Черная смерть (СИ)

На несколько мгновений в пропитанном влагой и солью воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь криками чаек и шумом морского прибоя. Где-то вдалеке зазвенела корабельная рында. Из-за скалы медленно, величественно выплывал огромный трёхмачтовый парусник. По его палубе сновали матросы. Иногда сквозь шум прибоя прорывались резкие окрики команд.

— И всё-таки я рада, что мы выбрались, — Айлин поглядела на корабль и легонько тронула пятками остановившуюся лошадь, — Честно сказать плавание меня вымотало в конец. Надо было взять передышку хоть на часок. Прежде чем нас снова задушит город.

— Качка? — поинтересовался я.

— Не только, — возразила девушка, — Не пойми меня неправильно. У нас в отряде хорошие ребята, но за последнюю неделю я от них устала. Они иногда так смотрят… — Айлин поёжилась, — Меня аж дрожь пробирает. Ну и манеры у них… Не на высоте. Представляешь, один прямо при мне достал свой шланг и начал мочиться за борт. Даже не отошёл из вежливости. И только когда я ему пригрозила, что превращу его хер в горстку пепла, если не прекратит… Да и остальные в этом плане тоже стеснительностью не отличались.

— Ну, тут уж тебе придётся понять и войти в положение, — я пожал плечами, — Нам и так стоило больших усилий выбить хотя-бы одну комнату под сортир, чтоб хотя-бы дамы не были вынуждены ходить за борт. Вот только для второй такой на барке просто не было места. Я тоже чтоб ты знала, справлял нужду именно туда. Не сходить же на берег, каждый раз, как кому-нибудь приспичит поссать.

— Да знаю я, — отмахнулась Айлин, — И всё понимаю. Просто всё это смешалось в одну кучу и… В общем надо было от этого отдохнуть. Кроме того… — девушка замялась, пытаясь подобрать нужные слова. Её лицо внезапно посерело. Плечи осунулись. Она зябко поёжилась, — Кроме того всё это мелочи, по сравнению с другим.

— Чем, — поинтересовался я, подгоняя пятками Гневко. Конь почему-то начал встревоженно стричь ушами, водить мордой и шумно втягивать носом воздух. Странно. Раньше он вёл себя достаточно спокойно. Может, устал выносить меня в качестве всадника? Или просто вновь буйный нрав разыгрался.

— Я тоже начала видеть сны, — мрачно бросила девушка, — И они мне совсем не понравились.

— Что увидела, — я легонько хлестнул Гневко поводьями. Дорога тут делала поворот, огибая скалу, но норовистый конь почему-то упорно отказывался идти дальше. Фыркал, бил землю копытом и стоял на месте будто вкопанный. С кобылой Айлин тоже происходило что-то странное. Она наклонила морду к земле и начала нюхать береговую гальку, изредка всхрапывая.

Девушка ударила её в бока пятками и хлестнула поводьями. Кобыла неохотно подчинилась. Видя это Гневко тоже прекратил упрямится и понемногу побрёл вперёд. Но тревога его не покинула. Я буквально задницей и бёдрами чувствовал, что конь напряжен словно натянутая струна. В любой момент готов сбросить с себя седока и ударить в галоп, уносясь прочь от этой странной скалы.

— Я видела собственную смерть… — договорить девушка не успела. Мы всё-таки обогнули скалу. И увидели сына рыбака и двух стражников. Вернее то, что от них осталось.

На гальке лежала груда мяса. Три тела без рук и без ног. У одного, того, что когда-то был в простой льняной рубахе, превратившийся сейчас в окровавленные лохмотья был вспорот и выеден живот. Чёрная, лоснящаяся верёвка кишков лежала неподалёку, стекая на мелкие камни кровью и какой-то слизью. Телам стражников повезло чуть побольше. Их внутренности защитили панцири, однако низ живота не прикрытый железом так же был выеден. Головы и конечности всех троих были разбросаны по всему берегу.

Над телами и их кусками склонились существа. Две дюжины тощих, покрытых чёрной коростой тварей. Когда-то они были людьми, но болезнь изменила их тела до неузнаваемости. Одна из таких тварей, чавкала совсем недалеко от скалы, так что у нас была возможность рассмотреть её во всей красе.

Кожа высохла и потрескалась, сильно обтянув кости. Губы сгнили, обнажив острые, покрытые свежей кровью кривые зубы. Нос провалился внутрь черепа. На его месте осталась уродливая дыра из которой сочилась полупрозрачная слизь. Глаз не было вовсе. Ввалившиеся глазницы заросли какими-то странными мясными волокнами, своим внешним видом напоминавшие то ли грибок, то ли какой-то странный лишайник. Вероятно именно из-за этого ни одна из тварей нас ещё не заметила.

Айлин медленно повернулась ко мне. Лицо девушки побледнело от ужаса. Губы дрожали. Но тем не менее она смогла сдержаться и не проронила ни звука. Лишь медленно подняла руку и указала назад. Туда, откуда мы только что приехали. Я молча кивнул. Натянул поводья и начал осторожно, разворачивать Гневко.

Но нервы у коня оказались куда слабее чем у девушки. Вместо того, чтобы тихо повернуться и столь же тихо убраться подальше от этой кровавой вакханалии, Гневко громко заржал и поднялся на дыбы. Мир начал переворачиваться. Я наклонился вперёд. Судорожно вцепился в уздечку и гриву. Сжал бока коня бёдрами, пытаясь не вывалиться из седла.

Получилось. Спустя секунду передние копыта Гневко вновь ударили по мелкой береговой гальке. На несколько секунд между ударами волн над пляжем повисла напряженная тишина. Не было слышно ни чавканья челюстей, ни тихого утробного рычания, ни хруста разрываемого мяса. Твари замерли. Они стояли и смотрели, своими пустыми, заросшими мясом и какой-то дрянью глазницами. Смотрели прямо на нас.

Глава 3

«К оружию!»

Тишину разорвал глухой утробный рык, тут же утонувший в рокоте волн. Твари, как по команде, бросились в нашу сторону.

— А вот и экзамен! — крикнула Айлин сплетая над левой ладонью крохотный сгусток света. В следующий миг стрела сорвалась вперёд и ударилась в береговую гальку прямо перед лапами первых тварей, обдав их градом камней и огненных брызг. Двоих уродов тут же начало охватывать пламя. Остальные шарахнулись в стороны, пытаясь прикрыть уродливые морды тем, во что превратились их руки. Значит боль они всё-таки чувствуют.

Я сосредоточился. Закрыл глаза. Вытянул из ладони пучок тонких энергетических нитей. Сплёл его прямо под мелкой галькой, покрывавшей весь берег. Начал накачивать его силой.

— Генри! — крик Айлин с трудом прорывался сквозь глухой, почти непроницаемый туман, окутавший моё сознание, — Они…

Дальнейших её слов я не слышал. Мир вокруг меня исчез. Остался лишь набухающий комок пульсирующей энергии готовый в любой момент взорваться обдав всю округу снопами своих искр. Он, да ещё тяжелый стук кровяных молотков в виски.

По спине протекла струйка холодного пота. На лбу выступила испарина. Холодный солёный воздух липким комом застрял в глотке. Ещё немного. Ещё чуть-чуть удержать… Есть.

Я направил импульс заклинания вперёд и в стороны. Взмахнул рукой, разрывая связь с клубком энергии. И открыл глаза.

Первые твари были уже совсем рядом. Буквально в десяти метрах от нас. Казалось, ещё один прыжок и они окажутся прямо под копытами наших коней. Но так казалось лишь одно мгновение. А в следущий миг каменная галька под лапами уродов начала стремительно вспучиваться. Так, будто бы из под земли рос какой-то гигантский воздушный пузырь. Длилось это не больше секунды. Затем послышался отчётливый, короткий хлопок. И свист рассекаемого воздуха.

Четырёх тварей из числа тех, что успели подобраться к нам достаточно близко, просто отшвырнуло назад. Запущенные со скоростью пуль мелкие камушки превратили их тела в кровавое решето, с которого свисали лоскуты гниющего мяса. Остальным тоже досталось. Град осколков прошёлся по толпе, заставив уродов вжаться в землю. Круглые блинчики береговой гальки выбивали зубы, рвали кожу, проламывали грудные клетки, дробили черепа тех, кто не успел прильнуть к земле. Каждый такой удар отдавался у меня в голове стуком кровяного молотка и стремительно нарастающей болью, постепенно начинавшей рвать мозг на куски. Заклинание брало свою плату. Я снова перестарался.

Внезапно стук в висках стих. Сознание, постепенно начинавшее проваливаться в тёмную пучину нестерпимой боли прояснилось. Нахлынуло чувство непередаваемого облегчение. А вместе с ним из носа брызнула тёплая, отдающая железом кровь.

— Я пуст, уходим! — заорал я поворачиваясь к Айлин. Заорал и сам себя не услышал. Уши как будто заложило ватой. По щеке потекло что-то тёплое и липкое. Девушка открыла рот, пытаясь мне что-то сказать. Но её слова тоже застряли в мокрой, вытекающей из ушей вате, долетев до моего сознания лишь отрывистым, глухим мычанием. Я осторожно коснулся своей щеки. Посмотрел на руку. Пальцы были перемазаны тёмной кровью. В голове снова зашумело. На глаза навернулись слёзы, затуманив взор. Я моргнул. Ещё раз. И ещё раз, пытаясь отогнать в сторону красную пелену. Айлин снова что-то крикнула. Сквозь вату в ушах прорвалось только одно слово: «глаза».

Что там у меня с глазами выяснять было некогда и не зачем. Они пока что могли видеть. И то, что они видели мне очень и очень не нравилось.

Вжавшиеся в землю, посечённые каменными осколками, изуродованные, если такое слово вообще к ним могло быть применимо, они начали шевелиться. Подниматься на ноги. И поворачивать оскалившиеся морды в нашу сторону, шумно втягивая воздух провалами ноздрей, оставшихся от сгнивших носов.

— Давай, пошёл, — снова крикнул я не слыша свой голос и хлестнул Гневко поводьями. Коня дважды уговаривать не пришлось. Он сразу взял с места в галоп, выбрасывая из под копыт клубы мелкой каменной крошки и круглые блинчики береговой гальки. Лошадь Айлин тут же рванула следом. Наверняка где-то позади в этот момент раздалось рычание тварей, бросившихся в погоню, но я не мог его слышать.

Ветер хлестал лицо капельками солёных брызг. Круп лошади судорожно трясся пытаясь вышвырнуть меня из седла. Я наклонился вперёд. Судорожно вцепился в гриву коня, надеясь не выпасть. И сощурил глаза, пытаясь отогнать застилавшую взор красную пелену.

Повезло в одном. Коня не нужно было направлять. Умная скотина запомнила дорогу и теперь несла нас обратно к городку.

Мимо пронеслась скала, за которой начиналась грунтовая дорога. Промелькнуло широкое, разлившееся до маяка видневшегося на горизонте, устье реки. Над головой зашумела молодая листва, покрывшая ветки раскидистых вязов и лип. Море скрылось далеко позади, лишь изредка напоминая о себе приглушённым гулом волн, разбивающихся о песчаные барханы. Рычания тварей уже не было слышно. Должно быть они отстали.

— Стой! — окрик Айлин на этот раз был слышен довольно чётко. Как и храпение загнанного коня, у которого на губах начала проступать пена. Зверь нёсся так, словно бы за ним гналась сама смерть. Хотя почему словно бы, — Тормози, — вновь крикнула девушка. Её голос раздавался где-то далеко позади. Обозная кляча никак не могла угнаться за боевым скакуном.

Я оторвался от гривы коня, покрепче ухватился за поводья и потянул их назад, вынуждая скакуна запрокинуть назад морду и начать замедлять ход. Такого нахального обращения со своей тонкой творческой натурой Гневко стерпеть уже не мог, да и не собирался. Он встал на дыбы, чуть было не выбросив меня из седла и принялся громко ржать. Звук больно ударил по наконец-то прочистившимся ушам. Я снова мог нормально слышать.

Гравитация потащила меня вниз на землю. Пальцы снова судорожно, до боли в побелевших костяшках вцепились в поводья и гриву скакуна, пытаясь удержать пятую точку в седле. Положение спасла задняя лука, больно врезавшаяся мне в копчик и не давшая соскользнуть по мокрому от пота и морских брызг крупу лошади.

— Тише-тише, — шумно выдохнул я и осторожно похлопал я коня по холке, когда он наконец-то перестал бороться и снова опустился на все свои четыре конечности, — Спокойнее. Время терпит.

— Генри, ты в порядке? — встревоженно спросила Айлин, поравнявшись со мной.

— Жить буду, — я отвернулся в сторону и сплюнул. Шедшая носом кровь, успела противной солоноватой корочкой запечься на губах, пока мы уходили от погони.

— Вижу. Что мать твою это было? — в голосе девушки прорезались злые и раздражённые нотки.

Я отер рукой нос, отрывая с усов и кожи подсохшие корки, посмотрел на руку, а затем кивнул ей.

— Решил опробовать способность, которую получил ещё в Вестгарде. Да вот силы не рассчитал. Это из школы телекинеза, ничего страшного.

— Ничего страшного? Ничего страшного! — Айлин возмущённо посмотрела на меня, — Да ты меня до усрачки напугал. А еслиб ты сознание потерял и упал с лошади? Как бы я тебя отбивала у этой толпы, ты подумал? — её голос дрогнул. В нём прорезались какие-то странные, жалобные нотки. Ей похоже всё труднее было сохранять самообладание, — А еслиб они тебя покусали, то…

— Этого не случилось, — отрезал я, — И не случится, если мы как можно быстрее…

Договорить я не успел. Где-то далеко позади, сквозь шум прибоя с трудом прорвался грозный рёв разъярённой стаи.

— Дерьмо, — бросила Айлин, — Отстали но идут по следу. Должно быть почуяли запах крови.

— Или лошадиного дерьма, — добавил я, слегка хлестнув Гневко поводьями, чтобы тот начал понемногу шевелить копытами, — Надо возвращаться в Рифы и предупредить стражу, чтоб готовились к нападению.

— Погоди, — Айлин поравнялась со мной, залезла в сумку и достала оттуда кусок серой тряпки и бросила мне, — Оботрись.

— У нас мало времени, — попытался было возразить я, но она оборвала меня на полуслове.

— Если ты заявишься в поселение в таком виде, возникнут вопросы. На которые придётся давать ответы. Не думаю, что у тебя они есть, — она обернулась и встревоженно посмотрела назад. Но тварей видно пока что не было. Всё-таки за лошадями они угнаться не могли, — Или они решат, что тебя покусали эти уроды и прикончат на месте. И тот, и другой вариант тебя вряд-ли устроят. Меня тоже. Так что будь добр, не спорь, — она немного помолчала скрестила руки на груди, прожгла меня раздражённым взглядом и добавила, — И если ты ещё хоть раз попробуешь выкинуть что-нибудь подобное, я сама тебя убью. Чтоб не мучался.

Чтож. В её словах был здравый смысл. Я взял тряпку и быстро обтёр лицо, отдирая от кожи и волос запёкшиеся кровавые струпья. Немного помедлил, осматривая перепачканную кровью ткань, а затем с силой швырнул её за спину.

— Это ненадолго собьёт их с толку, — бросил я, вновь хлестая Гневко поводьями, — И выиграет нам время. Вперёд.

Гонка возобновилась. Конь уже чувствовал приближение уродов. Его круп и бока начинали мелко подрагивать от напряжения, так что упрашивать Гневко дважды не пришлось. Скакун вновь сорвался в галоп, устремившись обратно к городку.

Путь занял немного времени. Через пару минут за пышными кронами деревьев уже мелькали серые камни стен, окружавших деревушку. Ещё через минуту показалась и надвратная арка, под которой всё так же, прислонившись к створке ворот дремал усатый стражник, обнявшись со своей алебардой. Двое его дружков уже не играли в кости, а распивали сивуху прямо на боевом посту. Их ждал очень неприятный сюрприз.

— Тревога, — заорал я, ещё не доезжая до ворот, — Поднимайте людей! К оружию!

— Что? Где? Зачем? — встрепенулся дремавший стражник, чуть было не выпустив из рук алебарду.

Над головой промелькнула арка. Копыта коня гулко застучали по каменной брусчатке. Я натянул поводья и не дожидаясь, когда напуганный конь снова встанет на дыбы, спрыгнул на землю. В этот раз скотинка уже не артачилась. Послушно остановилась и принялась нервно перетаптываться с ноги на ногу, шумно втягивая воздух носом и всхрапывая. Сзади ко мне подъехала Айлин.

Девушка тоже хотела спешится, но я покачал головой и передал ей поводья.

— Уводи лошадей на баржи. И скажи всем небоевым, чтобы загружались обратно на корабль. Людям Яноша тоже.

— Но я могу…

— Не можешь. Ни в строю стоять, ни пику держать, — отрезал я. Времени на спор сейчас не было, — Выполняй приказ. Если дела у отряда пойдут совсем дерьмово, ты станешь нашей последней линией обороны и прикроешь отход оставшихся.

Девушка раздражённо фыркнула, но подчинилась. Взяла поводья и поехала в сторону пирсов. Ко мне подбежал усатый стражник, наконец-то полностью освободившийся от объятий сковавшей его дрёмы.

— Что случилось? Почему скандал? — гневно уставился он на меня.

— Никакого скандала нет, — бросил я, быстрым направляясь обратно к пристаням, где сейчас стояли основные силы отряда, — Как и ваших патрульных и рыбацкого сына. Их сожрала целая толпа упырей, а сейчас они идут прямо сюда! Если вам дорога шкура, немедленно закрывайте ворота и поднимайте гарнизон.

— Сколько?

— Не знаю, — покачал головой я, — От двух десятков до полусотни. Стая была очень большая, мы еле ноги оттуда унесли.

Стражник несколько секунд поколебался, но сориентировался в ситуации довольно быстро.

— Адам, — заорал он, — Закрывай ворота. Вилем. Дуй к казармам. Чтоб через две минуты весь состав собрался на знамённой площади. Давай, живо! — стражник повернулся ко мне, — Вы поможете нам? Нас гарнизона то двадцать человек всего. Ваш отряд мог бы здорово уравнять шансы.

— Нет, — я покачал головой, — Мы прикроем погрузку товаров на борт и тут же отплывём к столичной гавани.

— Но ведь по эдикту короля в неё могут входить только…

— У гильдии торговцев есть свои связи. В обход эдиктов. А судя по тому, как они трясутся над своим драгоценным грузом, им явно не захочется рисковать. Да и мы задаром не работаем, так что…

— Староста вам щедро заплатит, — встопорщил усы стражник и нервно покосился в сторону ворот, на которые его товарищ, как раз сейчас прилаживал старый, покрытый ржавчиной увесистый засов. Где-то далеко в лесу послышался рёв хищников. Похоже твари наткнулись на оставленный им подарочек. Запас оставшегося у нас времени стремительно таял.

— Пять серебрянных альдингов и не монетой меньше.

— Да хоть восемь, только помогите отстоять город, — кивнул стражник. Похоже положение у них было и впрямь отчаянное, — Нельзя пустить этих тварей к домам. Если они доберутся до жителей и начнётся…

— По рукам, — перебил его я и рванул к пирсам. До них уже было рукой подать, но и времени оставалось у нас совсем в обрез. Один переулок. Другой. Откинутый в сторону случайный зевака. Опрокинутый ящик с землёй из которой торчали какие-то странные белые корешки. И я вывалился к пристаням. Вывалился и тут же заорал.

— К оружию! К оружию! Тур! Труби тревогу!

Здоровяк, разговаривавший о чем то с Бьянкой, державшей на руках талисман отряда, словно маленького ребёнка. Кот был вполне доволен своим положением. А вот здоровяк встрепенулся. Посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом, но сориентировался довольно быстро. Сорвал с пояса рог. Поднёс к губам. Над площадью примыкавшей к пристани раскатился глухой, закладывающий уши рокот боевого рога.

Крестьяне и лоточники до этого стоявшие с разинутыми ртами наконец-то поняли, что происходит. Кто-то выронил поднос с выпечкой прямо на мостовую и бросился бежать. Вслед за ним рванул обычный зевака пришедший поглазеть на гостей города. Вломился в толпу, отбросил кого-то в сторону, споткнулся, повалив на землю другого кмета, вскочил и бросился дальше. Истошно завизжала женщина, выкрикивая имя своего потерявшегося чада. Начал плакать ребёнок. Кто-то ломанувшись прочь опрокинул кувшин с молоком. Тот с грохотом упал на мостовую и разлетелся в дребезги. Но грохот от его падения потонул в криках мечущейся толпы и тяжелом, оглушающем завывании боевого рога.

В отличии от крестьян мои парни не стали судорожно метаться по пирсу. Сработала выучка, которую сержант заколачивал в них уже вторую неделю. Спокойно но быстро, они подошли к нашей поклаже и принялись облачаться в доспехи и разбирать оружие. Я тоже подбежал туда и схватил с ящика свой бацинет и рукавицы. Всё остальное — кольчуга, гамбезон, ботинки и кацбальгер были и так при мне.

— Кто враг? — ко мне подбежал Бернард, на ходу натягивая на голову салад и проверяя, как ходит меч в ножнах.

— Упыри, — коротко бросил я, — Только не те, что на севере, а местные. Вроде и хилые, но если умудряться укусить, то человеку скорее всего пиздец.

— А что гарнизон?

— Попросили помочь. За щедрую плату. Я согласился.

— Ясно, — кивнул Бернард, глядя на то, как судорожно суетятся караванщики, затаскивая ящики с грузом обратно на борт барж. Проталкиваясь сквозь них по пирсу пробежала Айлин. Схватила впавшую в оцепенение Бъянку за руку и поволокла её обратно к барке. В последнее время супруга Тура всё-таки немного оживилась, но иногда на неё всё равно накатывало оцепенение и безразличие ко всему происходящему. Особенно в ситуациях, когда надо действовать быстро, а не стоять столбом. Тут мог бы помочь нормальный психолог, но у нас в отряде таких, увы, не водилось. Да и в местном средневековом мирке впрочем тоже.

— Значит будем работать, — продолжил сержант, — Стены тут как?

— Их считай что нет. Высокий каменный забор без парапета. Сомневаюсь, что он их остановит. Разве что задержит и не даст навалиться им всей массой сразу. Тварей что-то от тридцати до пятидесяти штук. Точно сказать сколько — не могу, не считал. Выглядят дохлыми, но на деле живучие суки. Их убить можно разве что расчленив или пробив череп.

— Ну, уже хоть что-то, — скептически покачал головой Бернард, — А местный гарнизон?

— Двадцать человек. Вроде как кирасиров с алебардами. Биться будем на знамённой площади. Той, что перед морскими воротами.

— Хорошо, — кивнул Бернард, — Тактика следующая — выстраиваем полукаре. Стража прикроет фланги. Кого успеют — убьют арбалетчики. Остальных первый ряд обездвиживает копьями, второй — пробивает головы, — он повернулся к солдатам, закончившим облачаться в доспехи и крикнул, — Стройся сучье семя. Идём к южным воротам. Шевелите ногами, живей-живей! Тур…

Здоровяк понял сержанта без лишних слов. Рёв боевого рога прокатился по площади в третий раз. Бойцы выстроились быстро но без лишней суеты. Бернард молча кивнул мне и мы двинулись обратно, к знамённой площади и воротам, возле которых уже собирались городские стражники.

Усач не соврал. Их было действительно около двух десятков человек. Пятнадцать алебардистов, закованных в тяжелые цельнокованные кирасы и восемь арбалетчиков в обычных набивных стёганках. Негусто. Но и не пусто.

— Вот они, — махнул рукой в нашу сторону усач, что-то втолковывавший своему командиру. Тот скептично осмотрел на наш отряд, но затем молча кивнул и хотел было что-то сказать, но его прервал низкий гортанный рёв, донёсшийся из-за стены.

— Идут! Они идут! — заорал единственный дозорный, оставшийся на надвратной арке и кинулся к лестнице ведущей на площадь.

Стражники забегали. Начали суетится выстраивая какой-никакой боевой порядок. Их командир молча указал нам на правый фланг.

— Мы центр, вы с боков, — рявкнул я, направляя отряд в середину площади, и распихивая стражников в стороны. Времени на то, чтобы объяснять тонкости тактики и стратегии не осталось. Враг был у ворот.

Командир стражи не стал спорить. Рявкнул на своих бойцов и они тут же расступились, освободив место моим парням. Пробегая мимо меня он успел бросить короткую фразу: «Они боятся шума».

— Стена щитов, — заорал я, — Копья опустить. Стрелки — стрелы наложить. Ждать команды. Давай, парни, живей, шевелитесь.

Выстраивающиеся щитовики оттеснили меня во второй ряд. И почти тут же мне пришлось отступить в третий, к Бернарду и Туру, чтобы не загораживать арбалетчикам сектор обстрела. Зараза. Не привык я прятаться за спинами других. Но иногда и правда лучше не мешать, чем лезть вперёд ломая собственный…