня так лошадь они первыми выстрелами завалят и потом против такого количества противников я если и смогу выстоять, то явно буду несколько раз ранен. арбалеты у них новые и самые мощные реечные именно эти арбалеты и были мною закуплены для моего полка. Да, что там говорить — это есть те самые мною закупленные арбалеты. И как оно погибнуть от оружия, которое ты сам дал свои врагам. Я видимо уже очень скоро это узнаю. Но сдаваться без боя не в моих правилах. Будет бой несмотря на отсутствие малейших шансов на победу. Как говорят — я не вступаю в безнадежный бой, если я сражаюсь, значит шансы есть. Стреляю первым и несмотря на небольшую вероятность возможности попадания — моя пуля пробивает горло первому арбалетчику, и его стрела улетает в никуда. С лошади я соскакиваю и пригнувшись стреляю во второго арбалетчика. Этому я попадаю из пистолета в арбалет, и он тетивой пробивает снова горло и второму арбалетчику приходит конец. Третий арбалетчик спокойно стреляет и болт пробивает бок моей лошади, и она начинает заваливаться на бок. На лошади на седле было четыре пистолета кавалерийских это что-то типа обреза калибр совсем немного меньше, чем у мушкета. так как арбалетчик сейчас лихорадочно взводит арбалет в него я и выстрелил, и снова попал, я попал в туловище, но и этого хватило. Третий арбалетчик выведен из боя навсегда. Ко мне с трех сторон выставив пики вперёд бежало девять человек. Они сходились в одну точку, и каждая тройка бежала клином. Один в вершине треугольника и два по углам. Две тройки бежали с одной стороны упавшей лошади, и одна тройка с моей стороны бежала. Два выстрела из кавалерийских пистолетов и выстрел из мушкета и этой тройки больше нет. Две оставшиеся тройки приостановили свой бег ошарашенные таким быстрым изменением баланса сил. Но громкий крик команды подстегнул их, и они снова побежали вперед. Я же, сняв с седла сумку с пистолетами рванул в лес. И мы побежали я первый и за мной цепочкой шесть человек с пиками и если они меня догонят, то наколют на пики как бабочку. Но для этого меня надо догнать. Мы бежим и постепенно вытягиваемся в цепочку. Впереди я и за мной друг за другом шесть человек с пиками. Я на ходу останавливаюсь и стреляю в самого ближнего ко мне. Он беззвучно падает навзничь. И я бегу дальше и опять за мной цепочка погони, и опять короткая остановка мой выстрел и ещё один труп, и мы снова бежим дальше. Добегаем до мостка через какой-то ручей и снова стреляю и снова труп и теперь их только трое, и я припускаю сильнее, но и оставшиеся настроены очень серьезно и не отстают и так самый быстрый налетает на пулю и снова бег. Только они мои преследователи не заметили мы бежим по дуге большого круга и снова выбежали к моей убитой лошади, лежащей на дороге. и если у меня уже нет больше заряженных пистолетов то к седлу пристроены два кавалерийских карабина и они заряжены и готовы к стрельбе. ранее я не мог из них стрелять не успевал — эти налетчики с пиками быстрее бы добежали и подняли бы на пиках. Теперь же я спокойно жду бегущих ко мне налетчиков и так же спокойно стреляю, и все налетчики кончились. Их лошади привязаны к деревьям на опушке леса и у меня теперь дюжина лошадей. Вороную очень жалко, но такова судьба лошади спасать хозяина. Интересно это последняя засада или ещё есть. Я не знал — мы с засадой разминулись на несколько часов и впереди была ещё одна группа преследователей, но они нарвались на банду деревенских и те их убили. Как я и говорил встретить деревенского в лесу к неприятностям. У моих преследователей неприятности оказались фатальными. Я опять двигаюсь вперед и у меня теперь дюжина лошадей. по деньгам немного я поднялся так по сотне талеров с лица. Но теперь я мог останавливаться в самых дорогих городских гостиницах. И ни в чем себе не отказывать. Именно так я и собирался ехать. Не прятаться это привлечет ко мне ненужное внимание. Ехать с шиком и не прятаться. Никто и не подумает напасть на меня. Пока будут присматриваться я уже покину очередной город и там до моей цели рукой подать.

«Черные» же искали меня тщательно и по всем направлениям. Они уже выясняли, что часть денег они упустили и желали получить всё.

Глава 14

Большие деньги порождают большие проблемы. Мысль довольно спорная, некоторые скажут, что отсутствие денег гораздо большая проблема. Живых денег у меня на руках было немного по сравнению с тем капиталом, который лежал в акциях, но и этих денег хватало, что бы меня хотели убить, хотя сейчас убивали и за гораздо меньшие деньги и, собственно, бывало, что убивали и просто так не имея умысла обогатиться. Всё это вело к тому, что мне теперь надо было пересечь пол Германии незаметно, что было не так и просто. Но у меня появилась мысль и теперь эта мысль превращалась в план. Надо было добраться до реки и отправиться в путь на лодке или барже. Ищут меня на сухопутном пути — Из Праги в Амстердам, я же отправлюсь водным путем так сказать и меня не ожидают увидеть на реке. Что же значит в путь. Но как я уже говорил, время и история не позволяют изменить течение времени и отторгают чужеродные вкрапления. Миллионы могут быть только у тех исторических персонажей, которые уже существовали и пришлые элементы отторгаются. Прилетевшая пуля из леса свалила меня с седла на землю. И я уже не чувствовал, как жадные руки раздели меня и не похоронив бросили в лесу у дороги. Самое интересное — тайник с акциями Нидерландской Ост-Индийской компанией найден не был и акции так и погибли с убившим меня разбойником через пять лет, когда при переправе через Рейн лодка, на которой переправлялась эта шайка перевернулась и все погибли в холодной воде.

Но для меня снова нашлось время и человек, который умирал, не выполнив своего предназначения на Земле. И снова не было длинного светлого коридора и не было разговоров с апостолами. Снова я ощутил себя в теле другого человека и снова сильно болела голова и с трудом открыв глаза я обнаружил себя в каких-то развалинах и в лохмотьях. Ничего нового и опять будет война. Но раз я живой то и надо жить. Раз время так нервно реагирует на богатство то и будем значит, где-то посредине. Нищим я не хочу и не смогу быть потому и попробуем не пробиваться в олигархи и просто станем зажиточным горожанином. Чем плохо буду жить в городе и просто торговать и никаких военных приключений и никаких прорывных технологий и стартапов, просто буду жить по формуле: товар — деньги — товар. И никакого послезнания и прочих попаданческих штучек.

С трудом выполз и этих развалин и силы меня оставили решил слегка полежать и собраться с силами. Что-то я поспешил и не рассчитал силы. Пока полежу и вспомню, кто я такой сейчас. Сейчас я попал опять на ту же войну на ту самую тридцатилетнюю войну и самое печальное я нахожусь в Магдебурге и сегодня у нас пятнадцатое мая 1631 года и совсем не факт, что я переживу эту осаду.

Сейчас на землях Центральной Европы бушевала Тридцатилетняя война, крупнейший вооружённый конфликт эпохи. Начавшись как прозаическое усмирение мятежного пфальцграфа, она превратилась в масштабное противостояние, где на одной стороне находилась Священная Римская империя (нынешние Австрия, Чехия, Германия и ряд других территорий) при поддержке германских католических князей и Испании, а на другой — пёстрый конгломерат протестантских владык Германии, которым помогали Франция, Дания и Швеция.

Обычная для этих мест ожесточенная борьба за влияние, земли и богатства осложнялась религиозными спорами: империя выступала в качестве оплота католичества — по крайней мере, официально, — а её противники отстаивали позиции протестантизма. Ещё хуже было то, что новые участники вступали в конфликт постепенно, и каждый раз, когда война, казалось бы, должна была закончиться, по разбитым европейским дорогам снова начинали греметь сапоги солдат. К 1631 году походы и сражения длились уже 13 лет, но конца и края им всё ещё не было видно.

Сейчас в дело вступила Швеция. Во главе её стоял король Густав Адольф, знаменитый Лев Севера, амбициозный и энергичный монарх. Он уже прославился на войне с Польшей и теперь был полон решимости создать протестантскую империю вокруг Балтики. Шведская армия во главе с таким королем выглядела вполне способной добиться этой цели.

Тем более что на стороне империи в это время как раз царил разлад и хаос. Незадолго до высадки шведов на севере Германии в отставку отправился Альбрехт фон Валленштейн, лучший военачальник католического лагеря. Валленштейн, родившись захудалым дворянином, во время войны быстро сделал карьеру.

При этом он не столько действовал в качестве полководца, сколько выступал в роли военного олигарха. Он создал структуру, которую сейчас назвали бы частной военной корпорацией. Валленштейн быстро понял, что война — это не только всеобщее горе, но и прибыльное предприятие. На своих землях он завёл мастерские, снабжающие войска всем необходимым. Суконные мануфактуры, пороховые мельницы, литейные, поля и фермы… но главное — наёмная армия. Благодаря щедрости и бесперебойному снабжению Валленштейн мог извлекать как будто из кармана десятки тысяч солдат, которые по его приказу занимались блестяще организованным грабежом. Это были люди со всех концов империи и из-за её пределов: немцы, чехи, хорваты, венгры, испанцы, итальянцы…

Для крестьянских парней карьера наёмников была чуть ли не единственной возможностью перестать быть жертвами первого попавшегося мушкётера и самим стать хищниками. Разбой и вымогательство имперский полководец поставил просто-таки на индустриальные рельсы, причём систематическому разграблению подвергались не только вражеские, но и собственные территории. В результате на собрании имперских владык незадолго до начала войны со Швецией вопрос о Валленштейне стал одним из основных, и полководец с треском вылетел в отставку, одобренную императором.

Войско возглавил фельдмаршал Тилли. Дисциплинированный, набожный и компетентный, этот полководец, однако, был просто исполнительным грамотным солдатом. Валленштейн же подложил ему настоящую свинью, передав армию, но полностью исключив даже разговоры о возможности снабжения.

В результате армия стала расползаться у Тилли прямо в руках. Оголодавшие солдаты, ходившие в рваном обмундировании, толпами дезертировали. Лошади умирали от бескормицы. Войско слабело день ото дня, к вящему злорадству Валленштейна. И тогда Тилли вместе с его помощником, кавалерийским генералом Паппенгеймом, решили попытаться поправить свои дела за счёт захвата и разграбления крупного нелояльного империи центра. Это был Магдебург.

И вот в этом самом Магдебурге я и очнулся. Можно было бы мне и другое место подобрать. Вот только с кем я сейчас говорю. С кем я спорю — этот спор бесполезен от слова совсем. Надо теперь как-то определиться с моим социальным статусом. Хотя по моим лохмотьям статус у меня не сказать, что очень высокий. Есть ли сейчас бомжи или нет. Что за глупости приходят в голову. Какой мне дело до бомжей. Мне надо прибиться к какой-то армии или мне быстро придет конец, просто умру от голода.

Крупный богатый торговый город на средней Эльбе до сих пор искусно лавировал между императором и протестантами. Город Девы, называвшийся так по изображению на его гербе, почти не страдал от войны, бушевавшей за стенами. Германия представляла собой лоскутное одеяло, и каждая земля сама спасалась как умела. Долгое время у Магдебурга это получалось лучше прочих, однако здесь и заключалась главная проблема: островок спокойствия среди разорённых земель, с которых ландскнехты унесли уже всё, что можно съесть, и всё, что может звенеть в кошельке, просто-таки провоцировал на то, чтобы использовать его в качестве нетронутого склада. Благо Тилли имел все основания наложить руку на Магдебург: город был протестантский.

Весной 1631 года имперская армия приблизилась к городу на Эльбе. Паппенхейм в качестве одного из авторов плана нападения принял руководство осадными работами. Жители, пригласившие в качестве коменданта офицера шведской службы, теперь мрачно рассматривали готовящуюся к штурму армию. Густав Адольф, от которого ждали помощи, имел более важные дела по всей Германии и спасать Магдебург не шёл. С другой стороны, город был неплохо укреплён, и тридцатитысячное население чувствовало себя относительно спокойно, несмотря на то что в лагере осаждающих сидело почти столько же людей — и это были сплошь профессиональные солдаты. Ополченцы Магдебурга были в состоянии защитить свой город по крайней мере до прибытия помощи: шведская армия находилась всего-то в нескольких днях пути.

Сейчас надо было помыться и привести себя в порядок. По правилу — встречают по одежке и только провожают по уму. Сейчас мне надо было примкнуть к ополчению и только затем действовать по обстановке. Хотя обстановку я знал — хоть и не хотел использовать послезнание, но в такой критической обстановке придется.

Однако Тилли и Паппенхейм в своём лагере просто не могли дождаться, когда Магдебург капитулирует. Армия продолжала разлагаться, к тому же они-то не могли знать, когда Густав Адольф решится спасать город. Поэтому оба имперских полководца решили взять Магдебург приступом.

Имперцы несколько дней обстреливали город при помощи массы осадных орудий, пытаясь проломить бреши в стенах. Канонада так и не помогла принудить город к капитуляции, но решительным Тилли и Паппенхейму отступать было некуда.

Неистовый Паппенхейм решил возглавить штурм лично. Для этого человека слова «страх» не существовало, его тело украшали десятки шрамов, и собственную жизнь он ценил лишь немногим дороже чужой.

Тилли в последний раз предложил городу капитуляцию. В ратуше отцы города много часов спорили насчёт его предложения. Конечно, капитуляция означала разграбление и бесчинства наёмников, но всё же бюргеры могли тогда надеяться на скорую помощь шведов. Они отказались.

10 мая в семь утра начался решительный штурм. На сильном весеннем ветру имперцы пошли на штурм. Поле боя мгновенно заволок дым, и в этом дыму орды наёмников лезли на стены. Паппенхейм сумел поджечь одни из ворот и ворвался в город.

Магдебуржцы не собирались сдаваться просто так. Рухнувшие ворота ещё не были приговором. Ополченцы перегородили улицы цепями, отстреливались из окон, с крыш. Однако это уже не имело значения: через пару часов сопротивление было сломлено окончательно, и Магдебург пал.

Во время штурма произошло то, чего никто не ожидал. Солдаты полностью вышли из-под контроля, и штурм перерос в ошеломительную резню. Ситуацию усугубляло одно обстоятельство: наёмники не очень-то хорошо питались, зато ежедневно получали по три литра пива — и хорошо выпили прямо перед штурмом. Взявшие Магдебург солдаты Тилли уже к моменту падения города были вдрызг пьяны.

Тилли и Паппенхейм не собирались уничтожать город, но теперь они могли только с ужасом и яростью смотреть, как бойцы крушат то, что должно было стать источником денег и провианта. Магдебург подожгли, и ветер быстро гнал огонь по улицам. Офицеры не только не пытались остановить побоище, но сами присоединялись к солдатам. Сам фельдмаршал Тилли растерянно метался по улицам с младенцем, снятым с трупа матери. Он сумел организовать из наименее пьяных солдат охрану собора и позволил укрыться внутри тем, кто смог добраться до здания. Паппенхейму пришлось изрубить нескольких собственных солдат, чтобы вытащить из их рук израненного и избитого бургомистра.

Между тем огонь распространялся по городу. Каменные стены и запертые ворота не позволяли многим даже просто покинуть гигантский крематорий. Вдобавок спьяну многие солдаты пропустили момент, когда надо уходить, и погорели прямо в домах, которые грабили. Тилли попытался организовать тушение пожара и спасение горожан из огня, но тщетно: в лучшем случае солдаты выводили из огня молодых женщин, чтобы тут же на них накинуться, или богатых горожан, с которых можно было потребовать выкуп. Город полыхал весь остаток дня и всю ночь — со всеми своими складами и богатствами.

Наутро Тилли оказался перед лицом кошмарного факта: почти все подвалы с вином, пивом и водкой остались целы, они были каменными. Солдаты вернулись на развалины и принялись довершать начатое. Вакханалия продолжалась и прекратилась только после того, как выпито оказалось всё.

Такая судьба.

Это всё было прекрасно, но для меня эти сведения были совершенно бесполезны. Я отправился искать воду и золу, чтобы помыться и после долгих поисков нашел на крыше разбитого дома. Дождевая вода собралась в изломе разбитой крыши и рядом были сгоревшие стропила и там было много золы. Раздевшись, я принялся натирать тело золой и затем смыл холодной водой. Сказать, что я стал совсем чистый — это было бы неправдой. Но по сравнению с моей прежней чумазостью это был рывок к чистоте. Теперь пришло время одежды. Критический взгляд показал — одежды у меня нет и если даже отстирать эти лохмотья от грязи то, где взять иглу и нитки, чтобы заштопать все дыры и прорехи. Пока я сдирал с себя грязь то вспомнил как меня зовут — Курт Шмидт и мое социальное положение ещё хуже бомжа я тут на положение городского сумасшедшего. Мои родители умерли и с тех пор я побираюсь и особым или сказать правильнее умом совсем не отличаюсь. Да не ждал я от судьбы такого выверта. Городской блаженный… Ладно я уже говорил — если нет графини, то берем горничную. Хотя в моем положении и горничная будет выглядеть графиней. Так отставить пессимизм и душевные терзания. Что это за дом, на крыше которого я принимаю водные процедуры. Так посмотрим на фасад — дом старшины городских кузнецов. Снаряды осаждающих перелетели городскую стену и слегка порушили этот прекрасный четырехэтажный дом и когда рушилась стена начался пожар, и жильцы дома покинули горевшее здание. Но пожар пошел странно и часть дома полыхает и часть дома пока не горит. Рискнем и полезем внутрь пошарим и может найдем чем заменить мои лохмотья. Эту доску долой и эту долой и вот здесь можно пролезть. Вперед и с песней. С какой песней, вот не знаю я песен — если только про синий трактор, что едет по полям. Но здесь эту песню не знают. Давай — черный ворон. И про войну, и про погибшего солдата сойдет. На русском языке песня- такая вот песня. Вот давай подожмем вот эту дверь, и мы попали в комнату кого-то из подмастерьев. Смотрим сундук — парадную одежду не берем нам некуда ходить в выходных одеждах. Отлично вот простые суконные штаны и рубашка. Вот простенький кафтан отлично вот и сапоги. Вот эту ткань рвем на портянки. Отлично теперь я выгляжу как человек и теперь поищем оружие. Нормально — этот подмастерье бросил свое оружие — мушкет и двенадцать апостолов и ремень, и меч, и нож, и сумка — всё это забираем и покидаем этот клондайк. Теперь не попасть на глаза к владельцу. Стоп, назад. Нам ещё нужна чашка, кружка, ложка и котелок. И ещё нам нужна найти какой-либо крупы или чего из еды. Кормить там если и будут, то плохо. Теперь на крышу и к ратуше. Там и собирают ополчение. Так что за стоны вот нужны мне приключения. Так кричу — кто здесь. В ответ этажом ниже кто-то кричит и слышно, что кричит из последних сил и стучит в двери. Бросить. Нет нельзя надо идти и смотреть, что можно сделать. Так этот кусок коридора надо потушить. Вот мы и добрались — дверь завалена и конец коридора потихоньку горит. Кто там в комнате — кричу. Это я Магда спасите меня. Кто такая Магда вот не знаю. Но будем спасать — надо откинуть эти доски и брус и тогда мы сможем добраться до двери. Нет руками не взять этот брус. Надо лом или что такое похожее на лом. Пока возился огонь уже ближе. Вот эта железка подойдет и брус поддался и отодвинулся. Дверь мгновенно приоткрылась на ширину, на которую отодвинулся брус, и я увидел лицо девушки, но выйти она не смогла, слишком узкая щель. Опять жмем на эту железку и ещё отодвигаем брус и тогда в открывшуюся щель продралась Магда. Для Магды уже нет хороших новостей и отец и мать, и родственники у неё уже погибли. Её же ждет штурм и разграбление Магдебурга. При разграблении города женщин ждала судьба невеселая. Но кто знает как судьба отнесется к Магде. По крайней мере от смерти в пожаре она спаслась. На крышу мы выскочили, когда внутри дома уже ревел огонь и перелазили на другой разрушенный дом уже когда огонь добрался до крыши. Удивительно то, что огонь не пошел дальше и просто сожрал пламенем дом старшины городского цеха кузнецов и утих. Нам было по пути — оба шли к ратуше. Я записываться в ополчение, Магда искать пристанище. Она меня узнала и стазу же изменила отношение ко мне. Курт Шмидт неровня дочери старшины цеха городских кузнецов. То, что уже всё изменилось Магда не прочувствовала. И задрала свой прелестный носик вверх и не отвечала на мои вопросы. Ну что ж судьба. Чиновник в ратуше не стал привередничать, и я сразу попал в списки ополченцев. Место мне вместе с мушкетом назначили на городской стене у городских ворот. Место — это опасное и скорее всего никто не выживет на этом участке городской стены, именно на этом участке и будет штурм. Ладно — первая задача выполнена теперь на очереди вторая и третья задача. Выжить при штурме и вытащить Магду. Мне понравилась эта задавака. Если получиться вытащу и её.

Глава 15

Городские стены вполне мне были известны. Так как со мной никто и не разговаривал и жить мне было негде я жил под городскими стенами в пространстве между городскими стенами и первыми городскими домами. Там стояли подсобные помещения и тому подобные строения это пространство теоретически охранялось, но именно, что теоретически можно было всегда найти щель и там переночевать. Теперь я находился в рядах городского ополчения, что повышало мой социальный статус, но зная судьбу города этот социальный лифт вел в никуда.

Что такое — воевать на городской стене это два метра твоей ответственности и необходимость находиться в опасной досягаемости от орудийного выстрела. Артиллерия бьет днем и ночью и огромные ядра ударяют в стену и, хотя стена каменная и поддается ударам не сразу, но всё равно она поддается и по стене начинают идти трещины и затем стена рушиться и в пролом идут на штурм солдаты. Перед проломом строят баррикаду и пытаются не пустить в город штурмующих. Только очень долго город не был в огне штурма, и война очень долго обходила Магдебург стороной среди защитников стены совсем мало ополченцев стоять насмерть, все ждут шведские войска, но шведы не придут не успеют.

В ратуше беспрерывно заседают и на повестке дня один вопрос — сдаваться или шведы всё-таки успеют на помощь. А осадные орудия ревут и ревут и ядра уже начинают крошить стену и скоро стена пойдет трещинами и рухнет. Надо строить баррикаду, но кто будет слушать советы от меня. Правильно никто не будет слушать и баррикаду начинают строить, но не напрягаясь. Зачем напрягаться — вот-вот подойдет помощь. Городское ополчение не готово к бою. Ополченцы пошли в городское ополчение — за снижением городских налогов или просто выделиться на общем фоне. Но вот пришла беда и воевать особо некому.

На фоне непрекращающегося обстрела дисциплина на крепостной стене стала исчезать и у меня появилась возможность сходить в город к ратуше и узнать куда ушла Магда. В ратуше сказали — искать в городском соборе. В городском соборе сотни женщин и детей. Крики и детский плач. Нашел Магду случайно и позвал её с собой. Но Магда не поверила — Магдебург не может пасть. Никто не сможет взять город штурмом. Ну, что же, каждый кузнец своего счастья. Жаль Магда мне понравилась.

После прорыва в город, атакующие прорвут и баррикады и дальше в течении трех суток город будут грабить и насиловать женщин. Вот в течении этих трех суток я могу уйти из городского предела. Идти нужно в сторону шведского войска и там уже влиться в состав шведской армии. В одно лицо сейчас в Германии путешествовать совсем плохая идея. И это касается и католиков, и протестантов. Разбойники, дезертиры и войска любого толка. Или убьют или ограбят, скорее всего и убьют, и ограбят.

Пока я так размышлял я успел вернуться на свое место по боевому расписанию. Меня и еще четверых ополченцев отправили на стену в качестве передового дозора. Что я, что мои товарищи в ополчении мы недавно и потому нас и отправили на задание, с которого не предусмотрено спасение. Через нас пойдет атакующая колонна и наша задача её задержать на немного, что бы основная группа ополченцев подготовилась к отпору на баррикаде. Если говорить прямо — мы должны умереть безо всякого смысла. Стена уже рухнула и проломов уже не один и не два, на участке в пятьдесят метров нет больше городской стены совсем. Мои товарищи навострили лыжи и уже исчезли со своих стрелковых позиций. Они решили — что пришло время дезертировать. Это они зря — осадная колонна с той стороны уже не берет пленных и всех дезертиров без разбора убивают. Наемники почуяли кровь и теперь будут убивать всех, кто попадется под руку. Рухнул ещё один участок городской стены и накрыл пару складских зданий у самой стены. Если нырнуть под развалины стены, то там можно найти полость и спрятаться. Вот и мой шанс на спасение. У меня еды и воды на пару суток, и я парень щуплый и смогу проникнуть в ту полость под рухнувшей стеной, ужом проползу. Забили барабаны и завыли флейты это пошла на приступ атакующая колонна. Это мои знакомые это полк Валленштейна и, если бы не «черные» и не моя смерть я бы возможно командовал этим полком или вообще был генералом. Но это пустые мечты и полная глупость. И я сдернул со стены и пока не поздно уполз в развалины и теперь мне тут сидеть пару суток пока все не втянутся в город. Проход я перегородил деревянным щитом и завалил камнями. По мне получилось убедительно. Пока содержимое этих складов никого не заинтересует. Сейчас самые востребованные трофеи — это вино и женщины. Да, в истории расписывали — ожесточенный бой на баррикаде, историки опять приукрасили — бюргеры свалили в надежде отсидеться. Это они зря.

Рев радостных солдат, они ворвались в город и теперь они первые в очереди к трофеям и выпивке. Забравшись повыше в развалинах, я теперь наблюдаю происходящее. Город понемногу разгорается. Пожары никто не тушит. И нарастает женский крик — это уж как полагается солдаты получают сексуальное удовлетворение, женщины нет не получают, они идут по кругу до полной потери товарного вида. Затем истерзанные тела кидают в огонь.

До ночи ещё далеко и в первую же ночь пробовать покинуть павший город не лучшая идея. Вокруг города стоят заставы и очень внимательно несут службу — ждут умников, которые решат, что пора выносить ценности. Обычай такой при каждой осаде находятся умники, которые думают, что раз в город ворвались солдаты, то периметр никто не держит. Иногда на заставах за ночь можно сколотить приличное состояние. Потому сидим и смотрим — более всё равно ничего сделать не смогу. Вот и сижу, и смотрю. В пролом проехали генералы, почему я так думаю. Так одеты соответствующе и при них охрана. Вот наконец и мне повезло. Заставу ставят на баррикаде. Баррикада от моего убежища метров за пятьдесят и теперь я могу ночью уйти. Но не будем рисковать. Никто ведь не обещал снять заставы на внешней стороне осадного лагеря. На заставе остается капрал и пятеро солдат. У них только пики и мечи. Правильно сражение и штурм закончились и теперь мушкетеры и прочие стрелки в городе празднуют победу. Капрал на заставе щеголь и одет с иголочки и в сумках у него пистолеты. Молодой ещё парень — недавно в солдатах. Сидит у костра и достав из сумки пистолеты любуется оружием и любовно их так протирает. Сразу видно молодой и зеленой. Оружие и экипировку ему явно купили в подарок и звание капрала дали по знакомству. Солдаты его особо и не слушают занимаются своими делами.

Так что он там раскричался. Ну вот и подтверждение моим мыслям трое солдат оставили пики и отправились в город за трофеями. Им скучно без вина и женщин и зеленый капрал им не указ. Да дисциплина у них хромает на обе ноги. Что у меня есть — ружье — это один выстрел, затем это дубина, нож и меч. Нет ножей у меня два или три. Сейчас я здесь в ящиках видел ножи. Так вот этот ящик и мы видим, ё-мое это же гренады. Теперь мы прорвемся через любые заставы. Плохо, что нельзя поднимать шум. На взрыв гренады прибегут остальные солдаты и я в одно лицо не нашинкую остальных мечом. Силов не хватит.

Постепенно сумерки сгущаются и на город падает ночь. Ночь — это условность — огни пожаров уже разогнали мрак над городом и видно хоть и не как днем при солнечном свете, но достаточно светло. Только за городской чертой темно и там ночь. Вот и мои нарушители дисциплины возвращаются на заставу — пьяные в хламину еле идут и падают у баррикады и тогда в город срываются оставшиеся два солдата, и капрал уже обреченно молчит и теперь на баррикаде в карауле на заставе три пьяных солдата и молоденький капрал. Пока суд да дело — прошарил весь этот склад у меня теперь есть восемь гренад, пара пистолетов и к ним десяток зарядов, мой мушкет и меч, четыре ножа. Два метательных и два побольше для ближнего боя. Опять крики эти двое далеко и надолго не ушли они верные солдатскому долгу не забыли про товарищей и набрав вина и где-то найдя женщин несут и тащат все добытое в компанию к товарищам. Правильные ландскнехты — не оставили товарищей без трофеев. Но и мне пора в одной из женщин я узнаю Магду и теперь я уже не я. Надо спасти эту гордячку от ужасной смерти. Этот караул так увлекся вином и женщинами, они делили этих троих несчастных и срывали платья, как же ты разделишь женщин если не видел их в натуральном виде, можно прогадать. Потому все солдаты и наблюдали за процессом сдирания платьев и не смотрели по сторонам.

Трое из них не увидели даже свою смерть — я подошел вплотную и резал ножом одного за другим. Все пятеро не смогли мне оказать сопротивление — нешуточное опьянение и неожиданность погубила караул. С другой стороны, нарушение Устава караульной службы, хотя ещё нет такого Устава караульной службы. Потому и погибли эти пятеро. Капрал успел достать пистолеты, но выстрелить не смог. Так оно и бывает. Надо ведь себя пересилить, когда убиваешь человека, я в своих жизнях уже убивал и потому знал, что надо действовать быстро и не давать опомниться жертве. Так я и действовал, капрал же долго думал и потому умер. Из трофеев я взял только деньги и пистолеты с зарядами и принадлежностями у капрала. Я и так был нагружен сверх моих способностей. Но жадность заставила взять пистолеты. Всё нашептывала — гренады применишь и появиться место для дополнительного груза и ещё место останется. Вроде правильно моя жаба мне советовала.

Женщины сидели на земле и тихо подвывали и пытались закрыться остатками своих платьев. Раздевайтесь — командую женщинам. И сразу уточняю — снимайте одежду с убитых или у них мешках пошарьте и быстро переодевайтесь в мужскую одежду. Волосы прячьте под шляпы. У меня уже появился план как пройти внешнее кольцо оцепления. Три женщины переодеваются в мужскую одежду, и мы строем как патруль идем на выход из оцепления вокруг города. Если нас кто-нибудь пытается задержать, то у меня с собой восемь гренад. Чего зря таскать на себе такую тяжесть. Выйдем за кольцо застав и там уже решим куда идти. На четверых мелкие группы разбойников и дезертиров нападать не будут.

Так — чего сидим, чего ждем. Второе пришествие ещё не случилось. Потому резко встали и пошли искать одежду и переодеваться. Всё равно сидят и тогда физические меры ликвидации ступора у женщин. Плеснуть воды в лицо или пощечины. Так и сделал и сразу дело пошло. Чистить карманы и сумки у мужчин — это у женщин в крови. Пока собирали трофеи и успокоились, и ещё успели померить шляпы и прикинуть как они выглядят в мужской одежде. Пришлось прекратить эти примерки или скорее сильно ускорить этот процесс. Затем пики на плечо и пошли. Хорошо ещё сейчас не особо строевой занимаются. Это была бы картина ещё та — три женщины маршируют с трёхметровыми пиками и пытаются идти в ногу. Идем по вытоптанной земле. Женщины уже почти успокоились и уже не плачут. Магда идет за мной, и я спрашиваю — как получилось, что ты в плен попала. Она рассказывает — собор взяли сразу и женщин стали делить по головам. Их троих схватили солдаты и потянули к городской стене. Они уже примирились со своей ужасной смертью и тут я. Она очень жалеет, что не послушалась меня. Вся её семья погибла и теперь её жизнь кончена и она, наверное, пойдет в монастырь. Но в округе не осталось монастырей. Интересно она что католичка.

Вот мы подходим к заставе. Отдаю команду молчать. Отвечать буду я. Пароль я знаю пока наблюдал за караулом на баррикаде наслушался и запомнил. Пароль простой — Вена, отзыв ещё проще -да здравствует император. Часовой кричит — Вена. Я так же громко и уверенно — Да здравствует император. Мы подходим к заставе, и часовой спрашивает — как там в Магдебурге. Вино и женщины — отвечаю. К сбору трофеев не приступали. И мы спокойно минуем внешнею линию оцепления. И удаляемся в темноту по дороге. С каждым шагом город остается всё дальше и дальше. Мы отошли уже за метров пятьсот и уже оттуда услышали вдалеке выстрелы и крики тревога. Это наконец нашли убитых караульных. От города скачет пара всадников. Правильно выбрали направление именно в эту сторону мы и идем. Хотя чего гадать в сторону шведов мы и могли только идти. Деревни сейчас или сожжены или там стоит гарнизон.

Жаль, мы почти ушли. Теперь придётся воевать, у меня же только три женщины под ружьем или скорее под пиками. Но у меня есть ещё восемь гренад, но это конечно не чудо — оружие, но для этой погони хватит. На заставе, которую мы прошли тревога и они собираются в погоню. Достаю из сумки четыре гренады и готовлю фитили. С этим мороки немеряно. Не то что с гранатами в моем времени чеку вырвал и кидай. Сейчас всё не так. Отрежь фитили по размеру и затем закрепи фитили в гранате и затем от другого фитиля поджигай и кидай в нужное время. В нашу сторону скачут уже четыре всадника и за ними бегут десяток солдат с пиками вот и пришло время для гренад. Фитили очень короткие на минимальное время я отрезал, теперь поджигаю и кидаю одну за другой три гренады и конные в нашу строну больше не скачут. Кого не убило вместе с лошадью того лошадь скинула и тот погиб сломав себе голову при падении. Как-то так. Но пешие никуда не делись и теперь выставив пики вперед бегут на нас. Поджигаю фитиль и кидаю гренаду, затем опять поджигаю фитиль и опять бросок в группу бегущих солдат с пиками. У меня остается две гренады, когда заканчиваются преследователи. Женщины воинственно кричат и готовы кинуться в атаку. Но уже не надо. Не надо идти в атаку надо собирать трофеи и ловить коней. По полю уже не бегают, бродит пара коней без всадников. Женщины уже забыли страхи и деловито обшаривают мертвых, и стаскивают в кучу трофеи. Отловлены и эти кони, которые остались без хозяев. Сейчас любая тряпка имеет цену и потому мы пакуем всё что нашли. Доберемся до более спокойного места и там уже окончательно рассортируем свою добычу. Пока мы собирали трофеи и ловили коней. На выстрелы и взрывы прискакало еще пара всадников из числа офицеров. Я не отказался и от этих трофеев. Всё прошло просто и буднично. Они подскакали. Я прокричал пароль — Вена, офицеры спешились и назвали отзыв — Да здравствует Император. И погибли. Женщины взяли за свой страх и унижения кровью. Они просто закололи этих двух офицеров пиками. Накололи офицеров как кузнечиков. Те просто не ожидали такого. Теперь у нас было четыре коня и нас было четверо. Женских седел не было, да они и не нужны были. Все женщины всё равно были одеты в мужской костюм в брюках. Теперь мы были конной группой и загрузив трофеи дальше поехали уже как всадники. Пешком уже не пошли. Женщины отходили на глазах и уже возомнили себя на прогулке и началось и смех, и шутки, пришлось остановить эту кавалькаду и провести очень жесткий инструктаж и хоть немного вернуть серьезность в женщин. Но выплеск адреналина был очень силен и нервный смех иногда снова прорывался сквозь ночную тишину. У офицеров на седлах имелись кавалерийские пистолеты и теперь у меня был и мушкет и четыре кавалерийских пистолета. И теперь у меня были деньги. Не так много и не так уж мало. В переметной суме я обнаружил кожаный мешок и в нем было триста золотых флоринов. Собственно, теперь шведская армия стала не столь привлекательной для меня. У меня опять были деньги и опять у меня появился выбор. Магда потеряла свою семью, но вот две другие женщины оказались женой и дочерью влиятельного человека в соседнем городе. И теперь наш путь лежал в тот город. Надо было вернуть отцу и мужу его женщин и заодно посмотреть может там есть и для меня место. В той же городской страже. Наш путь лежит в городок Альтенхаузен. Городок совсем небольшой, но имеет городскую стену и хоть подчиняется местному герцогу, но тем не менее имеет свою городскую стражу и вот там возможно я смогу устроиться. Спасение жены и дочери бургомистра возможно заменит рекомендации на должность лейтенанта или чем черт не шутит, когда Бог спит и капитана городской стражи. Тем более там образовались вакансии. Капитан и два лейтенанта с десятком солдат городской стражи этого городка сопровождали в Магдебург жену и дочь бургомистра. Сопровождение погибло в бою и теперь места вакантны и при сложившихся обстоятельствах у меня есть определенные шансы занять одно из вакантных мест. Надо проехать пятьдесят километров и не найти на свою задницу фатальных приключений. Пятьдесят километров конные пройдут за двое суток. Это если без приключений и на свежих лошадях. У нас нет корма для лошадей и сами кони у нас в шоковом состоянии после того, как попали под разрывы гранат. И груза у нас тоже перебор. Так что надо рассчитывать на трое или даже четверо суток марша. Но войск на этой дороге не должно быть, есть пара деревень, но учитывая обстоятельства эти деревни придется обойти по полям. Нам совсем ни к чему — ещё и военные действия с деревенскими. Так мы и проехали с пяток километров, и я решил объявить привал и посмотреть то там в трофеях собрано и ненужное, и малоценное выкинуть. Надо было облегчить поклажу на конях. Обстоятельства могли сложиться так, что нам придётся уходить от погони…

Глава 16

Теперь мы следовали в конном строю. Четыре всадника — это немного, но здесь и сейчас кавалерия отсутствовала и если нам встретиться пехота, то мы будем выбирать атаковать или ретироваться. Тот десяток пик затрофееных при стычке с заставой внешнего оцепления теперь мы могли использовать. Отличить кавалериста мужчину от кавалериста женщины в настоящее время невозможно. Так, что теперь по военным дорогам двигались четыре кавалериста и это нашу группу врагу надо обходить стороной. Исходя из таких обстоятельств мы двигались прямо по дороге. Дорога в этой части Германии и в это военное время понятие весьма условное. Грязь и огромные лужи почти непролазная грязь, но опять-таки для пехоты и артиллерии и любого обоза, но не для группы всадников. Надо было остановиться и привести в порядок конский состав нашей компании и отсортировать трофеи. Внезапно возникшая колонна из десятка телег, везущих пушки и снаряжение для артиллерии представляла собой вереницу телег, которые тянули уставшие лошади и этот обоз представлял собой флот, который передвигается по мелководью при помощи бурлаков. Грязь и вода в лужах достигала ступиц колес, и пушечная прислуга почти вплавь толкала телеги вперед. Это были пушки, отставшие от армии, которая совсем недавно взяла штурмом Магдебург и уничтожила население этого города.

Не сговариваясь и не ожидая дополнительных команд, мы рванули вперед и стали пиками колоть орудийную прислугу и возчиков телег. Безжалостно убиваемые пушкари и возчики побежали в поле к близкому лесу в надежде спастись. Но это была призрачная надежда на спасение и спастись никто не смог. Мы перекололи всех и вернувшись к этому пушечному обозу принялись забивать гвозди в стволы орудий. Обычный гвоздь, забитый в ствол пушки приводит эту пушку в негодность. Из трофеев забрали только деньги, найденные у убитых и мечи троих офицеров и после этой операции возмездия мы отправились дальше. Но вопрос о привале стоял ещё острее, чем раньше мы остановимся и покормим своих лошадей и дадим им отдохнуть, тем скорее мы двинемся дальше. Место для отдыха мы вскоре нашли это была полуразрушенная ветряная мельница, при которой имелось несколько хозяйственных построек и почти целая ограда, состоящая из деревянно — каменного забора. Мы укрылись на мельнице. В одной из построек нашлась печь, и я занялся разведением огня. Магда отправилась искать что-либо пригодное для приготовления еды и посуды, в которой можно было бы приготовить пищу. Женщины бургомистра не стали отказываться от работы и стали заниматься жеребцами. Надо было распрячь, обтереть и почистить, напоить и накормить жеребцов, и дать им отдых. Предварительно под конюшню мы заняли строение, ранее исполнявшее эту роль на мельнице. Ячмень для коней мы смогли найти при разгромленном пушечном обозе и сейчас этот корм нам очень пригодился. Дрова тоже имелись и мне даже не пришлось их особо искать. Это было довольно странно. Вроде бы разрушенная мельница, но печь исправная и имеются дрова. Конюшня вполне пригодна для содержания лошадей. И даже имеется провиант — он был спрятан, но так без фанатизма. Мне это всё не нравилось, но отдых был необходим и нам и нашим четвероногим спутникам. Но на всякий случай я принял меры предосторожности и зарядил тот десяток мушкетов, собранных у разгромленного обоза. Там же мы прихватили с десяток лошадей, зачем мы прихватили этих лошадей. Это просто и сами лошади стоят немало и нам нужны были лошади для перевозки трофеев. Изготовлением вьюков и пересмотром трофеев и занялись женщины после того, как мы перекусили и разобрались с конским составом. Из трофеев мне больше всего понравились — часы. Это были часы — будильник изготовленные из стали и корпус был из серебра. Это была очень редкая вещь и я сразу дал понять своему отряду — это мои часы, и никто не должен ставить мои права под сомнение. С остальными трофеями поступили просто. Оценили по-быстрому и поделили на четыре части относительно поровну. Если жене и дочери бургомистра эти трофеи были просто забавным добавлением к нашему походу, то Магде потерявшей и семью и дом и оставшейся в одной сорочке эти трофеи были очень нужны, эти трофеи позволяли ей рассчитывать на хоть какой-то прожиточный минимум в Альтенхаузе до окончательного решения её судьбы. Из этих трофеев только деньги и оружие меня интересовали остальное по любому буду продавать. Световой день подходил к закату и к мельнице выдвинулся отряд то ли деревенского ополчения, то ли просто отряд разбойников, то ли просто отряд дезертиров. Выстрелы из мушкетов сократили этот отряд неустановленной принадлежности, и конкуренты растворились в сумерках. Спать пришлось по очереди тут весьма пригодился мой трофей. Смены караула легко определялись по звонку. Мое дежурство было самым трудным под самое утро, но всё прошло тихо и спокойно. Конкуренты не тревожили нас и не проверяли свою судьбу. Поднять утром женщин это проблема. Они успокоились и теперь начали капризничать — почему так рано надо вставать и вообще они хотят отдохнуть. Пришлось перейти на командный язык — такой язык из оскорблений и ругательств существует и в немецком языке и мною по аналогии с русским матерным /командным/ языком был применен для восстановления порядка и дисциплины в моем маленьком кавалерийском отряде. Но всё равно провозились долго почти до обеда и затем остались обедать здесь же на мельнице. Пообедали и построившись в колонну двинулись дальше по маршруту на Альтенхауз. Альтенхауз входит Саксонское курфюршество и курфюрст здесь маркграф Мейсенский. Но в самом городе несмотря на то, что городок не является вольным городом все-таки имеется городское самоуправление и свой бургомистр. Курфюрст более интересуется суммами налоговых платежей и не лезет в дела внутренней городской жизни. За каждым из нас тянется цепочка лошадей, навьюченных захваченным добром, и мы выглядим как группа удачливых ландскнехтов после удачной вылазки за трофеями. Погода так и не улучшается, вроде май и должно уже потеплеть, но нет моросит мелкий противный холодный дождь и солнце спряталось. Я опасался, что наши конкуренты дождутся пока мы покинем мельницу и атакуют нас в чистом поле или на лесной дороге. Конкуренты так и не решились нас атаковать. Погода пасмурная и воздух очень влажный и порох видимо у них промок или вообще кончился, и они решили не дразнить судьбу. Но совсем без приключений не обошлось. Когда мы втянулись в лес и нас окружило редколесье к дороге вышло создание. Я такое уже видел и потому сходу приказал сомкнуть ряды и выехал вперед. Создание было в кожаных лохмотьях и старалось не покидать тень от деревьев. Это было ослабевшее создание. Подобное тем с которыми мне пришлось сражаться на постоялом дворе. Я его оценивал как вампира, но этот экземпляр был очень потрепанным и не обладал теми качествами, которые присущи вампирам и почему-то не применял левитацию. Задумываться долго над странностями этого создания было не ко времени и потому я пошел в атаку. В смысле пошел, поскакал благо жеребец был, отдохнувши и рвался в атаку. Постепенно разгоняясь, я подскакал к этому созданию и ударил его пикой. Удар пики пришелся в грудь и острие пики прошло через грудную клетку создания и конец пики вышел из спины этого вампира. Сила удара была такова, что создание отлетело к стволу ближайшего дерева и пика приколола жертву к стволу дерева. Ждать пока вампир придет в себя и восстановиться, залечив рану я не стал и дважды выстрелил в него целясь в голову. Оба раза удачно попал. Вампир не двигался. Приготовив пистолеты, я пошел посмотреть, что там с этим созданием. Вроде бы не дышит, но рисковать не стал и стал собирать хворост и обкладывать тело создания со всех сторон. Несмотря на солнечный свет создание не превращалось в тлен. Мертвец как мертвец. У меня стали закрадываться сомнения в том, что я правильно оценил опасность этого мертвеца. Но вдаваться в теорию не стал и собрав достаточно хвороста устроил костер. Если что, то Господь разберётся с моими делами. Мой отряд не разбредался и с интересом наблюдал за моими действиями. Развлечений мало в этом времени, а тут явно вампир и что с того, что такой квелый. Всё равно надо вампира убить и сжечь. Хотя я и приказывал — никуда не отлучаться и нечего не собирать, но меня особо не послушали и в кустах чуть дальше обнаружили — кобылу под седлом и пару заводных лошадей с вьюками и конечно вся эта женская компания отправилась смотреть, что там есть и обнаружила там много чего интересного. Пару склянок с кровью — это примирило меня с мыслью, что я ошибся и убил не виновного человека. У невиновного человека крови в вещах не будет. Нашли там пудру и ещё массу женских принадлежностей и теперь женщины яростно спорили, кому из них и что отойдет из трофейного имущества. Я не претендовал на косметику и потому мне сразу отдали оружие и броню этого мутного любителя человеческой крови. На склянках имелось и объяснение — надпись на этикетке кровь некоего Пауля и другая склянка с кровью была снабжена аналогичной этикеткой. Деньги поделили поровну. Пара тысяч талеров разошлись по вьюкам. Мы двинулись дальше и в этот день более ничего не случилось. Искать деревню для ночлега мы не стали и остановились в лесу. Мокрый лес не самое лучшее место для устройства привала. Но посещение деревни могло перевести нас из живых в мертвые. Ожесточение в людях давно минуло отметку просто равнодушие к чужим страданиям теперь ожесточение достигло желания убивать любого, кто не может дать отпор. Мы же ещё и были с грузом. Неким образом — богатые живые мишени. И то, что с нами жена городского бургомистра не меняло ничего в сложившемся раскладе и нас бы убили и тихо закопали, предварительно поделив наш багаж. Потому мы и расположились на поляне у лесной речки. Лагерь опять обустраивали женщины и опять не было никаких споров. Женщины шустро искали дрова и готовили обед и так шустро распрягли наших лошадей и устроили тех поудобнее для отдыха. Мне же осталось готовить оборону на всякий случай. Жаль не было гранат, чтобы поставить растяжку и перекрыть подходы к нашему лагерю. Пришлось просто забивать колышки и привязывать веревки. Спотыкач такой импровизированный. Из багажа достал пяток мушкетов и зарядив расставил в разных местах лагеря. Женщин я вооружил пистолетами у пистолетов отдача была намного меньше и потому из них женщинам удобнее стрелять и попадать по цели. Приготовленный ужин ушел на ура. На свежем воздухе даже простой кулеш идет как изысканное кушанье. Приготовленный соус — естественно не был кулешом по названию. Но, по сути, им являлся. Опять ночь и караул, и я сплю первым, потому что у меня караульная смена под утро. Это самая тяжелая и муторная смена, поэтому я освободил от неё женщин. Дело ответственное и, если хочешь, что бы было хорошо, сделай сам. Я хотел сделать хорошо и самое главное мне не нужны были неожиданности. Оправдания потом мне не нужны были.

Утро наступило под звон будильника и сегодня ради разнообразия отсутствовали капризы и женщины собрались быстро, и мы выступили рано утром. До нашей цели оставалось каких-то тридцать километров. Это один конный переход, но при условии, что не будет никаких неожиданностей. Погода наконец наладилась и солнце светили и птички пели. Лепота просто. Так мы и ехали до обеденного привала. Привал был всё равно необходим, сколько бы не оставалось до города. Загнать лошадей проще простого. Загнав лошадей нам останется идти пешком или передвигаться на обозных лошадях, не предназначенных для верховой езды и соответственно не объезженных и не обученных ходить под седлом. Потому и мы остановились на привал. Дать отдых нашим четвероногим спутникам и самим прийти в себя от дальнего конного перехода. Лошадей мы расставили и разведя огонь готовили себе обед. Всадников мы не заметили и появление пятерых конных прямо у костра было неприятной неожиданностью. Это были местные благородные лица. Но в данных момент они явно решили поживиться нашими вещами. По крайней мере оружие у них было в руках и когда один из них, не говоря ни слова полез в наши вещи я стал стрелять. Как я уже рассказывал в трофеях мне осталось четыре пистолета небольших размеров и небольшого калибра. Качество этих пистолетов было выдающимся. И для выстрела в упор мощности хватало пробить доспех. Понятное дело какой ни будь выдающийся доспех пуля не брала, но средний доспех пробивала и наносила смертельную рану. Крик женщин и ржанье лошадей и выстрелы один за другим в упор. Женщины не были готовы к рукопашной они уже считали себя в безопасности и тут опять бой. Женские крики и визги отвлекли этих благородных налетчиков. И пока они в своих мозгах решали эту шараду. Люди одеты в мужской костюм и явно с оружием и кричат при этом женскими голосами и ещё этот пронзительный визг. Вопрос так и остался нерешенным. Я стрелял не останавливаясь. Раз за разом. Так как дистанция была небольшая метров три или четыре то и пули пробивали доспехи, и эти рыцари-разбойники падали там, где их заставала смерть. Остался один разбойник благородного происхождения и он, обнажив шпагу бросился ко мне и собирался меня зарубить. И возможно даже у него бы это и получилось. Я не умел фехтовать — совсем не умел. На улице я не мог научиться обращаться с мечом или шпагой. Но опять случай меня спас. После дождя земля была влажной и солнце несмотря на свое тепло не успело высушить землю. И латный доспех подвел рыцаря — его стальной башмак поехал по влажной земле и тот потерял равновесие. И рыцарь, потеряв равновесие растянулся у моих ног. Будь я благородных кровей, возможно, я бы любезно предоставил упавшему возможность встать и продолжить бой. Но я был не благородных кровей и очень сомневаюсь, чтобы и рыцарь в таком случае поступил по-другому. Я без раздумий ударил в лицо мечом и пробил упавшему голову в районе глаза. Удар оказался смертельным, и схватка осталась за мной. Жена бургомистра перестав кричать сказала уже спокойным голосом — это местные безземельные рыцари и они ничем не лучше, чем ландскнехты или разбойники. И добавила со спокойной уверенностью — место капитана городской роты за мной и вопрос этот будет решен именно так как она сказала и никак иначе. Видимо рассказы о женской покорности все-таки миф. И сейчас в семьях женщины не рабы домостроя, а вполне уверенно вертят своими мужьями. Уже привычно собрали трофеи и лошадей этих благородных налетчиков мы отправились в дорогу. Уже к вечеру мы планировали попасть в Альтенхауз. Жену бургомистра пробило на разговоры и весь оставшись путь мы слушали подробности и новости из жизни городского общества со всеми пикантными подробностями и сплетнями. Из этого потока новостей городской жизни, меня интересовали подробности о городской роте и обязанностях капитана городской роты. Судя по услышанному — капитан городской роты ополчения жил неплохо. Ему предоставлялся дом и содержание на двух слуг. Оплачивались дрова. Но были и разные сложности. Надо было заставлять местных ополченцев ходить на учения и контролировать вооружение. Необходимо было обеспечить необходимый уровень вооружения у каждого ополченца и этот уровень был очень высок. Там в обязательный комплект оружия входил и мушкет, и запас пороха и пуль и ещё доспех. Ополченцы же любыми путями старались не участвовать в учениях и не желали заниматься ни строевой подготовкой ни огневой. В списках их ополченцев было более трехсот, но в строю на учениях не более пятидесяти остальные манкировали своими обязанностями. Зато налоги они платили в уменьшенном размере. Порядок надо наводить — это был вывод из всего сказанного и этот вывод озвучила супруга бургомистра. Мало того, тот десяток, который погиб в Магдебурге сопровождая жену бургомистра и был самым боеспособным, и оставшиеся в наличии ополченцы не имеют никакой военной ценности и не будут участвовать в боевых действиях — если случиться нападение на город. Имелись ещё пушки на стенах — но про пушки и пушкарей оценка была ещё хуже. И вот теперь она / супруга бургомистра/ наконец видит достойного человека для этой должности — капитана командира роты городского ополчения. Для этой должности не требуется быть жителем Альтенхауза по городскому уставу капитаном может быть любой свободный человек. Я ехал и про себя думал — что если получиться стать на должность, то я не буду искать другое лучшее место. Ну, по крайней мере пока не осмотрюсь по сторонам.

Глава 17

После этого эпического сражения с местными благородными рыцарями — разбойниками мы собрали новые трофеи и отправились дальше к городу. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше менялась местность. Близость к городу создавала сомнительную уверенность в безопасности. Такая же уверенность в безопасности очень сильно подвела жителей пригородов и жителей города Магдебург. Примерно за пять километров к нам со стороны города направилось пыльное облако. Кто-то всё-таки узнал супругу бургомистра и весть о возвращении любимой супруги и дочери донеслась до ушей бургомистра, и он рванул навстречу нашей кавалькаде. Первое впечатление о бургомистре оказалось положительным — он приехал на солидной такой карете с мягким ходом и сразу попытался усадить в карету своих женщин. Эта задача оказалась совсем не такой простой как покажется на первый взгляд. Супруга отказалась лишать себя триумфального возвращения в город на боевом коне с боевой пикой в руке ведя в поводу четырех трофейных лошадей. Никакие доводы супруга не были приняты во внимание и в карету отправилась дочь и то только после приведения последнего убойного аргумента. Нахождение в мужском седле и в штанах вместо платья может плохо повлиять на репутацию девушки и у неё могут возникнуть сложности с поиском жениха. Будущая свадьба хоть и пока теоретическая убедила не дочь, мать решила не рисковать и, одним словом, отправила любимую дочь в карету. Сама мать и супруга уже видимо не опасалась сложностей с мужем и потому осталась в седле. Там мы и въехали в городские ворота — первыми продефилировали три гордых всадника и за ними карета бургомистра. Торжественная встреча хоть и на скорую руку производилась у ратуши и там уже собрались и городские жители и местные чиновники в полном составе. С короткой торжественной речью выступил бургомистр и с ещё более короткой супруга бургомистра. В своей речи супруга бургомистра представила меня как нового капитана роты городского ополчения и сообщила теперь все ополченцы будут проходить полный курс боевой подготовки и трагический пример Магдебурга не должен повториться в нашем славном городе Альтенхаузен и на этом торжественная часть была закончена. Горожане отправились обсуждать новости и радовать своих родственников которые состояли в городском ополчении. Куда отправилась наша спутница, а именно дочь бургомистра я не знаю. Магда была отпущена на все четыре стороны. Меня же сопроводили в трехэтажный дом сосем рядом с городской ратушей. Имущество капитана, погибшего в Магдебурге, уже собрали и отнесли на городские склады, где и будет это имущество дожидаться наследников погибшего капитана. Дом состоял из трех этажей и двора, обнесённого высоким забором. Сам же дом состоял из трех этажей- на первом этаже были комнаты, прихожая в которой встречали гостей и где гости могли ожидать разрешения на вход, здесь же на первом этаже была кухня и комната, где могла жить прислуга — кухарка и садовник, дворник, конюх и прочее в лице одного человека обычно это был муж кухарки. Большой парадный зал — обеденный и зал приемов. На втором этаже было три комнаты и на третьем этаже были спальни. Во дворе имелась и конюшня и пара сараев для хозяйственных нужд. Это всё было выделено мне как капитану ополчения на время исполнения обязанностей. Если я переставал быть капитаном роты городского ополчения, то и этот дом переставал быть моим пристанищем. Мне понравилось, и я после осмотра спустился вниз, чтобы решить вопросы с прислугой. Мне было не досуг менять прислугу и потому все остались на своих местах. В это время прибыла уже переодетая в платье скромная супруга и сам бургомистр для заключения контракта. Курт Шмидт, конечно, не умел ни читать, ни писать, но от курта Шмидта и осталось только тело душа и сознание были уже моими и потому и читать, и писать я умел. Каким был контракт у прежнего капитана я не знаю, но у меня в контракте был и дом, и содержание дома и даже представительские расходы имели место в этом контракте. Годовое моё жалование — чистыми на руки составляло всего на всего — двенадцать тысяч талеров. Про чистыми и на руки это если кто не понял — шутка. Нет сейчас налогов — ни подоходного, ни на бездетность. Сами дела принимать было не у кого, все они погибли, защищая супругу бургомистра. Так, что всё по факту надо было принять. Оружие в арсенале в городской ратуше и в самой ратуше надо было разобраться с финансовыми вопросами. В моей компетенции был и вопрос найма двух лейтенантов и прапорщика и остальных солдат, состоящих на постоянном жаловании. Это сержанты и капралы. Тыловых специалистов не было — все специалисты и музыканты были приходящими солдатами и созывались только на учения или дежурство. Лошади попали в конюшню, вьюки с трофеями подняли на второй этаж в мой будущий кабинет, и моя прислуга отправилась заниматься делами — готовить ужин и разбираться с лошадями. Не успел я приступить к разбору трофеев, ко мне пришли гости. Ну как гости, одна гостья и это была Магда. У неё опять были проблемы — в гостинице её не стали селить, на постоялом дворе тоже. /Одинокая молодая девушка в штанах, явно она женщина с пониженной социальной ответственностью. Произошел конфликт с конкурентками, и Магда лишилась возможности жить в гостинице и постоялом дворе/. Делать было нечего. Мы в ответе за тех, кого спасли. И трофеи Магды попали в мой дом и в мою конюшню. Ужинали мы вдвоем я и Магда. Кстати, ужин получился шикарным. После ужина прислуга узнала, что в доме появился новый управляющий или если точнее управляющая и я представил Магду её подчиненным.

Так уж получилось, что Магда спала со мной в одной постели. Ну боится девушка спать одна в чужом доме, кто её может в этом осудить. Вот и я пошел её навстречу и любезно пустил к себе под одеяло. Вот так и пошли дальше дела. Утром будильник поднял меня одного. Магда рулила домом и подачей завтрака я же умылся и прибыл за стол уже только на завтрак. Очень удобно.