Создатель Миров 6: Единство

Ведь какой закон она сотворила? Закон цикличности бытия! Тот самый, который всё это время проповедовала среди своих почитателей. Вот почему это получилось у неё настолько… органично. Ей не приходилось задумываться. Не приходилось размышлять. Она просто сделала то, что всегда умела делать. Проявила свою натуру. Совершила акт чистейшего творения. Ведь что такое творение, как не самое обыкновенное…

Творчество!

Глаза Александра загорелись.

В свою очередь творчество — проявление характера творца.

Александр вдруг подумал, что, если бы Первым божеством стала не Гармония, а, например, Ву Лин, первый закон последнего тоже наверняка оказался бы связан с идеологий высшего блага и порядка.

Чтобы добраться до Шестого ранга, следовало проявить посредством силы веры собственную Божественную природу… И характер, который, в некотором смысле, был её неделимой частью.

Следовательно, Александру просто нужно было понять, в чём заключалась его собственная божественная искра, его характер.

Довольно сложно ответить на такой вопрос самостоятельно. Для этого нужно закатить глаза так сильно, чтобы они смотрели в твою собственную черепушку. Тем более, что Александр обладал целой плеядой божественных личин, — Великий Белый Дух, Аколипт, Цикл Бытия, — ни одна из которых не была его собственной. Теперь он чувствовал, что, если только сможет ухватиться, сможет понять свою природу, у него запросто получится проявить, нет, просветить её наружу.

Но как это сделать?

Здесь нужен взгляд со стороны, подумал Александр, покинул пластину и спустился по лестнице на первый этаж.

Девушку-Маргул сидела за кухонным столом и читала поваренную книгу советской домохозяйки, которую, видимо, обнаружила в шкафу прошлого домовладельца.

Заметив Александра, она опустила книгу и пристально на него посмотрела. Она всегда смотрела пристально, и лишь с недавних пор Александр навострился разбирать разные оттенки этого взгляда, обыкновенно выражаемые мельчайшими переменами в том, как блестели её глаза.

Прямо сейчас её взгляд был скорее вопросительным.

Александр присел напротив неё и спросил: что именно он представляет собой для них, Маргулов?

— Создатель, — ответила девушка.

А конкретнее?

— Конкретнее?

Как они видят его характер?

Девушка-Маргул задумчиво опустила голову.

Глаза её быстро замигали, и на секунду Александру показалось, что перед ним находится компьютер, который выполняет быстрые расчёты.

Наконец девушка медленно приподняла голову и заговорила.

— За. время. нашего. наблюдения. мы. составили. профиль… Создателя. Вы. желаете. чтобы. мы. вам. его рассказали?

Именно так, кивнул Александр и запоздало почувствовал лёгкое волнение.

Девушка-Маргул прищурила глаза и стала говорить медленным и методичным голосом:

— Для. формирования. профиля. Создателя. мы. использовали. термины. этого. мира… Мы сделали… следующие. выводы. Создатель: эскапист, социопат, страдает синдромом рассеянного внимания, эгоист…

Александр приподнял руку, жестом показывая, что хватит… Хватит. Девушка-Маргул замолчала.

Потом примирительно добавила:

— Мы вас. очень. ценим.

Александр криво улыбнулся и спросил, нет ли у них… Более общего определения, которое сможет одним словом описать его идеологию…

— Разгильдяйство?..

Кроме этого…

И снова девушка задумалась. Серьёзно задумалась. Каждая секунда её задумчивости впивалась в сердце Александра, точно иголка. Наконец девушка проговорила своим прежним механическим голосом:

— Мы. изучили. все. творения Создателя. На. основании наших исследований мы пришли. к выводу. что Создатель во время. своей работы. в первую. очередь руководствуется. принципом. интереса. Если. Создателю. интересна. его работа. Создатель творит. Если работа. Создателю не интересна… Он. её не замечает…

Под конец Александр почувствовал себя немного виноватым, — намёк был более чем ясным, хотя он и не был совершенно уверен, что Маргулы умеют делать намёки, — но потом забыл об этом и стал серьёзно размышлять о первой половине её доклада.

Интерес… Действительно. Работая над своими проектами, Александр всегда в первую очередь исходил из принципа интереса. Именно благодаря последнему он, бывало, с головой погружался в работу и забывал всё вокруг, прямо как в давние времена, когда он предавался фантазиям, сидя в душном офисном помещении в компании кактусов на подоконнике.

Иной раз он целые часы проводил в забытье, блуждая в зачарованном лесу творчества.

Это нельзя было назвать полноценной идеологией, но данное положение дел прекрасно описывало его характер.

Так почему бы, собственно, не попробовать?

Александр попрощался и направился на лестницу.

Затем кое-что вспомнил, вернулся, поблагодарил девушку-Маргула, — последняя в это время снова вернулась к своей поваренной книги и благодарность его почти не заметила, хотя, как показалось Александру, её щёки немного зарделись, — и возвратился в чёрное пространство.

Он сразу направился в новорождённым мир, где проводил свои эксперименты.

Раньше Александр просто бесцельно упражнялся нарушать и менять законы, пытаясь нащупать возможность выразить свой собственный. Теперь перед ним стояла более конкретная задача: творить.

Почему бы ему действительно не попытаться сотворить что-нибудь полноценное? Без помощи пластины, но своими силами? Возможно именно это поможет ему обрести понимание Шестого ранга…

Глава 8

Шестой ранг и первая проба нового пера

Хотя творить бездумно тоже неправильно. Иной раз вдохновение действительно приходит прямо во время работы — но сперва последней следует задать определённый вектор.

Что же такое интересное можно сделать с новорождённым миром? Александру хотелось придумать что-нибудь такое, чего нельзя или по крайней мере очень сложно было бы добиться с помощью пластины.

Он стал перебирать варианты. Идей у него было множество, — водный мир, небесный мир, болотный мир, населённый гигантскими комарами, который он попытается уничтожить, чтобы понять тайну Седьмого ранга… и потому что это будет весело, — однако с недавних пор, после того, как он своими глазами увидел мир Гармонии, Александр испытал в них определённое разочарование.

Всё дело в том, что его миры, как те, что уже были созданы, так и те, которые до сих пор находились только в проекте, отвечали определённым стереотипам. Они были довольно простенькими, бесхитростными. В свою очередь Гармония придумала нечто действительно необычайное.

Во многом дело было в её воспитании и другом «культурном фоне». Человек и огромный кролик представляют собой не более чем проявление своей культуры. Выше головы не прыгнешь — образно говоря, разумеется, кролики это умели. Все творения Александра отвечали его собственным представлениям о том, что должен представлять собой другой мир, воспитанным, в большинстве своём, на всевозможных фэнтезийных и фантастических фильмах и книгах. Поэтому ему сложно было выйти за пределы архетипов, и поэтому ему было интересно посмотреть, что за мир сделают Маргулы по завершению своей работы.

И всё же человек продолжает учится на протяжении всей своей жизни. Посмотрев на Мир Гармонии, Александр как бы расширил свои творческие рамки. Открыл для себя новую грань, новое поле возможностей.

Александр немного подумал… и принялся творить.

Сперва он просто менял необычайно покладистые, словно мокрая глина, законы этого мира; затем он стал время от времени возвращаться в чёрное пространство, используя инструменты пластины там, где без этого было совершенно не обойтись. По мере работы образ новоявленного мира всё более отчётливо возникал в его сознании и прямо перед ним.

Всё произошло неожиданно. Александр этого не понял, не заметил. Он был словно человек, который долгое время пытался устоять на велосипеде, падал, разбивал себе коленки, а потом разговорился и вдруг обнаружил, что совершенно просто удерживает равновесие.

Новый закон явился в момент наиболее упорного размышления. Он ничего не понял. Тот появился… И всё. И потух. Словно искра, выбитая из камня, которая, тем не менее, оставила после себя жжение на кончиках его пальцев.

Он попробовал ещё раз.

Щёлк.

Ещё.

Щёлк, щёлк… Казалось, лампочка быстро щёлкает у него в голове, и…

Щёлк!

…Ровный, непоколебимый свет.

Александр перевёл дух.

Ему казалось, что барьер внутри него, о котором он прежде не знал, треснул, и весь мир открылся для него иначе; словно перед ним протянулось совершенно новое измерение.

Он перешёл границу Шестого ранга, и теперь ему даже неприятно было вспоминать самого себя всего минутой ранее, когда он ещё находился на Пятом. Эти воспоминания вызывали в нём неприятное ощущение удушья, словно тогда он был связан по рукам и ногам.

Александр вернулся в чёрное пространство. Девушка в офисной юбке встретила его и молча похлопала. Александр благодарно кивнул и стал осваиваться с новоявленными силами.

Ощущение и вправду было приятное. Особенно сейчас, пока он ещё не успел к нему привыкнуть. Словно ему вручили ручку, с помощью которой он мог писать саму реальность.

Разумеется, при этом ему следовало учитывать великое множество разнообразных факторов. Возможность создавать законы вовсе не была равноценна всесилию. Александр сделался своего рода программистом. Чтобы закон заработал, его следовало вписать в самую ткань пространства. Процесс это был сложный, щепетильный и требовавший предельного сосредоточения, при том что количество доступных строчек этого кода в его случае было ограничено силой веры.

Некоторое время он упражнялся.

Затем вернулся в чёрное пространство и продолжил работать.

Несколько часов спустя он закончил и довольно посмотрел на своё творение. На первый взгляд мир, который он сделал, не представлял собой ничего необычного. Он вообще ничего не представлял: камера показывала кромешный мрак.

Собственно, так и было задумано.

Чтобы этот мир проявил свои удивительные свойства, сюда нужно было поместить живое и разумное существо.

Сперва Александр намеревался сам исполнить эту роль, но затем понял, что в его случае эксперимент будет не совсем чистым. Использовать Маргулов в качестве подобных крыс было немного неловко, и к тому же Александр был не совсем уверен, как новый мир отреагирует на такое… своеобразное существо. Следовательно, кандидатов нужно было искать в других мирах.

Это было несложно, особенно теперь, когда у Александра появились помощники. Сперва Александр попросил Маргулов, чтобы они предоставили ему для этого дела ведьму, а затем, для пущего разнообразия взял человека из Мира Людей, и заодно заурядного кролика и дракона.

Наконец он запустил промотку времени и стал дожидаться результата, который обещал быть чрезвычайно занимательным…

Глава 9

Сладости

Грета была ведьмой.

К сожалению…

Нет, временами она была довольна своим социо-магическим положением. У него было много преимуществ. Ей нравилось летать — выращивать крылья и парить на специально отведённых площадках, — делать это в пределах самого небесного города Налимара разрешалась только охранителям порядка из Ордена Красной Розы и тем, кто имел на это особенное разрешение, а покидать пределы города… Грета боялась.

Так вот, ей нравилось летать, нравилось взмахом руки убираться у себя дома, нравилось читать великолепную историю её народа: про свершения Акации Мудрой, Розы Храброй, Азель Первозданной… И даже Лукреции Ужасной/Великолепной, — за последние годы дебаты о том, какую роль следует ей отвести в историческом процессе, сделались крайне оживлёнными, особенно после монументального исторического исследования, которое доказало, что именно она была автором ужасной чумы, превратившей «мужчин» в зеленокожих орков…

Ещё ей нравилось быть ведьмой потому, что только чары могли исправить её низкий рост (1.49, старшие сёстры говорили, что её, наверное, испортили в пробирке) и кучерявые волосы, и по другим многочисленным причинам.

Не нравилось ей быть ведьмой в те моменты, когда нужно было надеть лабораторный костюм, напялить защитные очки, подписать, — на добровольно-принудительной основе, — завещание и формуляр, по которому она была согласна, чтобы её органы, в случае непредвиденного происшествия, перешли на исследовательские нужды, а затем войти в покрытую стальными пластинами комнату и стать перед трещиной, которая сверкает прямо посреди пространства…

— М-может сперва отправим что-нибудь другое… Животное, например, — робко пролепетала Грета, приобнимая посох, который был выше её собственного роста.

— Ответ отрицательный, — раздался механический голос. — Постановление Верховного шабаша восьмого месяца двести восемьдесят девятого года запрещает эксперименты над животными.

— Понятно, — опустив голову сказала Грета. — А вы точно не знаете, что с другой стороны?

— По нашим данным, — снова ответил голос. — Данный портал ведёт в другой мир.

— Какой?

— Неизвестно.

— А может быть, что это мир гигантских плотоядных акул?

— Вполне.

— Или огромных пауков?

— Вполне.

— И-или гигантских саблезубых куриц?

— Очень даже.

— Или тортиков?

—…

«Почему она молчит? Почему она только теперь решила замолчать⁈» воскликнула в душе Грета, но сама не сказала ни слова.

— Начинайте процедуру, — раздался голос.

Грета кивнула, поправила свои кучерявые волосы, набрала побольше воздуха в лёгкие и пошла вперёд.

Сперва она коснулась трещины кончиками пальцев. Сглотнула. Закрыла глаза и, повторяя про себя: «Только бы тортики, только бы тортики…» шагнула вперёд.

На секунду пространство вокруг неё потеряло свою материальность. Мир вспыхнул и завихрился. Ветер света резко обдал её с ног до головы, и Грета подумала, что, если откроет глаза, наверняка увидит что-нибудь великолепное.