Помоги проекту - поделись книгой:
— Покойника не опознали. Стража искать станет, может, найдет чего, — с некоторым сомнение проговорил старший. — Божидар обещал сообщить. Ты как, идти сможешь?
Я прислушался к себе. Осторожно, стараясь нести голову плавно, словно доверху налитый тончайший бокал, сел на земле. Вроде, нормально.
— Смогу.
— Ну тогда пойдем домой. У старцев сейчас работы много, я договорился, что мы завтра в Обитель подойдем, и они тебя посмотрят. Ждать не будем.
Глава 4
Первую половину следующего дня я провалялся на лавке и меня никто не беспокоил. Только Завид с самого утра подбежал, выпытывал подробности вчерашнего. Он видел, как меня домой на плечах принесли (сам дойти не смог), но старшие выдали ему укороченную версию, совершенно друга не удовлетворившую.
Пришлось рассказывать. Снова.
Оставшись один, принялся размышлять. Скорость, с которой поморочник вывел меня из строя, пугала. Я прекрасно понимал, что спасся чудом, и не хотел повторения, не хотел снова оказаться бессильным. Не пересмотреть ли ближние планы? Изначально я собирался учиться у Синеокого, пока не получу воинский пояс, после чего податься к Исцеляющей и какое-то время следовать её путем. Рано или поздно так все поступают — в Обители Исцеляющей хорошо поставлено изучение сплетения, а без правильного развития сплетения сильным бойцом не стать. Но, возможно, стоит пересмотреть приоритеты?
Обитель Синеокого универсальна, учит всему, в том числе противостоянию морокам. Как и Лесной Князь, только его старцы делают упор на борьбе с воздействием чудищ. Хватает в темных лесах зверушек, любящих пожирать живую трепещущую добычу. Мне казалось, моя подготовка в данной области более чем достаточна, поэтому я планировал сосредоточиться на заклятьях и, как бы тоскливо ни было, на занятиях с оружием. По той простой причине, что люди используют мороки редко — считается, что им легко сопротивляться, если знать, как. Да все старцы так говорили!
То ли они дружно ошибались, то ли ещё что.
Короче, теперь я раздумывал, не пересмотреть ли программу подготовки. Или лучше подождать, пока первый страх утихнет? Понятно же, что сейчас, по свежим следам, я под влиянием эмоций рассуждаю не слишком здраво. Есть с чего — один раз уже умер, больше не хочется.
В конце концов решив, что поленился достаточно, я встал с лавки и выполз во двор. Даже странно как-то — мороки воздействуют на нервную систему и непосредственно на мозг, так отчего во всём теле слабость? Наверное, оттого, что тот тип не деликатничал.
Рукомоя нет, умываются из кадушки с помощью ковшика. Я только здесь понял, какая это роскошь — возможность утром умыться теплой водой. Большую корчагу воды оставляют в печи на ночь, но хватает её не на всех, а подогревать чарами способны вовсе единицы. Я вообще научился ценить облегчающие жизнь мелочи, да и не только мелочи. Взять, к примеру, кровати. Они есть далеко не в каждом доме, спят в основном на лавках, подложив под голову кулак или свернутую одежду. Неудивительно, что многие ночью не высыпаются и «досыпают» после обеда днем.
Завтрак состоял из здоровенной миски пшенной каши с мясом и кружки молока. Обычно я столько не ем по утрам, но сегодня сам не заметил, как смолотил. Дородная Томила смотрела с умилением — она всегда ругалась, пытаясь подложить добавки.
Хлопнула дверь, на кухню вошел дядя Милорад. Уселся рядом, кивнул сразу засуетившейся кухарке:
— Томила, есть что готовое? Нам уходить надолго.
— Сейчас-сейчас принесу!
— Пришел в себя? — обратился дядя ко мне. В ответ на кивок он хмыкнул и перешел к насущному. — Письмо в род я отправил, Ратибор, скорее всего, захочет приехать, так что жди. Помнишь, что сегодня к тихушникам идем?
— Помню. Сейчас?
— Да, поедим и пойдём.
В городе четыре Обители, вернее, три и одна. Обитель Испепелителя стоит отдельно примерно в часе езды к северу, потому что никто не хочет жить рядом с местом, где постоянно что-то взрывается и где может зашибить шальным заклятьем. Старцы Обители Исцеляющей занимаются всем, связанным с медициной, у Синеокого специализации нет, там учат всему понемножку, и есть ещё старцы Короткого Шага, в просторечии называемые тихушниками. Люди с устоявшейся репутацией мастеров нестандартных умений и любителей ударов в спину.
Про тихушников говорят, что, если есть в мире какая-то гадость, они про неё, как минимум, слышали. Как максимум — сами практикуют. Самые сильные поморочники выходят оттуда, они же прекрасно разбираются в фармакологических методах воздействия на сознание. Стражники поэтому первым делом кинулись к ним, увидев состояние Ждана и его семьи.
Закончив то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, мы направились в Обитель. На встречу со специалистом, который должен проверить, точно ли у меня нет долгих последствий от полученного по мозгам удара, а заодно подробно расспросит о событиях прошлой ночи. Так дядя сказал.
— Короткий Шаг часто помогает княжьим людям преступников искать. Татей ловят, торговцев дурманом, иных преступников. Воровскими делами не интересуются, — тут дядя скептически усмехнулся, — во всяком случае, так они говорят.
Татями называют бандитов, в то время как слово вор относится к преступлениям, связанным с политикой. Крамола, предательство и всё в таком духе. Понятно, почему Милорад сомневается. Хотя формально Обители не вмешиваются в государственные дела, фактически каждая из них крепко связана с властными группировками и имеет свои интересы. Будет очень странно, если тихушники, имеющие возможность собирать на оппонентов компромат, ей не пользуются.
Вспомнив переданную Завидом сплетню, решил уточнить:
— Говорят, они мысли читать умеют?
— Враньё! — отрезал дядя. — Кое-какие образы из памяти вытащить могут, это да. Десяток человек на всю Обитель. Но чтобы именно в мысли залезть, нужно человека до такого состояния довести, когда он и так сам всё выболтает. Когда я там учился, старцы подробно объясняли, почему людей на допросах пытают и особыми настоями поят, заодно и про чтение мыслей рассказали. Почему его не используют.
— Ты учился у Короткого Шага? — удивился я.
— Да. А что?
— Ты наследник. Я думал, тебя к Испепелителю посылали.
— У Испепелителя мудрости Деян набирался, — отмахнулся дядя. — Отец, твой дед, тогда не знал, в какую Обитель лучше детей посылать, так что меня отправили к Короткому Шагу, Деяна к Испепелителю, ну а Ратибор у Лесного Князя год провел. Пламену, сам понимаешь, только к Исцеляющей. У нас в роду и сейчас нет такого, чтобы всех детей в одну Обитель отправлять, как в некоторых других. Хотя у Синеокого ты первый.
— Почему?
— Никто из детей не просился, а особой необходимости не было.
За разговорами о семье мы дошли до площади, на которой стояла Обитель Короткого Шага. Узнал кое-что новенькое. Мы ведь стоим слегка наособицу, у нас мало родственных связей с другими родами княжества, что и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что частые боярские свары нас обходят стороной, не втягивая, плохо… Ну, к примеру, дед сотником в Заозерской сотне не станет, пусть по умениям и авторитету вполне мог бы. Старшие для того и вписались в нынешний поход, что, благодаря ему, есть возможность чуток приподняться.
В Обители нас ждали. Дежурный служка (кандидат в старцы, проходящий ученичество и выполняющий поручения руководства), стоило представиться, проводил нас в светелку, куда спустя малое время подошел вызванный мастер. Звали его Волк, и термин «тихушник» не подходил ему совершенно. Старец был высоким, громким, улыбчивым, с мощными жилистыми руками и короткой борцовской стрижкой.
Думаю, при желании он мог бы разговорить и каменную статую.
— То, что мысли путаются, это ерунда, — объяснял Волк после осмотра. — Вовсе мог месяц или год прошлого забыть. Нашли бы тебя на улице, беспамятного, и никаких следов. Да ты вообще везунчик, отрок! Сам посуди: когда ты в ворота входил, на заднем дворе те двое, что ворота поначалу караулили, в кузнецов дом залезшего молодца вязали. Тот к Ждановой внучке тайком пробраться думал, люба она ему, вертихвостка. Поэтому тебя при входе кистенем в лоб не встретили. Далее, поморочник на помощников надеялся и по сторонам особо не смотрел. Ты его врасплох застал. Он к тому времени почти всю семью обработал, устал, силенок у него не особо много осталось. Ну и не ожидал он, что обычный отрок в него под мороком Заморозкой кинет! Лепестком ещё куда ни шло, а вот Заморозку — точно не ждал! Расслабился, подошел поближе… Нет, ты не думай, я твоей заслуги не умаляю, но всё же любит тебя удача!
Да я, в общем-то, и сам понимал, что повезло.
— Откуда он взялся? — мрачно спросил Милорад.
— Сами хотим знать. Сильных поморочников мало, они все на слуху, а этого опознать не можем. Сейчас тело вскрывают, попробуем по сплетению определить, в каких краях учился и какой школе принадлежал. Жаль, тулово насквозь проморозило.
— А что он с семьёй Ждана делал? — спросил я.
Отрок не должен влезать в разговор старших, но сейчас меня наказывать, вроде, не за что. Со мной ведь уже разговаривают, и я никого не перебиваю, не хамлю, веду себя почтительно. В иной ситуации дядя бы мигом оплеуху отвесил.
— Ничего особенного, просто агрессию повышал. До конца дела не довел, поэтому против кого, мы не знаем.
— Так тоже можно?
— От многого зависит, — стал серьёзным Волк. — Кто морок накладывает, насколько развито сплетение у жертвы, какова у неё сила воли, в каких условиях приходится работать. Интересно стало?
— Не хочу чувствовать себя беззащитным, — честно признался, не видя смысла таиться.
— Тоже верно. — Старец задумался, посмотрел на меня с прищуром, кивнул своим мыслям и пододвинул ближе письменный набор, стоявший на столе. — Вот что сделаем. Раз уж ты у нас отличился, будем считать, тебе положена награда. За храбрость в бою. Держи, — он протянул исписанный крупным почерком лист. — С этим тебя пропустят ко мне на занятия. Послушаешь, как мороки замечать, как с ними бороться, ну и самому как накладывать, не без того.
Милорад не возражал, поэтому и я не стал отказываться. Встав, с поклоном принял пропуск и витиевато поблагодарил за оказанную честь. Мы ещё немного поговорили, старец рассказал, когда и куда приходить на занятия, снова заверил, что у меня с мозгами всё хорошо и деликатно выпроводил восвояси. Мы не сопротивлялись, потому что своих дел хватало.
Уже дома, вечером, дядя выразился в том духе, что Волк непрост. Да по одному имени понятно, что не прост! Звериные имена — Волк, Рысь, Белка и другие — дают в семьях не самого высокого статуса, проще говоря, бедняков. Точно так же только князья носят двухсложные, включающие слоги — слав и — влад. Формального запрета нет, просто если боярин назовет сына Владиславом, то это — заявка, которую надо подтверждать.
Чтобы выходец из бедной семьи достиг положения старца в Обители, он должен обладать незаурядными способностями. В первую очередь — интеллектуальными. Так что Волка я не собирался недооценивать.
По сравнению со средневековьем моего прошлого мира, в этом поразительно доступны знания. У нас века до восемнадцатого-девятнадцатого, в России и до двадцатого, возможность получить образование служила маркером принадлежности к высшему классу, исключения редки. Речь не о том, чтобы выучиться читать-писать, базовая грамотность при желании и крестьянам была доступна, не из самых бедных, разумеется. Я говорю о латыни, поэзии, исторических хрониках и геометрии, то есть всему тому, что давалось либо нанятыми учителями, либо зачитывалось в относительно немногочисленных университетах. Здесь ситуация совершенно иная, основами истории, географии, биологии, математики и химии владеют вообще все. Да, на самом примитивном уровне, но — все!
Причин я вижу две. Во-первых, у здешнего общества значительно больше ресурсов. Парадоксальная ситуация. Высокая смертность и враждебная природа не мешают крестьянам собирать огромные урожаи, обеспечивая пропитанием как себя, так и остальных жителей княжеств. Правда, с логистикой постоянные сложности, отсюда большое количество мелких городков со сравнительно небольшим населением. Урожай ржи сам-восемь без проблем деревенские обеспечивают собственными силами, в хороший год земля родит сам-пятнадцать, если же погода плохая, то приглашают старца из Обители Лесного Князи или Синеокого. Голода (массового) не бывает. К тому же еда разнообразная, кроме хлеба много видов овощей и фруктов с широкой палитрой вкусов. Несколько хуже обстоят дела с мясом и молочкой. Не в том плане, что их мало, просто местные коровы и внешне отличаются от привычных мне, и молоко у них немного другое, больше на козье похожее. Курицы здорово смахивают на павлинов, только без хвоста, несутся серыми в черную крапинку яйцами.
Во-вторых, религиозная подоплека. Обители рассматривают распространение знаний как исполнение воли Ушедших Богов, а народ здесь чрезвычайно религиозен. Сложно сомневаться, когда постулаты религии подтверждаются на каждом шагу. Отсюда стремление старцев не столько к проповеди, сколько к обучению молодежи, отсюда же колоссальное уважение к учителям и просто мастерам, воспитавшим достойных учеников.
Также следует упомянуть о большом количестве источников знаний. Род неразрывно связан со своим
Интересный момент, многое говорящий о людях. Исторические хроники пишут на бумаге! Дело в том, что информацию, попавшую в стол, полностью стереть нельзя. С корректировкой возникают сложности, а удалить окончательно — никак. Поэтому, после ряда неприятных для всех участвовавших сторон событий, было принято негласное решение летописи вести на бумаге. Чтобы переписать при изменении политической конъюнктуры было реально. Насколько мне известно, эта практика поддерживается во всех странах мира.
Моё желание учиться сначала у Князя, потом у Синеокого, принципиальных возражений от родни не встретило. Они не понимали, зачем сразу у двух в малом возрасте, но само желание учиться одобряли. Старшие были бы недовольны, окажись я теоретиком, склонным сидеть в уютной светелке, зарывшись в бумаги — здесь очень плохо относятся к тем, кто много говорит и мало делает. Таких считают пустыми людишками. Однако в лес я ходил, на чудищ вместе со всеми охотился, тренировок, пусть и без радости, не избегал, так что претензий ко мне не было.
Известие о том, что я теперь ещё и к Короткому Шагу хожу, вызвало небольшой поток шуточек и не более. Причину все прекрасно понимали и одобряли. Надо сказать, вся эта история наделала много шума, потому что в массовом сознании мороки ассоциировались с чем-то колдовским, потусторонним, отсюда проявляемый к ним интерес.
Наставником Волк оказался отменным. Объяснял просто, доступно, приводил жизненные примеры, с удовольствием отвечал на вопросы и поощрял их задавать. Когда я после первого занятия подошел к нему и попросил кое-что пояснить (группа из пяти человек училась уже месяц и, естественно, ушла вперед) он не только уделил почти час своего времени, но и записку написал с перечислением тем, которые надо изучить.
Приходил Ждан с двумя сыновьями, прилюдно поклонился и благодарил за спасение. По Правде за ним долгов нет, потому что жизни ни его, ни его домочадцев ничего не угрожало, но чисто по-человечески кузнец чувствовал себя обязанным. Надо полагать, отдариваться будет.
Кое-что удалось узнать про поморочника. Город на самом деле маленький, пусть и считается крупнейшим по местным меркам, люди друг друга знают и путем простых расспросов удалось выяснить, что покойный недавно пришел с обозом из южного города Булаш. Хозяин обоза клялся и божился, что ничего про него не знает. Купец, скорее всего, врет — слишком уж быстро он собрался и покинул Березов после происшествия — но формально придраться к нему причин нет. Не в ответе он за попутчика.
Помощников поморочника найти тоже не удалось, как сквозь землю провалились.
Из личных новостей — приехал отец. Он не слишком умеет выражать эмоции, но в том, что своих детей любит, никто не сомневается. Поэтому нет ничего удивительного, что Ратибор сорвался с места, прослышав о случившемся с сыном несчастье. У нас вся семья дружная. Здесь вообще родственные узы очень крепки, можно сказать, клановая система во всей красе, однако относиться к родне можно по-разному. Потребительски или с любовью. Что деду в заслугу надо поставить, так это его способность правильно воспитать детей и сделать так, чтобы они не считали друг друга соперниками. Исключение одно есть, но о нём позже.
Как я отношусь к своей второй семье? Как к семье. Своей. Старая память начала просыпаться после принятия божьего дара и возвращалась постепенно в течение года, детский умишко успел твердо принять, что вот это — мама, это — папа, брат, другие родственники. Отказываться от них я не собираюсь.
Происходящее в городе Ратибору не понравилось. Он сходил в стражу, в Обитель Короткого Шага, пообщался со столь же недовольным результатами следствия Жданом и вернулся на подворье злой.
— Чего поход так задерживается? — тем же вечером насел он на старшего брата. — Два месяца назад должны были выйти.
— Не всё поделили, — совершенно спокойно объяснил ему Милорад. — Если прямо сейчас начинать, многие бояре будут против. Кошкины и Плоскиничи едва ли не треть доходов потеряют. Надо дать им хоть какой кусок, чтобы они войной не пошли.
— Князь им не позволит!
— На князя соседушки давят, да и не нужен ему в земле раскол. Поэтому наши набольшие сейчас по боярским домам сидят и торгуются, кому какую долю от будущего пути выделить.
Под «нашими» в данном случае подразумевались руководители купеческого объединения, затеявшего проект постройки короткого пути в Булгар.
— Так, может, зря мы влезли? — мрачно вопросил отец. — Не подвинут?
— Не должны, — рассудительно ответил дядя. — Мы ж не слишком широко рот разеваем, только на то, что проглотить можем.
В проект родичи вписались, планируя получить ровно то же, чего Миледи хотела добиться от кардинала Ришелье. Деньги и титул. Пока будет идти строительство дороги, шести набранным по княжеству ватагам предстоит кружить вокруг строителей и уничтожать лесных чудищ. Не защищать людей, этим займутся ещё две сотни непосредственной охраны, а действовать на дальних рубежах, предупреждая нападения. Каждой такой ватагой командовать назначается выборный сын боярский в чине сотника, и одним из них станет наш дед. Зачем ему это нужно? Ради статуса. Сын боярский стоит на ступень выше помещика, коим дед сейчас числится. После того, как он получит грамоту (от князя, при свидетелях) наш род в негласной табели о рангах поднимется вверх, тем самым получая больше возможностей для удовлетворения амбиций.
Да, позднее ватаги распустят, но это уже будет неважно. Главное, что и в памяти людей, и на бумаге новый статус окажется зафиксирован. Кроме того, дед получит право купить землю в одной из планируемых крепостец — немного, на малое подворье. Купить много нам не позволят, ибо «не по чину». Ну так много нам и не надо! Лишь бы для лавки, кузни, шорной мастерской или ещё чего места хватило. Учитывая предстоящий грузопоток, там что ни построй, чем ни торгуй, всё равно покупатели валом повалят.
Глава 5
В практическом плане приезд отца вылился в отсутствие времени. Занятия у Синеокого и Короткого Шага дополнились тренировками с родичами, а ведь обязанностей отрока с меня никто не снимал. Дошло до того, что я начал завидовать Завиду, и плевать, что тавтология.
Продлился мой личный цейтнот недолго.
Всегда считал, что по-настоящему серьёзный бунт без поддержки элитарных группировок не обходится. Помощь может быть внешней, когда иная страна стремится устроить неприятности соседям-конкурентам, или внутренней, в случае разборок между властными кланами. Не суть важно. Страдают в любом случае простые люди.
В столице есть три района, считающихся прибежищем бедняков. Промышляют тамошние обитатели обслуживанием приходящих купеческих обозов, нанимаются на строительство, выполняют различные работы для горожан и в целом изыскивают любую возможность заработать лишнюю медяшку. Народ там не слишком законопослушный. Однако, пусть случайно забредшему путнику голытьба может и по башке дать, в целом особых проблем они не доставляют — хотя бы по той простой причине, что десяток опытных воинов их обиталища в труху раскатает. Что, кстати, в прошлом случалось. Четыре года назад какие-то оборванцы умудрились ограбить мальца из Яриных, после чего боярская дружина устроила карательную акцию, совмещенную со всеобщим шмоном. Поговаривают, виновников тамошние бугры сами выдали, лишь бы избиение прекратилось.
Когда требовалась горластая толпа, там их и набирали.
Стража привыкла к ним, к безобидным брехливым собачонкам, и проигнорировала первые неприятные звоночки. Это уже потом выяснилось, что знали и о непонятных людях, шныряющих по бедным кварталам, и о появлении купцов с нехарактерно большими партиями боевой алхимии, и о прибытии в город из поместий дружин некоторых бояр… Не обращали внимания, пока поздно не стало.
Для нас бунт начался с грохота, перебудившего людей и заставившего их с очумелым видом заполошно повскакивать на ноги. Спали, по большей части, одетыми в исподнее, поэтому пока штаны натянули, оружие похватали и выскочили во двор, прошло какое-то время. Кажется, немного, но шум схваток явно усилился и вроде стал ближе. То, что в городе дерутся, причем с применением боевых заклятий, опытные воины определили сразу. Старшим на подворье сейчас Милорад, он и принялся раздавать команды — брони вздеть, отрокам сидеть на стенах и кричать, если увидят кого, бабам и холопам сидеть тихо и не мешаться, ревущую живность успокоить. Сам он тоже залез на стену, на наблюдательную площадку, и принялся всматриваться в темноту, пытаясь понять, что происходит.
Я к тому времени уже минуты две сидел на верхотуре и кое-что заметил:
— В той стороне, — указал я рукой. — Двое, по шишкинскому подворью чем-то огненным шмальнули. Погасло почти сразу, но не до конца.
— У шишкинцев огневики сильные.
Неизвестно, что он хотел добавить — снова полыхнуло, прямо у нас на глазах. Причем даже я, не боги весть какой знаток, опознал заклинание Огненной длани, строжайше запрещенное к применению на территории поселений. Собственно, любые боевые заклятья в городах и селах применять нельзя, просто за некоторые вира маленькая.
— Бой идет, — озвучил очевидное дядя. — Ратибор!
Отец, уже одетый и оружный, плавно вскочил на стену прямо с земли.
— Я сейчас оденусь, возьму Третьяка, Несмеяна и Торопыгу, с ними схожу, выясню, что происходит, — принялся инструктировать его Милорад. — Ты с Хотеном иди к соседям, узнай, не нужна ли помощь и спроси, не знают ли чего. Если нападёт кто, бей без жалости. Там поджигатели бегают, шишкинское подворье пытаются поджечь.
— Вот …! — возмутился отец. — А здесь кого оставим?
— Тишилу и остальных. Всё, давай.
Пожары случаются редко. Всякий вой хотя бы на низшем уровне владеет «усмирением пламени», навыком, позволяющем до определенной степени контролировать огонь. То есть если где-то что-то загорается, то сначала пожар быстро локализуют, а потом сверху бросают пару-тройку заклятий на основе воды, в особо запущенных случаях дождь вызывают.
Воинов в городе, конечно, много. Однако тушить возгорания им в обычной обстановке не мешают.
Всего сейчас на подворье полтора десятка опоясанных, из них трое старшие гридни — дядя, отец и Тишило, который не из нашего рода, но из той же сотни. Он с двумя родичами по делам приехал в город и в другой ситуации сейчас командовал бы, имей под своей рукой воев побольше. Род у дяди знатнее и славы он больше взял, пока с ватагой ходил, зато Тишило возрастом старше, так что формально они равны. Хорошо, что спорить из-за командования они не станут, потому что мне обстановка вокруг совершенно не нравится.
— В Кузнечной слободе дерутся, — крикнул я сверху в спину уходящему Милораду. — Молния сверкает.
Оставшийся наверху отец обернулся, посмотрел и снова выругался. Грозовиков, способных использовать электрокинез, очень и очень мало, эта способность требует долгого и вдумчивого освоения под присмотром опытных целителей. Так что, если кто-то швыряется молнией, значит, в схватке участвует как минимум дружина сильного боярина.
Отец ушел, спустя пару минут вместо него прибежал Завид с моими кольчугой, шлемом и копьём. После того, как я полностью вооружился, в моральном плане стало немного легче и по углам перестали мерещиться тени чужаков. К тому же приятель поделился мешочком настойки «кошачьего зрака», позволяющей худо-бедно видеть в темноте. Стимулятор, конечно, на организм влияет плохо, часто его принимать нельзя, но остальные варианты недостижимы или по последствиям хуже. Модификация глаз у целителя стоит дорого, да и не любят они править подростковый организм без нужды, а оборотнем стать сложно, к тому же старцы Лесного Князя не всех учить соглашаются. Остаются зелья разной степени токсичности.
Собственно говоря, до самого утра больше ничего особенного не произошло. Народ бегал, суетился, что-то делал; кто поопытней, просто сидел и ждал, посматривая через забор на улицу. Или с соседями общался, плодя слухи на ровном месте. Через час вернулся отец, он договорился насчет возможной подмоги, но вызнать ничего не смог — его собеседники сами строили догадки. Ещё спустя час появился дядя Милорад, сказал, нападавших понемногу ловят и выдавливают из города. Пытавшуюся громить ремесленников толпу уже разогнали, ищут тех, кто её направлял.
Нас не трогали, всего несколько подворий по окраинам пострадало. В принципе, этого следовало ожидать. Ратная слобода состоит из подворий, принадлежащих сотням вроде нашей или средней руки боярам, то есть тоже людям, крови не боящимся и умеющим её пускать. Дружины у них маленькие, но зубастые. Нападать на всех нас означает получить гарантированные потери с сомнительным результатом, поэтому громили либо ремесленные кварталы, либо владения верхушки княжества. Бедняки надеялись поживиться в домах относительно богатых горожан, среди которых воинов, конечно, много, но они не слишком умелы. Чего добивались организаторы бунта, мне неизвестно, поэтому зачем они нападали на княжеских приближенных, сказать не могу.
Поделиться книгой: