Место под тенью

И на спине куртки что-то Стасу написал. Отошёл в сторону, и тут же сына важного чиновника ослепила вспышка «Полароида».

– Ай красоточка! – с довольным видом сказал крепыш, разглядывая выползшую из аппарата фотокарточку. – А теперь неторопясь, прогулочным шагом идёшь домой. Виляние жопой приветствуется. Решишь бежать – мы тебя, сучёныш, из-под земли достанем, и одними колготками уже не отделаешься… Да, штаны свои забери, они нам на хрен не упали, но до подъезда надевать не вздумай. С днём рождения!

Так Стас и шёл до своего дома, задницей, конечно, не виляя, и с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать. Редкие прохожие с удивлением смотрели ему вслед, а кто-то даже со смехом крикнул: «Эй, пидар, а завтра дашь!» Две бабули на лавочке у подъезда встретили его недоумёнными взглядами.

– Стасик, а ты чего это в колготках?

Тот молча, чувствуя, что становится позорищем всего района, проскользнул мимо них в подъезд. Там он, путаясь в колготках, кое-как стянул их с себя, бросил в угол и натянул джинсы. Сняв куртку, увидел на ней надпись: «Сегодня в жопу не дам!».

– Суки, суки! – простонал он, чувствуя, как не только сегодняшний вечер, но и всё его будущее катится в тартарары.

Вскоре эта история стала достоянием гласности не только во дворе, но и в институте. В итоге Станиславу Широкову пришлось забрать из вуза документы и срочно перебираться в другой город.

Глава 5

– А фотка останется на перспективу. Если его работающий в администрации отец будет нужен или какие препоны начнёт городить, то ему фоточку сынульки покажем и пообещаем растиражироать её на каждом фонарном столбе, – рассказывал я Козырю, когда мы в субботу ближе к вечеру снова сидели с ним в «Радуге».

Тот, разглядывая фотокарточку, согласно кивал, и его лицо разрезала улыбка от уха до уха.

– Здорово придумали, – сказал он, пряча фото во внутренний карман пиджака. – Сразу два дела сделали: чёрта проучили и его папашу на крючок посадили. Только могли бы сначала со мной посоветоваться, прежде чем в такую авантюру влезать.

И улыбка исчезла с его лица, словно и не было. Но я выдержал этот пронизывающий насквозь взгляд водянистых глаз.

– Подумали, что незачем лишний раз грузить такими мелочами человека, у которого есть дела и посерьёзнее. Но в следующий раз, если что, обязательно с тобой посоветуемся… А ты чего это так вырядился? – перевёл я стрелки на его костюм.

– Иваныч с жителями округа встречался, выслушивал их просьбы и пожелания, мне пришлось как его помощнику тоже там быть. Только что оттуда.

– И чего же хотят жители округа?

– Как всегда – всего и сразу, – хмыкнул он, наконец-то перестав буравить меня взглядом. – Ну ладно, давай рассказывай, что надумал относительно того, как будут «пилиться» деньги с рынка.

– Затраты нам предстоят большие, расходы тоже как бы пополам делятся…

– Чё-то меня не греет такая тема. Я так думаю, что наши деньги мы должны получать в полном объёме, не хрен ни на что тратить.

– Если расходы сейчас и прибыль делятся в равных пропорциях, то и последующие деньги после реконструкции тоже делятся поровну, – пояснил я. – В противном случае наша бригада получает свои деньги только в течение того времени, что будет «колхоз» с контейнерами. И, что очень важно, часть денег идет наверх для подмазывания нужных людей в районной и городской администрациях для ускорения принятия нужных решений, на страховку от ненужных проверок и так далее и тому подобное. Если братва в это не будет вкладываться, то и отношений к власть имущим она иметь не будет.

– Хэзэ, надо с Иванычем перетереть, – засомневался Козырь.

– Да чего с ним ещё раз эту тему обсуждать, если и так вроде уже всё решили? Начнём, а там посмотрим. Главное, что свои деньги на данном этапе вкладывать не надо. То есть разделение труда: от нас безопасность, а от коммерсов, собственно, бизнес.

– В целом верно базаришь… А по этому кренделю с автодорожного технаря чё-нибудь придумал? Как ты ему мстить-то собрался?

– Да есть одна иезуитская задумка…

– Иезуитская? – переспросил он, подавшись вперёд.

Вот ведь, помощник депутата, а такой малообразованный. Хотя что взять с человека, за плечами которого железнодорожный техникум. Или это он просто переспросил?

– Ну да, был такой в средневековье Орден иезуитов, которые изощрялись в разного рода пытках.

Я не стал добавлять, что иезуиты ещё и немало хорошего сделали, незачем грузить человека лишней информацией.

– Ты чё, пытать что ли его собрался?

– Да нет, это я так, для примера. Мы его даже и пальцем не тронем. Короче, у одного моего знакомого есть в подружках деваха, такая, я тебе доложу краля – что мама не горюй! Всё при ней! – я на себе показал руками виртуальные выпуклости, и Антоха невольно ухмыльнулся. – Так вот, пацаны на неё западают с пол-оборота. Но главное… Главное, что у неё такая специфическая болезнь под названием гонорея.

– Гонорея?

– Ну или триппер, если по-простому. Те, кто в курсе, стараются с ней близких контактов не иметь, или предохраняются так, что ни один микроб не пролезет. Презиками, в общем, пользуются, и желательно импортного производства. Вот мы этим добром и наградим того придурка.

– Презиками? Шучу, шучу, понял я твою задумку. Идея прикольная, только вот триппер-то легко лечится, у меня один кореш как-то с этой хренью на хрене маялся, – скаламбурил он. – Пару уколов бициллина – и всё, здоров как бык.

– В принципе да, но вся штука в том, что если ограничиться только этими двумя инъекциями, то да, симптомы пройдут, а сама болезнь или в хроническую форму перейдёт, или будут отдалённые последствия, которые через некоторое время проявятся.

– Откуда такие познания?

– У Бациллы проконсультировался. Он мне из медицинской энциклопедии целую статью зачитал, причём по памяти, – соврал я.

– Да? Надо будет с ним на эту тему тоже побазарить…

– Что, уже актуально? – приподнял я левую бровь.

– Типун тебе на язык… Я в смысле, так, для развития кругозора.

– Понял, для развития кругозора вообще полезно книжки читать.

Блин, ляпнул и не подумал, что Козыря моё изречение может задеть. Но если и задело, то тот не подал и вида.

– Так что, думаю, если сложится, то парнишке не до драк будет, – продолжил я. – Потом как-нибудь при встрече намекнём, что в следующий раз не к венерологу, а в челюстно-лицевую хирургию попадёт, а может и к нейрохирургу с пробитой черепушкой.

– Коварный ты, Серёга! – хищно оскалился Козырь.

– Не я такой, Антон, жизнь такая.

– Тут я с тобой согласен, с волками жить – по-волчьи выть. Мы с тобой тоже волки, как ни крути, и у нас своя стая, – начал было философствовать Козырь, но тут же сменил тему. – А рука твоя как?

– Нормально, скоро на тренировку приду.

– Береги руку, Сеня, – козырнул цитатой из знаменитой комедии собеседник. – Ладно, погнал я… А, чуть не забыл, держи, подарок от меня.

Он сунул руку в карман и протянул мне свой травмат.

– С чего это? – опешил я, не решаясь взять в руки пистолет.

– Мне нулёвый из Германии подогнали, – хлопнул Козырь себя по подмышке, где, видимо, находилась наплечная кобура. – А этот тебе, учитывая сложившиеся обстоятельства, может пригодиться. Бери, бери. Мало ли, человек ты для нас сейчас важный. Обойма полная, заряжается легко, ты в армии служил, сообразишь, хоть это и не Калашников. И вот ещё коробка патронов. Старайся стволом лишний раз не отсвечивать, лады? Тем более он переделанный, там чё-то типа 150 джоулей мощность против заявленных 80. Ну всё, давай.

Пожав мне руку, Козырь ушёл, а я сунул было травмат за широкую резинку спортивных штанов, но, привстав и попрыгав, понял, что весивший в пределах пятисот граммов пистолет сползает вниз. Наплечная кобура не помешает, только где её взять? Надо будет у Антохи при случае поинтересоваться, где он сам брал, надеюсь, ответом мне не послужит стандартное: «Где взял – там уже нет».

Пока же придётся потаскать ствол в кармане. А лучше вообще дома его убрать в ящик стола. Вдруг менты по какой-нибудь причине обыскивать начнут, а у меня незарегистрированный ствол, как минимум штраф, а то и, чего доброго, примут по какой-нибудь соответствующей статье. С другой стороны, вон Козырь таскает пистолет и не парится. Вряд ли зарегистрированный. Или у него где-то что-то схвачено? С другой стороны, ведь и в самом деле, не исключено, что могу попасть в аналогичную ситуацию той, что случилась недавно. Если бы наши ребята не подоспели, вполне вероятно, лежал бы сейчас в травматологии, а то и на кладбище.

После «Радуги» почему-то невыносимо захотелось встретиться с Алиной. Время ещё было детское, почему бы и не пригласить девушку прогуляться? Тем более я знаю подъезд, в котором она живёт.

У подъезда 9-этажного дома по случаю тёплой погоды обнаружились на лавочке сразу три старушки.

– Здравствуйте, женщины! – учтиво поздоровался я.

Две кивнули, а третья за всех ответила:

– Здравствуйте, молодой человек. А вы к кому?

– В этом подъезде живёт замечательная девушка Алина. Не подскажете, в какой квартире?

– Это к Сидоровым, – подала голос вторая бабушка. – Из тридцать шестой.

– Большое вам человеческое спасибо, – прижав ладонь к груди, поблагодарил я старушек и, пока они не закидали меня вопросами, забежал в подъезд.

Тридцать шестая квартира была на четвёртом этаже, куда я поднялся, пренебрегая лифтом. Застрянешь ещё, чего доброго, и сиди тут, кукуй до морковкиного заговенья.

Немного замешкавшись перед дверью, всё же нажал кнопку дверного звонка. Сердце от волнения, казалось, сейчас выскочит из груди, а уж когда послышался щелчок замка (что ж они даже в глазок не смотрят, мелькнула мысль), и вовсе, казалось, упаду в обморок. Вроде побитый жизнью мужик, а мандражирую, как прыщавый подросток.

Дверь открылась, на меня пахнуло запахом жарящихся котлет, а мгновение спустя я увидел Алину.

– Привет! Вот это неожиданность!

В её взгляде читалось удивление, а губы расплылись в улыбке, отчего не щеках появились такие очаровательные ямочки.

– Да вот, – чуть виновато пожал я плечами, – захотелось тебя увидеть, подумал, может, прогуляемся? Если у тебя, конечно, нет каких-то неотложных дел.

– Аля, кто там? – раздался из глубины квартиры женский голос.

– Это ко мне!

И уже тише в мою сторону:

– Заходи, в прихожей подождёшь.

Пока Алина переодевалась, успела выглянуть та самая женщина, спрашивавшая, кто пришёл. Это оказалась её мама, представившаяся Ольгой Борисовной.

– Очень приятно, Сергей!

У меня даже мелькнула мысль, не поцеловать ли ей перепачканную в панировке руку, но от этой идеи я всё же отказался. Надеюсь, я маме Алины понравился.

– Я готова.

– Аля, постарайся не задерживаться, и надеюсь, что твой молодой человек тебя потом проводит до дома, – сказала на прощание мама, скользнув по мне многозначительным взглядом.

На Алине, как и в прошлый раз, была жёлто-синяя куртка, вновь напомнившая мне о незалежной. Интересно, произойдёт ли там переворот 2014 года, закончившийся присоединением Крыма к России и повлекший за собой такие серьёзные последствия, что российская экономика попросту рухнула? А там ещё эта пандемия, которая уже все мировые экономики пустила под откос. Может, начать бить в набат уже сейчас? Сколько миллионов жизней удалось бы спасти? Или не удалось бы, всё равно этот грёбаный вирус постоянно мутирует… мутировал… будет мутировать… Блин, совсем запутался. Короче говоря, может, лучше не трепыхаться и не высовываться, а плыть по течению, понемногу пользуясь послезнанием, выстраивая личное благополучие?

Моё воображение тут же нарисовало берег Атлантического океана, песчаный пляж с пальмой, как на рекламном постере, бунгало с бассейном, и Алину, в солнцезащитных очках «Chopard De Rigo Vision», загорающую возле этого самого бассейна на лежаке.

– А мы куда пойдём? – вывел меня из мечтаний голос Алины.

– А куда хочешь. Можно в кино сходить, можно просто по парку погулять.

– Пошли в парк.

Парк «Комсомольский» находился, можно сказать, в шаговой доступности. В это время по всё ещё не отжившей советской традиции вечерами по пятницам, субботам и воскресеньям с мая по сентябрь в парке работала дискотека, открывавшаяся в 8 вечера. На часах было почти половина девятого, и звуки музыки свидетельствовали о том, что народ уже вовсю оттягивается на танцполе.

По аллеям – в основном в сторону танцплощадки – тянулась молодёжь. Впрочем, и помимо дискотеки было чем себя поразвлечь. Мы заглянули в тир, где я учил Алину стрелять из пневматической винтовки, купили мороженого, на автодроме покатались на машинках, врезаясь друг в друга, а потом уже взяли билеты на танцпол.

Четвёрка лохматых парней (гитара-вокал, бас-вокал, синтезатор-вокал и ударные) играла вполне современный танцевальный репертуар. Ну как современный… Перестроечный и постперестроечный, можно так сказать, в который входили Маликов, «Сталкер», «Комиссар», «Форум» и прочая попса подобного толка с электронным отливом. Я ещё по той жизни помнил этих ребят, группа у них называлась, кажется, «Ураган», и всё удивлялся, как они с таким названием играют попсу. Потом выяснилось, что сами они сочиняют вполне себе роковые песни, а на танцах играют для заработка. Что ж, вполне обычная ситуация во все времена.

Мы с Алиной нашли себе пятачок ближе к ограждению танцпола, где и подёргивались в танцевальном экстазе. И танцевала она неплохо, с этаким, я бы сказал, налётом эротики. А потом мы, прижавшись друг к другу, покачивались в медленном танце, и я вдыхал аромат тех самых духов с притягивающими афродизиаками или феромонами.

Почему она ими не брызгалась, когда мы ходили в кино? Или бережёт? Всё равно ведь не знала, что я им встречусь. А тогда, в баре, почему пахла? Тоже ведь, наверное, не рассчитывала на посиделки с мужчинами. Не знаю, не нужно заморачиваться всякой ерундой, нужно наслаждаться моментом. И как-то урезонить своего дружка, который снова рвался в бой.

Единственное, что портило настроение – это мысль о том, что как бы травмат во время танцев не вылетел из кармана. Не помешало бы вообще уже куртку сменить, могу позволить себе кожаную, и чтобы карман был на молнии, как у Севы. Завтра же займусь этим вопросом.

Дискотека закончилась ровно в десять, и мы неторопясь направились домой. К ней домой, всё-таки я обещал маме Алины вернуть ей дочь в целости и сохранности. Перед тем, как попрощаться, я предложил посидеть возле подъезда на освободившейся к этому времени лавочке.

– Давай, – легко согласилась Алина, присаживаясь рядом со мной. – А я, между прочим, с твоим подарком не расстаюсь.

Она достала из кармана куртки нэцкэ и с какой-то любовью посмотрела на фигурку.

– Бэндзайтэн – представляешь, я запомнила, как её зовут – стала моим талисманом. Когда нэцкэ при мне, я чувствую себя уверенной в своих силах и в будущее смотрю с оптимизмом.

– Ну и здорово, – улыбнулся я. – А ты живёшь с мамой?

– Да, и с младшей сестрой. Родители развелись четыре года назад. У папы сейчас новая семья, но он нам помогает. Тем более что и зарабатывает неплохо, дальнобойщик.

– Мои тоже развелись. Отец уехал за тридевять земель и не даёт о себе знать, а мама вышла замуж за бывшего одноклассника, переехала к нему в Астрахань, мы сейчас с бабушкой вдвоём живём.

– А ты в армии где служил?

– На таджико-афганской границе, разведвзвод в мотострелковой бригаде.

– Это ж почти «горячая точка»! Ты видел этих, как их… моджахедов?

– Случалось, – неохотно ответил я.

– И какие они?

– Да как в кино, бородатые и в чалмах.

– А в тебя стреляли? А ты в кого-нибудь стрелял?

– Бывало и такое.