Красно-белый. Том 2 (СИ)

— А Радик-то в следующем сезоне из основы кое-кого подвинет, — тихо шепнул мне Саша Калашников, кивнув на молодого Сергея Родионова.

— Даже не сомневайся, — хмыкнул я.

* * *

Среда средой, а веселье в курортной Алуште по расписанию. Ресторан на улице Горького с детским названием «Солнышко» встретил нас музыкой и невообразимым столпотворением танцующих, жующих и выпивающих за столиками граждан. Мест свободных к половине одиннадцатого здесь уже давно не было, но мы с Калашниковым, сунув на входе вахтёру пятёрку, пришли сюда не сидеть и лясы точить. Поэтому сразу же своего одноклубника я потащил танцевать. А вот репертуар местных музыкантов меня повеселил. В «Солнышке», наплевав на мировые тенденции, перепевали Аллу Пугачёву:

Все могут короли, все могут короли!

И судьбы всей земли вершат они порой,

Но, что ни говори, жениться по любви

Не может ни один, ни один король!

Не может ни один, ни один король…

— Да уж, это не Баку и Сочи, — буркнул я себе под нос. — В конце концов, познакомиться с милой барышней можно и под Пугачёву, не худший вариант.

— Присмотрел уже кого-нибудь? — Спросил Сашка Калашников, пританцовывая рядом со мной.

— Пока нет.

— Вон за тем дальним столиком, посмотри какие молоденькие и хорошенькие.

— С хорошенькими и молоденькими нужно минимум три дня встречаться, кормить мороженым, дарить цветы и водить в кино, — проворчал я. — А мы уже в воскресенье утром уезжаем в Донецк.

— Так чё, со страшненькими что ли знакомимся?

— Не с теми и не с теми. — Прошипел я. — Для такого дела, как стремительное ночное свидание в слепую, нужны умные, понимающие женщины старше тридцати.

— Знаток, мать твою, — скорчил недовольную физиономию Александр.

— Тогда поступим так — ты клеишь тех молодых и симпатичных, а я действую соразмерно своему плану.

И как под заказ, ресторанные музыканты, закончив пень о нелёгких буднях королей затянули очень хорошую песню Аллы Борисовны «До свиданья, лето» из кинофильма «Центровой из поднебесья»:

Снова птицы в стаи собираются,

Ждет их за моря дорога дальняя.

Яркое, веселое, зеленое,

До свиданья, лето, до свидания!

— Я пошёл, — сказали мы хором с Калашниковым.

А уже через десять секунд мои квадратные глаза увидели, как мой товарищ танцует с очень красивой стройной и длинноволосой девушкой. И вдруг за спиной я услышал приятный женский голос:

— Пригласите меня на танец.

— Почту за честь, — улыбнулся я и взял за руку симпатичную женщину примерно тридцати лет с короткими чёрными волосами и выразительными большими глазами. — Меня зовут — Владимир.

— Марианна, можно просто Мария.

— Кстати, я слышал, что мексиканцы планируют снять такой сериал, который называется «Просто Мария». — Стал лопотать я, чтобы неловкость первого момента знакомства быстро улетучилась. — И главная героиня на постере вашего типажа. Правда, у нас в СССР его не скоро покажут. Сначала запустят «Рабыню Изауру», которая уже во всю идёт в стране, где много диких обезьян.

— Откуда вы это знаете? Вы были за границей?

— Был, — буркнул я и отважился на переход к более решительным действиям, ведь до автобуса, который нас увезёт в Донецк осталось всего три дня.

Я прижал женщину вплотную к себе и одну руку опустил чуть ниже поясницы, приготовившись нарваться на скандал и получить по «щам», однако моя смелая партнёрша немного охрипшим голосом произнесла:

— Может быть, поедем ко мне?

— Очень интересное предложение. — Убедительно кивнул я. — Накурено здесь, да и шумновато для интеллектуальной беседы.

* * *

На следующий день в четверг на завтраке, как не прятал под солнцезащитными очками свой фейс Сашка Калашников, я разглядел у него под глазом огромный синяк. Кстати, когда я под утро залез в наш номер, мой верный товарищ уже спал глубоким, но беспокойным сном.

— Что это за новости⁈ — Заметил синяк и второй тренер Фёдор Новиков.

— Это мы вчера перед сном неудачно побоксировали с Александром, — соврал я. — Больше не повториться. И потом в футболе ещё и не так бьют.

— Смотрите у меня! — Погрозил нам кулаком помощник Бескова.

— Рассказывай, — усмехнулся я Калашникову.

— Да чё, говорить-то? Потанцевали, пошёл провожать, ну там меня встретили и дали в глаз. Поклонники, мать её ети. А у тебя как?

— Сегодня после второй тренировки, пойду покупать цветы, мороженое и поведу в кино. — Пожал я плечами. — А дальше — как пойдёт.

— Может у твоей подруги есть подруга? — Жалобно спросил Саша Калашников.

— Посмотрим, как ты себя на тренировке проявишь, — хохотнул я.

Глава 4

Не знаю почему, но авиационному транспорту старший тренер Константин Бесков как-то не доверял, из-за чего «Спартак» часто передвигался поездами. А из Алушты в Донецк наш наставник решил вообще отправить команду на новеньком венгерском автобусе марки «Икарус». Ничего не скажу, машины эти замечательные, и поспать можно, отклонив сиденье, и бензином в салоне не воняет и вентиляция работает. Но тащиться семь часов, рискуя, что у ребят затекут ноги накануне игры с сильным соперником, как по мне, то не лучшее решение. Но как бы то ни было, в 5 утра вся полусонная команда дружно загрузилась в «Икарус». Ибо тренерский штаб планировал, что прибыв в столицу Донбасса около часа дня, мы ещё успеем пообедать и выйти на вечернюю тренировку.

Лично я в салоне красно-белого автобуса забрался поближе к хвосту и подальше от Константина Иваныча, большого любителя читать мораль. Увидит, что что-то не так в твоей одежде и начинает: «Я не зря тревогу бил!». Мне же слушать нравоучения совсем не хотелось. Я за эти дни столько раз недоспал, что сейчас больше всего мечтал закрыть глаза в гостеприимной Алуште, и открыть их уже в Донецке. А дорогой хотелось прокрутить в голове всё, что случило за последние три дня. Вспомнить Марианну, которая вчера в нашу последнюю ночь даже всплакнула, что я такой молодой и замуж её «старуху» не возьму. На что мне пришлось ответить, что в жизни вообще мало справедливости.

А ещё я мысленно вернулся к тем мини-футбольным турнирам, которые Бесков проводил каждый день. Первый, в среду, выиграла моя команда. В четверг, когда я попал в компанию самых глухих резервистов, и мы играли по принципу защита — бетон, нам удалось протиснуться в финал. В пятницу же, когда в мою команду «подкинули» Федю Черенкова, я снова со своей бандой праздновал трудовую выстраданную победу. А в субботу, когда меня поставили к Романцеву, Гаврилову и Черенкову, мы вообще прокатились по всем соперникам словно дорожный каток. Вроде бы игры эти 4 на 4 — мелочь, но мне-то известно, что тренеры в таких случаях понимают, кто в команде чего стоит.

— Никонов! — Вдруг услышал я голос Константина Ивановича, который вырвал меня из дрёмы. — Тебя и твоего друга Калашникова вчера рано утром ещё до подъёма видели вне спального корпуса. Как вы соизволите это прокомментировать?

— Примерно, как прокомментировал Котэ Махарадзе один опасный футбольный момент, — буркнул я и, прокашлявшись, голосом с плохим грузинским акцентом сказал, — и вот с мячом Олег Блохин… Удар, Гоол! Но, к сожалению, мяч попал в штангу, было вне игры, да и вообще мне помощники подсказывают, что это был не Блохин.

— Ха-ха-ха! — Грохнул весь проснувшийся автобус.

— Ты хочешь сказать, что это были не вы! — Рявкнул вместо растерявшегося Бескова второй тренер Новиков.

— Почему сразу не мы? — Развёл я руки в стороны. — В последний день на море решили прогуляться, поговорить о том, как жить дальше, как играть, подышать свежим воздухом. Или это уже возбраняется?

— Ты у меня, Никонов, смотри! Ты у меня на карандаше! — Погрозил кулаком Новиков.

«Ну, спасибо что не посадили меня ещё на что-нибудь весёлое», — усмехнулся я про себя, но вслух ничего не сказал, чтобы не раскалять обстановку.

— Б… стукнул кто-то, — в самое ухо шепнул мне, сидящий рядом Саша Калашников. — Не могли нас видеть, как мы в пять утра с гулянки возвращались.

— Проболтался про свои амурные подвиги, — так же тихо зашипел я в ответ. — Говорил же тебе, что про такие вещи надо молчать. Не думал я, что в коллективе есть стукачок. Если ещё раз проколемся, то могут и из команды турнуть.

— Тебе-то что, — грустно усмехнулся Калашников. — Ты сейчас в «Спартаке» лучший бомбардир. А вот меня запросто выкинут.

— Не дрейф, чуть что вместе уйдём в ЦСКА на два года долг Родине отдавать. — Хохотнул я и снова провалился в сон. — Я тебя в беде не оставлю.

* * *

В то же воскресенье на тактическом занятии на сон грядущий в гостинце «Донбасс», которая довершала архитектурный ансамбль донецкой площади Ленина, наш наставник Константин Бесков принялся объяснять план предстоящей игры. На металлическом футбольном поле Константин Иванович расставил фишки по своей излюбленной схеме 4−4–2 и зачитал фамилии тех на кого он рассчитывал в ближайшей игре. Левый защитник — Романцев, центральный — выздоровевший Хидиятуллин, либеро — каланча Самохин, правый защитник — универсал Сорокин. Далее левый полузащитник — Шавло, опорный — Глушаков, правый — номинальный защитник Борисенков, атакующий полузащитник — Гаврилов. И наконец, атака: оттянутый нападающий — Ярцев, и выдвинутый на остриё атаки — Никонов, то есть я.

«Приятно, что меня включили в стартовый состав с первых минут, — подумал я. — Только, почему опять динамят Черенкова, когда он на тренировке один из лучших? И вообще, неужели Бесков решил сыграть от глухой обороны, введя в состав шесть футболистов, которые лучше разрушают, чем созидают? А как же фирменный спартаковский футбол?». С такими мыслями я поднял руку вверх, чтобы задать уточняющий вопрос.

— Что тебе? — Недовольно прорычал Бесков.

— Константин Иванович, завтра играем не абы с кем. — Я встал с места, чтобы в небольшом банкетном зале гостиницы лучше меня было видно. — «Шахтёр» Донецк — это команда, которая в прошлом сезоне завоевала бронзу, отстав от киевлян всего на одно очко и опередив московское «Динамо» так же не очко.

— Короче Никонов, не отнимай нашего времени! Я и так всё это знаю! — Громко отчеканил старший тренер, плотно сжав губы от вмиг нахлынувшего раздражения.

— Вы сейчас на доске ставите схему примерно с теми же футболистами, с которой мы должны были влетать без шансов московскому «Динамо» в четвертьфинале Кубка СССР. На что вы надеетесь завтра? — Скороговоркой оттарабанил я. — Вы же сейчас обрекаете команду играть на отбой всю игру. Допустим, я пару раз убегу…

— Не будем этого допускать, — криво усмехнулся Бесков, беспардонно перебив мою речь. — На острие атаки выйдет завтра Саша Корешков. А ты, Никонов, посидишь на лавочке и подумаешь о своём поведении.

— Японский бог! Если вы будете затыкать рот всем кто с вами по делу не согласен, то останетесь с одними жополизами! — Выпалил я и быстрым шагом вышел из банкетного зала, громко хлопнув дверью.

* * *

Понедельник 2-ое апреля для жителей Донецка, которые фанатели от своего любимого «Шахтёра», стал небольшим праздничным днём. Когда я прогуливался за два часа до игры по центральной улице Артёма, то видел буквально толпы развесёлых людей спешащих на стадион «Локомотив». У меня же было совсем не радужное настроение. После вчерашней перепалки старший тренер Бесков вычеркнул мою фамилию и из запасных, поэтому я сейчас проигнорировав последние наставления, пошёл гулять, чтобы ещё раз обдумать своё незавидное положение и свой ненормальный психованный характер.

«Конечно, Бесков не прав, — думал я, рассматривая симпатичный донецких девушек, которые спешили не то в кино, не то на свидание. — Но я-то какого хрена полез в бутылку? Вообще этот перенос сознания безболезненным назвать нельзя. Гормоны играют как у молодого пацана, аж крышу срывает, а нервы шалят как у 45-летнего побитого жизнью мужика — адская смесь. Кончено, нужно было Константину Ивановичу уступить, хоть и его план на игру являлся тупиковым, но теперь уже поздно. Теперь в Москве нужно готовиться к самому худшему».

На главный стадион Донецка я пришёл где-то за пятнадцать минут до игры и, не заходя в раздевалку, чтобы не встречаться с Бесковым, проследовал через служебные помещения на трибуну. На первом ряду за нашей гостевой скамейкой запасных уже сидели парни из дубля «Спартака», к которым я и присоединился. Кстати, «дубль» свой дневной матч в маленьком городке Харцызске выиграл — 0: 1.

— Привет, — протянул мне руку Сергей Родионов, пристроившись рядом. — Как думаешь, сыграем?

— К худшему надо готовиться, — признался я. — С «Нефтчи», с не самым грозным соперником, от обороны играли в «бей беги», а у «Шахтёра» пара отличных форвардов Старухин и Роговской. Прижмёмся к воротам, и надежда останется только на чудо.

— Почему тебе это очевидно, а Бесков этого не видит?

— Я сам, Сережа, не понимаю. — Всплеснул я руками. — Тренировочный процесс у Константина Иваныча на высшем уровне. А как дело доходит до реальной игры, то не может одновременно Черенкова и Гаврилова на поле разместить. Фантастика! Схватился в эту схему 4−4–2 и мучается. Если твоя команда «Реал» Мадрид и ты можешь любого футболиста заполучить, то это одна история, тут схема игры первична. А если у тебя набор исполнителей ограничен, то здесь схему нужно адаптировать под реальных футболистов.

— Хорошо, — недоверчиво усмехнулся Родионов. — Сейчас посмотрим — чья возьмёт.

— Посмотрим, посмотрим, — пробубнил я себе под нос и над чашей переполненного 43-тысячного стадиона заиграл футбольный марш, под который выбежали на поле футболисты хозяев в чёрных трусах и белых футболках и гости в традиционной красно-белой форме.

И после небольшого приветствия в центре поля и розыгрыша мяча донецкий «Шахтёр», словно немецкий суперклуб «Бавария», резво понёсся на ворота Рината Дасаева. В принципе тактику «горняки» выбрали простую — проход по флангу, навес на Старухина и борьба в штрафной площади. А от таких наскоков контригра может быть только одна — по возможности забрать контроль мяча и диктовать свои условия, желательно заставив фланговых игроков и Виталия Старухина побегать, отнимая мяч. Но у «Спартака» в созидании вторую игру подряд не клеилось. Четвёрка наших полузащитников — Сергей Шавло, Валерий Глушаков, Александр Борисенков и Юрий Гаврилов вообще не могли сделать и пары точных передач.

Поэтому уже на пятой минуте матча невысокий манёвренный полузащитник Николай Федоренко после дальней передачи из глубины поля выскочил за спины игроков в красно-белых футболках и буквально всадил первый мяч в ворота «Спартака». Дасаев даже не шелохнулся. Однако главный судья не дал трибунам устроить маленький весёлый карнавал, свистнув спорное положение вне игры.

— Да, начало не очень, — пробурчал Сергей Родионов.

— Ещё бы, в полузащите номинальный защитник, а в атаке полузащитник, дурдом, — сказал я, сжав кулаки. — Хоть бы Калашникова на остриё атаки поставили.

— И Федю Черенкова можно было бы выпустить, — поддакнул Родионов.

— Если играть с одним нападающим и двумя атакующими полузащитниками, Гавриловым и Черенковым, то можно. А так Федю во фланг ставить нельзя, все атаки соперника через него пойдут. Каждый футболист на поле — это как кусочек пазла, который максимальную пользу принесёт только на одном своём месте.

Не успели мы договорить, как тот же самый полузащитник «Шахтёра» Николай Федоренко, сыграв в «стеночку» с Владимиром Роговским, ворвался в нашу штрафную площадь, и тут его в отчаянном прыжке рубанул Олег Романцев. Весь стадион так же отчаянно засвистел, но главный судья счёл, что Федоренко симулировал падение, и свой свисток, как и своё мнение, оставил при себе.

— Назревает, — буркнул кто-то из дублёров.

И через десять минут, что называется назрело. Дончанин Михаил Соколовский подал по крутой траектории угловой на дальнюю штангу и за те полторы секунды пока летел мяч, Виталий Старухин успел выскользнуть из-под опеки Вити Самохина, рвануть на мяч и вколотить его большой плешивой головой точно под перекладину. Ринат Дасаев при этом беспомощно развёл руками и что-то на повышенных тонах высказал Самохину.

— Гоооол! — Затрясся стадион от того, что зрители принялись прыгать и обниматься.

— Может хоть сейчас встряхнуться? — Скорее спросил, чем сказал утвердительно Сергей Родионов.

— Сейчас точно в атаку пойдут, — кивнул я. — На эмоциях парни пять или шесть минут потерзают оборону «Шахтёра», а потом снова к воротам откатятся. На эмоциях долго играть нельзя, тут мастерство требуется и тонкий расчёт, а Гаврилову кроме Шавло обыграться больше не с кем.

Как я и предполагал — первую внятную атакующую комбинацию разыграли Юра Гаврилов и Серёжа Шавло, последний дал отличный пас на ход Георгию Ярцеву, но вратарь горняков Юрий Дегтярёв успел выскочить на мяч быстрее и момент, чтобы сравнять счёт был упущен. Далее всё так же пошло точно по моему сценарию, через пять минут хаотические атаки «Спартака» заглохли и «Шахтёр», под непрекращающийся рёв трибун, плотно прижал наших парней к воротам Дасаева.

— Давай, «Бабушка»! — Орали со зрительских мест, призывая нападающего Старухина сделать дубль.

Уникальный кстати Виталий Владимирович был футболист. Его отец занимал важную должность в Белоруссии, а сам он пошёл по «кривой» футбольной дорожке. Рост всего 183, зато выбор позиции идеальный и игра головой как на лучших стадионах Лондона и Парижа. Этот форвард только бегать по полю не любил, поэтому не заиграл в сборной СССР ни при Лобановском, ни при Бескове, ни при Симоняне.

А прямо сейчас Старухин показал, что и в поле что-то может. Он переиграл на левом фланге нашего универсала Сашу Сорокина и сделал навес в штрафную площадь. На мяч разом ринулись Ринат Дасаев, Виктор Самохин и Вагиз Хидиятуллин. Кто кого в прыжке удрал я, даже вскочив на ноги, не разглядел. Только мяч в сутолоке наших же игроков не пострадал, он благополучно приземлился за спины футболистов, где его словно ребёнка в детский садик препроводил в пустые ворота второй нападающий «Шахтёра» Владимир Роговской.

— Гоооол! — Опять завибрировали трибуны стадиона «Локомотив».

* * *