Мистическая Прага. История. Легенды. Предания

До 1840 года берега Влтавы в чешской столице соединял лишь один мост. Но в XIX веке город стремительно разрастался, увеличивалось население, и власти решили, что старому доброму Карлову мосту нужны молодые «помощники».

Так появился в 1840 году цепной мост Франтишека I. В 1862 году завершилось строительство моста Франца-Иосифа I, который в самом начале пятидесятых годов XX века сменил мост Швермы.

Мосты через Влтаву

Цепной мост Франтишека I

На том месте, где сегодня расположен Менесов мост, в 1869 году был возведен мост Железная лавка. Спустя год в Праге стал функционировать Железнодорожный мост, а через восемь лет состоялось открытие моста Палацкого.

Конечно, эти строения, любимые жителями Праги, не обошли стороной легенды, предания, таинственные истории и слухи. И все же молодые мосты не смогли сравниться популярностью и фольклорной славой со старинным — Карловым.

Едва только возводился его новый собрат, как появлялись и предания, и мистические слухи.

Голова на шпалах

В самом конце XIX века на шпалах Железнодорожного моста путевой обходчик обнаружил отрезанную голову девушки. Тела поблизости не оказалось. Конечно, железнодорожный рабочий вызвал полицию.

Стражи порядка прибыли незамедлительно. Взволнованный обходчик повел их на место трагедии. Но!.. Голова несчастной куда-то подевалась.

Естественно, полицейские чины подумали, что рабочий или свихнулся, или решил подурачить их. Допросили его с пристрастием. На шутника он явно не походил. Заплетающимся от страха языком обходчик начал высказывать предположения: куда подевалась отрезанная голова девушки.

После долгих рассуждений он сделал вывод:

— Видимо, господа стражники, голову несчастной унесло с моста ветром!.. Теперь она, по всей вероятности, покоится на дне!..

Обходчик высказал это столь убедительно, что полицейские даже подошли к перилам и долгое время смотрели в реку. Но, когда бесплодное созерцание текущей воды надоело им, стражи порядка с досады за свою доверчивость дружно плюнули вниз, схватили обходчика и поволокли к себе в участок.

Но и там он продолжал настаивать на своем:

— Не будем поддаваться дьявольским силам, господа! Только ветер виновен в этом происшествии!..

Вскоре его отпустили с миром. Полицейские лишь добродушно посоветовали рабочему не злоупотреблять сливовицей.

Однако не прошло и недели после того случая, как снова последовал вызов стражей порядка на Железнодорожный мост.

Тот же обходчик со слезами на глазах божился, что видел отрезанную голову уже другой девушки на шпалах:

— Да зачем же мне выдумывать и отвлекать таких важных господ от дела?! Поверьте, даже рельсы были забрызганы кровью несчастной. Вот только не пойму: куда подевались кровавые пятна?..

Теперь полицейские чины не были столь благодушными, как в первом случае. Не обнаружив головы, они изрядно помяли путевого обходчика и отправили в дом для умалишенных. Там бедолага нашел благодарных слушателей. Он уверял, что во всех его бедах виноват не кто-нибудь, а сам Железнодорожный мост.

Это мстительное, коварное сооружение якобы требовало жертвоприношений. Но обходчик оказался добропорядочным католиком и не пожелал исполнять языческие причуды.

Кто-то из обитателей дома для умалишенных посоветовал пострадавшему от козней Железнодорожного моста:

— По утрам находи дохлую кошку, собаку или птицу и бросай на шпалы, а по вечерам беги исповедоваться к ксендзу.

Видимо, обходчик прислушался к такому совету. Когда его отпустили из дома для умалишенных и снова взяли на прежнюю работу, он принялся выполнять совет.

Как утверждает городская молва, с той поры обходчик и Железнодорожный мост дружили долгие годы. И никаких жутких происшествий в виде отрезанной головы на шпалах больше не происходило.

«Называй его уважительно»

У другого пражского моста, названного Железная лавка, выявились свои причуды. Ему, видите ли, не понравилось, как его величали в народе.

В начале 70-х годов XIX века по городу поползли слухи, будто у идущих по Железной лавке нередко появляется желание вскочить на перила и сигануть вниз головой. Нашлись и такие, кто поддался своим чувствам и исполнял подобное желание.

Народ быстро смекнул, что к самоубийству людей склоняет мост, недовольный своим названием.

Мост «Железная лавка»

Власти города на какое-то время были вынуждены выставлять на Железной лавке стражей порядка, чтобы предотвращать суицид. Но и это не всегда помогало. Жаждущие свести счеты с жизнью все же умудрялись выполнять задуманное.

Верное решение пражанам подсказал один оборванец — постоянный обитатель ночлежки «Золотой приют».

Как-то раз, будучи в изрядном подпитии, он взошел на Железную лавку, фамильярно похлопал по перилам и заорал прохожим:

— Разве этот придурок умеет читать?!

Люди замерли от неожиданности.

Не дождавшись от них ответа, оборванец тут же сделал глубокомысленное заявление:

— Пусть в документах и на картах он остается по-прежнему Железной лавкой, а мы все будем называть мост по-своему — хоть Саблей Яна Жижки, хоть Браслетом Влтавы или Кошельком Альбрехта Гложека. Глядишь, действительно он смилостивится и перестанет заставлять добрых горожан кидаться вниз головой…

Хоть прохожие и посмеивались над нелепым предложением оборванца, слова его запомнили. И вскоре в Праге стала популярной примета: вступаешь на мост Железная лавка — назови его как-нибудь ласково и уважительно. Говорят, после появления этой традиции самоубийства там прекратились.

Со всей Европы

Известный чешский писатель и знаток криминального мира Праги первой трети XX столетия Карел Чапек упоминал, что карманники, медвежатники, аферисты, шулера, фальшивомонетчики высокого класса любят наведываться в его город «по своим делам».

Но Прага манила к себе представителей криминальных профессий задолго до XX века. Так, в девяностых годах XVIII столетия многие из них, вспугнутые Французской революцией, на долгие годы осели на берегах Влтавы.

Позднее, когда в ходе преобразования империи Габсбургов в дуалистическую Австро-Венгрию Чехия оказалась в составе Цислейтании, жулики со всей Европы ринулись в Прагу. Видимо, законы и порядки этой страны показались им весьма приемлемыми, а действия стражей порядка — либеральными.

В те времена криминальный мир называл Прагу «городом-раздольем», «золотым местечком», «непуганым краем пташек с золотыми перьями и бриллиантовыми глазками». Под такими «пташками» жулики подразумевали банкиров, торговцев, богатых коллекционеров, промышленников и ювелиров.

Конечно, в XIX веке аферистам, карманникам, шулерам и медвежатникам было, где развернуться в Праге. Пресса того времени просто была заполнена криминальными сообщениями. Преступность собирала в Чехии богатейшие «урожаи».

В те времена у залетных и местных карманников появилась своеобразная традиция: встречаться на Карловом мосту, а затем проводить время в близлежащих ресторанах и пивных. Здесь воры назначали встречи вновь прибывшим в Прагу коллегам, посвящали их в тонкости городской жизни, давали советы, устанавливали границы деятельности каждого карманника.

Почему их так привлекал Карлов мост? Ведь здесь, в центре города, было много полицейских, шпиков и ненужных свидетелей. Но, помимо того, это место изобиловало состоятельными приезжими и гуляющими горожанами.

«Сквознячковый рейд»

В середине XIX столетия у карманников был особый ритуал. Перед началом своей работы они приходили на площадь перед Карловым мостом. Здесь поочередно, сперва перед костелом святого Франциска, затем перед костелом святого Сальватора, карманники трижды произносили заклинание: «Пусть сегодня весело гуляет сквознячок в карманах жирных олухов… Да будет мне удача!..»

После того воры кидали на счастье монетку так, чтобы она звякнула о стену Староместской башни. Затем они совершали короткую прогулку. Их ритуальный путь проходил по Целетной улице, составлявшей часть так называемой Королевской дороги. Шли они от Пороховой башни на Староместскую площадь, а оттуда — по Карлову мосту в Пражский град.

Видимо, незамысловатый ритуал помогал жуликам, раз он просуществовал аж до начала XX столетия. В ту пору пражские охотники за чужим кошельком иногда называли себя «карманными сквознячками» и считали, что, если их обдует, хоть и промозглым, холодным, ветром на Карловом мосту, день будет удачным.

Бытовало среди пражских воров поверье: за каждый «фарт» — плати «папаше Карлу». Брось с него в реку часть того, что оказалось в украденном кошельке.

Влтава долго хранила многое из того, чем пражские воры делились с Папашей Карлом

Неизвестно, всегда ли «карманные сквознячки» соблюдали это неписаное правило и честно делились с «папашей Карлом». Но когда в начале XX века проводились работы по очистке дна Влтавы возле моста, на дне реки было обнаружены тысячи всевозможных предметов: монеты, пустые кошельки и бумажники, дешевые ювелирные украшения, ключи от различных замков и так далее.

В самом начале XXI столетия знаменитый мост по-прежнему притягивает к себе карманников. Свой «сквознячковый рейд» они часто начинают от Карлова моста на трамваях № 22 и № 23. А дальше — «как нашепчет фарт».

«Песни влтавских неандертальцев»

Мошенники смеются над честным человеком, который играет с ними честно.

Софья Сегюр

Легковерность глупцов так же неисчерпаема, как и изобретательность плутов.

Эдмунд Берк

От перстня Македонского до зеркальца Клеопатры

В 1918 году возникла независимая Чехословацкая Республика, а Прага была объявлена столицей нового государства. Население города в то время превышало 600 тысяч.

Первые годы молодой Чехословацкой Республики совпали с массовым возвращением и наплывом в столицу участников Первой мировой войны, беженцев, искателей счастья и легкой добычи. Город оказался переполнен коммерсантами, жуликами, бандитами, нищими, эмигрантами.

Туго было тогда с продовольствием, зато всевозможные товары и ненужное барахло из разных стран переполняли магазины, лавки, рынки.

Стихийная торговля бойко шла на улицах, на мостах, в пивных, в конторах, в подворотнях. Из-под полы можно было купить все: от исправного пулемета — до женского белья, от крупной партии морфия — до антикварных предметов.

Подозрительные, прыткие типы хватали за руки прохожих и на разных языках предлагали товар:

— Панэ! Пани! Взгляните на эти часики. Уверяю: чистая Швейцария! Они будут без запинки тикать на свадьбе ваших правнуков!..

— Фрау, не удаляйтесь от своего счастья! Клянусь Брунгильдой, сумочка — из кожи аравийского аллигатора! Очень, очень подходит к вашему платью…

— Эй, господин хороший! Не упускайте своего шанса. Нутром чую: только вы среди этого Вавилона по достоинству оцените сию вещицу. Не сомневайтесь: портсигар из чистого золота… А-а-а, заметили? Я сразу понял: вы — мудрый и наблюдательный человек. Эта вмятина появилась от удара по голове страдальца императора Павла I. Знаете ли, у генерала Зубова рука была тяжелая. Врезал он портсигаром так, что государь тут же преставился…

— Ну, шо зря лапаешь?! Наган еще в смазке… Да не разглядывай у всех на виду! Айда в подворотню, там и проверишь…

Такого наплыва аферистов, шулеров и воров всех мастей Прага еще не видывала.

Убийства, кражи, ограбления, огромные карточные проигрыши, самоубийства, разорения почти ежедневно описывались на страницах столичных газет.

Президент Чехословацкой Республики Томаш Масарик обещал гражданам своей страны, что в ближайшее время разделается с этим бедламом. Однако быстрое установление спокойной, стабильной жизни в стране и в столице не получалось.

Президент Чехословацкой Республики Томаш Масарик

В то время в Праге чуть ли не каждый день появлялись и пропадали в безвестность различные фирмы и торговые заведения. Рядом с Карловым мостом располагалось множество лавочек и магазинчиков, существовавших всего лишь по нескольку дней или недель.

Некоторые из них предлагали покупателям весьма необычные товары: перстень Александра Македонского, обрывок цепи с Ноева ковчега, зеркальце Клеопатры, «подлинные» книги предсказательницы Сивиллы и многое другое. Продавались и якобы настоящие карты сокровищ, зарытых в разных концах света.

Видимо, находилось немало доверчивых покупателей подобного антиквариата. В 70-х годах мне самому довелось увидеть сработанную в Праге более полувека назад липовую карту сокровищ княгини и предсказательницы Либуше.

Небезобидные фальшивки

Мой приятель показал ее как забавную фальшивку. Но обратил мое внимание на старинные бумагу и краски, из которых была изготовлена карта. Над изображением не знакомой мне местности со многими загадочными знаками и сокращенными чешскими словами приводился отрывок из книги Алоиса Ирасека, посвященный смерти легендарной Либуше.

«…Горько плакали о ней муж и сын; плакали мужи и девы, плакали плачем великим. Снесли и сожгли тело ее, а пепел погребли, учинив над могилою великую тризну.

Где покоится прах Либуше, доподлинно никому не известно. Называют град Либушин и Либицкий. Есть предание, что могила ее находится близ холма Ошкобрга, изобилующего чудодейственными травами.

Богатства Либуше в тайнике, куда она водила Пршемысла после свадьбы, там и остались…

И до сего дня сокровища эти лежат под Вышеградской скалой. Проявятся они в ту пору, когда наступит для страны тяжелое время, когда дороговизна припасов превысит всякое вероятие.

Откроется Либушин клад, и всего будет в изобилии, нужда исчезнет…»

Вышеград

Приятель перевел мне отрывок из Алоиса Ирасека и, заметив, как я с подозрением разглядываю цитату на липовой карте, улыбнулся:

— Нет-нет, автор подделки ничего не переврал в словах нашего классика. Наверное, он посчитал, что цитата из Алоиса Ирасека предаст достоверность его карте сокровищ Либуше.

— Неужели кто-то попадался на эту удочку? — удивился я.

— Ого! Еще сколько! — весело ответил приятель. — Сотни людей, а может, и больше, приобретя подобные карты, отправлялись на поиски сокровищ. Некоторые из них, не отыскав клада, сходили с ума или кончали с собой. Так что подобная фальшивка — не такая уж безобидная вещь…

Приятель, заметив, как я заинтересованно рассматриваю карту, коротко добавил:

— Дарю!

Он знал, что в то время я собирал подобные географические творения жуликов разных стран и эпох.

Зачем понадобилась мне такая коллекция? По правде говоря, и сегодня не могу объяснить.

«Залетный фазан»

После Первой мировой войны у Карлова моста жулики продавали не только фальшивые карты сокрытых сокровищ. У богатых покупателей пользовались популярностью и древние рукописи, уникальные книжные издания, старинные картины.

В 19-м или в 20-м году прошлого века из Германии прибыл аферист, представлявшийся двоюродным племянником знаменитого открывателя древней Трои — Генрихом Шлиманом.