Красно-белый. Том 2 (СИ)

Вдвоем нам не выбраться из тьмы…

Эту песню из репертуара «Арии», которую написали Маргарита Пушкина и Виталий Дубинин бас-гитарист этой культовой группы, я не стал выводить перебором, ведь, по сути, всегда грал на обычном дворовом уровне. Но и простым боем гениальные слова Пушкиной зашли для моих слушателей на ура.

Я любил и ненавидел,

Но теперь душа пуста.

Все исчезло, не оставив и следа,

И не знает боли в груди осколок льда…

— Нормально, — похлопал меня по плечу Юрий Гаврилов. — Потом слова запишу.

— Да, — улыбнулся я, протянув гитару её хозяину. — Это тебе не небоскрёбы, небоскрёбы, а ты маленький такой. Мужики, одна просьба, у нас завтра товарищеская игра с футбольными арбитрами из Баку. Вы с виноградным сроком не переборщите, пожалуйста.

Я встал с лавки, взял за руку девушек, второй рукой дёрнул за собой Фёдора Фёдоровича и словно маленький тягач потащил их всех в гостиницу.

— Не понял, а ты куда? — Возмутился Вова Букиевский.

— Я обещал родителям девушек — вернуть их до полуночи, — пробурчал я в ответ.

Глава 2

На следующий день в субботу 24-го марта 1979 года сразу в девяти городах Советского союза стартовал 42-ой чемпиона СССР по футболу. В принципе я знал, чем закончится этот чемпионат — победой московского «Спартака». А вот где чемпионат закончу я, пока ясности не было. Потому что на сегодняшней предматчевой установке вновь поспорил с Константином Бесковым, который предложенную мной схему 4−3–3, принёсшую нам победу в четвертьфинале против московского «Динамо», зарубил и упрямо вернулся к своей любимой расстановке 4−4–2.

Хорошо хоть меня из стартового состава не выкинул и оставил в атаке в паре с Георгием Ярцевым. Далее Константин Иванович в полузащиту отрядил: на левый край — Шавло, центр — Глушаков, атакующий полузащитник — Гаврилов и правый — Корешков. Потом в защите слева появился Романцев, капитан команды, в центре вместо травмированного Хидиятуллина — Борисенков, либеро — Самохин и справа — Сорокин. Неожиданно у Вовы Букиевского оказалось повышенное давление. А я его, между прочим, предупреждал, чтоб он вчера поменьше налегал на виноградный сок бакинского винного разлива. Почему старший тренер Бесков на место правого полузащитника не выпустил Федю Черенкова, для всех осталось загадкой, как и большинство мыслей и идей Константина Иваныча.

Перед выходом на поле бакинского Республиканского стадиона имени вождя революции, я парой слов перекинулся с Фёдором Фёдоровичем:

— Переживаешь?

— Злюсь. На тебя, — очень тихо пробурчал Черенков. — Попрошу Бескова, чтоб он меня поселил в номер с кем-нибудь другим. Ты обещал, что эта Таня поспит на твоей кровати максимум час, а сам явился только под утро. Почему я должен был провести всю ночь с этой незнакомой мне женщиной в одной комнате?

— Ну а она же к тебе не приставала, — так же тихо парировал я. — И потом я не знал, что её подруга Маша окажется такой ненасытной тигрицей. Жаль что сегодня в Алушту уезжаем поездом. И потом тебе как «женатику» легко рассуждать, а меня в Москве ждёт комната в Тарасовке, где кроме как играть в гляделки с Сашкой Калашниковым делать больше нечего.

— Всё равно, ты вчера поступил х…ёво, — упрямо пробубнил Фёдор Фёдорович.

— На футбольном поле должок верну, — успел сказать я, перед тем как Бесков скомандовал команде на выход.

В подтрибунном помещении мы столкнулись с нашими сегодняшними соперниками, с командой «Нефтчи», которая умела свой стиль, своё лицо и некоторые игроки бакинской команды выделялись индивидуальным мастерством, но недостаточная дисциплина и невысокий боевой дух перечёркивал все достоинства хозяев поля.

— Там та-та-тара тара-там-там… — Загремел из колонок футбольный марш и мы с бакинцами посеменили на неплохое зелёное поле.

Единственное, что было странным на стадионе — это зрительские трибуны, установленные по кругу, как в древнеримском Колизее. И козырьки строений с колоннами на верхотуре главной трибуны, как бы подчёркивали античное происхождение постройки. Однако на самом деле всё был гораздо проще — проектировщик задумывал стадион в виде буквы «С», в честь ещё одного вождя мирового пролетариата и по совместительству отца народов.

Но архитектура архитектурой, а с первых секунд матча все 35 тысяч человек принялись неистово гнать свою команду к нашим воротам. И в этот момент я понял, что у наших парней настроения играть на встречных курсах нет совсем, видать не прошёл даром виноградный в кавычках сок после отбоя. Поэтому мы пять минут хаотично отбивали наскоки бакинцев, не в силах зацепиться за мяч. Из-за чего я, наплевав на установку, прибежал к своей штрафной площади, где лично отобрал мяч у полузащитника «Нефтчи» и потащил его в атаку не глядя на партнёров.

— Дай! Дай! — Крикнул с правого бока Юра Гаврилов.

«Вчера тебе надо было дать гитарой по черепухе, за девять литров вина, когда договаривались по чуть-чуть», — зло подумал я, но мяч шведкой отпасовал точно в дальнюю ногу, чтобы игрок бакинской команды не смог до футбольного снаряда дотянуться. Гаврилов мяч одним касанием принял и толкнул себе же на ход, после чего бросил кожаный шарик между двух игроков соперника в надежде на рывок Георгия Ярцева. Вот только либо пас получился слишком сильный, либо товарищ Ярцев запоздал с рывком.

— Тьфу, б… — тихо выругался я и поспешил вернуться в опорную зону, через которую упрямо лезли на наши ворота хозяева поля.

И в этот момент кто-то из защитников бакинской команды навесил именно туда, куда я и прибежал. Резкий прыжок вверх, грудь колесом, и мяч, словно намагниченный приземлился на мою мощную грудную клетку. Лишь кто-то с боку, прыгнув в ноги, когда футбольный снаряд я положил на землю, немного подпортил настроение от осознания силы в своём молодом здоровом теле. Затем мне ещё раз резко пришлось подпрыгнул, уходя от шипов в голеностоп, и пропихнуть мяч вперёд. А дальше в районе центрального круга мелькнул наш плеймейкер Гаврилов, поэтому я снова отпасовал на Юрия Васильевича.

«Придержи мяч, обыграемся», — мысленно обратился я к своему одноклубнику, при этом сделав рывок на метров пятнадцать. Но Юра игровую ситуацию прочитал по-своему, футбольный снаряд, укрыв корпусом, вторым касанием отправил на правый край атаки, где барражировал выдвинутый форвард Ярцев. Георгий Саныч рванул и к этому мячу, но внимательные парни из Баку, задумку Гаврилова раскусили. Поэтому бросив свирепый взгляд на Юрия Васильича, я вновь посеменил в опорную зону, куда, по моему мнению, должна была пойти следующая передача бакинцев.

Однако «Нефтчи» новый наскок на наши ворота решил провести через левый фланг обороны. Но я и туда успел прибежать, пока с полузащитником хозяев поля боролся Романцев. Олег Иваныч вынудил бакинца мяч отбросить назад, и я, прыгнув и прокатившись по траве три метра, успел мяч перехватить, вскочить и ломануться по левому краю к чужим воротам. В центре тут же замаячило наглое лицо Юры Гаврилова и потребовало отпасовать ему. «Извини, Васильич, подвинься», — подумал я и, накрутив первого попавшегося на пути игрока «Нефтчи», прокинул мяч дальше по левому краю. После чего, добежав до центральной линии, дал сильный диагональный кросс метров на тридцать, чтобы Гера Ярцев выскочил справа уже один на один. Но мои усилия оказались тщетны. Георгий Саныч момент рывка проспал и к мячу не успел.

— Да, б… — тихо выругался я и уже громко крикнул Гаврилову. — Вы сегодня с Яриком решили надо мной поиздеваться? Чё за хэ⁈

— Псих! — Отмахнулся от меня как от назойливой мухи Юрий Васильич.

— Глаза бы мои вас не видели, дегустаторы вин, — пробурчал я себе под нос.

И тут произошло то, с чем лично я никогда в своей футбольной карьере не сталкивался, ибо никогда не играл в Англии. Плотный туман медленно опустился на футбольное поле и противоположные ворота с пятидесяти метров стали трудно различимы. «Вот это номер», — подумал и потрусил в опорную зону, через которую к нашим воротам пытались пробиться настырные парни из Баку.

А где-то к двадцать пятой минуте матча, в котором мы успешно отбиваясь в обороне, всего раза три сбегали в контратаку, мне улыбнулась настоящая удача. Началось же всё с того, что бакинцы в очередной раз потеряли мяч на подступах к нашей штрафной и опорный полузащитник Валерий Глушаков, однофамилец будущего полузащитника красно-белых Дениса Глушакова, дал мне очень удобный и точный пас на ход. Я увидел перед собой свободную зону и выдал такой рывок к воротам «Нефтчи», что ему бы позавидовал суперскоростной Олег Блохин.

И за те секунды пока я, мелькая пятками, бежал в голове сложился отличный план. Дело в том, что футбольные ворота большие и в тумане их худо-бедно видно, а мяч маленький и если сейчас им шибануть метров с тридцати, то вратарь не сразу его заметит. Поэтому пропустив мимо ушей требования Гаврилова и Ярцева отдать пас, я решился на дальний выстрел, благо бакинцы не успевали меня накрыть.

— Бум! — Раздался глухой удар моей внешней стороны стопы о кожаную поверхность черно-белого мяча, и он словно ядро рассекая воздух, по пологой траектории устремился к воротам Сергея Крамаренко.

А через секунду мой расчёт подтвердился, Крамаренко из-за тумана слишком поздно прыгнул в направлении левого верхнего угла ворот, и я словно ненормальный взревел:

— Гоооол! Даааа! Ееее!

Ещё через пять секунд меня отловили одноклубники и принялись поздравлять, хлопая при этом по плечам и спине, словно я подавился вишнёвой косточкой. И радоваться нашей красно-белой братии было от чего, ведь этот матч шёл совсем не под нашу диктовку.

* * *

В перерыве старшему тренеру Константину Бескову сказать команде было по-большому счёту нечего. Из-за тумана он, сидя на зрительской трибуне в ложе для почётных гостей, видел лишь то, что происходило на ближней бровке, и то фрагментарно. Поэтому Константин Иванович, удовлетворённо крякнув, в целом за первый тайм похвалил, но поругал за плохой контроль мяча.

— Давать некому, видимость плохая, — очень тонко поддел нашего наставника Юра Гаврилов.

— Да, — незаметно усмехнулся и я. — Для таких случаев нужно срочно заказать в спортивном обществе специальные самосветящиеся ленты, чтобы свои игроки хоть как-то отсвечивали в серой мгле.

Бесков вопросительно посмотрел на Николая Петровича Старостина и тот, пожав плечами, сказал:

— Я у Андрюши спрошу.

— Только покупайте японские, у них светимость сильнее, — брякнул опять я.

— Ну, вот что, — почувствовав розыгрыш, сказал Константин Бесков. — «Нефтчи» тоже в тумане играет, поэтому контроль мяча нужно наладить. И хватит чаи гонять. Давайте на второй тайм.

— А может нам выпустить Черенкова? — Неожиданно даже для самого себя предложил я. — Вот у нас контроль мяча и наладится.

— Я выпущу, но вместо тебя, если ты не перестанешь болтать! — Рявкнул Бесков, проводив меня злобным взглядом из раздевалки.

* * *

Во втором периоде, не смотря на требование старшего тренера — улучшить контроль мяча, картина футбольного матча осталось прежней. «Нефтчи» хаотически наступал, мы держали строй и, зацепившись за мяч, старались устраивать резкие вылазки к воротам Крамаренко. В одной из контратак на 55-минуте я снова вышел на ударную позицию и шмальнул по воротам бакинцев. Однако мяч непослушно улетел выше ворот.

— Чё, б… творишь, — напихал мне Георгий Ярцев.

— Туман видишь? Ворота видишь? Вот. А вратарь мяч видит плохо, — хмыкнул я и снова поспешил поближе к полузащитникам, где уже с десяток раз перехватывал мячи у команды наших соперников.

И на сей раз мне удалось перехватить мяч, который передавали друг другу два нападающих «Нефтчи» Николай Смольников и Искандер Джавадов. Именно Джавадов, перед тем как сделать подарок мне, очень красиво обыграл в центре нашего полузащитника Глушакова, показав финт Михаила Месхи. Переступ вокруг мяча, пяткой ноги оставшейся сзади прокидка футбольного снаряда вперёд и тут же носком другой ноги уход в левую сторону. Зрители на стадионе моментально встретили красивый эффектный футбольный элемент громкими аплодисментами. И кончено же простили Искандеру, что крутя финт, он не заметил мою наглючую морду, которая футбольный снаряд захапала себе.

Я не раздумывая ни секунды, рванул в атаку, ведь впереди открылись свободные зоны из-за того, что парни из Баку почти всей командой облепили нашу штрафную. Лишь один защитник в бело-черной форме прямо сейчас мог преградить мне продвижения к воротам Крамаренко. И он с решительным намерением либо покалечить меня, либо отобрать мяч двинулся на перехват. «Понравился финт Месхи? Заполучите финт Зидана», — усмехнулся я про себя, прокрутив так называемую «футбольную рулетку». Защитник «Нефтчи» от неожиданности пролетев мимо и резко затормозив, плюхнулся на задницу под обидный смех и аплодисменты своих же соотечественников.

Я же пронесся, словно ураган на чужую половину поля и стянув на себя ещё двух защитников «щёчкой» бросил в дальнейший прорыв единственного поддержавшего меня футболиста в красно-белой форме Георгия Ярцева.

— Делай Саныч! — Выпалил на эмоциях я.

Но товарищ Ярцев сегодня был не в лучшей своей форме, спасибо вчерашнему винцу. Поэтому пробежав десять метров и почувствовав, что его нагоняет разъярённый соперник, шибанул с двадцати пяти метров по воротам. И ему, так же как и мне помог туман, ведь такой мяч при нормальных погодных условиях никак не должен был залетать в сетку ворот «Нефтчи».

— Гооол! — Заорал лучший бомбардир чемпионата СССР прошлого сезона Георгий Ярцев.

— Что я говорил⁈ — Крикну я, поздравляя партнёра по команде. — Спасибо туманной маскировке и нашей спартаковской тренировке.

— Извини, тогда был не прав, — буркнул Георгий Саныч.

Однако не успели мы порадоваться, построить планы на ещё полчаса игры в таком ядрёном тумане, как он буквально на наших глазах растворился в воздухе. И хозяева поля с удвоенной силой принялись рваться к нашим воротам и обстреливать Рината Дасаева с дальних дистанций. Хорошо, что мячи главным образом летели мимо цели.

«Теперь точно устроит нам разнос Бесков за такую ужасную игру в центре поля», — подумал я, попытавшись с Гавриловым, бегающим по левой бровке Шавло и опорником Глушаковым наладить хоть какое-то подобие комбинационной игры. Но всё было тщетно. Мяч не держался, и силы при этом стремительно покидали всю команду. Даже я, здоровый как бык, убегался и стал частенько ходить по полю пешком. Поэтому на 75-минуте заметив около нашей скамейки запасных разминающегося Сашку Калашникова, понял, что он выйдет по мою душу.

«В принципе сыграл на уровне», — решил я и уже по инерции оттянулся поближе к своей штрафной площади, чтобы помочь защитникам и полузащитникам. И как раз в этот момент дальнюю передачу с правого фланга на наш левый «вырезал» игрок хозяев поля. Без сомнения в такие моменты меньше всего думаешь, хватит ли сил на ещё один рывок. Однако я подумал, но на мяч всё же выпрыгнул и сыграв головой подбил его на пару метров верх. Затем, не давая мячу опуститься, слёту пнул его в направлении стоящего как памятник около центрального круга Юрия Гаврилова и следом из последних сил сделал мощное ускорение вперёд.

Юрий Васильич принял мяч на грудь и, тоже не давая тому коснуться земли, сделал ответный пас точно мне на ход. «Что ж ты раньше так не пасовал, родной?» — зло подумал я, принял мяч на бедро и вторым касание зарядил на правый край, где пешочком прохаживался Георгий Ярцев. После чего мне самому захотелось посеменить на замену. Но товарищ Ярцев одним касанием этот летящий по воздуху мяч переправил обратно мне на ход, за спину трёх оставшихся передо мной бакинских защитников. Поэтому я рванул ещё дальше. Наша спонтанная трёхходовочка оказалась полной неожиданностью не только для меня, но и для «Нефтчи».

И когда я улетал от этой троицы, один из защитников попытался ухватить меня за трусы, чтобы показать всей частной публики цвет моих спортивных плавок, а второй прыгнув ногой в голень, одними трусами решил не заморачиваться. Как мне удалось выскользнуть из этой «футбольной коробочки» неизвестно. Неожиданно открывшееся второе дыхание позволило мне остаться и в спортивных трусах и без перелома большой берцовой кости. Зато бакинцы так тепло встретились друг с другом, что кроме мата я услышал и какой-то треск за спиной.

Но кто там кого поломал, мне уже было не интересно, ведь я нёсся как ангел, легко отталкиваясь от грешной земли. Голкипер хозяев Сергей Крамаренко тоже нёсся мне навстречу, пытаясь первым выбить мяч за боковую. Но моя скорость была намного выше, поэтому, когда Крамаренко прыгнул ногами вперёд, чтобы дотянутся до футбольного снаряда, мне уже удалось его поддеть «черпачком», и оббежать самоотверженного вратаря, в которого влетел бегущий по моему следу последний третий защитник «Нефтчи».

Гол в ворота бакинской команды я забивал в гнетущей тишине на переполненных 35-тысячных трибунах. В этот момент я не стал ничего такого изображать, как-то рисовать, просто катнул футбольный черно-белый снаряд с десяти метров «щёчкой» в пустые ворота и с чувством выполненного долга посеменил на центр поля. А огромное электронное табло Республиканского стадиона, высветив счёт — 0: 3, вписало третью строчку в список авторов забитых мячей — В. Никонов. Кстати, первая строчка ещё раньше так же принадлежала мне.

Глава 3

Почему старший тренер Константин Бесков выбрал для подготовки ко второму выездному календарному матчу с донецким «Шахтёром» Алушту — лично у меня было две причины. Во-первых, в Крыму в конце марта гораздо теплее, чем в Москве. Во-вторых, спортивный комплекс, где мы жили и тренировались, принадлежал спортивному обществу «Спартак» и чисто с финансовой точки зрения обходился команде не дорого.

Но имелась и парочка негативных моментов. Погода на черноморском побережье не радовала, стояло около 10-ти градусов тепла и дождливо. И самое главное спартаковцы без жён и подруг находились уже около месяца, и поэтому всё чаще думали не о футболе, а о противоположном прекрасном поле.

— Сегодня после отбоя пойдём в самоволку, — буквально рыкнул я, так как бушующие в организме гормоны мешали не только тренироваться, но и нормально спать.

— Правильно, — кивнул головой в нашем двухместном номере на втором этаже Сашка Калашников, с которым меня поселил Бесков, отселив от Черенкова. — Сегодня уже среда 28-ое марта. В понедельник 2-го апреля играем в Донецке и Москву вернёмся лишь 3-го!

— А кто у тебя в Москве?

— А ты не знаешь? Странный ты какой-то стал. Вот смотрю на тебя — вроде ты, а вроде не ты. И под гитару ты раньше не пел. — Калашников вперился в меня насмешливым и в то же время подозрительным взглядом.

— Я просто стеснялся петь, — пробурчал я. — И вообще, Калаш, люди с годами меняются. Значит, сделаем так — после второй дневной тренировки идём в город и покупаем маленький кассетный магнитофон, верёвочную лестницу и леску.

— Обоснуй?

— На магнитофон запишем наш смачный храп. А леску привяжем к лестнице, с которой после отбоя спустимся, закинем обратно на балкон и за леску же сдёрнем, когда вернёмся после гусарских подвигов. Гут?

— Хороший план, — согласился воспитанник киргизского футбола Саша Калашников. — Мы, в конце концов, не монахи.

* * *

По разному можно было относиться к Константину Бескову. Кто-то его боялся, кто-то, мягко говоря, не любил. Но отрицать того, что наш старший тренер был фанатом футбола, не мог никто. Из-за этого фанатизма мы пахали в Алуште дважды в день. Утром тренировка с упором на физику, после обеда на химию, точнее на командную химию, где главный акцент делался на работу с мячом и командные взаимодействия.

Кстати, этим утром мы бегали 60 метров на скорость, и я оказался самым быстрым — рванул 60-метровку за 6,5 секунды. То есть выполнил норматив мастера спорта международного класса. Опешивший Константин Иванович потребовал дистанцию пробежать во второй раз, дескать он раньше времени включил секундомер, и я повторно пронёсся за 6,7. Честно говоря, сам от себя такой прыти не ожидал. Второй тренер Фёдор Новиков заметил, что с такой скоростью меня можно заявлять на 100-метровку на чемпионат по лёгкой атлетике. А Бесков недовольно пробурчал, что скорость есть, ума не надо.

А после обеда весь «Спартак» и первый, и дублирующий составы разбили на 12 команд, по четыре человека в каждой, и устроили турнир по мини-футболу, на хоккейные ворота без вратарей. На команды делили сам Бесков и мне перепали в партнёры — Сашка Калашников, Фёдор Черенков и молоденький Сергей Родионов, который неплохо в Баку отыграл за дубль. В этом сезоне будущего спартаковского суперфорварда всего несколько раз выпустят на замену, а в следующем 1980 году Родионов прочно войдёт в основной состав и вместе с Черенковым составит великолепный атакующий дуэт на многие годы.

— Ну и комадочка мне досталась, — пробубнил я, разглядывая высокого и атлетичного Сергея Родионова, к которому уже одноклубники приклеили прозвище Радик. — Ладно… Ты, Калаш, у нас будешь за выдвинутого вперёд форварда.

— Что это значит, я буду за форварда? Я и так форвард. — Хмыкнул Калашников.

— Посмотрим, посмотрим, — улыбнулся я. — Ну а вы молодежь, поиграете в полузащите. Возражения есть?

— Допустим, — всё ещё дуясь на меня, пробормотал Черенков.

— Я же побегаю в защите и на воротах, полезно иногда для разнообразия. — Сказал я и посмотрел на команду наших первых соперников, состоящую из одних полузащитников.

Вообще формулу мини турнира тренерский штаб предложил любопытную — четыре группы по три команды, победители выходят в финал четырёх, занявшие второе место поборются за свой собственный престиж, а аутсайдеры всех групп будут биться за то, чтобы не занять последние два места. Этим ребятам светил суперприз — десять дополнительных кругов по стадиону. Поэтому с первых секунд на всех мини полях разыгралась самая настоящая футбольная жара, ибо никто не хотел оставаться последним.

Формат тренировочной игры четыре на четыре, я ещё в той своей жизни практиковал с подопечными мальчишками. Дело в том, что за 90 минут реального футбольного матча, в среднем каждый игрок владеет мячом всего 1,5 минуты. А когда идёт игра 4 на 4, то каждый может вдоволь повозиться, потаскать мяч, сделать в разы больше важнейших тактико-тактических действий и как следствие немного прибавить в мастерстве.

Но не с моей командой. Первых и вторых своих соперников мы тотальным контролем мяча просто уничтожили. Поскольку Черенков и Родионов понимали друг друга с полуслова, а мы с Калашниковым плести кружева атак старались просто не мешать. Фёдор Фёдорович раз за разом ставил в тупик соперника неожиданными передачами, а я за счёт своих резких рывков к чужим воротам часто оказывался на ударной позиции без опекуна и вколачивал мяч за мячом.

В полуфинале против команды, где всем заправлял Юра Гаврилов, уже пришлось повозиться. У Юрия Васильевича и его партнёров тоже все было прекрасно с контролем мяча, им только забивного форварда не хватало. Поэтому команду Гаврилова мы уработали со счётом 8: 6.

На финал против команды Романцева, Ярцева, Шавло и Самохина собралось посмотреть кроме тренеров Бескова и Новикова почти половина «Спартака». Парни тайком делали ставки, и большинство склонялось к победе четвёрки игроков основного состава, а не нас, дерзких резервистов. Но на деле, кроме жесткой игры в подкатах команда Ярцева и Романцева противопоставить больше ничего не смогла. Мяч, конечно, мы контролировали не так резво, как в первых играх, но все двадцать минут инициатива была на нашей стороне. Лишь при счёте 5: 3 в нашу пользу мы сели в защиту, так как Сергей Родионов после жёсткого столкновения с Витей Самохиным стал прихрамывать. Но и тут, мне удалось, сыграв в стеночку с Черенковым, убежать из глухой обороны на пустые ворота последнего на сегодня оппонента. И мяч я остановил точно на линии чужих ворот, как символ убедительной победы в тренировочном мини турнире.

— Электричка, б… — недовольно пробурчал мне в спину Олег Романцев, который, как я уже понял, проигрывать очень не любил и по манере чем-то напоминал будущего спартаковца Дмитрия Хлестова или итальянца Франко Барези.

— Мир, Фёдор Фёдорович? — Протянул я руку Черенкову, который радовался победе как ребёнок.

— Мир, конечно! — Заулыбался он.