Помоги проекту - поделись книгой:
Вариант 2
Чувствуете, насколько изменилась интонация во втором тексте? Да, порядок слов тоже чуть изменился (об этом поговорим позднее), но главное – интонация. Фраза стала звучать более весомо. И кроме этого, читатели смогли почувствовать настроение автора.
Обратите внимание, как мы говорим: интонацией выделяем более значимую часть своего рассказа, произносим слова «с нажимом».
На письме «нажим» – это не курсив, жирный шрифт или капслок. Нажим – это выделенное в отдельный абзац предложение.
Или даже слово.
Одно слово.
Да.
Почувствовали сейчас этот нажим? Несомненно. Когда будете готовиться к написанию текста, выделите заранее самые важные мысли, которые вам нужно донести до читателя. Не важно, какой именно этот текст – деловое письмо или пост в соцсетях.
Важно, чтобы мысли в нем были.
Сформулируйте их в одном предложении. И выделяйте на письме в отдельный абзац – так, как я это сделала с предыдущей фразой «Важно, чтобы мысли в нем были».
Но вернемся к Маяковскому. Он-то выделял отдельной строкой почти каждое слово в своем стихотворении. Поэтому его стихи звучат как лозунги. С помощью «геометрии» Маяковский придает словам силу, мощь и энергию.
Может, и нам тоже так можно? У нас что ни слово – то важная мысль, мы воду не льем!
Нет, нам так нельзя.
Маяковский использовал свой «рубленый» ритм для стихов – коротких, весомых, бьющих в цель.
Мы же говорим о прозаическом тексте. Он лишен эффекта театральности (какой бывает почти с любым хорошим стихотворением), он – о том, чтобы передать информацию.
Да, вы существенно облегчите жизнь себе и читателю, если выделите в отдельный абзац важные мысли. Но ведь читателю нужно не только увидеть, но и переварить вашу мысль!
Он должен ее обдумать, докрутить… а прежде всего он должен к ней прийти.
Именно для этого нам нужны более длинные абзацы и более длинные предложения. Они помогают читателю сродниться с вашей мыслью – и почувствовать ее как свою. Кстати, точно так же мы поступаем и в устной речи.
– Не перебегай дорогу на красный свет, – говорит мама пятилетнему сыну.
Собственно, вот она, главная мысль. На красный свет – нельзя. Но, если сказать мальчику только это, он кивнет и забудет. Мамино убеждение не станет убеждением сына. Поэтому мама добавляет:
– Не перебегай дорогу на красный свет. Видишь, тут едут машины. Они могут сбить человека, который пойдет на красный, и человеку будет очень больно. Нужно дождаться, когда людям загорится зеленый, а машинам – красный. Тогда можно идти.
Главную мысль мама подкрепляет пояснениями. Если бы вы слушали эту маму (или прислушались к себе, когда вы говорили то же самое своим детям, племянникам, младшим братьям и сестрам), вы бы почувствовали, что между главной мыслью и пояснением мама делает чуть более длинную паузу, чем между предложениями внутри пояснения.
Если же ранжировать знаки препинания по степени продолжительности пауз, то самая короткая пауза – у запятой.
Чуть длиннее – у тире и двоеточия. Разница в том, что двоеточие мы обычно ставим, когда за ним идет пояснение или перечисление.
А тире – когда первая часть повествования противопоставляется другой.
Впрочем, правила про тире и двоеточие не строгие: кто-то тяготеет к двоеточиям, кто-то к тире. А кто-то и вовсе смотрит по ситуации: если в предложении уже использовано тире, ставит двоеточие.
Еще более длинная пауза у точки.
А самая длинная – у абзаца.
Ну и новая глава: тут уже паузу тянуть не перетянуть.
Однажды я стала свидетелем случая, трогательного до анекдотичности. Я вела занятия в вузе, рассказывала магистрантам про геометрию текста. Одна из девушек слушала меня, но делала весьма скептические замечания. Смысл их сводился к тому, что вреда от геометрии никакого, но и пользы тоже – ноль.
– А вы попробуйте, – предложила ей. – Вы же ничем не рискуете.
Девушка дернула плечом.
Через две недели она снова пришла на занятие.
– Я должна перед вами извиниться, – подошла в перерыве, – вы оказались правы. Понимаете, мы с парнем поссорились. Сильно, очень сильно! И я ему написала письмо. Вернее, как. Сначала написала как обычно пишу – сплошным текстом. А потом решила – ну, вы же говорили, я ничем не рискую – поставить абзацы, пробелы, тире, двоеточия… Он мне ответил. Знаете, что? Он написал: «Извини. Я не видел ситуацию под твоим углом». Мы ведь уже не первый раз из-за этого ссоримся! И я ему и говорила, и писала – он не слышал. А прочитал сообщение с пробелами – и услышал.
Позвольте, я оставлю при себе причину студенческих ссор. Для истории она не имеет никакого значения (наверняка вы в студенчестве ссорились из-за того же самого). А вот абзацы и пробелы – имеют!
– Еще и внутренний ритм? Да за что мне все это?! – жалобно простонал юный магистрант на лекции в вузе.
Парня было так жалко, что хотелось сказать:
– Нет никакого внутреннего ритма, это фантастика! Его придумали злые лингвисты, чтобы пугать хороших магистрантов.
Но внутренний ритм никто не придумывал. Он и правда есть. Любой прозаический текст все равно немного стихи.
Впрочем, нет, не любой. Только хороший текст.
Наверняка вы замечали: читаете книгу – и вроде сюжет захватывает, герои понятны, слова простые, а не идет. Спотыкаешься об каждое предложение, как об корягу, и все тут.
В чем проблема? В том, что в тексте не выдержан внутренний ритм. Конечно, никто не рифмует прозу как стихи. А вот ритм в прозаическом тексте обязан быть – точно так же, как в стихотворном.
Можно начать подлежащие впереди сказуемых ставить да союзами сложносочиненными предложения соединять – и предложения былинную напевность получат, память о сказках возродят…
Чувствуете, как поменялся ритм? Кстати, это распространенная ошибка молодых журналистов: они, взяв в руки клавиатуру, начинают менять порядок слов в предложениях. И в результате пишут, например, про высокотехнологичное производство или современную науку – а интонация все такая же, с какой им в детстве бабушка читала сказки.
Любой хороший текст должен читаться в ритме дыхания. Наверняка у вас есть знакомые, которые любят писать без точек (еще хуже – без знаков препинания вообще). Читать их невозможно – просто потому, что «негде вздохнуть».
Но даже если с точками все хорошо, ритм порой может быть слишком рваный.
Как понять, все в порядке с внутренним ритмом в вашем тексте или нет?
Очень просто – прочитать текст вслух. Читайте его не слишком быстро – так, чтобы ухо успело уловить шероховатость. Если вдруг чувствуете, что язык где-то начал спотыкаться, что слово, на котором вы хотели бы сделать акцент, затерлось между других, – значит, именно здесь ритм и поломался.
Остановитесь.
Вернитесь на одно предложение назад.
И начните читать снова. Скорее всего, к моменту «поломки» ваш мозг сам подскажет, что нужно изменить. Например, поменять слово из двух слогов на слово из трех слогов. Или разбить длинное предложение на два коротких. Или соединить два коротких в одно длинное.
Или что-то еще.
Иногда я сижу за ноутбуком и говорю:
«Та-а-ак, мне срочно нужно слово из трех слогов с ударением на средний. Желательно, чтобы это была буква О. И достаточно залихватское, но в рамках приличий…» Сразу находится! Как только четко сформулируешь, что ищешь, слова найдутся. Русский язык – велик и могуч!
Напишите короткий рассказ о том, как вам удалось заработать свою первую зарплату. А потом посмотрите на него глазами читателя: он не слишком «кирпичен»? Не нужно ли добавить в него абзацев и пустых строк?
После этого прочитайте рассказ вслух. Можно шепотом, но важно, чтобы вы себя слышали.
Не пытайтесь «подыграть» себе интонацией. Останавливайте там, где чувствуете шероховатость, и меняйте порядок слов, знаки препинания… Вычеркивайте лишнее и добавляйте нужное.
Ну и как это сделать?
Алена, успешная бизнес-леди и участница курса «Текст и контекст», решила написать про свою по-настоящему самую первую работу – ту, что случилась еще в школе. Она не поскупилась на абзацы и пустые строки, расставляла их щедро.
В результате получился лаконичный, ироничный и по-настоящему интересный текст – такой, что я сразу попросила у Алены разрешения использовать его в комментариях к уроку как образец для подражания.
Если у тебя кончились деньги, не делай резких движений. Приляг и подожди – деньги обязательно начнутся.
В 7-м классе я, конечно, так не думала. Нечему было кончаться и начинаться – жизнь ещё подневольная, а свою помаду жуть как хотелось.
Впереди маячило лето, а значит, и свободное время. Немного поразмыслив, мы с подругой отправились в Центр занятости подростков, устраиваться на работу. Вариантов в Центре занятости было немного. Вернее, их совсем не было.
Так мы очутились в сердце бюрократии – в пенсионном фонде. Подруга в одном кабинете, я – в другом. Вместе со своими «наставниками», как сказали бы сейчас. Это были дни жалоб от пришедших пенсионеров, сшитых нитками дел и приятных чаепитий в обеденный перерыв. Каждое утро я бежала на автобус, в котором уже была моя подруга, а вечером мы возвращались домой пешком, поедая мороженое, и смеялись над недовольными пенсионерами.
Так прошёл месяц. Настало время получать долгожданную зарплату.
Пересчитали. На помаду нам не хватило.
В пенсионном фонде мы решили больше не работать.
P.S. С шуткой я и сейчас не согласна. С бюрократией – тоже.
Русский устный
Блок Нины Зверевой
Интуитивно я всегда понимала, что пробелы, абзацы, точки, многоточия – то, что Светлана называет геометрией текста, – это очень важно. Просто потому, что текст, написанный без точек, тире и абзацев, скучно и страшно читать.
Я понимала: если такой текст скучен мне, конечно же, он будет скучен и читателям. Но мысль о том, что «геометрия текста» связана с интонацией, для меня новая. И она мне кажется интересной и важной.
На занятиях по ораторскому мастерству я учу людей разговаривать фразами, состоящими из одного слова.
Слово – пауза – повтор этого слова – пауза.
Представьте: вы хотите обратить внимание своей команды на то, что скорость принятия решения и скорость производства в вашей фирме ниже, чем у конкурентов. И это может быть опасно.
Вы начинаете свою речь примерно так:
– Скорость. Нам хронически не хватает скорости. И в решениях, и в производстве. Скорость – вот сейчас задача номер один. Расскажу, как я это вижу.
И вас слушают. С самого первого слова, не отрываясь, – слушают.
А что, если те же самые слова вы скажете примерно так?
– Скорость, нам хронически не хватает скорости и в решениях, и в производстве, скорость – вот сейчас задача номер один, расскажу, как я это вижу.
Слово «скорость» во втором случае либо затеряется, либо будет раздражать.
Если говорить об устном выступлении, то сама подача вашего сообщения на 50 % обеспечивает ваш успех (или ваш провал).
Даже если самые интересные и важные вещи мы говорим на одной ноте, нас перестают слушать.
Иногда наши ученики в онлайн-школе теряют баллы именно на этом: текст интересный, речь образная. Но произносит ее человек как колыбельную. И слушателю надо напрягать все свое внимание, чтобы понять, о чем речь. А среднестатистический слушатель ленив, он не станет напрягаться. И он имеет на это право – у него большой выбор разного контента.
Попробуйте и вы выбрать одно питч-слово (главное слово) и произносить его, обрамляя паузами, – так, как в первом примере про скорость.
Вы почувствуете, что с каждым новым повтором энергия слова будет накапливаться, а картинка – становиться все более явной. Чем больше пауз вокруг слова, тем более значимо оно звучит.
Это тренд современных публичных выступлений: нужно выделить слово-акцент. Его еще называют питч-слово или питч-вопрос. Тот, что заставит людей думать и никого не оставит равнодушным. Именно с ним люди уйдут из аудитории.
На курсе ораторского мастерства «Встань и скажи» есть задание – рассказать про значимого для спикера человека. Причем рассказать в глаголах и существительных, по возможности избегая прилагательных.
Один из участников по имени Михаил начал рассказ о своем отце так:
– Сигарета. Сигарета. Много сигарет. Он инженер. Он думает и читает. Книги, книги. Много книг. Где он – там книги.
И дальше шел рассказ о человеке, который в 50 лет поменял профессию, выучился на программиста и собрал свой первый компьютер.
Когда через несколько дней мы спрашивали слушателей – все признавались, что запомнили в этом рассказе сигареты и книги. Почему? Потому что эти слова были отделены паузами. Они стали акцентными.
«Будьте голодными», – сказал Стив Джобс, и его услышал весь мир.
Как же работать над интонацией и существуют ли правила подачи подготовленного и написанного выступления?
Кроме паузы в устной речи есть еще один прием: «громче-тише». Ему может позавидовать «сестренка» – письменная речь. Пожалуй, на письме громкость можно изобразить только восклицательными знаками или прописными буквами, но они нередко раздражают читателей.
Однажды я отправила письмо своей сотруднице, в котором было очень много восклицательных знаков. Меня в тот момент переполняли эмоции, а моя сотрудница решила, что я на нее сержусь.
Что такое «громче-тише» в публичном выступлении? Часто им пользуются опытные спикеры. В какой-то момент они переходят почти на шепот – это заставляет людей замереть, не двигаясь, чтобы услышать то, что говорит спикер.
Для каждого спикера такой прием еще и тест, чтобы понять, насколько внимательно его слушает аудитория. И если у сильного спикера зрители замирают, то шепот слабого спикера начинает тонуть в шепоте зрителей, обсуждающих свои дела.
Примерно 60 % своего выступления сохраняйте голос в привычной вам громкости. Но оставшиеся 40 % выступления можно менять «звук».
Громко и отчетливо произнесите то слово, которое заслуживает, чтобы его выделили.
Используйте громкий голос в начале выступления. Впрочем, если публика пришла специально на вас, вы можете начать с тихой интонации – и именно этим вовлечь аудиторию.
Поделиться книгой: