По грехам нашим. Книга 4

Денис Старый

По грехам нашим.

Книга 4

Пролог 1. Посольство

Субедей-богатур сидел в центре большого шатра, где собрались главы посольств, что отправлялись на Русь и в Венгрию. В условиях завещания Чингисхана, как и в решениях проведенного сыновьями великого хана курултая, политика монголов должна измениться. Теперь задачей посольств было не только обеспечивать разведку, но и искать поводы для начала боевых действий. В любой момент монголы должны были иметь повод к войне, но он должен был быть понятен не только ханам, но и каждому всаднику. Обиды, за оскорбления, убийство навязчивых послов, попрание ценностями монголов и других народов, которые вошли в составы улусов, все должно было влиять на настроения воинов и остального общества.

И все данные показывали, что с мощью степи, ведомую монголами, никто не справится. Разобщение у западных людей с большими глазами сыграет злую шутку для всех тех карликовых, но горделивых государств, воюющих друг с другом. Но Субедей-богатур часто уповал на свою интуицию, ссылаясь на помощь духов, и вот она вопила, что не все так гладко, как сообщают разведчики.

У величайшего монгольского полководца не выходил из головы тот юноша, с которым ему пришлось встретиться еще три года назад. Уже тогда Субедей усмотрел угрозу в боярине, сейчас же он удивлялся масштабам деятельности молодого парня. И монгол полагал, что, если его не остановить, то через два-три года он встретит сильное сопротивление на Руси. Уже сейчас Субедею донесли о пороховом оружии, удачной торговле и кроме княжеских дружин, порядка трех тысяч воинов. Да – это мало, чтобы победить монголов, но тенденция Субедею не нравилась. А последняя операция, когда подкупленному мордвинскому купцу удалось выкрасть монгола-перебежчика в стане боярина Корнея, показала многое. Прежде всего, этот предатель степи уже не считал монголов своим народом, упорствуя даже под пытками. Настораживало и то, что многие воины боярина знали или еще учили монгольское наречие, как и другие языки народов, вступающих в великое степное войско. Зачем? Они же встретились только на реке Калке и больше никак не соприкасались? Значит, готовятся княжьи дружины к войне, куют много доброго оружия, скупают и уже сами разводят добрых коней, тренируются, запасаются едой. И Субедей боялся, нет следует сказать, настораживался, не успеть покорить русов до того момента, как те станут силой, способной выстоять напору кочевников.

Возникает вопрос – почему именно Субедею? Но ответ прост, - сыновья великого хана все еще интригуют друг против друга, делят войско, пытаются протолкнуть свои креатуры на руководящие посты в будущем едином, или не столь однородном, войске. В условиях отсутствия согласия, именно фигура Себедея, как гениального стратега и тактика, устраивала всех. Он не вызывал отчуждения ни у Угедея, ни у Талая, даже Джучи признавал таланты сына кузнеца, готового встать во главе всего воинства, ну за спиной хана, конечно.

- Вы должны опорочить имя боярина Корнея Владимировича, всеми силами настроить против него боярство, уже прошлое посольство купило некоторых из людей, как Ярослава, так и Мстислава, но задачей наиглавнейшей является владимирское княжество – оно входит в силу и, как поведет себя Ярослав, зависит, сколько воинов мы поведем дальше на Запад. Сорите подозрения, не жалейте серебра, спровоцируйте убийство представителей посольства и требуйте головы Корнея, Он вспыльчив, пусть послы потребует уступить боярину свою жену, на ночь, или еще что придумают, - Субедей набрал воздуха в легкие, чтобы продолжить, но увидел непонимание у будущего главы посольства к русичам, усмехнулся.

Спровоцировать убийство послов – так они и есть главы посольств. И вот так слушают, что им нужно погибнуть! Но вот только почему нужно все разжёвывать даже этим грамотным людям.

- Сделай официально главой посольства другого, его и подставь, а после гибели – сам станешь послом. Найди либо глупого, либо убеди умного, взяв его семью в рабство, мне нужно учить и такому? - Субедей зло посмотрел на главу владимирского посольства, который от напора стал казаться меньше.

Главнокомандующий монгольским войском, пока его делят между собой Джучи и Угедей, после еще поговорит с послом, нужно досконально убедиться, что тот правильно все понял и готов исполнить волю его, бывшего сына кузнеца, ставшего почти вровень с сыновьями Великого хана. Нужно ударить основательно, расстроить планы Ярослава стать во главе единого мощного государства. Лучше сделать так, чтобы руками самого великого князя ударить по боярину Корнею, да еще после от имени боярина отправить письма в Ригу, Новгород, Ростов, мокши, булгарам с просьбой о помощи, то может начаться такая анархия, что монгольская армия пройдет по русским землям победным маршем. Может и как освободители от смуты.

Пролог 2

- Радим, ты с нами, али как? – после часового разговора уже напрямую спросил боярин Никанор.

Битый час лидер великокняжеской оппозиции доказывал Радиму, что тому следует или просто отойти в сторону, или же стать рядом. Последнее приветствовалось в большей степени и сулило в будущем место в боярской элите. Никанор представлял интересы той части боярства, которая была недовольна введением новых нарядов в Великом княжестве Владимирском. Чего стоит только одна посошная рать – обязательство выставлять князю отряды?! Все бояре имели в своих дружинах боевых людей даже более потребного Великому князю, но то свои вои, своя безопасность и сила. Использовать свои малые дружины представлялось необходимым только в интересах собственно своих, никак иначе. А тут Великий князь да при помощи посошной рати в такую силу может войти, что и не станет слушать мудрых бояр. И виной всему стал молодой выскочка – Корней. Убрать его не получилось, два нападения показали, что боярина недооценили, сейчас же есть отличная возможность избавиться от возмутителя порядка и уклада. Тем более, что частью сделать это можно чужими руками.

Радим молчал, он был сейчас в том положении, когда невозможно отказаться, но и, принимая сторону заговорщиков, – а это именно они, – пожилой и прожженный в интригах один из лидеров владимирского боярства, переходил дорогу Ярославу, к которому начинал относиться все лучше. В отличие от других бояр, Радим осознал, что при сильном князе появляются и много больше возможностей. Стабильность для торговли и ремесла очень важна и только стала вырисовываться эта стабильность, как нашлись бояре, что готовы пожертвовать державой ради собственных амбиций.

Ситуация усугублялась еще и тем, что приглашенный на разговор к Никонору Радим прибыл только с десятком своих ближних рынд-телохранителей. В то же время дом кишел от вооруженных людей. И, если он не согласится войти в группу заговорщиков, которые куплены монголами, то незатейливо убьют. Глупо так подставляться, но и прямо лгать не по чести боярской, он же не тать и не византиец. Поэтому нужно выслушать, принять туманную позицию, чтобы не отказываться и оставлять пути отхода.

Еще год назад, Радим оказался свидетелем, как Никанор, практически обанкроченный из-за краха торговли, завязанной только на Новгороде, вдруг стал сорить серебром. Отремонтировал свое поместье, закупил новое оружие и доспех для своих боевых людей, набрал еще пять десятков из лихих новгородцев. И теперь именно Никанор становится главой заговорщиков и первым в деле ослабления князя, да и всего княжества.

- С вами я, токмо в стороне стоять буду, ибо супостата не привечаю, но и мешать не стану, - произнес слова Радим и с большой неохотой поцеловал нательный крест.

Без крестоцелования ему бы не поверили. Теперь нужно думать, как выкрутиться из ситуации. Оправданием клятвы могло только стать то, что заговорщики действуют только по указке татарвы, а Радим крест целовал и на защиту земли православной, да и было дело и Великому князю еще Юрию успел клятву дать, что стоит на обороне Великого княжества Владимирского.

Глава 1. Альтруизм с приставкой «гипер»

Я сидел и вчитывался в строки со множеством имен, цифр, выводов – это были итоги проверки поместий. Много уже было сделано, часто без должного присмотра. Так сказать, период «дикого капитализма», только без организованной мафии, они просто не успели организоваться, но то, что такая тенденция была, становилось очевидным из аудиторской проверки.

Между тем пятнадцать листов дорогостоящей бумаги из-за необходимости скрупулёзного изучения, казались полноценным романом, как по затраченному времени, так и по содержательному сюжету. А между тем, меня ожидал старый знакомый Атанас, представители генуэзцев с какими-то предложениями пожаловали, купец арабский, что помог Ипатию реализовать задуманное, гости от Семьюна. Дел – воз и маленькая тележка. Более интересных дел.

Но, не суждено. Изучал доклад и слушал пояснения к нему.

- Так, Макарий имает схрон в лесу, там боле семи сотен гривен серебром, дома у его серебра болей за две сотни, також с мельником на долях он третью мельницу ладит, торг ведет у Ростове, да Городце, - зачитывал доклад человек Филиппа.

Я еще при отбытии в Ригу намекнул Филиппу, что каким бы то ни был Шинора, но у меня всегда была информация, кто, чем дышит. Божана хорошо справляется с хозяйством, но отслеживать казнокрадство не может. Да и сам я не был в необходимой степени въедливым и наблюдательным к коррупционным и прямо таки воровским делам, но подозрения были. Как по мне, так и особых переживаний не должно быть – прибыль идет и большая, чего работающих людей стращать. Как-то позабылись слова Суворова про то, что любого интенданта, после пяти лет службы можно вешать, всегда найдется за что. Вот оно и выходит боком. Недоимки были большими и это упущенные возможности, как к развитию, так и к подготовке противостояния с монголами.

Получалось, что меня обкрадывали и Макарий и Мышана так же, до ухода в послушницы, была нечиста, даже их заместители уже начали совершать, пусть пока и робкие, шаги на ниве воровства. По Лису мало сведений, в торговые дела он не пускает никого и грамотно ведет бухгалтерию. Жадоба под большим сомнением. Демьян-мельник, а, может больше его ушлая жена, зарвались – у меня половина доли, а получаю от семейки хорошо, если четверть – там темные схемы с другими поместьями, в обход потребностей нашего, которое должно быть приоритетным по определению. Имело место даже порча зерна, которое ждало своей очереди на помол в непригодных условиях.

И так по всем, не найдено только проблем в стекольном производстве, может из-за излишне плотного контроля да у пчеловодов недоимки в рамках статистической погрешности.

- И что с этим делать? – спросил я вслух больше себя, чем парня.

Этого ушлого и грамотного, что важно арабской цифири, я уже точно отожму у Филиппа, пусть занимается контролем над всеми предприятиями.

Первое, чего мне хотелось сделать – публичную, выпороть и выгнать с конфискацией имущества казнокрадов. Однако, было бы кем заменить этих уже опытных управляющих. Таких резервов администрирования нет и в ближайшее время не предвидеться. Да и заменять уже опытных людей, которые дают хорошие прибыли, пусть и меньше реальных?

Хорошо, что я сейчас находился далеко от этих людей, не могу действовать вспыльчиво, есть время остыть. Был же я в Суздале, а по деятельности Симеона в суздальском поместье, только собираются данные, можно было на нем отыграться, но опять же позже. Вот только точно известно то, что он из своей зарплаты нанял повара из гостиного двора Речного, где и закупил продукты к моему приезду. Видимо, очень держится, пока, за свое место и боится, что вновь куда-нибудь перекину, или вовсе предам забвению, а оно к тому шло.

Пока я выслушивал результаты проверки, если можно так сказать, потому что большинство сведений добывались чуть ли не шпионскими методами, гости, как я уверен, друзья, собрались в дорогу без меня. Так что получилось, вопреки опасениям, выехать почти в запланированное время.

Всю дорогу я еще и еще пересматривал бумаги, которые пестрели цифрами и именами. Особенно поразило, как человек Филиппа, который будет моим, оперировал арабскими цифрами. На второй день пути я окончательно успокоился и решил не рубить с плеча. Тем более, что поездка казалась не обременительным переходом, а увеселительным дружеским путешествием. Нам с Божаной даже удалось наедине покупаться, пусть и вода была уже холодноватая – все-таки середина августа, а лето было с весьма изменчивой погодой, что было предвестником неурожайных лет. Но здесь и сейчас даже будущие урожаи беспокоили мало, редкие дни в неге и радости.

Въезжали в поместье как на огромную строительную площадку. Старые дома практически все перестроены на новые срубы с печами, многие имели даже остеклённые окна – еще одно доказательство тому, что люди стали жить даже не нормально, а богато. Сейчас в старых домах в основном проживали пришлые семьи, которых все прибавлялось и это в ближайшем будущем станет серьезной проблемой. Нужно бы повременить рушить старые постройки, пусть и в ущерб загруженности поселков.

- Боярин, Корней Владимирович, по здорову ли? Вельми рады, что вернулся с похода, мы работали и все у нас ладно, - разливался елеем Макарий, который встречал меня у ворот в усадьбу.

Даже сейчас я видел, что поведение тиуна изменилось, много, до брезгливости, подхалимства, это только говорило в пользу того, что управляющий стал на кривую дорожку. Может, не прошли незамеченными и изыскательные потуги проверяющих. Я желал, чтобы всех вороватых силой по одному приволокли ко мне, чтобы они были запуганы, не по злобе, а спектакля для. Потом последовало бы всемилостивейшее прощение за возврат награбленного и, возможно, пересмотр соглашения. Пусть зарабатывают от прибыли поместья. Процентов шесть-семь на всех управляющих, на сегодняшний день должно хватить, даже с избытком.

Однако, вот они, почти в полном составе, встречают «кормильца». Не было только Демьяна с супругой, которых хотелось видеть пуще остальных, – там вообще наглость имела место, даже вредительство на грани с предательством. В то время, как наше зерно ожидало очереди и, естественно, частью портилось, обмолачивалось зерно соседей, как говориться «мимо кассы в свою калиту».

Вина виделась не только в действиях и проступках Демьяна, но и в самом отношении соседей, которых в последнее время я не брал в расчет, думал, что уважают, даже опасаются связываться, но – нет. Сразу видно не было, по крайней мере, я не мог определить, но как зерно начало поспевать, обнаружилось, что в соседних поместьях есть участки пашни, где очень даже неплохо растет рожь, пшеница, да и другие культуры, так здесь раньше злаковые не колосились, мои то семена. Додумались высадить и кукурузу.

Даже не задумываясь, я принял решение, что прикажу собрать урожай из наших семян у ушлых соседей и проследить, нет ли какой коррупционной схемы и здесь, оставлю только урожай, объем которого был раньше за нормальный. А если узнаю, кто налево толкнул наши семена, точно выгоню и лишу имущества. Нельзя, пока нельзя, вот так, без преференций лишать себя преимуществ. Я собирался раздавать семена по всему Великому княжеству, но за это хотя бы получить политические очки и заработать авторитет и связи в боярстве.

- Макарий, ходь за мной, остатних повесить, - приказал я, еле сдерживая улыбку от начавшегося спектакля и сразу же отправился к дому. – Ипатий, ты поможешь?

Попаданец кивнул головой в знак согласия, и мы пошли заниматься экзекуцией, с проявлением актерского мастерства.

- Что ты змеиный тать, серебра мало? – включил я «злого» полицейского.

- Корней, Макарий добрый тиун, не серчай, - подыгрывал мне Ипатий.

Пятнадцати минут представления хватило, пока не начались причитания типа «бес попутал», «все отдам, не гони прочь» и все в таком роде. Оказалось, что проверка многого даже не выявила, из прибыли больше тысячи гривен (просто феноменальные деньги) не было отдано. Оказалось, что соседи выкупили семян частью у Макария, частью у Демьяна, подсунув тому свое зерно на мельницу взамен. Выходило, что изымать урожай из выращенных контрафактных семян не следует, предложила схему жена мельника, он мог даже не знать. Скорее всего, просто отвернулся в нужный момент и делал вид, что не причем. Но разговор «по-соседски» предстоял серьезный и сложный, как и обязательные санкции. К примеру, больше ни зернышка от них на наши мельницы.

Я был настроен по-боевому и за день были доставлены на разговор практически все коррупционеры, которые делились не только сворованным, но и даже личными средствами, благо одно от другого отделить уже было невозможно.

В стороне, «на десерт» стоял вопрос с Демьяном, которого притащили силком. При этом, у двух моих людей были видны следы от процесса «уговоров» мельника, не слабый мужик, если с подготовленными так смог буреть. Неприятным стало то, что с Демьяном пожаловал и сват мельника – Дарен. Вот с кем точно не хотелось ссориться. Так уж вышло, что заменить Дарена-кузнеца пусть и можно, но в ущерб качества и количества, как и можно потерять целую когорту учеников, считающего строгого и часто грубого мастера чуть ли не воплощением кузнечного бога.

- Боярин, пошто ты мого свата аки татя тащишь? – с порога встрял Дарен.

- А, Дарен, пришел, добро, ты також потребен мне. Я поговорю с Демьяном, а ты - на, - я протянул лист бумаги, где была изложена теневая схема сбыта стали и сельскохозяйственного инвентаря в Нижний Новгород и, опять же в Ростов.

Дарен сразу поник, как только начал вчитываться в цифры. Он начал «зависать» и постоянно теребил бороду, а его левая нога, как только кузнец присел, начала выстукивать частую дробь. Этот разговор я собирался провести в доверительной беседе наедине, договориться мирно и без спектаклей, но раз уже так сложилось, но не выдержал и мокнул мордой в помои и кузнеца, искренне опасаясь его реакции.

- Я говорит тебе, Демьян – бери мою долю в мельнице за серебро, ты не пожелал купить, а волю мою забыл, - начал я отчитывать мельника. – Мельницы на моей земле, ты иди в другое поместье, да там и ладь мельницу, али аще что.

- Не гневись, боярин, - Демьян бухнулся на колени, а Дарен с тревогой смотрел на начавшееся представление, наверняка примеряя роль своего свата на себя.

У кузнеца грешков хватало, благо пушки налево не толкал, а то в таком случае даже не посмотрел на все заслуги кузнеца. Этот в сравнении с другими имел хоть какую-то совесть и спекулировал грамотно.

- А как не гневаться-то, я к вам с повагой, серебра давал, сколько просили. На венчании чад ваших вино хмельное пил, а вы… Сколько аще потребно серебра? Дам по три сотни гривен и идите ад меня, а коли у кого пушки станешь ладить, - уже конкретно к Дарену обратился я. – Всех на нож!

Дарен было рванул ко мне, как показалось атаковать, два охранника не успевали среагировать, только Ипатий встал на пути кузнеца. Однако, тот поняв, чем дело пахнет, рванул ко мне в колени. Подобное унижение было неприятно, ломало мое отношение к кузнецу, и приходилось напряжением сил отыгрывать роль до конца. Не мог я лишиться Демьяна, а еще больше Дарена. Если бы кузнец согласился уйти, пришлось биться головой о дерево, уходить в длительный запой, но «убирать» главного секретоносителя пришлось бы.

Выдержав для проформы паузу, высказал свои условия. Прежде всего, как только возвращается с морских далей Клык, сразу же играем свадьбу с дочерью Дарена, второе, ремесленные олигархи возвращают всю прибыль от теневого бизнеса. Дальше работают только через меня, но с более высоким процентом от прибыли. Зерно вначале молоть наше, после то, что принесут поселяне, а уже потом – чье угодно. Третья мельница становится только моей, и я сам подберу человека на ее, который будет работать только по зерну с поместья, что освободит возможности промышлять для Демьяна на мое, ну и в меньшей степени на его благо.

Так что пытался использовать извечный принцип «кнута и пряника», ну и еще психологический прессинг. Отобрать у этих людей все, выгнать, создать кучу проблем по поиску новых работников, которых еще и обучить, дать время и немало освоиться, так и в лучшем случае можно было год оказаться без мельника, потерять много зерна, серебра.

Даже хорошо, что все так сложилось, немного потрясти систему нужно было, даже в условиях высокой рентабельности. Аппетиты же растут, и уже скоро может статься, что поместье будет приносить тысяч семь прибыли, а красть менеджеры станут вдвое больше того. Сейчас же по скромным подсчетам конфисковал больше двух тысяч гривен серебром, которые частью сразу же вложил в производство оружия и в новые заказы строительным артелям.

На следующий день, когда первые телеги с недоимками начали прибывать в усадьбу, оставил это дело на других, сам же поехал на осмотр поместья, ну и на торг. Вот что делает дачник из двадцатого и даже двадцать первого века, когда приезжает на свои пять-шесть соток? Правильно, осматривает свои «владения». Меня так же манило все посмотреть, потешить самолюбие, осознать, как много уже сделано.

Прежде всего, посетил строящийся монастырь. Деревянные постройки, которые уже могли принимать монахинь, были слажены, фундамент залит, территория огорожена и уже начали возводить каменные стены. Когда примет постриг Агафья Никитишна неизвестно, но согласие епископа Симона уже получено. Много денег шло на строительство, причем хоромы и вдвое больше, но из дерева обошлись бы в десятки раз дешевле, чем меньше, но из камня. Да, в большинстве был кирпич, но раствор для его скрепления… Миллионы куриных яиц.

Небольшая поездка по полям, с деятельными тиунами, которые после взбучки, как удар током получили, были деятельны, активны, неизменно записывали все замечания и сразу же старались все исправить, даже сами фонтанировали идеями. Вокруг процессии, а иначе этот выезд назвать и не получалось, роились приказчики, разные управляющие, вне зависимости от того, куда именно мы ехали. Вот зачем мне были нужны управленцы свинокомплекса, когда мы объезжали поля и склады с овощами, зерном, с ягодами и фруктами под варения и алкоголь. Отдельный цех и склад быстро построили под грибы, которых в этом году не много, а очень много. Я первоначально задавался вопросом, что именно можно делать с таким неимоверно большим количеством грибов, которых так именовали, впрочем, только трубчатые, белые – те самые боровики, не особо то и котировались. Так что боровики, подберезовики, моховики, подосиновики, даже те, которые звали в двадцать первом веке «польские», массово собирались, прежде всего, детьми. Потом грибы сушились, измельчались до состояния порошка, ну и были еще одним подспорьем для обогащения многих блюд, или антикризисным «спасательным кругом». Отдельной статьей шли маринованные маслята. Нет, просто солить грибы умели, и делали это, в каждом доме, но маринад с перцем, лавровым листом, уксусом и подсолнечным маслом, было роскошью. Еще бы гвоздики туда добавить, как это я делал в прошлой жизни, но, чего нет, того – нет. А если и есть, то за сто грамм платить по стоимости чуть ли не коня, извольте, но нет.

Урожайность же была нормальная, по тем меркам, как я привык измерять. Для этого времени, можно говорить, что феноменальная. Однако, по злаковым уже намечался определенный спад на сам 3-4. Но это, скорее всего, произошло из-за уже не вторичного, а третичного использования земли под одни и те же культуры, может частью и плохой селекции зерна. На погоду грешить было нельзя, если только не на прохладное и переменчивое лето. Но меня убеждали, что погода вполне была нормальной, пусть старые люди и говорят о гневливости даждьбога. Им можно, они уже свою жизнь ценят мало, а в нашем случае, скорее стать изгоями в христианском обществе.

Между тем было много сахарной свеклы и картошки, так что будем жить… Особенно по картошке. Высаживали корнеплод с расчетом корма для свиней и на крахмал, так что может не хватить и подготовленных пяти десятков буртов для хранения. На всякий случай решили подготовить еще места хранения. Морковь чуть хуже, чем в прошлом году, но в целом неплоха, радовала капуста.

И вот чего было вообще критиковать сельское хозяйство в унжанском поместье, так можно дойти и до того, что еще лучшие урожаи под Суздалем подвергну остракизму. На Древней Руси нет ни такой капусты, ни моркови, лук есть, но мелкий, только недавно начали употреблять репчатый, да многое какое-то мелкое, дикое.

Следующим пунктом стала коровья ферма – моя боль и слезы. Как же не хватает буренок двадцать первого века! Маленькие, как я их называю для себя «коровьи пони», давали очень мало молока. Не знаю, насколько продуктивно доились коровы будущего, но наши редко давали по девять литров за две дойки в день. Мясо с таких животных тоже немного, но мы не сдаемся и пытаемся увеличить поголовье. Очень хочется сыра. Мы уже делаем брынзу, как и варим сыр, но мало и как-то неумело, что-то не выходит желаемого результата. Однако, стратегический запас мяса в виде поголовья крупнорогатого скота есть и то хорошо.

В речном порту, который так же преобразился, поел, именно здесь теперь самое большое разнообразие блюд и готовят отменно, даже думал использовать административный ресурс, чтобы переманить в усадьбу поваров, но посчитал, что тут важнее – больше серебра принесут. Поговаривают, что выбирая, куда ехать торговать, некоторые торговцы специально заезжают в поместье, чтобы поесть, купить колбас и других деликатесов, ну и алкоголь. Последнее, скорее больше привлекает суровых мужиков из купчин и их охраны, но все в комплексе создает некую атмосферу эксклюзивности. Ну, как приехав на торги в Городец, даже в Новый град на Волге, и не посетить Унжанское торговище? Никак и по многим причинам. На том и деньгу зарабатываем.

Торговля сегодня прошла хорошо, как об этом сообщили приказчики. Купцы уже приценились, выбрали все то, что хотят приобрести, теперь служащие за день должны все отобрать, сложить, перепроверить и даже загрузить на корабли, если гости не пожалеют дополнительно отсыпать немного серебра. Все услуги, даже дежурившему отряду ратников разрешено частью наниматься на сопровождение грузов до Нового града.

Но главное другое… У меня сегодня праздник, о котором не поспешили сообщить, не понимая всю важность события - теперь мы имеем марганец из Кутаиси, селитру из Индии. Пусть не очень много, однако, немногим меньше, чем я произвел весной. И даже не это главное – у меня есть два мешка чая! Как я соскучился по этому напитку! Даже сильно сожалею, что в параллельном мире у профессора не потребовал чая.

Большинство из перечисленных товаров, так порадовавших меня, были привезены уже приятелем – булгарским купцом, и еще много кем, Атанасом. Сегодня булгарский партнер был крайне холоден, и его торговля была какой-то сумбурной, необдуманной – покупка ради самого процесса покупки. Булгарин поведал, что в этом году на обучении из числа его соплеменников не будет никого, что переговоры с Ярославом зашли в тупик, или даже больше – провалились. Причем, как я понял из скомканного рассказа, эмир отжег – он потребовал срыть Нижний Новгород и усмирить, или даже организовать совместный поход с Ярославом, Рязань. И, если Нижний – это был фактор, который использовался для обмена, чтобы в момент переговоров отказаться от требований, то на Рязань эмир Челбир настроился серьезно. Вот только он не учел, что и представители Рязани были в то же время во Владимире и уже вели консультации о военно-политическом альянсе. Причем, они добровольно отдавали пальму первенства Владимиру. И до того, Владимир доминировал над Рязанью, но официальное признание вассалитета для Ярослава может многого стоить, больше, чем эфемерный и призрачный союз с Великой Булгарией.

Так что проблемы могут быть и в самом факте присутствия Атанаса в Унже. Его обвинят в связях с русичами, а меня заподозрят в сношениях с булгарами. Не так страшно, но я понимал, что в лице булгарина я теряю выгодную торговлю.

И нужно произошедшее еще понимать, как не звоночек, а набат – опасность провокаций на границах Руси будет обязательно. Челбир не оставит отказ без последствий. Для меня же это значит, что в поместье, необходимо ускорить строительство системы трех крепостей, а монастырь, в таком случае, да простят меня православные, подождет.

Были у Атанаса и сведения, что булгары примут участие в войне монголов и мусульман во главе с Джелал-ад-Дином, для того, чтобы после просить помощи у единоверцев и в другом. В чем другом? Ясно, хотят булгары пощипать рязанцев. Нам это на руку, если князья поймут замыслы волжского соседа, а я уже убедился, что дураков среди хозяев княжеств нет, то неминуемо ускорение консультаций по союзу и сблизит Рязань с Владимиром, которые имели в последнее время крайне сложные или даже враждебные отношения.

- Ты мне друг, Корней и я желал мира и торга с Русью, но по воле эмира, с тяжелым сердцем и супротив тебя саблю подыму. Поведал я много, буде как оставить жизни булгарам, не бей их, бери в полон, я выкуплю, спаси Аллах тебя, - закончил разговор Атанас и спешно вышел из переговорной комнаты, оставив меня в крайней задумчивости.

Союза с булгарами не случилось. Они рассчитывают победить монголов в составе мусульманского войска, ну а после начинать экспансию на Русь. Силенок то не хватит и может такое противостояние, если все «по-взрослому» станет, которое ослабит Булгарию даже в случае их победы. Тогда и половцы станут угрозой, а племена-данники отложатся. Сложно как-то выстраивается политическая конфигурация в регионе. И она очень даже похожа на ту, что была в истории, которую я изучал в университете в прошлой жизни. Так, в конце двадцатых, начале тридцатых годов тринадцатого века, перед Батыевом нашествии, мордва, по наущению Булгарии сильно озоровала, да и русичи не сидели на месте и ходили походами на мордву.

Да и не против я войны с булгарами, нам, так или иначе, но схлестнуться придется, но вот только решить бы сперва вопрос с монголами, да провести внутренние реформы. Устоять после всех преобразований и стать сильнее. В конце концов, на носу съезд князей, а это мероприятие не предсказуемое, как ни готовься.

Так что нужно укрепляться, не жалеть денег и иных ресурсов для создания армии как обороны, так и нападения, развивать технологии и быть наготове. Все по отработанной схеме, но еще больше увеличить масштабы. Следующие годы будут жаркими на события.

Еще зимой я пригласил всех заинтересованных в новых технологиях людей в свое поместье. Если цель моего пребывания – сильная Русь, то никак нельзя скрывать свои технологии, ну, по крайней мере, те, что смогут сделать русские княжества сильнее. Признаться, жаба грызла неимоверно. Если бы еще года три-четыре мира было в запасе, то чах бы я над своими нововведениями в ремесло, как некий дракон, или Кощей. Но мы не справлялись по всем объективным оценкам. То, что можно было произвести многими ремесленниками по многим русским городам, было сложно осуществить в одном поместье. Тут и вопросы логистики и сырья и строительства производственных помещений, кадровая проблема, да много чего. А ремесленные мастерские, уже оснащенные пусть и примитивным, но необходимым инструментом, сами ремесленники смогут быстро освоить производство нового оружия. Вероятно, на Руси никогда не было еще столько много оружия, как своего, так и трофейного, приобретенного в последних компаниях, но его все равно мало, а нового вооружения еще меньше.

И лидером в количестве оружия, как и в его качестве, стало Великое княжество Владимирское, уже покрывшее себя славой в борьбе с крестоносцами и шведами. Да и дружины владимирские стали минимум вдвое сильнее. А союз с рязанцами оставит далеко позади притязания на лидерство и черниговцев и киевлян, не говоря уже о смолянах. Так что съезд князей был обязательным, лучше попробовать создать новую систему отношений мирно, чем войной, даже, если мирный путь и дольше и труднее.

Все русские княжества, кроме галицко-валынского приняли приглашение, по разным причинам, некоторые вопреки желанию вообще говорить, но приняли. Даниил Романович отказался прибыть на съезд князей. Как по мне, так пусть и дальше игнорирует общерусские вопросы, не получит ни технологии литья стали, ни производства оружия, передового для этого времени. Не получит он и в перспективе зерно, об урожайности которого ходят легенды. Да и торговые отношения с Великим Владимирским княжеством – очень важный момент для Галичи, мощь которой во-многом строится на торговле солью. Сейчас именно стольный град Владимир контролирует торговые отношения Руси с Западной Европой через Ригу, Новгоргод, Псков. Это поняли в Чернигове, это понял и Мстислав в Киеве. Поэтому они и решили приехать и даже идти на некоторые уступки, Ярослав же частично привязал «договороспособность» князей к тому, какой объем передаваемых технологий они получат.

Вот за то, что все князья подтвердили свое согласие сообща бить внешних врагов, и стали обучать, да показывать приехавшим кузнецам, как мы льем сталь и даже, как и сколько, в какой момент, добавляем марганец.

- Откуда вы? – просил я троих «гномов». Мужики обладали, как на подбор, широкими плечами при низком росте, длинные нечёсаные «гномьи» бороды дополняли образ.

- С Гомля, что на черниговской земле, - сказал один «гном», при этом, даже не повернувшись в мою сторону, настолько был увлечен каждой мелочью в осваиваемых процессах.

Я еще в той жизни в другом мире, откуда три года назад переместился в прошлое, слышал, что в белорусском городе Гомеле в 1980-е годы была найдена огромная, по средневековым меркам, оружейная мастерская, уничтоженная монголами. Уникальная находка была спасена археологами, не позволившим разрушить объект во время строительства в центре города. Для меня эти мощные невысокие люди стали интересны и я, пользуясь своей властью, начал расспрашивать их, отвлекая от созерцания священнодействия, когда чугун превращается в сталь. Это же еще одно свидетельство ожившей истории, давненько я не ощущал этого исследовательского интереса. Был уже уверен, что историк во мне если не погиб, то впал в кому.

- Мил человек, иди отсель, по добру, - не выдержал один из «гномов» и уже прямо таки послал меня по матушке.

На что Дарен, лично проводивший практическое занятие, взял молот и сделал шаг в направлении группы промышленных «туристов».

- Не треба, Дарен, ремесленные люди не ведают, что я тут хозяин. Вы же не ведаете? – обратился я к кузнецам, которые уже стояли в поклоне.

Я спешно вышел. Действительно, только мешаю работе. Насколько быстро может меняться настроение. Вот тут был интерес, а сейчас уже ощущение ненужности. Все работает, люди при деле, а я, как слон в посудной лавке.

И вот я уже и не нахожу себе места. Все работает, никто особо не «косячит», тиуны, как и все управляющие жилы рвут. Все так хорошо, что некого и на хрен послать. Уже вовсю меняем пуд нашего зерна на три пуда, что присылает великий князь. Кому он раздает уникальный семенной ресурс – его дело, этот процесс был его серьезным аргументом при переговорах. В умелых руках политикана и интригана, зерно, давшее в прошлом году средний урожай в сам 27, имеет важнейший ресурс для убеждения и склонения оппонентов к нужным решениям. Пусть пока и добились только решения о коллективной безопасности, но серьезных противоречий во время съезда не было. Недовольство присутствовало, но и только. Все князья согласились выслать свои дружины, если кто-нибудь на любое княжество нападет.

Нам же договоренности князей, как и обеспечение ресурсами переговорной позиции Ярослава, выгодно с экономической позиции, но и только. Великий князь, взял на себя долю в обеспечении воинской школы, назначив Филиппа главой школы. Причем, Ярослав практически заставил меня и Филиппа заключить наряд, по которому за охрану моего поместья, я должен наполовину содержать воинскую школу за свой кошт. Следовательно, мое детище, чем я действительно гордился, воинская школа, теперь напрямую мне не принадлежит, а является великокняжеской, с тем, что я еще и трачу на нее примерно две с половиной тысячи гривен серебром ежегодно. И это с тем, что великий князь закупает половину продовольствия для школы на моих предприятиях. Так что реальных затрат вроде бы меньше, я накручиваю в данной ситуации цены, но и хозяином в школе себя больше не чувствую.

Можно сказать, что меня «кинули», но за свою самостоятельность нужно платить и быть настолько выгодным власть имущим, чтобы они не стремились тебя уничтожить. А ведь могли и подвинуть, как и вовсе ликвидировать. Я бы на месте великого князя обязательно взял под контроль воинскую школу, в которой уже вместе с выпускниками и новым, сентябрьским увеличенным набором порядка шести тысяч ратных – больше, чем вся княжеская дружина Ярослава, когда тот стал великим князем владимирским.

Эти обстоятельства и ограничения возможностей били по тщеславию и самолюбию, но разум говорил, что все сделано правильно. И нет возможностей достигнуть поставленных целей, если рассчитывать только на себя.

Всю зиму разные, как я их назвал «ремесленные туристы», приезжали из городов великого княжества владимирского, после были и из Киева люди, вот из черниговского княжества. Ярослав сам решал, кого и как присылать на обучение. Думается, что некоторые преференции для себя и княжества он приобретал и после съезда князей.

Я же принял политику не противоречия воли великого князя из-за испуга. Да – эта эмоция мне не чужда, несмотря на участие в битвах, поединках. Можно обманывать себя и говорить, что я «опасаюсь», «озабочен» или еще как, но я боюсь и не за себя. Бояре, прежде всего владимирские, решили, что я против них и в этом вероятном противостоянии ключевое значение имело отношение великого князя ко мне. Это Ярослав так же понял и выжимал из ситуации максимум. Бояре же обиделись, что именно великий князь решает, кому дать чудо-зерно, кому нет. Они считали, что Ярослав и так вошел в такую силу, что перестал прислушиваться к мнению боярства, а только требовать и них покорности. Только Радим, возможно, в знак благодарности ко мне за то, что не убил его сына Лотаря и имел нейтральное отношение, но ждать опасности стоит со всех сторон. Идти же против Ярослава боярство вряд ли станет, а вот я для них становлюсь виновником всех бед. Обидно, что князь использует меня толи как приманку, то ли вынуждает решать его же проблемы, но моими руками.

Пока я в задумчивости, прокручивая ситуацию, шел вдоль складов разросшейся еще больше кузне к своему верному жеребцу Арабу, меня нагнал Дарен.

- Боярин, Корней Владимирович, вяртай назад отроков, что отправил из поместья, тяжко стало работать, новые ученики неразумны, все треба самому показывать и ладить, - жаловался Дарен.

Я его понимал. Еще по осени все ученики кузнеца, которые уже вполне стали мастерами, были отправлены меньшим числом в суздальское поместье и большим в Ригу. Тогда я решил увеличить собственное производство, ремесленники, которые получили новые технологии, не особо спешили значительно наращивать производство. Тем более, что именно в город князя Вячко стали прибывать все чаще корабли, груженные железной рудой, да и марганец стали закупать у европейцев. Перевозить на телегах в поместье из Риги руду для ее переработки – глупость, поэтому я и отправил учеников, подмастерьев на месте лить сталь – частью торговать сельскохозяйственным инвентарем, частью производить арбалеты со стальными плечами, колодкой и направляющей.

Арбалеты стали главным производством в Риге. Удалось добиться начальной скорости стрелы в 105-115 метров в секунду, что позволяло бить врага на удалении до двухсот восьмидесяти метров, правда о прицельной стрельбе речи при данном расстоянии не было. Главной проблемой были тетивы, которые оказались слабоваты и над этим сейчас плотно работали, но не столько я, как уже сама система развития ремесла. Важным стало начало оснащения кавалерии арбалетными пистолетами, в смысле небольшими самострелами. Причем оснащали и тяжелых всадников, и легкую конницу, особенно формируемые летучие, можно сказать, иррегулярные отряды. Небольшие арбалеты с пистолетной ручкой помещались в удобных сумках у седла, чтобы иметь возможность быстро выхватить в гуще схватки, или при сшибке. Пробивная способность данного оружия была невелика, но и расстояния при скоротечной схватке были малы, что позволяло бездоспешного врага убить, а противника в брони на время вывести из боя. Можно было и серьезно ранить коня, что так же сделает невозможным грамотное сопротивление со стороны врага, при этом стрелять из таких приспособлений можно вполне одной рукой, и в самой свалке – что явное преимущество перед луком.

Арбалеты уже, можно сказать, прошли боевые испытания в Риге, где крестоносцы попытались выбрать тактику мелких комариных укусов, когда мобильные отряды малым числом приходили в поселения, грабили и уходили, или же пытались охотиться на торговые караваны. Первоначально такая тактика сильно раздражала, нервировала – сложно было вовремя реагировать на кавалерийские набеги, пока в самом начале зимы в Ригу не был отправлен Ипатий со своими сорвиголовами. Этот попаданец, находясь в расстроенных чувствах от поражения на любовном фронте, с превеликим удовольствием отправился крушить и уничтожать. Сам же друг скромно говорил, что «немного пощипал» латинян.

Попаданец из другого мира, где как раз эти латиняне и смогли покорить большую часть Руси, Ипатий пылал крайней ненавистью ко всем немцам. Были даже неадекватные поступки в отношении генуэзских стрелков, когда и мне приходилось встревать. Кроме реальных причин для ненависти к латинянам, Ипатий стал немного раздражительным и вспыльчивым в любом общении, не только в бою. Было, что кидался в драку без весомых причин. Но я списывал такое поведение либо от безделья, но друг больше моего мотался по свету, либо, что, скорее всего, от недостатка женского внимания. А девушки просто боялись Ипатия, о нем шла слава полного отморозка, который пьет кровь врагов, ну и дальше в этом стиле про злое колдовство, про поганых богов, которым воин приносит человеческие жертвоприношения. Когда по улице шел Ипатий, то девицы убегали и только девичьи носики виднелись из-за плетней и углов домов. Девки прятались, но любопытство брало верх. Да, захоти он… и сотни найдутся, но, после того, как Ипатий увидел Нелли, ни одну девку не попортил, даже в походе с чужеродными не позволял себе такого.

Ипатий же вступил с Ермолаем в противостояние за Нелли. Не отказался Ипатий от притязаний на сердце гордой и своенравной грузинской девушки. Вот только он явно проигрывал моему куму. При моем демонстративном нейтралитете, как жена Филиппа, так и моя любимая Божана стали всячески подыгрывать именно Ермолаю. Женушка даже уговорила Ермолая один в один по нашему с ней образцу, организовать романтический ужин, когда пел или проговаривал былины один голосистый паренек, а любимая была одарена цветами и красивым колечком. Оказалось, что грузинская красавица падка на знаки внимания и больше ей нравится ухаживания, чем прямолинейность Ипатия. Ну а в воинском искусстве, как и в мужестве, выделить преимущество одного из кандидатов на руку грузинской красавицы, было невозможным, оба наголову выше по этим показателям многих.

Действия же Ипатия были прямолинейны и мужланские. Тот пришел один раз в дом к семейству Торели, которым выделили усадьбу в уже построенном и даже заселенном четвертом поселении. Ну и типа «я солдат и не знаю слов любви», давайте мне Нелли, которая в это время, к слову, каталась на санях с Ермолаем, вот тогда и подвисли братья, не смея отказать Ипатию, который для них был ближе, но и, понимая, что тот сильно опоздал.

Закончилась это развлечение для всех, кроме Ермолая и Ипатия тем, что я, видя, как оба сильных мужчин смущены и потеряны, крайне с неохотой проводят учебные занятия в воинской школе, все время «летая в облаках», собрал всю честную компанию и серьезно, без права на возражения поговорил со всеми углами любовного треугольника. Итог – готовимся после Великого поста сыграть свадьбу Ермолая и Нелли. Ну а Ипатия пришлось нагрузить работой, пощипать немчуру, да сформировать совместные отряды балтов и русичей, пусть и с русским вооружением, все за мой счет – альтруизм на грани безрассудства в действии. Вот только эти отряды я предполагал использовать и на южных участках внешней политики Руси. Союзники нам балты, али как? Пусть поучаствуют в общих делах, латинян то мы без видимой их помощи разбили. Чего уж там, они были заодно с крестоносцами, ну по большей части. Пусть грешки ратным делом вымолят.