«Нам было только по двадцать лет…». Стихи поэтов, павших на Великой Отечественной войне

Уже не доехать Бойцу молодому До края родного, До отчего дому. Лежит он раскинувшись, Руки разбросив, Над ним обгорелые никнут Колосья. Лежит он, как витязь, В потоптанном жите, Родную увидите — Не говорите. 1945 г.

Виктор Троицкий

(? — 1943)

В теплушке

Опять я в теплушке. Опять по Отчизне Несет меня ветер военных годов. Играет судьба молодой моей жизнью, И север и юг — мой родительский кров. И всюду со мною, Как паспорт, на месте Твой образ, такой беспредельно родной, И радость и горе Мы делим вместе, И вместе мы скоро вступим в бой. А если в сраженье Придется мне туго (Ведь разве сумеешь судьбу разглядеть?), Мы скажем — И я и моя подруга: — Братишка, как надо сумей умереть! 18 марта 1943 г.

«Ты давно уже не пишешь…»

Ты давно уже не пишешь, Мой товарищ дорогой. …Над полями тише, тише Песня льется за рекой… Помнишь, как совсем недавно Мы бродили по полям? Нас везде встречала славно Подмосковная земля. Мы умели за портвейном Неудачи забывать, Мы умели вместе с Гейне По Германии шагать. Не во сне ли нам с тобою Лореляй плела венок И волною голубою Заливало наш челнок?.. Где теперь ты, мой товарищ, По земле родной идешь? Ты в огне, в дыму пожарищ Песни ль старые поешь? Иль в полях, в сожженных селах Ты нашел свой смертный час? Где ты, Вовка мой веселый, На земле большой сейчас? Но учти, я крепко верю, Что не кто-нибудь другой, Постучишь, как прежде, в двери Ты, товарищ дорогой. И за дружеским портвейном, Возмужавшие в бою, Вспомним с грустью песни Гейне, Путешествия в строю. 30 января 1942 г.

Иосиф Уткин

(1903–1944)

«Я видел девочку убитую…»

Я видел девочку убитую, Цветы стояли у стола. С глазами, навсегда закрытыми, Казалось, девочка спала. И сон ее, казалось, тонок, И вся она напряжена, Как будто что-то ждал ребёнок… Спроси, чего ждала она? Она ждала, товарищ, вести, Тобою вырванной в бою, — О страшной, беспощадной мести За смерть невинную свою! 1941 г.

Моряк в Крыму

Моряк вступил на крымский берег — Легко и весело ему! Как рад моряк! Он ждал, он верил И вот дождался: он в Крыму! В лицо ему пахнуло мятой, Победой воздух напоён. И жадно грудью полосатой, Глаза зажмурив, дышит он. А южный ветер треплет пряди Волос, похожих на волну, И преждевременную гладит Кудрей моряцких седину. Как много видел он, как ведом Ему боев двухлетний гул! Но свежим воздухом победы Сегодня он в Крыму вздохнул. И автомат, как знамя, вскинув, Моряк бросается вперед. — Туда, где флотская святыня! — Где бой! — Где Севастополь ждет!! Апрель 1944 г.

Иван Федоров

(1913–1942)

У реки

Левый берег в огне, а на правом Пеплом кроются угли костра, И связисты сквозь тьму к переправам Тянут кабель, — работа быстра. И, незримы, сползая по скатам, Пробираются к лодкам стрелки. Возвестит предрассветным набатом Батарея о шуме реки. Тишину разорвут на клочья Всплески весел и гром пальбы. Берег с берегом, мерясь мощью, Водяные взметнут столбы. Вспенят волны реки величавой Мастера лобовых атак, И рванутся в штыки у причалов, И отхлынет, не выстояв, враг. А связисты протянут кабель Над водой и отправят весть: Там, где буйствовал враг и грабил, Жег и рушил, — вершится месть. Октябрь 1941 г.

«Дождями омытые тропы…»

Дождями омытые тропы, Деревья, шумящие гневно, Листвы облетающей ропот И залпы всенощно, вседневно. Фишистские орды, лютуя, Пусть метят кровавою метой Лесные селенья, — вчистую Расплатимся мы и за это. Мы в битвах всенощных, вседневных, Чем дальше, тем тверже, упрямей. Не видеть им родину гневных — Россию — в позоре и сраме. 1941–1942 гг.

Владимир Чугунов

(1911–1943)

Счастливый путь

Прошлой ночью вокруг месяца Было желтое кольцо. Нынче злая вьюга бесится И швыряет снег в лицо. Замело тропинки узкие, Все дороги замело, И мороз в просторы русские Бросил синее стекло. Мимо дымных, ладно срубленных, Хлебом пахнущих домов Земляки в тулупах дубленых Шли в буран без лишних слов. Шел обоз. Копыта цокали, Пели скаты у саней. «Земляки мои, далеко ли Вы торопите коней? Что ни дальше, тем морознее И убродней зимний путь. Вы устали, время позднее, Не пора ли отдохнуть?..» Ударяя рукавицами О тулуп, сказал старик: «Не должны остановиться мы, А поедем напрямик. — И взглянул вперед спокойно, Щелкнул смерзшимся бичом. — Вещи теплые для воинов Красной Армии везем!» Путь счастливый вам, товарищи! И в разгар родной зимы Нас зовут войны пожарища — Сокрушаем немцев мы! 1942 г.

Светлана

Я друзей обманывать не стану, Сердце не грубеет на войне: Часто дочь трехлетняя Светлана Мысленно является ко мне. Теплая и нежная ручонка Норовит схватиться за рукав. Что скажу я в этот миг, ребенка На коленях нежно приласкав? Что нескоро я вернусь обратно, А возможно, вовсе не вернусь… Так закон диктует в деле ратном: «Умирая, все-таки не трусь!» Может быть, в журнале или газете, Что хранили быль наших времен, Дочь моя, читая строки эти, Гордо скажет: «Храбро умер он!» А еще приятней, с нею вместе Этот стих короткий прочитав, Говорить о долге, славе, чести, Чувствуя, что был тогда ты прав. Я друзей обманывать не стану, Сердце не грубеет на войне: Часто дочь трехлетняя Светлана Мысленно является ко мне. 1943 г.

Кукушка

Над головою пуля просвистела; Шальная иль прицельная она? Но, как струна натянутая, пела Пронизанная ею тишина. Меня сегодня пуля миновала, Сердцебиенье успокоив мне, И тот же час в лесу закуковала Веселая кукушка на сосне. Хорошая народная примета: Нам жить сто лет, напополам деля Всю ярость бурь и солнечного света, Чем так богата русская земля. 15 апреля 1943 г. Северный Донец

В разведку

Памяти Леонида Нуриева

С суровым озабоченным лицом Он у сосны надламывает ветку. Сегодня ночью уходить в разведку, Искать «язык» за Северным Донцом. Сегодня ночью… А пока что синий В бору сосновом шел на убыль день. И в чаще, смешивая четкость линий, Ложилась фиолетовая тень. Комбат спросил: «Как думаешь, Нуриев, Удастся ли разведка в этот раз?» Он, думу невеселую развеяв, С улыбкой ясной посмотрел на нас. «Пойду», — сказал он с твердостью солдата, Опять по-детски весело смотря. Таким веселым был он до заката, Не зная, что сулит ему заря. Разведчики ушли… Над ними месяц новый Глядел из золоченой полумглы. Светящиеся пули в бор сосновый Взлетали и впивалися в стволы. Друг не мечтал об орденах и славе, Отважным был он — Родины солдат. И в этой вот последней переправе В решениях был твердым, как всегда. Когда у ног его рвалась граната И падал он на землю вниз лицом, Знал сердцем чутким: храбрые ребята Остались там, за Северным Донцом. 23 апреля 1943 г. Северный Донец

«Все распри сводятся на нет…»

Все распри сводятся на нет Артиллерийской перестрелкой. Сияет ярче дружбы свет, И места нет корысти мелкой. Мы в дни войны сошлись втроем — Равно бедны, равно богаты, — Грустим, смеемся и поем Под потолком крестьянской хаты. А завтра в бой! Быть может, смерть Свершит над кем-нибудь расправу. Он упадет на землю в травы, Но жаворонок будет петь, Цвести ромашки, незабудки И многодумный лес шуметь… С судьбой теперь плохие шутки: Здесь очень просто умереть. И если первым буду я Судьбой отвергнут от событий, То вы, товарищи-друзья, Меня в час встречи вспомяните. А коль возьму над жизнью власть, Ток животворных сил почуя, Всю поэтическую страсть; В четыре строчки заключу я. 1 мая 1943 г. с. Первомайское

После боя

Хорошо, товарищ, после боя, Выдыхая дым пороховой, Посмотреть на небо голубое — Облака плывут над головой. И в затихшем орудийном гуле, Что в ушах моих еще звенит, Вся страна в почетном карауле Над убитым воином стоит. 10 мая 1943 г. с. Первомайское

Микола Шпак

(1909–1942)

К оружию!

Подымайся в бой суровый! Сбросим рабские оковы, Уничтожим тяжкий гнет! За оружие, народ! Как нам не любить свободу! Существуют ли народы, Что не шли бы к ней из тьмы, Из неволи, из тюрьмы? Всех влечет! Свободы зори На широком кругозоре Блещут каждый день и час И объединяют нас. Без нее нет жизни людям. Нам сердца свобода будит, Словно землю луч весны, И сердца надежд полны. Воля и страна родная Нам всего дороже, знаю. Все их любим — как один. Мать свою так любит сын. Мучиться, храня терпенье, Милости и одобренья От фашиста ждать — судьба Только жалкого раба. Нас фашисты бьют кнутами, Издеваются над нами… Лучше умереть в бою, Защищая честь свою! За свободу! За свободу! Нет, не сломят нас невзгоды, — Гордые, с мечом в руках, В бой пойдем врагам на страх! Ты вставай, народ родной! На победный правый бой! З1 января 1942 г. c. Липки

Матери друга

Через кладбище к тебе я шел, Только не заметил, не нашел… Ты жила здесь на краю села. На гору меня тропа вела. Жизнь творя была тропой крутой, Жизни путь навек оборван твой. Шел я, а шиповник на снежок Ветки уронил у самых ног. Сын был у тебя, да где ж родной — Сын единственный любимый твой? Сын пошел с фашистом воевать, Он послал меня проведать мать. Хата сожжена твоя врагом, Чтобы трепетали все кругом. А тебя за то, что сын Иван — Красный знаменитый партизан, Положили в землю, в белый снег, Под шиповником, где двух дорог разбег. Мимо них тропа на край села Через кладбище меня вела. 11 февраля 1942 г. с. Липки