ЧОП «ЗАРЯ». Книга четвертая

— Валим его и деру огородами, — причмокнул нервный. — Залетный какой-то, решил в героя поиграть, похоже. Перед домом только две моторки. Надо когти рвать, пока облава не развернулась.

— Вы чего? Я мимо шел, там огонь. Я предупредить хотел. — я скривился, изображая напуганного случайного прохожего, хотя, притворяться, когда на твои яйца направлен обрез, было несложно.

Я тараторил, заикался, но эффекта ноль. Бугай только курок взвел, так что пришлось импровизировать, пробуя все возможные варианты: ревность, жадность, тупость. Импровизировать и ждать, либо, когда фобосы справятся, либо до чоповцев дойдет, что пора свои задницы вытаскивать из теплой «буханки» и мчать меня спасать!

— Соня! Сонечка, ну хоть ты им скажи, родненькая. Я же как лучше хотел! Говорил тебе, давай попозже зайду, а ты — раньше приходи, спать они уже будут. Я же серьезно, я деньги принес. Приданое. И Орденские награду обещали за фобоса, что в погребе зреет…

Не знаю, что именно сработало, но челюсть у бугая начала отвисать, а глазки забегали, демонстрируя умственную активность. Он перевел взгляд на Соню, чего мне было достаточно.

Резкий, подхваченный импульсом Мухи, удар ноги по обрезу. Легкая корректировка курса, чтобы рука бугая летела в сторону нервного. Раздался выстрел, и тощее тело влетело в стену. Лишь вата из телогрейки взвилась в воздух и осела в облаке порохового дыма.

Сразу же второй удар промеж ног зависшего бугая, мэйн поделился силушкой, так что мне самому стало больно от звука смачно треснувшего арбуза. Я дернул веревки, прожженные едким кислотным составом от Харми. Крякнул от жжения, побежавшего по тонкой коже на венах, и, подцепив скрюченного бугая плечом, рванул вместе с ним на картежников.

Придавил одного, ушел с линии огня и, схватив нацеленную в меня двустволку, закрутил второго. Сжал его руку поверх спускового крючка и, довернув мужика, сразу же выстрелил в третьего. Дернул винтовку, ломая пальцы, двинул прикладом в голову и прицелился в четвертого. В невезучего бедолагу, так и не раздобывшего одежду.

Совсем тощий, дрожащий от холода, дующего из битого окна, картежник поднял руки и попятился. Присел, споткнувшись о лавку, выхватил из валенка нож и прыгнул на меня.

Патроны он что ли считать не умеет? Или умеет, и мне досталось уже полуразряженное ружье? Проверять не стал. Дернул лавку, ударив по валенкам и сбив голодранцу траекторию, а потом принял прикладом по лбу на подлете.

Обернулся на шум за спиной, вспомнив про недобитков, и выдохнул:

— Вы чего так долго?

— Издеваешься? — воскликнула запыхавшаяся Банши, — Мы сразу же побежали, как только ты про пожар закричал. Секунд десять всего прошло.

— Что с ранеными будем делать? — спросил Стеча, связывая бугая, все еще не пришедшего в сознание. — Это сиплый, он третий год в розыске. А в труселях — Емеля, на нем двойное убийство висит. Жмуры тоже знакомые, придавленного только не знаю, но судя по татушкам, отметиться успел.

— Пакуйте все. Стволы и барахло Захару, жуликов и рецидивистов у полицейского участка сгрузим, — я прошелся до люка, вскрыл его и спрыгнул вниз.

В погребе пахло квашеной капустой, сырой пророщенной картошкой и застарелым запахом мочи. В углу нашлись кандалы, вбитые в стену, дырявый соломенный тюфяк и пустое помятое ведро. Миниатюрная камера сейчас пустовала, но по пятнам, засохшим на тюфяке, было ясно, что место пользуется спросом.

Фобос был здесь — призрачная дымка очерчивала силуэт пленника, пропитанного болью, страхом и отчаянием. Образ еще не сформировался до конца, но уже было понятно, что этот человек при жизни был кем угодно, только не форточником. Может, упитанный купец, может, наевшийся на взятках стражник.

«Пустышка, не наш клиент…» — прошептал Ларс: «…легавый или крысу завалили, но точно не воробей…»

Я был согласен с профессором. Клиент как бы не наш, но и наш одновременно. Текущему заказу не поможет, но заказом для Ордена когда-нибудь станет. Еще одна, максимум две жертвы, забитых до смерти на этом месте, и здесь расцветет настоящий злобный фобос. Сначала порвет своих мучителей, а потом и всех, до кого сможет дотянуться.

— Покойся с миром, бедолага, — я чиркнул огневиком и подпалил, мечущийся на тюфяке, дух.

— Мы готовы, ты как? — в проеме появилась голова Стечи. — Это Воробей?

— Нет.

— Хм, — Стеча задумался.

— Какие идеи? Где дальше искать?

— Нуу. Вариантов немного: тюремная плаха, морг, кладбище, ювелирка, пара трактиров… — Стеча протянул руку и помог мне выбраться. — Тут тебе виднее, где призрак задержаться может.

— Начнем с кладбища тогда, Орден следит за ним, — я пожал плечами. — Там-то уж точно ничего плохого не случится.

— Уверен?

— Если честно, то не очень…

Глава 3

Высадили Стечу возле полицейского управления и выгрузили пять тел — два молчаливых, завернутых в простыни, трупа и троих с наволочками на головах. Помятых, озлобленных, но живых. Соньку отпустили, сделав внушение фобосами и взяв честное слово, что она свалит из города.

Стеча сказал, что процесс получения награды не быстрый, особенно если заявляешься сразу после полуночи, а награду получить хотелось, так что дальше мы поехали вдвоем.

Я уже примерно начал сопоставлять улицы обоих миров, полистал местные атласы и карты и мог обойтись без живого навигатора. На улицах стало еще меньше людей — кто ехал кутить, уже на месте, а кому утром на работу — уже по домам и лавкам десятые сны видят.

Покатушки по ночному городу напомнили покупку первой машины. Настолько в первые дни переполнен эмоциями, что не можешь дождаться утра и срываешься на любую дружескую просьбу. Отвезти туда, забрать того. Или сам звонишь и зовешь прокатиться по пустым дорогам. Желтые фонари блестят на асфальте, отсветы красного бликуют на лобовом стекле, а ты подгазовываешь, наслаждаясь бодрым рычанием из-под капота.

Дед уловил мое настроение, и «буханка» сначала поворчала, будто обидевшись, что не стал гоняться с мажорами, но потом пошла быстрее. Не обязательно кому-то что-то доказывать, можно просто наслаждаться дорогой.

Возле кладбищенских ворот намечалась какая-то движуха. Стояла длинная (практически автобус) моторка, возле которой суетились охотники. Выставляли ограждение перед воротами и калиткой, разгружали компактные переносные фонари на треногах, разбирали осиновые колья и щелкали затворами ружей, проверяя готовность оружия.

— Это что еще за детский сад? — Банши прищурилась, провожая группу из четырех охотников, уходящих на территорию кладбища.

— Конкуренты? — я присмотрелся, изучая охотников со всех сторон, и приметил знакомое лицо, — Однако, как же тесен мир. Вон того видишь? Индюк важный с бакенбардами?

— Ага, он здесь, похоже, за главного, — Банши перелезла в салон, подхватила там две дополнительные гранаты и, просунув голову обратно над сиденьем, нависла надо мной, заглядывая мне в глаза. — А что? Друг твой? Или проблемы?

— Это я его на балу вырубил и переодел. Исаев замял все, взяв с меня обещание извиниться при случае.

— Давай только не сейчас, ладно? — блондинка оглядела пустую улицу, где в темноте только со стороны нашего «хвоста» мелькнул огонек раскуриваемой сигареты.

— Согласен, лучше в ресторан его приглашу как-нибудь.

— Можем и сейчас, конечно. — спохватилась Банши, будто упускает что-то интересное. — Они крепенькие, но их всего четверо.

— Не, пусть идут по своим делам, — я заглушил двигатель. — А мы по-тихому все сделаем. Кладбище-то большое, глядишь, и не встретимся.

Банши нехотя вернула гранаты в ящик, повздыхала, качая головой, и одну все-таки вернула. Я проверил финку и «задиру», покосился на дробовик, но брать не стал. Зато вспомнив свое новое правило, насыпал в карман несколько патронов: «светлячка», зажигательный и с дробью. А потом откопал в недрах «буханки» кривоватый, но крепкий кол.

— Зачем тебе это? — удивилась Банши.

— Вдруг парни что-то знают, — я кивнул на ворота, на мелькавшие вдалеке лучи «святого» света.

— Ню-ню, — хмыкнула блондинка, — Не сломай только, а то Захар спросит потом.

Банши хрюкнула, довольная своей шуткой, помахала «хвосту», типа раз тут сидите, то тачку охраняйте. Ответа не последовало, даже фарами не мигнули, и мы перебежали дорогу.

Подкрались к чужой моторке с надписью на борту: Филипп Ф. Филлипов и партнеры. Пригнулись под окнами, так чтобы подремывающий водитель нас не увидел, и проскочили мимо ограждений к открытой калитке. Эксперты, блин — оцепили они называется. Может, и кол я тогда зря таскаю?

Сразу за калиткой шла аккуратная дорожка из брусчатки. Через несколько метров раздваивалась, а потом и вовсе расходилась в разные стороны небольшим лабиринтом, огибая кусты, деревья и отдельно стоящие склепы и памятники.

Не кладбище, а парк-дендрарий какой-то. Разнообразных кустов и деревьев больше чем могил. На отдельных участках, огороженных низкой оградкой, можно было таунхаус целый построить.

— Мда, богато жить не запретишь, — я остановился, пытаясь определить, в какую сторону идти и понял, что сморозил что-то не то. — То есть умирать. Мы кладбищем, случайно, не ошиблись? Что-то я плохо представляю, как здесь преступников и бездомных хоронят?

— Я тебя умоляю, тут к гадалке не ходи, у половины рыльце в пушку. Но в остальном ты прав, мы просто зашли с парадного входа, — Банши показала рукой в сторону противоположную той, куда ушел Филлипов с партнерами. — Это частный сектор, а нам туда. В городскую часть, где могилки в основном братские.

Вместо холмиков с крестами — карликовые скульптуры в полный рост или, наоборот, громадные бюсты. Один очень даже знакомый. Гоголь чтоли? Усы его, прическа его — я посмотрел на табличку и выдохнул, имя не его.

Бррр, а то нам тут вия еще не хватало с жутким «поднимите мне веки». Я потряс головой и поморщился от боли. Шишка от кастета еще ныла, хотя стараниями Харми практически не беспокоила.

«Сплюнь…» — послышалось от Ларса.

Плевать не стал, но, сложив пальцы крестиком за спиной, переключился на ауру. Заметил парочку светлых фобосов, ведущих светскую беседу на одном из надгробий. Они нас тоже заметили, покосились на осиновый кол и растворились в темноте от греха подальше.

Мы дошли до границы частного сектора и натурально попали в другой мир. Редкие мигающие «святым» светом фонари высвечивали длинные могилы, похожие на грядки с табличками, исписанными мелким почерком, объясняющие, что там посажено. То есть кто похоронен.

Выбрали самую свежую, оттерли табличку от грязи и стали искать нужную фамилию. Воропеньев есть, Голубев есть, но не одного Воробьева. Банши кивнула на покосившееся кирпичное здание, из окна которого пробивался свет, и направилась в ту сторону.

— Пошли сторожа допросим. Может, здесь запасная яма где-то есть.

— Тут все похоже на одну большую сплошную яму, — аккуратная брусчатка неожиданно оборвалась на границе секторов и ботинки стали чавкать в смеси снега, песка и глины.

Я подошел к «избушке», заглянул в ни разу немытое окно, приметив там сгорбленное тело в ватнике, сидевшее на кровати рядом с чугунной буржуйкой. Над домиком вилась тонкая струйка дыма и даже сквозь щели в двери доносился запах горелого масла, будто из дешманской забегаловки с холестериновым жирным фастфудом.

Ружья в окошко не увидел, но на всякий случай стал в сторонке от двери и только после этого тихонько постучал осиновым колом. Внутри охнули и зашевелились, и после повторного стука, послышалась шарканье старческих ног. На двери, на уровне глазка, сдвинулась задвижка, выпустив порцию пережаренного аромата.

— Чур тебя, нечистая, — послышался пьяный старческий голос. — Старая, опять ты колобродишь? Тьфу на тебя. Отвянь уже.

— Здорова, дед! — задвижка со скрипом дернулась обратно, но я догнал, выскочив из-за простенка. — Орден беспокоит, разговор есть.

— Из Ордена? — недоверчиво переспросил дед. — Прям охотник?

— Да, самый настоящий, — я достал жетон и поднес к открытой щели.

— Аааа, — протянул дед и дернул задвижку, — и на тебя тьфу.

— Так, дай я, — Банши оттолкнула меня с прохода и пнула ногой дверь, — Дедушка, миленький. Ну открой, у нас всего один маленький вопросик.

— Тю! Так вас там двое что ли? — шарканье притихло, дед остановился. — Гладко стелешь, ведьма. Токма я ужо один раз так открыл старухе своей. А выгнать ужо не смог. Померла уже как пятый год, а все равно не отвяжется, колобудра.

— Дед, давай серьезно, — я мягким тычком отвоевал свое место у Банши. — Мы, правда, из Ордена. Я мнемоник, нужно фобоса одного найти. Помоги понять, где похоронен, а?

— Мнемоник? — шарканье вновь приблизилось. — Прям всамделишный?

— Конечно, какой смысл о таком врать-то?

— Ну, может, и пущу, — после секундного молчания послышалось щелканье отпираемого замка. — Но, услуга за услугу, так сказать.

Дверь распахнулась, чуть не сбив нас, смешанным из горелого масла и дешевого самогона, ароматом. За порогом стоял и чуть покачивался седой сторож. Лет семьдесят, на плечах старый перелатанный ватник с торчащим клочком ваты из-под заплатки, на ногах валенки, а на шее вязаный шарф. Явно ручная работа, как бы даже не той самой старухи. Шарф выглядел потасканным и застиранным, но все равно был самым чистым во всей «избушке».

— Шуршите шустрее, холода напустите, — дед притопнул и замахал рукой, подгоняя нас.

— Чем помочь-то могу?

— Опасное дело, парень, — сторож понизил голос, дернул головой, будто оглядывается и, перекрестившись, прошептал. — Ты дьавола, часом, не боися? В аду бывал уже?

— Харэ жути нагонять, говори уже яснее?