Безумный день господина Маслова

— Нет, что вы. Я лично горжусь и хочу верить, что это русские штуки. А как вы их называете?

— Божьи Пальцы, а бразильцы прямо говорят Русские Пальцы.

— Хм, разве Эквадор это не Бразилия? — спросил Элеш.

— Нет, мы севернее, и даже говорим на разных языках.

Вездеход сильно сбросил скорость, впереди появился огромный каменный указатель, они повернули перед ним направо, плавно набрали ход и помчались так же лихо и прямо, как раньше. Наконец они доехали до моря, где почти не было снега, а только голые камни с редкими лишайниками и еще более редкой травой, бог весть как живущей в этом месте. Второид заранее предупредил: "Подъезжаем", — нажал кнопку, и все окна закрылись выдвижными ставнями. Это делают для эффекта: туристы должны увидеть Маму, только выйдя наружу и оказавшись непосредственно перед ней. "Непосредственно" — это в ста метрах. Они повернули еще несколько раз, чтобы встать как положено, второид проверил одежду пассажиров и дал наставление надевать маску, если покажется холодно, но, впрочем, сегодня было терпимо. Он подошел к корме вездехода, нажал кнопку, трап быстро опустился, а снаружи ударил свежий ветер, который вмиг выдул тепло из салона.

— Прошу вас, господа! Смотреть туда! — сказал радостный второид и показал рукой по ходу машины.

Элеш и Михель вышли из вездехода, отошли несколько шагов в сторону, повернулись и увидели Железную Маму.

— О, господи! — сказал Михель, а Элеш не сказал ничего, потому что потерял дар речи.

Как ни готовься к встрече с ней, сколько ни слушай рассказов, сколько ни смотри на нее через экран в фильмах и играх, но живое впечатление не заменишь ничем. Это говорят все, и мы согласимся. Неопознанный Водный Объект номер один — так называют Маму ученые в официальных текстах, но водного в ней очень мало, ведь она почти вся на суше, точнее в воздухе. Когда-то, больше двухсот лет назад она вынырнула из морской пучины, всей массой навалилась на обрывистый берег, пробила в нем приличное ущелье и больше не пошевелилась. Это единственный НВО на территории России и самый северный из всех. Калифорнии "повезло" больше, у них сразу два НВО на расстоянии меньше ста километров друг от друга, и еще по одному в Австралии и на Филиппинах. Все они одного размера и формы: гигантские, в 430 метров длиной, зауженные с концов цилиндры из так и не изученного до конца темно-синего материала. По общему мнению, русская Железная Мама самая красивая из пяти, и с этим бессмысленно спорить. Она единственная не просто выбросилась на берег, чтобы лежать как ленивый тюлень, а сделала это в правильном месте — на крутом скалистом утесе, чтобы торчать в небо под углом пятьдесят градусов, наводить мистический ужас своими размерами и дать повод начинающим юмористам называть себя Папой.

Элеш и Михель долго стояли перед ней, задрав голову. Элешу в какой-то момент даже хотелось снять шапку, но он удержался. Наконец они пришли в себя.

— К ней можно подойти вплотную? — спросил Михель второида, который, дав им минуту на восхищение, тоже вышел из вездехода и смотрел на Маму.

— Нет, господа, нельзя. Это опасно: она до сих пор выделяет тепло, на корпусе нарастает лед и непредсказуемо обваливается.

— Нельзя так нельзя, — согласился Михель. — Я трогал все остальные, а эту, значит, не судьба.

— Что вы думаете об их происхождении? — спросил Элеш.

— Мне, если честно, всё равно, — сказал Михель, — пусть бы это и вправду была рука Всевышнего. Но я держусь более вероятной гипотезы. Какие-то цивилизации, которые были до нас, немного поссорились, и в рамках ссоры одна из них поиграла мускулами перед другой. Мамы — это просто демонстрация мощи и технологий. "Смотрите что умеем!" И я подозреваю, что эти технологии никуда не делись. Просто они сейчас не нужны или чересчур опасны, их не показывают и забалтывают. Но такие следы конечно не спрячешь.

— А кто с кем воевал?

— Да не было войны. Обычные переговоры с реквизитом. Впрочем, не знаю, — Михель вздохнул. — Можем мы пройти к морю?

— Да, прошу! — пригласил второид.

Метрах в сорока был огороженный обрыв, там были столики и штативы с телескопами. Они пошли туда, ощутили зверские порывы ветра, полюбовались морем, которое вдаль было бескрайним и могучим, а внизу было еле видными пенистыми волнами, бьющими в скалу. Высота была головокружительная. Михель сел за стол, прикрыл лицо маской и стал смотреть на низкое, маленькое, ненормально белое солнце, которое совсем не походило на его родное южное. Элеш в это время подошел к телескопу и осматривал Маму. Через телескоп мистический ужас пропадал напрочь.

— Элеш, простите, что заставил вас протрезветь, но, как назло, мне сейчас самому захотелось выпить, — сказал Михель.

— Ничего, это дело поправимое. Думаю, в вездеходе всё есть, — сказал Элеш и услал второида за вином, продолжая глазеть в телескоп.

Через минуту он услышал сбоку шум, оставил телескоп и посмотрел туда — это вездеход с наполовину опущенным трапом быстро ехал к ним задним ходом.

— Что за…? — удивился Элеш и посмотрел на Михеля.

Но Михеля за столом не было. Его нигде не было, только на камнях лежала его куртка, а на столе шапка. Тут подъехал вездеход, остановился как вкопанный и откинул трап.

— Что происходит?! — крикнул Элеш.

— Элеш, идите внутрь! Быстро! — приказал второид, выскочивший из салона.

Вторик-водитель выскочил из кабины, они подбежали к ограде и стали смотреть вниз. Элеш подошел тоже.

— Михель прыгнул, — услышал он.

Элеш, боясь это увидеть, всё-таки посмотрел вниз — но ничего не увидел. Там были только скала и бьющие в нее волны.

— Идем! — дал команду один второид. — Господин Маслов, пожалуйста, идите внутрь! — раздраженно сказал он Элешу, подобрал одежду Михеля и всучил ему. — И не поднимайте трап, сейчас мы его принесем.

Элеш, не помня себя, зашел в вездеход, сел ближе к кабине и долго сидел с чужой курткой в руках и в полном шоке. Он не мог понять как это произошло, не мог подумать ни одной мысли, просто был в ужасе, что скоро сюда внесут мертвое тело его друга, который только что жил и разговаривал.

Прошло бесконечное количество времени, и вот он услышал шум снаружи: второиды ругались и одновременно смеялись. Внесли тело, завернутое во что-то невообразимое, и это тело шевелилось.

— Господин Маслов, радостная весть! Господин Тайвахо жив! Помогите что ли! — весело крикнули ему.

Элеш бросил куртку и кинулся помогать. Они положили тело на пол, подняли трап, соорудили из сидений узкую кровать, размотали Михеля, подняли его, уложили и зафиксировали лямками. Михель вращал глазами, ничего не понимая, трясся от холода и переживаний, а с его посиневших губ текла слюна.

— Михель, всё будет хорошо, держитесь! — весело успокоил второид и сел рядом с пострадавшим. — Едем!

Они так рванули, что Элеш чуть не опрокинулся. Вездеход, разгоняясь будто выходит на орбиту, помчался в город. Турист немного пришел в себя, лицо его порозовело, он начал что-то шептать, но Элеш ничего не понимал: он где-то потерял наушники. Потом Михель сказал громче, а второид перевел:

— Он хочет вина, но мы не дадим, — и объяснил это пациенту.

Пациент сказал что-то и махнул рукой.

— Пейте один, — перевели Элешу. — За мое здоровье и Божью Руку.

Элеш нашел бутылку, откупорил и показал Михелю:

— Ваше здоровье и Божья Рука! — сказал он и осушил сразу половину.

После отрезвина пить не рекомендуют, но сейчас ему было всё равно. Дрожь от волнения постепенно улеглась, Элеш привел мысли в порядок и задал главный вопрос:

— Как вы спаслись?

Но вместо Михеля ответил вторик:

— В скалу вмонтированы выдвижные сетки, они срабатывают в таких случаях. Не он первый. Господин Маслов, когда мы приедем, вам придется поговорить с дежурным спасателем. Это официально.

— Поговорю, — кивнул Элеш и сделал еще глоток.

Через пять минут он почувствовал, что стремительно пьянеет, но подумал: "А, к чёрту!" — и не остановился.

— Какое у вас было дело, господин Маслов? — спросил через второида Михель.

Элеш решил не озвучивать легенду о детском сувенире.

— Я забыл, если честно. Просто мы живем здесь уже пять лет, а я еще ни разу не был у Мамы, да и вообще не выбирался наружу.

— Простите, что испортил вам впечатление.

— Прощаю, чего уж. Денёк конечно! — и он снова приложился к бутылке, прикидывая: завалил он задание Дина или нет?

Когда приехали, Михеля прямо из вездехода сдали на руки докторам, Элеша не выпустили в зал, а повели наверх в кабинет дежурного.

— Господин Маслов, официально предупреждаю вас, что вы обязаны сохранить в тайне то, что увидели у Мамы, — сказал ему дежурный под запись. — Сами понимаете: если прыгуны будут знать про сетки, то начнут искать другие места. Пусть прыгают где прыгают, пусть живут, а мы их тоже предупредим о неразглашении.

— Я понимаю. Что будет с Михелем? — спросил Элеш.

— Он турист, слава богу. Значит отлежится — и выдворим из Солертии. Пусть прыгает где-то в другом месте… Простите. Итак, вы всё поняли?

— Да.

— Не смею задерживать!

Элеш покинул кабинет и вышел в пустой зал. Про Венну он совсем забыл, но она ждала его, хотя было уже за полночь, и ее смена должна была закончиться. Венна стояла у стойки регистрации и во что-то играла на планшете с другой вторицей. Они быстро по очереди делали ходы и не заметили его, пока он не подошел совсем близко.

— Венна, это вы? Которая… в смысле вы, которая из Красноярска? — Элеш путался в словах.

— Да-да, это я, — ответила она и отвела его в сторону. — На вас лица нет.

— Даже не спрашивайте!

Она отвела его в комнату, помогла переодеться, несколько раз спросила что произошло, но он только отмахивался.

— Всё, Венна, всё. Спасибо! Простите, что задержал. Идите домой. Я тоже пойду. До завтра!

— До завтра! — сказала Венна, улыбаясь и глядя на него с безмерной теплотой.

— Как вы вернетесь? Вы поедете в музей?

— Нет, спущусь в подвал и сменюсь. Другой оператор доедет.

— Сядете глядеть протесты с Женей?

— Нет, это позже. Сначала погуляю, зайду в ресторан.

— У вас там красиво в Красноярске?

— Очень красиво! Набережная прямо под окнами. Ночь, тепло, всё в огнях, Енисей шумит.

Элеш глубоко вздохнул:

— Всё, идите уже. И я пойду. До завтра!

Венна ушла. Элеш допил бутылку, вышел из вокзала, взял такси и поехал домой. Ночные огни Солертии напомнили ему Москву его юности, и, глядя как они проплывают мимо, он думал, что готов ехать так бесконечно. Проехав полпути, Элеш открыл планшет и посмотрел сообщения.

— Да чтоб тебя! — воскликнул он.

"Господин Маслов! Мы, внутренняя судейская коллегия в составе пяти анонимных судей, все граждане России и урожденные жители Солертии, приглашаем вас на беседу в удобное вам время. Эта беседа носит неофициальный и необязательный характер, вы можете отказаться или игнорировать ее без каких бы то ни было последствий".

В разных городах по-разному, но ко внутренним судьям Солертии бегут сразу и вприпрыжку, а тут аж коллегия из пяти человек! "Раз уж такой день, значит такой день", — подумал Элеш, одуревший от свалившихся нынче событий, и поехал в суд, благо он был по дороге. Он ехал и ошалело улыбался, пытаясь вспомнить, когда у него было что-то похожее. Он уже сомневался, что всё это происходит с ним, и на миг усомнился: не спит ли он? Вот сейчас он проснется от дурного сна и сам не поверит — будет ходить целый день, встряхивать головой и смеяться.

На входе его проверила охрана.

— Это что-то ценное? — спросил охранник, осматривая темный осколок бутылки и потрепанный фантик от конфеты, лежащие на развернутом платке.

Элеш не знал что ответить и по лицу охранника увидел, что тот что-то смутно припомнил из своих детских лет.

— С этим нельзя, сударь, — сказал он, пытаясь напустить имперской угрюмости на непроизвольно растягивающееся от улыбки лицо.

— Я пойду выкину, — сказал Элеш. — Сейчас вернусь.

— И еще, сударь! Вы кажется пьяный? Не могу пустить в таком виде. Приведите себя в порядок или приходите в другой раз. Вам дать лекарство?

— У меня есть, спасибо, — отказался Элеш.

Он свернул в платок свое детское сокровище и вышел.

Была середина ночи, по улице бродили редкие парочки и пьянчужки. Элеш нашел лавочку потемнее, сел и принял отрезвин, стараясь не думать, что его ждет завтра: таких веселых качелей организму он не устраивал с юности. Секрет Элеш конечно не выкинул. Он подвинулся к краю лавочки, нагнулся, раскопал в газоне ямку, расправил и положил туда фантик, потом накрыл его осколком, вдавил пальцем покрепче и закидал землей.

— Всё, Маша-Наташа, привет-секрет! — произнес он только что выдуманное заклинание.

Через несколько минут, когда он ощутил себя достаточно трезвым предстать пред лице внутреннего правосудия, он пошел обратно. Судейский чиновник с недовольным лицом провел его на второй этаж и оставил одного в маленьком темном кабинете без окон, где не было ничего, кроме двух стульев напротив друг друга и четырех слабых светильников по углам. Элеш сел и стал ждать. С момента переезда в Солертию он был здесь три раза, и все три раза ему только повышали внутренний рейтинг. Могли ли сегодняшние события, особенно у Железной Мамы, повлиять на судей? "Наверно нет, — решил Элеш. — Не так же быстро".

Вскоре в комнату вошел второид, мужчина средних лет, одетый во всё черное, и сел напротив Элеша.

— Здравствуйте, господин Маслов! — приветствовал он. — Простите, что поздно! Вы могли бы и перенести.

— Здравствуйте! Просто у меня день такой, что всё разом. Так уже и доделать все дела.

— Да, мы видели. Нас тут сразу пятеро. Вам будет непривычно, но мы ненадолго.

— Слушаю вас.

— Дело простое. Мы повышаем вам внутренний рейтинг до девяноста трех.

— Спасибо! — почти безразлично поблагодарил Элеш.

— Вы сегодня хорошо себя показали.

— Вы успели посмотреть?

— Да, теперь будем успевать всё. Сто семьдесят один — это действительно множитель погружения, и это известно уже во всём мире. И с сегодняшнего утра множитель работает в Погружённом мире, но только для погружённых из Солертии. Тут у нас свои проблемы. Пока вы метались по своим делам, Элеш, у нас прошло почти три месяца. Очевидно, что смотрели не вас одного, но у вас сегодня самая интересная история.

— Мне наверно самому понравится, когда буду вспоминать лет через пять — но только не сегодня.

— Понимаем. Ладно, не будем задерживать. Вам надо отдохнуть.