Доктор Яд. О том, кто тихо убивал молодых женщин, пока все боялись Джека-потрошителя

В газете The Illustrated Police News проиллюстрировали лондонские преступления Крима (29 октября 1892 года).

Далее приводится перевод подписей

Дело «отравителя из Ламбета»

1. Нил учится в медицинской школе

2. Покупает очки

3. Следует за Матильдой Кловер

4. Марш и Шривелл принимают смертельные таблетки

5. Нил дает таблетки Луизе Харрис

6. Коронерский суд

7. На Боу-стрит Лаура Саббатини дает показания против своего жениха

8. Хороший сон в ночь перед вынесением приговора

9. Оглашение смертного приговора

«Я – Джек…»

Эти слова породили более чем столетие предположений о том, что Крим был Джеком-потрошителем. В газетных сообщениях, появившихся через 10 лет после казни Крима, утверждалось, что это были последние слова, произнесенные им перед смертью в постройке для казней Ньюгейтской тюрьмы. Неужели это – сделанное в последнюю секунду признание в убийствах в Уайтчепеле?

Сходство между двумя убийцами очевидно и отмечалось во время расследования отравлений в Ламбете. Оба убийцы охотились на женщин в захудалых районах Лондона, не имея никаких видимых мотивов, кроме желания убивать. «Сходство, – признали в The Pall Mall Gazette на следующий день после осуждения Крима, – просто поразительно». Но отравитель из Ламбета сидел в тюрьме Иллинойса, когда Джек-потрошитель преследовал своих жертв. У Крима имелось железное алиби.

Вот только было «но» – Крим мог дать взятку и выйти из тюрьмы Джолиет еще до 1888 года, чтобы затем добраться до Лондона. Канадский писатель Дон Белл выдвинул эту теорию в 1970-х годах, игнорируя массу документальных свидетельств, подтверждающих, что заключенный № 4374 вышел на свободу только в 1891 году. Идея набрала популярность, и Крима добавили в длинный список подозреваемых на роль Джека-потрошителя. В нем он соседствовал с таким маловероятным кандидатом, как принц Альберт Виктор, герцог Кларенс, – наследник престола, который умер в 1892 году. Исследователи даже выдвинули причудливую теорию, объясняющую записи о тюремном заключении Крима: они считали, что у Крима был двойник, который отбывал наказание, пока тот бродил на свободе и убивал проституток.

Предполагаемое признание висельника впервые появилось в нескольких американских газетах в январе 1902 года. В короткой заметке, приписываемой The London Chronicle, сообщали, что палач Крима Джеймс Биллингтон услышал слова «Я – Джек…» и заявил, что он – тот человек, который повесил Джека-потрошителя. Сообщения появились уже после смерти Биллингтона и в то время привлекли мало внимания. Ни один другой свидетель казни не выступил, чтобы подтвердить это утверждение. Однако история повторялась на протяжении многих лет, мелькая в статьях о преступлениях Крима.

Большинство исследователей преступлений Джека-потрошителя в Уайтчепеле отвергли Крима как возможного кандидата на роль легендарного убийцы, и не только потому, что в 1888 году он отбывал срок в американской тюрьме. «Другой метод, другое место, другое время, другой человек», – отметили редакторы одной подборки документов и теорий, связанных с Джеком-потрошителем. Они утверждали, что «потрошитель с ножом», подобный Джеку, «не становится осторожным отравителем».

Так или иначе, это не исключает другой возможной связи между самыми известными серийными убийцами Викторианской эпохи: убийства Джека-потрошителя могли вдохновить Крима пересечь Атлантику, чтобы начать охоту на лондонских проституток. Сомнительного признания оказалось достаточно, чтобы Крим заслужил упоминание в теориях, окружающих убийства в Уайтчепеле. Если когда-нибудь вы окажетесь на экскурсии по «Лондону Джека-потрошителя», в списке имен возможных личностей преступника вы непременно услышите имя доктора Томаса Нила Крима.

Эпилог. «Елизаветинская трагедия ужасов»

«Будущий историк второй половины XIX века, – предсказал The British Medical Journal в редакционной статье об отравлениях в Ламбете, – не сможет пройти мимо этой эпидемии убийств». Прошло всего три года с тех пор, как Джек-потрошитель терроризировал Уайтчепел. В августе того года в Фолл-Ривер, штат Массачусетс, молодой женщине по имени Лиззи Борден предъявили обвинение в том, что она зарубила топором своих отца и мачеху. В первые месяцы 1892 года в заголовки газет по всему миру попали осуждение и казнь Фредерика Диминга в Австралии; уроженец Англии, слесарь-газовщик по профессии, он был осужден за убийство женщины в Мельбурне и причастен к смерти членов своей семьи – двух жен и четверых детей. Пройдет еще 10 лет, и Британия увидит еще одного монстра, подобного Криму, – Джорджа Чепмена, который отравил трех женщин в Лондоне и был повешен в 1903 году. Десятилетия спустя, когда Джордж Оруэлл размышлял над элементами классического, приятного толпе английского убийства – жадность, страсть или и то и другое в качестве мотива с ядом в качестве оружия, – он причислил Крима к убийцам, «чья репутация выдержала испытание временем».

Совсем недавно, в 1950-х годах, в одной антологии известных дел об убийствах предложили неудобные термины «серийные убийства» или «множественные убийства» для обозначения последовательности убийств, совершенных одним и тем же человеком. Упоминания о «серийных убийцах» начали появляться в сообщениях средств массовой информации только в 1980-х годах, и ученые и сотрудники правоохранительных органов до сих пор продолжают обсуждать точное определение термина. Федеральное бюро расследований США, например, считает серийным убийцей любого, кто убивает двух или более человек по отдельности, и мотивом его являются деньги, секс или извращенное удовольствие от причинения боли другим.

В отличие от массовых убийц, которые убивают градом выстрелов, серийные убийцы выискивают своих жертв, тщательно планируют, как и когда действовать, и убивают в течение долгих месяцев или даже десятилетий.

Это исчерпывающе описывает подход[32] Крима. Как и многие серийные убийцы, он совершил по крайней мере один акт поджога в молодости. В восьми его убийствах прослеживалась закономерность: он подделывал рецепт или подсыпал в капсулы стрихнин, а затем обвинял в отравлении аптекарей или известных людей. Его жертвы без колебаний принимали таблетки или лекарства, которые он предлагал, ведь он был врачом, «человеком, которому можно доверять», и профессия защищала его от подозрений или давала ему время, необходимое для обвинения других и планирования побега.

Масштабы преступлений Крима никогда не удастся выяснить наверняка. За 15 лет он был осужден за убийства дважды, предстал перед судом за третье и был обвинен в убийстве еще трех человек. Он являлся главным подозреваемым в четырех других отравлениях. Сохранившиеся судебные протоколы и сообщения прессы убедительно доказывают, что он был виновен во всех этих убийствах. Вероятно, он пытался убить Луизу Харви и других людей, которым было плохо после приема предоставленных им лекарств. Крим начал свою преступную жизнь с поджога и нелегальных абортов, а затем перешел к убийствам, подлогу и шантажу, чтобы замести следы или попытаться извлечь выгоду. Впрочем, нет никаких доказательств того, что ему удалось провернуть какую-либо из своих схем шантажа. Прибыв в Лондон в 1891 году, он усовершенствовал свою технику. Помещение стрихнина в желатиновые капсулы маскировало его горький вкус и задерживало действие яда до тех пор, пока врач не сбегал. Крим превратился в машину для убийств. Если бы он не провел почти 10 лет в тюрьме или если бы Скотленд-Ярду потребовалось на несколько недель или месяцев больше, чтобы понять, что он и есть отравитель из Ламбета, нет никаких сомнений, что он унес бы больше жизней.

Лишь одна из 10 известных или предполагаемых жертв Крима не была женщиной. Сексизм и лицемерие конца XIX века служили его невидимыми сообщниками, загоняя уязвимых и отчаявшихся существ в его лапы. В 1990-х годах канадский ученый Ангус Макларен подготовил окончательное научное исследование преступлений Крима. Он тщательно изучил архивы Скотленд-Ярда, чтобы выяснить, почему он убивал и как его поймали. Он считал Крима «больным порождением своего общества». Британские законы о браке и разводе навязывали двойные стандарты, которые были весьма красноречивыми. Мужчина мог добиваться развода на основании супружеской измены, но женщине нужна была дополнительная причина – оставление супруга, жестокость, даже изнасилование, – чтобы закончить неудачный брак. До 1870 года женщина отдавала все свое имущество под контроль мужа в день свадьбы и больше не имела над ним власти. Преступления, связанные с проституцией, предусматривали наказание только для женщин – мужчины не несли ответственности за аморальную связь. Тысячам жительниц Лондона ежегодно предъявлялись обвинения в «приставании к мужчинам с целью занятия проституцией», но меры против их клиентов принимались редко. До середины 1880-х годов британская полиция, действовавшая в районах вблизи военных баз, даже имела право арестовывать подозреваемых проституток и заставлять их проходить лечение от заболеваний, передающихся половым путем. Законы о заразных болезнях разработали для защиты солдат и матросов, однако правительство ничего не делало для выявления инфицированных мужчин или предотвращения распространения ими болезней.

Повсеместный сексизм и неравенство того времени изолировали от социума как проституток, так и беременных незамужних женщин, низводя их до уровня отбросов общества.

Женщины приходили к Криму в поисках лекарств, вызывающих выкидыш, ведь только аборт помог бы им избежать позора или «живой смерти», связанной с рождением внебрачного ребенка. Бедность, безработица и ограниченные возможности незамужних женщин подталкивали или заманивали их в проституцию. Газеты называли их то «несчастными», то «униженными», объектами жалости и презрения. Однако в извращенном сознании Крима проститутки были не просто плохими или аморальными. Они были меньше, чем люди, – «скот», который нужно убить, «угроза», которую нужно искоренить. «Деградирующие и уязвимые, жертвы Крима в Ламбете, – как с оттенком угрызений совести отметили в The South London Chronicle, – тщетно молили о защите». Им мало что могли предложить. Некоторые из сотрудников Скотленд-Ярда, преследовавших Крима, в частном порядке осудили «характер и привычки» его жертв, обвинив их в том, что полицейское расследование зашло в тупик.

За именами каждой из известных или предполагаемых жертв Крима скрывалась история трудностей, борьбы или отчаяния. Беременность Флоры Брукс ускорила ее брак с человеком, который, вероятно, и стал ее убийцей. Кэтрин Гарднер, Мэри Энн Фолкнер и Элис Монтгомери были молодыми одинокими женщинами, за гроши работавшими горничными или официантками, когда обнаружили, что беременны. Эллен Стэк, чикагская горничная, которая искала у Крима лекарство, способное спровоцировать выкидыш, очевидно, тоже считала, что беременна. Матильда Кловер в 27 лет уже была хронической алкоголичкой, но изо всех сил старалась самостоятельно вырастить ребенка и думала, что нашла щедрого мужчину, готового ей помочь. Элис Марш уволилась с работы горничной и переехала в Лондон со своей подругой Эммой Шривелл якобы для работы на фабрике по производству печенья. Шривелл год прожила с мужчиной, прежде чем приехать в Ламбет, хотя на тот момент ей и было всего 18. Эллен Донворт забеременела в 16 лет, но ее ребенок умер вскоре после рождения; она занялась проституцией, когда потеряла работу на заводе по розливу безалкогольных напитков. Девять женщин, которые заслуживали защиты, понимания и сочувствия, но терпели только безразличие и стыдились своей судьбы. Девять жизней, которые оборвались по прихоти жестокого доктора.

Серийные убийцы и сейчас продолжают нападать на маргинальных личностей: секс-работниц, бездомных, беспризорников, наркоманов, сбежавших подростков.

Многие ведут жизнь, полную отчаяния и риска, и этот образ жизни заставляет опасаться полиции, что делает их уязвимыми для нападений. Если они исчезнут – и если предположить, что есть кто-то, кто может сообщить об исчезновении, – у полиции может не быть зацепок и стимулов для расследования.

Американский криминолог Стивен Эггер описал таких жертв как «почти мертвых» – людей, не представляющих особой важности или ценности для общества; людей, чьи смерти считаются менее важными, чем смерти жертв, живущих обычной жизнью среднего класса. В разгар буйства Джека-потрошителя в The Times of London опубликовали удивительное письмо редактору, в котором убийцу восхваляли за то, что он «очистил Ист-Энд от его злобных обитателей». Жертвы Крима, как и жертвы Джека-потрошителя, считались расходным материалом. «У женщин не было права голоса и свободы, а бедняки считались ленивыми вырожденцами, – отметила историк Халли Рубенхолд, говоря об эпохе, породившей этих убийц. – Быть в то время бедной женщиной – один из худших возможных вариантов».

К сожалению, такое отношение можно заметить и в наши дни. Питер Сатклифф убил 13 женщин – а возможно, и больше – в северной Англии в период с 1975 по 1980 год. Многие жертвы человека, ставшего известным как Йоркширский потрошитель, были секс-работницами. Однако его преступления привлекли внимание полиции и вызвали общественное возмущение, лишь когда он начал нападать на «респектабельных» женщин. Шокирующие убийства Крима находят отклик во времена, когда кровожадные хищники все еще прячутся в тени, и в культуре, одержимой, как и наши викторианские предки, рассказами о преступлениях и расследованиях. Серийные убийцы продолжают охотиться на «почти мертвых» и уклоняются от поимки, несмотря на доказательства на основе ДНК, криминальное профилирование и другие достижения судебной медицины, а следователи продолжают бороться за то, чтобы связать, казалось бы, немотивированные преступления и случайных жертв с одним убийцей.

Крим, пусть и не желая того, облегчил осуждение других серийных убийц. Использование обвинением изобличающих улик по каждому из его лондонских преступлений стало образцом для признания аналогичных фактов в делах о множественных убийствах или тех, в которых наблюдается закономерность в серии нападений или посягательств. В 1893 году в австралийском суде этим подходом воспользовались, чтобы осудить супружескую пару за убийство одного ребенка, попутно доказав их причастность к смерти еще дюжины других младенцев; всех их нашли похороненными в их прежних местах жительства. Когда же в 1915 году перед судом в Олд-Бейли предстал Джордж Джозеф Смит, утопивший свою жену, прецедент Крима позволил обвинителям доказать, что он таким же образом расправился и с двумя другими женщинами. Смита, известного как «Убийца жен в ванной», осудили и повесили. Доказательства аналогичных фактов и сейчас остаются возможным ходом стороны обвинения в уголовных делах, что соответствует правилам доказательств, используемым в Соединенных Штатах, Великобритании, Канаде и других странах англосаксонского права.

* * *

В 1923 году Крима обеспечили дурной славой на век вперед – стенограмму процесса в Олд-Бейли опубликовали в виде тома в серии «Известные британские судебные процессы». Это сборник сенсационных дел, в список которых также вошли дела и двух других врачей Викторианской эпохи, ставших отравителями – Уильяма Палмера и Эдварда Причарда. «Вся эта история похожа на сюжет елизаветинской трагедии ужасов, – заметил редактировавший книгу У. Тейнмут Шор, который размышлял о мотивах Крима во вступительном эссе. – Возможно, он испытывал полубезумное наслаждение, чувствуя, что жизни несчастных женщин находятся в его власти[33], – писал он, – что он – вершитель их судеб».

Однажды два пионера криминальной документалистики решили выяснить, был ли Крим сумасшедшим. Эдмунд Пирсон – американский писатель, наиболее известный своим рассказом о деле Лиззи Борден, – был убежден, что убийства слишком хорошо спланированы, чтобы являться делом рук безумца[34]. «Он был хладнокровен и спокоен, – утверждал он в 1927 году. – И не стал бы убивать, если бы не верил, что снова сможет перехитрить закон и избежать наказания». Ф. Теннисон Джесси, внучатой племяннице поэта и лорда Альфреда Теннисона и автору многочисленных отчетов о британских убийствах, его преступления «казались хоть и безумными, но все же не лишенными метода». Шор согласился с общим мнением о том, что Крим соответствовал юридическому порогу вменяемости: он знал, что делает, и понимал, что это неправильно. «Он использовал медицинские знания для достижения своих целей и ясно понимал, что его действия незаконны».

Это были преднамеренные действия садиста, который наслаждался игрой в бога. «В случае Крима мы видим комплекс бога, доведенный до мании, – так оценивал его состояние австралийский писатель Филип Линдсей в 1950-х годах. – Он находил удовлетворение исключительно в мысли о том, что другие умирают от его невидимой руки». Когда Крим был студентом-медиком в Монреале, один из его преподавателей призывал врачей быть «полезными и подобными Богу». Однако Крим предпочел использовать почти божественные способности врача не для спасения жизней, а для того, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Он убивал женщин, с которыми сталкивался, но щадил других, как будто действовал по прихоти. Он оставил Мэри Энн Фолкнер умирать после неудачного аборта и почти наверняка прижимал хлороформ к лицу Кэтрин Гарднер, пока она не умерла. Но это были исключения из его привычки убивать издалека. Большинство жертв он отправил на смерть с помощью бомб замедленного действия – таблеток, позволявших ему не находиться поблизости в момент их мучительной кончины.

История Крима попала в антологии преступлений и время от времени появлялась в газетных и журнальных статьях. Доктор Фрэнк Уитмен, коронер из Иллинойса, сыгравший важную роль в осуждении Крима за убийство Дэниела Стотта, обнародовал свою историю в 1940 году на страницах криминального журнала Complete Detective Cases, и упомянутые им данные как создавали новые мифы, так и увековечивали старые. Признание Крима в том, что он являлся Джеком-потрошителем, было «слишком большой удачей, чтобы быть правдой», но все же часто повторялось как факт. Во многих версиях этой истории уверенно утверждается, что Крима вынудили жениться на Флоре Брукс под дулом пистолета или что он унаследовал большую часть имущества отца. Один писатель и вовсе добавил мелодраматический поворот, заявив, что перед казнью преступник попросил дать ему пузырек со стрихнином.

Также появились и исключительно художественные произведения. Книга «Джентльмен из Чикаго»[35], опубликованная в 1970-х годах, представила зловещую, своекорыстную исповедь, которую он мог бы написать, ожидая казни. Канадский драматург Дэвид Феннарио занялся постановкой этой истории, придав ей характер оперы – подход, который мог бы понравиться увлеченному музыкой Криму, – и усилив ее хором проституток и текстом песни «Я хочу убивать, убивать, убивать». Британский писатель и сценарист Дэвид Пири представил Артура Конан Дойла и его наставника доктора Джозефа Белла в качестве партнеров по борьбе с преступностью в серии романов и сериале BBC «Комнаты смерти: темное происхождение Шерлока Холмса», который вышел в эфир в 2000 году. В одной части они отправляются в погоню за Кримом – врачом, которого знают по его медицинским исследованиям в Эдинбурге, и «единственным человеком в моей жизни, – утверждает персонаж Конан Дойла, – который хуже, чем просто „злой“».

Крим воплощает стереотип викторианского злодея, призрачную фигуру в цилиндре с глухим смехом и зловещим косоглазием. Джек-потрошитель среди отравителей. Мистер Хайд на века. Воплощенное зло и разврат в человеческом обличье. В сериале «Ривер» от Netflix, вышедшем в 2015 году, призрачный «ангел смерти» – Крим, которого играет актер Эдди Марсан, – мучает лондонского детектива, который изо всех сил пытается справиться с убийством коллеги. «Нет смысла бояться воров или убийц. Эта опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя, – угрожающе произносит отравитель из Ламбета, цитируя Виктора Гюго. – Предрассудки – вот истинные воры; пороки – вот истинные убийцы».

* * *

Более семи десятилетий восковая фигура Крима являлась неотъемлемой частью Комнаты ужасов лондонского музея мадам Тюссо. Двойник был изображен с пером и бумагой в руках, как будто набрасывал одно из писем для шантажа, которые помогли отправить его на виселицу. В зале он стоял плечом к плечу с Димингом, Чэпменом и другими известными английскими убийцами. Вплоть до 1968 года миллионам посетителей напоминали о Криме и его преступлениях, но затем фигуру убрали с выставки, чтобы освободить место для новых поколений кровожадных злодеев.

Немногое осталось от мира, в котором когда-то жил Крим. В Квебеке церковь Чалмерса все еще стоит, и заметка в приходских записях напоминает исследователям, что «несчастный и печально известный сын Уильяма Крима» когда-то молился там и преподавал в воскресной школе. «Брукс-хаус» исчез, но надгробие Флоры Брукс находится прямо за сетчатым забором, окружающим то, что франкоговорящие жители Ватерлоо в Квебеке называют «Английским кладбищем».

Имя Крима все еще можно встретить в списке выпускников Макгиллского университета в Монреале, несмотря на нежелательное внимание, которое он привлекает к своей альма-матер.

В Чикаго реконструкция уничтожила район Уэст-Мэдисон-стрит, где он практиковал и убивал, однако здание суда округа Бун, где Крима обвиняли в убийстве Дэниела Стотта, по-прежнему возвышается над Белвидиром, штат Иллинойс. Тюрьма Джолиет закрылась в 2002 году, но ее неохраняемые стены и пустые камеры служат памятником безумию Крима, не заметив которое его выпустили в мир, чтобы он снова убивал.

Бомбардировки времен Второй мировой войны стерли с лица земли многие достопримечательности Ламбета, каким его помнил Крим. Больницу Святого Томаса, пострадавшую во время «Блица»[36], модернизировали, но медицинское крыло, где Крим учился в 1870-х годах, все еще стоит на прежнем месте, пустое и разрушающееся. Паб и отель «Веллингтон», расположенный напротив вокзала Ватерлоо, по-прежнему является молчаливым свидетелем последних мгновений жизни Эллен Донворт, которая упала в обморок на противоположной стороне улицы. Еще одно уцелевшее здание – это здание, в котором был паб «Руки Мейсона», расположенный в четырех дверях от давно разрушенного дома, где жила и умерла Матильда Кловер. Дом 103 по Ламбет-Пэлас-роуд, где проживал Крим, и дома, в которых погибли три другие его жертвы, также исчезли. Так или иначе, любой посетитель Лондона может проследить его маршрут по Геркулес-роуд и встать на углу, где Элизабет Мастерс и Элизабет Мэй стали свидетелями его встречи с Кловер, или пересечь Вестминстерский мост и представить, как он остановился на полпути и отказался сопровождать сержанта Патрика Макинтайра в Скотленд-Ярд. «Когда кто-то идет по унылым улицам Ламбета, – писал У. Тейнмут Шор в 1920-х годах, – тень этого зловещего человека преследует его». И даже сейчас, через 130 лет после тех страшных отравлений, следование этому маршруту оставляет жуткое ощущение, что память о злодеяниях Крима будет храниться Лондоном вечно.

В центре Лондона паб «Король Луд» на площади Ладгейт-Серкус, где Крим угостил Элизабет Мастерс выпивкой, теперь превратился в модный ресторан. «Нортумберлендский герб», где он выпил бокал вина с Луизой Харви перед тем, как попытаться убить ее, сохранился и был переименован в «Шерлок Холмс». В комнате на втором этаже хранятся артефакты, которые могли бы украсить квартиру великого детектива на Бейкер-стрит. Ньюгейтская тюрьма закрылась в 1902 году, а незадолго до ее сноса, чтобы освободить место для нового здания Центрального уголовного суда – современного Олд-Бейли, – останки казненных заключенных извлекли из земли и перезахоронили на муниципальном кладбище Лондона, к северо-востоку от центра города, в Мэнор-парке. Крим сейчас лежит в безымянной могиле в секции 339. Две жертвы Джека-потрошителя – Кэтрин Эддоус и Мэри Энн Николс – также похоронены на обширной территории этого кладбища. Кейс с образцами лекарств, которые Крим привез с собой из Америки, включая флакон со стрихнином, представили лондонскому обществу в 2015 году в рамках выставки артефактов, хранящихся в «Черном музее» Скотленд-Ярда.

Старое надгробие Дэниела Стотта в Гарден-Прери, штат Иллинойс (фото автора)

Однако самое леденящее душу напоминание об ужасных преступлениях Крима можно найти на продуваемом ветрами кладбище в Гарден-Прери, штат Иллинойс. Истрескавшееся надгробие отмечает могилу Дэниела Стотта, воздвигнутую, как утверждают, его друзьями давным-давно, под покровом ночи. «Отравлен, – гласит надпись, – своей женой и доктором Кримом».

Состав действующих лиц

Отравитель из Ламбета

– Томас Нил Крим, врач, специалист по абортам, шантажист и серийный убийца

Известные и предполагаемые жертвы

– Флора Элиза Брукс, жена Крима (Ватерлоо, Квебек)

– Матильда Кловер (Лондон, Англия)

– Эллен Донворт (Лондон, Англия)

– Мэри Энн Матильда Фолкнер (Чикаго)

– Кэтрин Хатчинсон Гарднер (Лондон, Онтарио)

– Элис Марш (Лондон, Англия)

– Сара Элис Монтгомери (Чикаго)

– Эмма Шривелл (Лондон, Англия)

– Эллен Стэк (Чикаго)

– Дэниел Стотт (Гарден-Прери, Иллинойс)

Жертвы попыток или предполагаемых отравлений

– Вайолет Беверли (Лондон, Англия)

– Луиза Харви, также известная как Луиза Харрис (Лондон, Англия)

– Матильда Надо (Квебек)

– Луиза Мэри Рид, мать невестки Крима, Джесси Рид (Квебек)

– Эмили Тернер (Лондон, Англия)

Семейство Крима

– Дэниел Крим, брат; муж Джесси Рид

– Мэри Крим, сестра

– Мэри Элдер Крим, мать

– Уильям Крим, отец; торговец лесом в Квебеке

– Элизабет Харбесон, мачеха

Следователи

Чикаго

– Джон Рем, сержант

– Эдвард Стил, лейтенант

– Белвидир, Иллинойс

– Альберт Т. Эймс, шериф округа Бун

Лондон, Англия

– Роберт Андерсон, помощник комиссара столичной полиции (Скотленд-Ярд)

– Джеймс Брэннан, суперинтендант отдела L (Ламбет)

– Колин Чисхолм, старший инспектор отдела L

– Джордж Комли, констебль, отдел L

– Джордж Харви, инспектор отдела L

– Фредерик Смит Джарвис, инспектор столичной полиции