Мистическая Прага. История. Легенды. Предания

Вадим Бурлак

Мистическая Прага

История. Легенды. Предания

Так начиналась Прага

И возрадовалось сердце старого Чеха. Созерцая чудный край, он почувствовал, что край этот предназначен богами его племени и потомкам их… Тронутый единодушием народа, воевода Чех преклонил колена и облобызал землю, новую отчизну его племени.

Алоис Ирасек

Легенда правдивее факта: она говорит нам, каким был человек для своего века, факты же — каким он стал для нескольких ученых крохоборов несколько веков спустя.

Гилберт Честертон

«Достигнет звезд небесных»

Как рождаются знаменитые города?

Чаще всего также, как и обычные. Редко во время основания поселения можно предвидеть, что ожидает его впереди громкая слава. Годами и столетиями из деяний и подвигов людей складывается судьба знаменитого города. Почти одновременно с первыми историческими записями о возникновении селений появлялись о них легенды, предания, слухи и анекдоты. Правдивые и сказочные, мрачные и веселые, загадочные и понятные каждому. Но все эти народные творения в той или иной степени отражают давние события из жизни знаменитых городов.

Согласно преданию, мудрая предводительница чехов княгиня и предсказательница Либуше основала Прагу в IX веке.

Классик чешской литературы Алоис Ирасек поэтически воссоздал в своей книге это событие:

«Воздев руки в сторону синеющих вдали лесов и устремив на них сверкающий взор, Либуше вещала:

Вижу великий город, слава которого достигнет звезд небесных. Место для него в излучине Влтавы, тридцать гонов до него отсюда. На полночь граничит оно с потоком Бруснице, что бежит в глубоком овраге, на полдень от нее скалистая гора возле леса Страгова. Там, среди леса, найдете вы человека, делающего порог для своего дома. И город, который вы выстроите, назовете Прагою…

Послушались чехи свою предводительницу и на месте, которое указала Либуше, заложили город. Возвели они высокие стены со сторожевыми вышками, окопали защитными рвами, поставили первые деревянные дома.

А жители Праги из поколения в поколение стали передавать пророчество мудрой Либуше: „Вижу великий город, слава которого достигнет звезд небесных…“»

Скульптура «Пржемысл и Либуше» в Вышеграде

Прага — мистический и таинственный город

И замурованные заживо, и цветы-убийцы

Исследователи таинственных явлений и событий полагают, что четвертая часть легенд и мистических рассказов старинных городов связана с кладами. Видимо, всегда было и по сию пору остается в человеке желание внезапно и без особых усилий разбогатеть.

Другая четверть подобных легенд и преданий посвящена жутким историям. В них фигурируют и заживо замурованные люди, и отрубленные головы, и блуждающие скелеты, и охваченные жаждой мести покойники, оживающие по ночам.

Любовь к запугиванию себя и своих слушателей неискоренима с детских лет, как в давние, так и в нынешние времена.

Не обходятся предания и легенды знаменитых городов и без нечистой силы. Даже в нашу эпоху научно-технического прогресса. Как не стремилась церковь, а затем атеисты оградить народ от этих недобрых существ, ничего не получается. Неистребимая нечистая сила прочно и, видимо, навсегда обосновалась в подвалах, на чердаках, в подземельях, в колодцах, на кладбищах, в древних строениях.

И, наконец, еще одна четверть легенд и преданий знаменитых городов посвящена животным и растениям. Вещие птицы, коты и собаки-оборотни, волшебные кони, цветы-убийцы, не ведомые науке звери… О них можно услышать в любом старинном городе на всех континентах.

Прага — не исключение.

«Та гора была над городом»

Считается, что Прага расположена на пяти холмах. Русская поэтесса Марина Цветаева писала об одном из них — легендарной горе Петржин:

…Та гора была, как гром. Зря с титанами заигрываем! Той горы последний дом Помнишь — на исходе пригорода? Та гора была — миры! Бог за мир вздымает дорого! Горе началось с горы. Та гора была над городом.

Вид на Петржин

Гора Петржин

Высота Петржин — всего 327 метров. Но преданий об этом холме сложено больше, чем о всех остальных возвышенностях Праги.

На месте будущей столицы Чехии более двух тысяч лет назад обитали кельты. На горе Петржин они совершали свои обряды. Кельты верили, что с нее можно увидеть приближающегося врага за трое суток.

Петржин они называли обителью «переменчивого идола». Это загадочное изваяние, таившееся в пещере горы, два раза в год, в дни весеннего и осеннего солнцестояния, будто бы выходило из тьмы подземелья и сообщало кельтам обо всем, что произойдет в ближайшие шесть месяцев. Идола тщательно оберегали жрецы. О нем запрещали рассказывать чужеземцам, упоминать в песнях и преданиях.

Но все же весть о кельтском кумире из горы Петржин просочилась сквозь столетия и запреты.

Подарок Альбрехта Валленштейна

А как ненароком попадется он на пути, отойди от него назад на три шага и не гляди ему в глаза. Да трижды перекрестись. Да ступай немедля прочь. Да не вспоминай его никогда…

Из чешской легенды о костяном идоле

Странно, что эту легенду я услышал в один и тот же год и в Праге, и в Мюнхене, и в Хельсинки. В ней говорилось об изваянии, которое в разных странах называли по-разному: «Переменчивый идол», «Обидчивый», «Чумазый», «Замурзанный». Но, скорее всего, речь шла все же об одном и том же древнем кельтском изваянии.

В Мюнхене мне рассказывали, что нашли идола якобы в какой-то пещере в северной части Эцтальских Альп. Согласно легенде, услышанной в Праге, его обнаружили в недрах горы Петржин в самом начале XVII века.

Впрочем, в некоторых преданиях о легендарном идоле, вырезанном из бивня мамонта, называют иные горы и другие времена.

Чех Альбрехт Валленштейн был не только прославленным полководцем Германской империи, но и являлся коллекционером старинных предметов и произведений искусства. Ему привозили ценности из многих стран Европы, Африки, Азии.

Неизвестно, как попало в коллекцию Валленштейна древнее изваяние из мамонтового бивня. У этого языческого идола почему-то один глаз был круглым, другой — овальным. Оттого он получил еще одно прозвище — «разноглазый».

В начале 30-х годов XVII века Альбрехт, не уведомив своих хозяев из императорского дома Габсбургов, отправил в Париж подарок королю Людовику XIII. Какие политические замыслы Валленштейна скрывались за этим подношением французскому монарху — неизвестно.

Альбрехт Валленштейн

Людовик XIII

Впоследствии ближайшее окружение Габсбургов мстительно припомнило полководцу столь опрометчивый шаг. Хотя надо сказать, что подарок Людовику XVIII был лишь каплей в море обвинений, выдвинутых против Валленштейна.

В ноябре 1632 года прославленный полководец проиграл сражение под Лютценом и, едва не попав в плен к шведам, отдал приказ своим войскам отступить в Чехию.

Вскоре тайком от своего императора Альбрехт Валленштейн стал проводить переговоры со шведами, добиваясь заключения с ними мира. Измена была раскрыта. Полководца арестовали, а все его состояние, в том числе и богатейшую коллекцию древностей, конфисковали.

Так собрание раритетов и произведений искусства Валленштейна оказалось во владении дома Габсбургов. Самого же полководца заколол кинжалом один из его офицеров в феврале 1634 года.

Согласно преданию, костяной идол входил в коллекцию старинных предметов и украшений, подаренных Альбрехтом Валленштейном Людовику XIII. Видимо, невзрачное изваяние из бивня мамонта не привлекло особого внимания французского короля. И подарок чешского полководца был отправлен в кладовую, где хранились не очень значимые дары монарху.

Случай за шахматной доской

Видимо, не зря поговаривали, что идол из мамонтового бивня обладает мистической силой. Во времена правления Людовика XIV это изваяние каким-то образом перекочевало из королевских кладовых на полку орехового шкафа юного короля. Там же хранилась коллекция шахмат и самого монарха, и его отца Людовика XIII.

До поры до времени языческий костяной истукан не привлекал к себе внимания монарха. Может, копил силы для совершения всевозможных каверз?.. Наконец, древнему идолу надоело пылиться и скучать без дела в ореховом шкафу. И он заявил о себе…

Всесильный министр Франции кардинал Джулио Мазарини научил Людовика XIV играть в шахматы, когда королю было всего шесть или семь лет. В дальнейшем они больше не встречались за клетчатой доской.

Но однажды, уже в двадцатитрехлетнем возрасте, король, после новой размолвки с кардиналом решил сменить гнев на милость и пригласил к себе Джулио Мазарини, чтобы уладить конфликт во время игры в шахматы. Случилось это в 1661 году.

Джулио Мазарини

Однако взаимопонимание между монархом и могущественным министром так и не установилось. Как только Джулио и Людовик уселись за шахматный столик, кардинал заметил, что вместо фигуры короля на его поле почему-то стоит костяной языческий идол.

Обычно сдержанный, Мазарини вдруг вспылил. Он схватил мерзкое изваяние, на которое доброму христианину и смотреть-то страшно, и запустил его в одного из лакеев. Наверное, кардинал посчитал, что именно этот человек расставлял шахматы на доске и допустил ошибку или злой умысел.

Слуга увернулся, и костяное изваяние, стукнувшись о стену, закатилось куда-то под ореховый шкаф. Доставать его оттуда не стали.

А Людовик приказал отыскать шахматного короля, чтобы начать игру. Затем он подал знак всем удалиться. Монарх и кардинал остались наедине.

Лакеи затворили за собой двери персикового кабинета и потому не слышали в подробностях, как разгоралась ссора между королем и могущественным министром. Из кабинета доносились лишь отдельные слова и фразы высоких особ.

Но слуги все времена любили подслушивать своих господ. Французский двор XVII века не был исключением, и в тот раз лакеи тоже дружно припали ушами к закрытой двери.

— Поймите наконец: государство — это я! А все остальные министры — пустое место! Они пешки на французском поле!.. — послышался из кабинета раздраженный голос Мазарини.

— Теперь государство — это я!.. — последовал тут же гневный крик Людовика XIV.

Пройдут годы, и французский король повторит свою историческую фразу уже в присутствии придворных и иностранных послов.

И все же что стало истинной причиной ссоры высоких особ тогда, в 1661 году, во время шахматной игры в персиковом кабинете? Об этом даже вездесущие любопытные дворцовые лакеи не смогли в точности дознаться.

Беседа монарха и кардинала на повышенных тонах длилась недолго. Вскоре раздосадованный Джулио Мазарини стремительно покинул кабинет короля. Через минуту-другую в таком же состоянии оттуда вышел Людовик XIV.

После ухода монарха и кардинала слуги кинулись в персиковый кабинет. Шахматные фигуры в беспорядке валялись на доске, на столике и на полу.

А на следующий день Джулио Мазарини серьезно занемог. Его внезапная болезнь вызвала у многих подозрение. Ведь кардиналу не было еще и шестидесяти, и на состояние здоровья он до сих пор не жаловался.

В Париже и в знатных домах и в лачугах заговорили об отравлении ядом, изготовленным не то вестфальскими, не то моравскими ведьмами. Об отравлении шептались даже в королевском дворце. А Людовик XIV делал вид, что опечален болезнью Мазарини.

Вскоре кардинал и первый министр Франции скончался.

А через день один из его лакеев обнаружил под подушкой Джулио Мазарини костяного языческого идола. Это было изваяние, подаренное Валленштейном королю Франции.

«Верни меня в темный мир»

Как же древнее изваяние перекочевало из персикового кабинета Людовика в чертоги Мазарини, а тем более попало под подушку первого министра?

Лакей кардинала так и не смог найти объяснения этому. Неизвестно почему, он прикарманил не представляющую ценности вещицу, найденную в постели покойного хозяина.

С той поры на бывшего слугу всесильного кардинала посыпались неприятности. Он остался без работы и постоянного жилья. Начал спиваться и ввязываться в скандальные истории. Даже в редкие часы протрезвления лакей частенько бормотал какую-то несуразицу, разговаривал с костяным идолом, жаловался окружающим, что языческое изваяние по ночам скалится в мерзкой улыбке и нашептывает непристойности.

Сходящего с ума лакея стали опасаться даже его верные собутыльники из постоялого двора «Сбитое копыто». Этот постоялый двор славился лишь тем, что двумя с половиной веками раньше здесь были заколоты стилетами бежавшие из Парижа последние кабошьены[1].

С самого утра бывший слуга кардинала появлялся в «Сбитом копыте», усаживался за стол, заказывал кувшин крепкого «Жерминальского нектара» и непременно доставал из кармана костяного идола.

Когда приносили вино, лакей почему-то поминал убитых в «Сбитом копыте» кабошьенов и начинал, ни к кому не обращаясь, свой долгий монолог. Он жаловался на судьбу, на предавших его собутыльников, на неотвязное кошмарное видение.

А чудилось лакею одно и то же: будто мрачная пещера втягивает его в себя и заставляет плутать по лабиринту, из которого нет выхода. Блуждание во мраке сопровождалось шепотом костяного идола: «Все равно не выберешься из подземного мира, если не подчинишься моей воле… Отныне слушай только меня…»

«Жерминальский нектар» быстро опьянял. Тяжелела голова, закрывались глаза, еще страшней становилось лакею. С каждым глотком вина он все явственней слышал свистящий шепот костяного идола: «Отпусти меня… Отпусти… Верни меня в мой темный мир… Слишком яркий свет в вашей надземной жизни…»

Почему лакей сразу не отделался от жуткого языческого изваяния? Выбросил бы, может, и кошмарные видения у него бы прекратились. Да, видно, цепко держал истукан своего нового владельца необъяснимой магической властью и постоянно требовал, чтобы его доставили именно в пещеру, известную лишь ему.

— Куда тебя отнести? — наконец взмолился бывший слуга кардинала.

— В пражские катакомбы!.. — приказал костяной идол.

Хоть и опасался запуганный кошмарами лакей даже приближаться ко входу в подземелье, все же костяной истукан настоял на своем.

И отправился бывший слуга кардинала нетвердой — то ли от пьянства, то ли от страха — походкой в пражские катакомбы. Вошел в подземелье и пропал навсегда.

А увлеченные мистикой пражане утверждают, будто и в XX столетии в подземных лабиринтах можно было встретить белый призрак несчастного лакея.

Что же касается языческого идола из мамонтового бивня, то недолго он оставался в родном пещерном мире. Снова чья-то неосторожная рука извлекла его из мрака на поверхность. И снова за костяной фигуркой потянулась цепочка таинственных историй.

Чужестранец по имени Клаус

Во второй половине XVIII века появился в Праге весьма загадочный человек. Жители чешской столицы не могли понять, кто он. То ли почтенный ученый, то ли чудаковатый лекарь, то ли хитрый шарлатан.

Сам он себя называл «мистагог Клаус».

Как известно, мистагогами древние греки называли жрецов — знатоков секретных мистерий. Но какое отношение имеет этот чужестранец к давним таинственным обрядам, любопытствующие пражане так и не поняли.

На Староместской площади