ЧОП «ЗАРЯ». Книга четвертая

«Нужно поймать бухгал…тьфу, счетовода, короче…»— — высказался Муха: «Я тут у тебя в закромах подглядел, так все делают. Главное, чтобы черного, у него будет книга со списком всех темных делишек Львова и там мы уже развернемся, классно я придумал?»

Я не стал поправлять Муху и объяснять ему про черную бухгалтерию. Идея может и не так плоха, но не для человека, у которого вывеска ночью светится и во всех газетах адрес написан. Не будет у меня нескольких попыток и времени реализовывать многоходовки.

«Вот-вот не надо будить спящего льва…» — кивнул Ларс: «Лучше его прямо спящим и прибить…»

«Мудрые слова…» — ответила Харми, а Ларс чуть ли не замурчал от радости: «Но он и так проснется, когда мы со вторым расправимся. Может их поссорить? А еще лучше устроить им встречу в ресторане и подать рыбу эту вашу — фуфу. А я уж добавлю туда нужных специй?»

Звучит, конечно, коварно, и вполне интересно. Только вот рыба фуга в Москва-реке не водится (Балалай подтвердил). Надо думать, надо больше информации. Доказательства, причины и следствия, а там глядишь и добро дадут на подрыв кортежа.

И если к Львову с наскока не подобраться, то я решил переключиться на Арсеньева.

С ним все обстояло чуточку проще. Особняк в центре для жизни, кутежа и приема гостей. Небольшой офис с усатым приказчиком и красивой секретаршей, типа по статусу положено (и нам тоже нужно) неподалеку от здания Ордена. А основную базу «Мраколовы» устроили в недалеком Подмосковье в деревне с говорящем для них названием — Мрачково.

По Мрачково я собрал чуть больше информации. Что-то сам, сидя в лесу на дереве, подглядел, что-то Белка разведала. Но именно, что чуть. Количество людей, которые мелькали то в карауле, то на тренировках, а то и просто на перекурах не совпадало с количеством жилплощади. Только если они там, как в плацкарте, живут. Но должно быть все важное находится под землей.

Дома, сараи, конюшня с гаражом, тренировочный полигон со стрельбищем, маршруты часовых, график выгула собак (какая-то фишка у топовых охотников, надо будет уточнить, может, нам тоже надо) — все, что было на поверхности, я зазубрил сам и фобосов заставил. Хоть ночью, хоть с закрытыми глазами, но попасть на территорию я смогу.

Что я и собирался сделать, выйдя на дело вместе со Стечей. Без шума, без перегара — невидимка, который откроет двери и маленький лохматый призрак с дистанционным управлением. По крайней мере, план был такой, ровно до того момента, как затрезвонили наши жетоны, срочно отзывая домой. Что могло означать одно из двух. Либо нас уже пришли убивать, либо появился первый заказчик.

Глава 2

— Опа, вечер в хату, — как-то само вырвалось при взгляде на посетителей, которые оккупировали наш офис.

Шестеро, с виду обычные сутулые щеглы. Фуражки и кепки на лысинах, полушубки и короткие шинели, под ними красные (одинаковые у всех) рубахи — все нараспашку. Толстые кресты на груди, за поясом рукоятки наганов и маузеров. Брюки то в полоску, то в клетку, высокие нечищеные сапоги с торчащими засапожниками.

Морды наглые, небритые. Смотрят, кто с прищуром, а кто лыбится, блестя золотым зубом. Двое, нервно крутят четки в татуированных руках, третий мусолит бычок папиросы. Один, видимо, главный, выделялся осанкой и ростом, плюс шрам на щеке, и массивные золотые печатки на пальцах, складывающиеся в граненый кастет.

Запах перегара, пороха и крови, въевшейся черными пятнами в рукава доброй половины гостей, перебил даже свежую краску на стенах и морилку, которой мы полировали стойку ресепшена. Аура мерзкая, но одаренных среди них нет. Она не от них идет, а как бы вокруг витает.

Так и не стало понятней: заказ это или нападение. Да еще Стеча повел себя странно — замер у меня за спиной и скрылся в инвиз, как только разглядел гостей. Мое приветствие проигнорировали, мужик со шрамом, не сводя взгляда с Захара и Гидеона за стойкой, лишь вскинул руку, тормознув дернувшихся в мою сторону помощников.

— Мы договорились? — прозвучал хриплый, уверенный в себе голос.

— Да, — кивнул Гидеон, — аванс тысяча, по результату еще две. Найти чемодан, потерянный посыльным, которого ошибочно приняли за бандита и вчера повесили. Ничего не упустил?

— Все верно, — кивнул главарь и катнул по стойке пачку купюр, скрученных в рулон и перевязанных красной лентой, — Сколько вам нужно времени?

— Зависит от вашего посыльного, если он решил здесь задержаться и не творит дичи… — Гидеон покосился на особо дерганных бойцов за спиной у главаря. — То мы его найдем. Если же фобос не появится, то вызвать его мы не сможем…

— Появится, — хриплый перебил святошу. — Уже появился, к бабе своей являлся, жути нагнал. Но он не буйный, Орден им не должен заинтересоваться.

— Добро, оттуда и начнем.

Я посторонился, пропуская гостей на выход. Проводил, так сказать, отметив, что в конце улицы осталась одна моторка, припаркованная под единственным неработающим фонарем. Закрыл дверь, повесив табличку: «Закрыто» и пошел догонять наших, расположившихся в гостиной.

— Это что за сказка про посыльного? — спросил Стеча. — Вы, вообще, знаете кто это?

— Те, кто дает нам три тысячи, — отмахнулся Захар. — Один фобос, а по цене, как пять приличных заказов Ордена.

— Это банда Червонных валетов, они же Краснорубашечники, — схватился за голову Стеча. — Мужик со шрамом — это Клепа, он после Савана держит второй по крупности отряд в городе. И никакой ошибки здесь не было. В новостях недавно писали, что кто-то грохнул ювелирку Блюмхейна. Исполнителя поймали, но награбленное так и не нашли.

— Ну, и что это меняет? — лениво протянула Банши.

— Только то, что теперь за этот чемодан спросят с нас, — усмехнулся Стеча, но потом погрустнел. — И не найти его, вариантов уже нет. Деньги-то вы взяли, провинциалы жадные. Хоть за расклад бы столичный спросили.

Не знаю, какой он ждал от нас реакции. Напугать? Пристыдить? Задуматься о чем-то? Вспомнить прошлый опыт?

Но всем было не до этого. Захар пересчитывал деньги, Гидеон похрапывал в кресле, из которого его, скорее всего, и подняли заказчики. На столике рядом стоял почти пустой графинчик, и какой-то особой реакции, и, вообще, хоть какой-то реакции можно было уже не ждать.

— Матвей, когда выступаем? Ночь на дворе, — спросила Банши.

— Дело вроде не сложное, так что сейчас и поехали, — я махнул рукой. — К утру управимся. Да и фобосы, глядишь, поактивней сейчас. Столичный, ты с нами?

— Аааа, на хрен, — махнул рукой Стеча. — Подстрахую, если что, но сам не полезу. Я несколько подручных Клепы за решетку отправить помог, не любят они меня.

Выкатили «Буханку» из гаража, дали по газам, всполошив соседских собак, и помчали в темноту. Подозрительная моторка двинулась за нами на приличном отдалении, но и нам все было понятно, и они нас все равно не потеряют — дорога пустая.

«Город засыпает, просыпается ЧОП…» — Муха опять что-то выудил из моей памяти и запел: «…посмотри на звезды, посмотри на это небо, взглядом…»

«Муха, тише, пока Харми нам малину не зашухарила…» — послышался встревоженный голос Ларса, а потом тихое бормотание под призрачный нос: «…Об это каменное сердце кхм подколодной…»

Не так я себе представлял наше первое дело. Но три куска — это как минимум два пулемета, ремонт наших спален и протекающей крыши, а также обновленный весенне-летний гардероб. Напоминания про который стали сыпаться с подсвеченных фонарями витрин ночного города.

Мы выехали на проспект, обогнав несколько колясок с пьяно гудящими купцами. Догнали на светофоре моторку молодых мажоров, этаких гусарчиков, распивающих шампанское и горланящих песенные куплеты в открытые окна. С бутылками все — и водитель, и пассажиры, зажавшие между собой целый ящик с бутылками.

Периодически звучали призывы ехать к Яру — в тот самый ресторан, где нужно будет подстраховать Исаева. Ну, если там всегда такая публика, то страшно представить, что там будет.

Соседи начали ржать, комментируя наш «уазик» и демонстративно перегазовывать, приглашая погоняться. Эх! Москва, ночь, мажоры — ничего не меняется ни в каком из миров.

Я тоже поддал газу, взбрыкивая двигателем и проверяя, не заскучал ли там дед. Отозвалось так, что мажоры вздрогнули и переглянулись. Я повторил, добавляя еще больше сомнения в их глазах.

Помню, что многие деда бешеным считали, но это даже не Гордей, а «Гордедваген» какой-то в версии «Брабус эдишен» под капотом. Ладошка Стечи, которую он положил мне на плечо, моментально вспотела и соскользнула с куртки. Правильно, лучше за что-нибудь другое держаться.

Я посмотрел на чугунный электрический светофор, установленный в городе совсем недавно. На тощую лошадку, тянущую мимо нас телегу с дровами. Животина только-только поравнялась с нами и тряслась крупной дрожью, подскакивая во время рыков моторок. Косилась на меня из-под кожаной потертой шторки, и как бы говорила: «Ну, не надо, барин!»

Телега, наконец, пересекла дорогу. Над головой что-то щелкнуло и, будто, с тяжелым вздохом (как старая фотовспышка) зажегся зеленый свет.

Моторка мажоров заревела. Пробуксовала по заснеженной брусчатке и, виляя задом, рванула вперед. Я даже не тронулся. Пожал плечами и не спеша повернул налево, краем глаза заметив, что в салоне у мажоров что-то рвануло.

Разом бахнуло несколько «выстрелов», спугнувших прохожих, а потом из открытых окон во все стороны брызнуло шампанское. Завизжали тормоза, моторку занесло и впечатало в столб. Мокрые, все в пузырьках и пене, мажоры, отплевываясь и матерясь вывалились наружу.

«Матвей, ну ты что? Если бы я шамупусик не открыл, ушли бы балобесы…» — хмыкнул Ларс.

Я не стал ворчать на фобоса за очередное самоуправство. Все-таки весело получилось. Бодаться с ними я все равно не собирался — деда проверил, убедился и достаточно.

Больше приключений на дороге не случилось.

Пьяный мужик, перегородивший дорогу, парочка робких студентов, торгующихся с девицей легкого поведения и ждущие скорую помощь охотники, ликвидировавшие какую-то лохматую мелкую нечисть — все это пролетело отдельными отрывками. Неудобств доставил только пьяный, трижды пытались его объехать, а он лез обниматься с бампером. Пришлось Стече вылезти и настойчиво проводить его к ближайшей лавочке.

Сверились с выданным адресом — обычный деревенский дом, старый и бедный на окраине криминально известного района, в который даже Орденские не любят захаживать, а стражу сюда порой неделями после вызова ждут.

Краска облезла на резных наличниках, забор подгнил и покосился. Сквозь корку грязного снега пробивались засохшие сорняки, а дом вокруг был завален всевозможным мусором: от ржавых бочек до сломанной мебели. И только вдоль одной стены организовано в кучу росло несколько кустов малины, гнущейся под тяжестью растаявших за день и опять замерзших ночью сосулек.

«…и на луну не голоси, а лучше вспомни ту малину…» — вернулось тихое пение, но уже на два голоса от Ларса и Мухи.

К дому вела протоптанная тропинка со втоптанными в грязь бычками и желтыми неровными лунками вдоль краев. С одной стороны какой-то снайпер даже умудрился вывести свое отношение к этой жизни. И пусть силенок хватило только на две буквы, было сразу понятно, что приехали мы не в дом высокой культуры и быта.

В окне горел свет, звенели стопарики и матерком хрипели мужчины, поверх женского пения — что-то грусно-тоскливое из плейлиста с русским блатным романсом. Пела женщина хорошо, уж точно лучше, чем мои фобосы.

— Стеча, как нашего курьера зовут? — я вышел из «буханки», понимая, что больше желающих нет.

— Ленька Воробей, — Стеча достал блокнот. — То есть Леонид Воробьев, уроженец села Бобровское Тульской Губернии, где неоднократно привлекался…

— Спасибо, я понял, — я перебил сыщика. — А кралю его? Только без подробностей, пожалуйста.

— Сонька, — нехотя, будто обидевшись ответил Стеча, перелистнул страницу и как не бывало, продолжил. — Это она поет, красивая, чернявая. Они оба у меня по делу одному проходили, но улик не нашлось тогда. Он форточник и медвежатник, она притон держит и скупкой занимается.

Я тихонько захлопнул дверь, чтобы раньше времени не привлекать внимания. Покосился на моторку, едущую за нами от дома и снова оказавшуюся под неработающим фонарем. Перебежал дорогу и подошел к калитке.

Ну и как тебя искать, воробей? Цыпа-цыпа, гули-гули, кис-кис — это все не то, но, похоже, для других зверей-то не придумали, как их подманивать. Хм, задачка из разряда — а как выглядит птенец голубя. Вроде очевидная вещь, а мало кто не только видел, но и вообще задумывался.

— Ленька, выходи! — чуть было не ляпнул «подлый трус», но вовремя приглушил шепот, обидчивость фобосов проходили, знаем, как оно может случиться. — Леонид Воробьяныч, разговорчик к вам имеется…

Я всмотрелся в дом, окинул взглядом участок, переключился на ауру — тишина. Есть в доме негатив, но тут и одаренным не надо быть, несет чем-то желтоватым, как от следов на сугробах. Опа! Есть контакт — слабенький еще, но уже пропитанный злобой сигнал с уровня погреба под домом.

Я скрипнул калиткой и стал тихонько пробираться к дому. Заглянул в окошко, разглядывая пьющую компанию. Четверо за столом под водочку и разносолы рубятся в карты, вместо фишек золотые украшения и смятые купюры.

Один игрок уже практически голый — замызганная майка-алкоголичка, семейные трусы до колен и огромные валенки. Худой, жилистый и явно невезучий. Как раз, под пьяный гогот напарников, снимал с шеи толстую серебряную цепь, чтобы сделать ставку.

В углу на кровати сидела Сонька, играла на гитаре и пела. Рядом с ней, ловя каждое слово и раздевая похотливым взглядом, сидел здоровенный лысый амбал. Чуть ли не слюни текут, притом что он умудрялся зыркать как на игроков, так и на сдвоенную кобуру, висевшую на спинке кровати.

«Если я что-то понимаю в отношениях, то либо эти поминки зашли куда-то не туда, либо у Сонечки появился новый ухажер…» — игриво прозвучала Харми.

Я разглядел дверцу в полу, закрытую на засов. Почувствовал, что фобос проявляется отчетливее, но на контакт не идет.

Крадучись обошел дом, но сигнал становился только слабее. Значит, надо идти внутрь.

Нашел в мусоре сломанный черенок от лопаты, припрятал его и, выбрав самый сухой хлам, подпалил его. Отошел в тень за угол и завопил: Пожар! Пожар! Спасайтесь!

— Шухер! Облава! Легавые! Врешь сучара, живым не дамся! — раздалось в ответ в доме и после суетливой беготни, Сонькиного визга, разбитых бутылок и грохота перевернутой мебели, раздалось несколько выстрелов.

— Что? Съел, паскуда? Я на этот трюк больше не куплю… — последнее слово смазалось в грохоте новых выстрелов, зазвенело разбитое окно, а в двери появилась огромная дыра от выстрела дуплетом.

Не по плану диалог получился! Я еще глубже отступил за угол дома, радуясь, что хватило ума не стоять перед дверью. Сквозь выстрелы услышал, как хрустнул снег. Дернулся, понимая, что не подо мной и на развороте получил удар чем-то тяжелым по голове. От неожиданности даже Муха не успел среагировать, сквозь резкую боль и рухнувшее на меня ночное небо, только услышал: «…попался, шпынь легавый…»

Очнулся уже в доме. На полу с привязанными к спинке кровати руками над головой. Вязали наспех, чуть ли не рваной простыней, но крепко. Надо мной стоял бугай и целился куда-то вниз живота из обреза. Картежники облепили окна, тыча стволами и высматривая там не иначе как отряд ОМОНА.

Рядом с дверью стоял еще бандитского вида мужик в телогрейке и шапке ушанке. Нервно потирал руки, полируя пудовый кастет, и лыбился, растягивая тонкие губы и демонстрируя пару черных провалов в верхней челюсти. Сонька все еще сидела на кровати, забившись в дальний угол и прячась за гитарой, как за каким-то щитом.