100 величайших соборов Европы

Под этими арками в средокрестии находится шедевр скульптуры XII века. Около 200 капителей собраны по восемь на пилон, и резцам было позволено отвлечься от библейских обязательств и изобразить повседневную жизнь Сомерсета. Мы видим фермера, бегущего за лисой, которая украла у него гуся, сапожника, стучащего по подметке, мужчину, вынимающего занозу из пятки. Я считаю эти изображения чудом готического искусства: подобный реализм исчез из храмов вместе с готикой. Мастера сплавляли религию с обычной жизнью верующих, превращая собор в календарь работ и праздников.

Теперь все взгляды устремляются на восток. Над алтарем и хором возносится великолепный витраж с Древом Иессеевым, изображающим родословную «Дома Давидова». Его называют золотым окном, потому что в отличие от подавляющего большинства средневековых витражей с синими и красными тонами здесь царят зеленые и желтые. Кресла хора под ним сохранили оригинальные мизерикордии со сценками средневековой жизни, столь же выразительными, что и капители средокрестия — только не столь хорошо видными.

В соборе нет заалтарных преград: только три изящные арки, через которые видны ретрохор и капелла Девы Марии. Автором проекта был Уитни, архитектор Эксетерского собора, а после 1326 года завершал строительство, вероятно, Уильям Джой. Ретрохор создавался как пространство для торжественного шествия к алтарю святого покровителя, однако в Уэлсе так и не удалось отыскать такого святого, которого признал бы Рим. Вместо этого нам досталось невероятно прекрасное готическое помещение. Пилоны напоминают громадные веера, колышущиеся под водой: это просто преддверье капеллы Девы Марии, находящейся дальше.

Свод восьмиугольной часовни составляют два перекрывающих друг друга круга разного диаметра: явно творение талантливого геометра. Свод — фонтан ребер, образующих ромбы внутри звезд, словно каждое пересечение выбивает золотую искру. Тут должна звучать музыка Баха — самого математического из всех композиторов.

Прощальный подарок собора Уэлса находится в северном трансепте позади двух ренессансных гробниц в стиле ренессанса. Здесь лестничный пролет ведет к мосту Викарс-Клоуз. На половине пути ответвление уходит вправо, в здание капитула: к шедевру, созданному неизвестным мастером между 1275 и 1310 годами, в период расцвета декоративной готики. Свод поддерживает центральная колонна-пальма, от ствола которой отходит целых 32 нервюры. Разделяясь, они встречаются с восемью веерами поменьше, поднимающимися от стен, и соединяются в ожерелье ребер и боссов. После этого они словно начинают водить хоровод. Это самая потрясающая архитектурная композиция Англии.

Но это не все. Под сводами расположено 51 кресло, каждое из которых увенчано либо трилистником, либо щипцом. Их выступы образуют еще одну скульптурную галерею Уэлса, на этот раз галерею каноников: некоторые из них строги, некоторые смеются, а один показывает язык. Эти портреты выглядят более богато, нежели те, что вытесаны в средокрестии: скорее всего, они изображают тех, кто управлял этим величественным храмом. Пусть время никогда не нанесет им вреда.

Уинчестер

✣✣✣✣

В траве под уходящей ввысь северной стеной Уинчестерского собора почти не заметен отпечаток его саксонского предшественника. Он кажется скорее капеллой. Для Вильгельма Завоевателя разрушение коронационного храма Англии и передача этого статуса «французскому» Вестминстеру было важным и символичным. Новый Уинчестерский собор был заложен в 1079 году — и ему предстояло вырасти, вдвое превзойдя аббатства Нормандии.

Созданное при Вильгельме здание остается видимым в трансептах, которые сегодня походят на крепостные стены. Восточную часть начали увеличивать примерно в 1202 году, а нефу пришлось еще полтора века ждать Уильяма Уикема, лорда-канцлера Эдуарда III и епископа Уинчестерского (1367–1404). Своим архитектором он сделал мастера перпендикулярной готики Уильяма Уинфорда — и теперь его самое длинное средневековое здание Европы (138 метров) лежит в долине реки Ичен, словно выбросившийся на берег кит.

Уинчестер: самый длинный неф Европы

Поминальная капелла Гардинера: готика скрывает ренессанс

Снаружи собор ничем не примечателен. Западный фасад, по сути, — всего лишь рама для витража, который был разбит пуританами во время гражданской войны. А вот от интерьеров собора захватывает дух. Если встать у входа, то аллея пилонов уйдет на восток и поднимется вверх, образуя полог из полувеерных сводов. Днем этот полог освещают 11 травей клерестория, в ночное время используется электричество. Средокрестие и расположенный за ним алтарь притягивают взгляд.

Единственный дополнительный элемент в нефе — поминальная капелла самого Уикема, построенная еще до его смерти якобы на том месте, где он еще мальчишкой впервые присутствовал на мессе. Роскошное скопление карнизов и щипцов рвутся из арки капеллы. Говорят, что офицер армии Кромвеля, которому поручили ее разрушить, не посмел к ней прикоснуться, потому что учился в созданном Уикемом Уинчестерском колледже. Верность альма-матер оказалась важнее преданности своей стороне в гражданской войне.

Трансепт уводит нас на три столетия дальше: сладкая музыка двора Эдуарда III сменяется тяжелой поступью нормандско-романского стиля. В северный трансепт выходит капелла Гроба Господня XII века — просто альков. Обнаруженные там фрески считаются одними из лучших образцов настенной живописи Англии того периода.

Небольшая дверь в этом трансепте ведет вниз, в крипту, которая регулярно подтопляется грунтовыми водами. Это пугающее место. В северном приделе стоит автопортретная скульптура Энтони Гормли 1986 года: человек созерцает воду, набранную в сложенные чашей ладони. В углу ретрохора наверху стоит мемориал Уильяму Уокеру (ум. 1918), водолазу, который вместе с группой работал под водой много месяцев в самом начале XIX века, укрепляя рассыпающийся фундамент собора.

Кресла хора украшены типичными для XIII века элементами: орешник, боярышник, плющ, виноградные лозы и люди, кричащие, гримасничающие, веселящиеся. Мизерикордии не менее интересны: монахиня, резвящаяся в кустах, смешной епископ, много зеленых человечков. На хор — сокровище Уинчестера: преграда 1450 года в стиле перпендикулярной готики с изображениями христианских деятелей разных периодов. Скульптуры были разбиты во время Реформации, но прекрасно восстановлены викторианцами, Дж. Р. Седдингом и другими.

Скульптура Гормли в подтопленной крипте

За пресвитерием находится большой ретрохор, который также был местом паломничества и расположения поминальных капелл. Эту часть храма первой начали перестраивать в XIII веке, и большая площадь пола там по-прежнему покрыта средневековой плиткой. Нам, к счастью, разрешено по ней ходить — только не на шпильках. Разбитые легко заменяются.

Поминальные капеллы — самые гордые памятники Уинчестерского собора, пришвартованные, словно корабли, и прославляющие князей церкви. Капелла Уэйнфлета — целые заросли пинаклей, скрывающих изящные веерные своды. Слепой епископ Фокс проводил в молитвах в своей капелле многие часы каждый день в течение десяти лет вплоть до своей смерти в 1528 году. Самая впечатляющая — капелла Стивена Гардинера (годы епископства 1531–1555), консервативного противника Кранмера и лидера Контрреформации Марии Тюдор. Часовня построена во время ее правления, в 1556 году, и, вероятно, оказалась последней, созданной в стиле старой веры. Тем не менее мастер, возводивший капеллу, окружил ее внешнюю часть ренессансным фризом, скрыв внутри алтарь и классицистическую преграду. Удачное совмещение архитектурного богословия.

О соборе, который принято называть минстером, часто говорят в превосходной степени. В Англии это самый крупный средневековый храм, с самым широким сводом, самым большим капитулом и самым большим количеством средневековых витражей. Йорк также может похвастаться благородным западным фасадом, что нетипично для английских соборов. Завершенное в 1339 году окно — это композиция в стиле украшенной готики, не имеющая себе равных. Верхняя часть выполнена в форме сердца, составленного из соприкасающихся овалов. Это «сердце Йоркшира». Новобрачные не могут считаться настоящими йоркширцами, пока не сфотографируются под ним.

Йорк

✣✣✣

Любому приехавшему познакомиться с Йоркским собором в первый раз стоит посмотреть на него с городской стены, чтобы оценить, как великолепно он высится над городским силуэтом. Беда Достопочтенный отмечает, что уже в 180 году нашей эры в римском Йорке были христиане, а некий епископ из Йорка присутствовал в 314 году на Арелатском соборе. Более четкая история начинается с 627 года, когда языческий король Нортумбрии Эдвин (пр. 616–633) вернулся с войны, которую вел на юге, с женой-христианкой Этельбургой Кентской. Она привезла с собой капеллана Паулина, который обратил Эдвина и стал первым епископом Йоркским, где пребывал второй после Кентербери архиепископ Англии.

Затем здания собора строились и улучшались, пока прибывший в 1215 году архиепископ Уолтер де Грей не завершил строительство храма, способного соперничать с Кентерберийским. Работы шли медленно в течение двух столетий, с опорой всего на полтора метра песчаного фундамента. Сначала появились раннеготические трансепты, в XIV веке — неф в стиле украшенной готики, а в XV веке — перпендикулярный хор и три башни. Центральную башню оставили без пинаклей, опасаясь, как бы лишний вес не вызвал обрушения, как это произошло с предыдущим шпилем в 1405 году. Эта предосторожность была разумной: раскопки 1967 года показали, что башня вот-вот упадет и требует немедленного укрепления.

Сердце Йоркшира: западный фасад

Резьба в доме капитула

Вход для посетителей перенесен с южного трансепта на западный фасад. Это спорное решение, поскольку лишает возможности сразу после входа узреть эффектный неф из южного трансепта. Впрочем, и так впечатлений достаточно. Колонны уходят от пола к своду, не прерываясь. Трифорий переходит в клересторий, создавая единую вертикальную панель в каждой травее. В результате получается площадка для игры света: лучи солнца танцуют с пилонами и капителями. Йорк говорит языком объемов.

Туда же выходит западное витражное окно: оно демонстрирует власть церкви: внизу епископы, затем святые, сцены из Библии и, наконец, Коронование Богоматери как Царицы Небесной. Свод нефа был уничтожен пожаром в 1840 году, так что все круглые орнаменты — это копии, за исключением кормящей грудью Богоматери, которую деликатные викторианцы осовременили, превратив в дающую младенцу бутылочку с соской.

Центральное средокрестие собора охватывает башенный свод, веера которого парят в облаках света от боковых окон. Ниже располагается перегородка XV века с дверью, расположенной не по центру. Это связано с безвременной смертью Генриха V и добавлением скульптурного изображения его преемника, Генриха VI. После того как Генриха собирались причислить к лику святых, эту скульптуру убрали, а позже викторианцы ее вернули. Алтарные преграды — дело политическое.

Свод южного трансепта был разрушен пожаром в 1984 году, так что потребовались 68 новых выпуклых орнаментов. В телевизионном конкурсе, устроенном программой Blue Piter на Би-би-си, были выбраны современные темы, в том числе астронавт на Луне и «спасение кита». В северном трансепте доминирует окно «Пять сестер», получившее название по пяти стрельчатым секциям; высота каждой 16 метров. По преданию, образцом для него послужил гобелен, созданный пятью монахинями. Окно создает контраст между простотой ранней готики и более поздней пиротехникой западного витража. Витраж оригинальный, так называемый гризайль: его составляют более 100 000 крохотных стекол, в основном серых, с вкраплениями цвета — словно ковер из полудрагоценных камней.

Восточная часть Йоркского собора разочаровывает. Хотя область перпендикулярной готики столь же просторна, как и в нефе, тут она лишена индивидуальности. Свод хора и кресла были уничтожены при пожаре в 1829 году, так что эту часть лучше всего рассматривать просто как обрамление восточного окна собора, которое считается одним из лучших готических витражей Британии. Его создал Джон Торнтон из Ковентри, которому в 1405 году было поручено завершить работу всего за три года. Витраж называют английской Сикстинской капеллой — и это иллюминированный манускрипт из стекла.

Цветные стекла образуют узоры из взлетающих искр и падающих слез: сюжет — население небес, библейские истории, история города Йорка. Живо изображенные лица — это средневековые люди в своей вере, работе и отдыхе. Когда горожане Йорка увидели законченную работу, то тут же сделали Торнтона почетным гражданином города. Превосходно отреставрированный витраж был открыт в 2018 году после десятилетних работ.

В капитул Йорка ведет двойная дверь под трехлепестковой аркой со статуей Богородицы. Здание начали строить ближе к концу XIII века, и его свод и крыша были не каменные, а деревянные, а потому не требовали центральной опоры. Окна покрывает очень изящный геометрический каменный ажур: кажется, будто его узлы вращаются.

Каменные кресла и пологи капитула выстраиваются вдоль стен. Они обрамлены подвесками с обильным растительным орнаментом. Монархи, священники, звери и птицы выглядывают из листвы — такая галерея йоркширцев. Мы видим зал заседаний собора с полным кворумом. Наверху — редкость: сохранившийся чердак с мастерской резчика; на полу видны очертания каменного оконного ажура. Огромная честь: кажется, будто нам разрешили заглянуть в мысли мастера напрямую, а не только посмотреть на законченную работу. Подобающее завершение истории британских соборов.

Война на небесах: восточное окно

Италия и Мальта

АССИЗИ, БАЗИЛИКА СВЯТОГО ФРАНЦИСКА ✣✣✣; БОЛОНЬЯ, САНТО-СТЕФАНО ✣; ФЛОРЕНЦИЯ, ДУОМО ✣✣; ФЛОРЕНЦИЯ, САН-ЛОРЕНЦО ✣✣✣; ЛУККА ✣✣; МИЛАН ✣✣✣; МОДЕНА ✣✣✣; МОНРЕАЛЕ ✣✣✣✣; ОРВИЕТО ✣✣✣✣; ПИЗА ✣✣✣✣; РАВЕННА, САН-ВИТАЛЕ ✣✣✣✣; РИМ, САН-ДЖОВАННИ-ИН-ЛАТЕРАНО ✣✣; РИМ, СОБОР СВЯТОГО ПЕТРА ✣✣✣; СИЕНА ✣✣✣✣; СИРАКУЗЫ ✣; ТРАНИ ✣; ВЕНЕЦИЯ, СОБОР СВЯТОГО МАРКА ✣✣✣✣✣; ВЕНЕЦИЯ, ТОРЧЕЛЛО ✣, ВАЛЕТТА, СОБОР СВЯТОГО ИОАННА ✣✣✣

Многие соборы Италии относятся к периоду признания христианства императором Константином в 313 году. Возможно, именно поэтому почти все они сохранили отголоски архитектуры Древнего Рима в виде романского стиля. Некоторые также отдают дань давнему партнеру и сопернику Италии, Византии, особенно Венеция и Равенна.

Итальянский дороманский период XI–XII веков характеризовался процветанием и гражданской стабильностью, особенно в Ломбардии и Тоскане, и стиль там приобрел такую изощренность, какой нельзя больше найти нигде в Европе. Возможно, именно поэтому в Италии почти нет следов готической революции, которая охватила Францию, Испанию, Германию и Англию: готика принималась в основном ради украшения, а не ради инновационных приемов строительства.

Так что визиты в итальянские соборы становятся облегчением после грома и молний северной готики. Когда Реймсский собор в начале XIV века рвался в небеса, итальянцы создавали один из самых прекрасных западных фасадов в Орвието. Только в Милане мы видим намеренную попытку воплотить готическую перпендикулярность — да и ту предпринимали под французским началом. В целом Флоренция типичнее: Брунеллески и другие с достоинством переходили от романского стиля к ренессансу, не отвлекаясь на готику.

В отличие от Северной Европы, Италию не раздирали Реформация и религиозные войны. При Контрреформации у нее даже нашлись ресурсы для усиленной перестройки и обновления интерьеров соборов. Это заставило Френсиса Бампуса в 1926 году в отчаянии написать, что для итальянских храмов перестройка XVII–XVIII веков означала, что «собор — это наименее интересный храм города». В то же время в этот период расцвело церковное барокко. Трудно найти капеллу или алтарь, которые это не затронуло бы. Результатом стали великолепные достижения Рима 1650-х годов: Латеранская базилика Борромини и площадь Святого Петра Бернини.

Именно в Италии собор открыто превращается в художественную галерею. Картины, фрески и скульптуры Джотто, Чимабуэ, Синьорелли, Микеланджело и Донателло, которые в любой другой стране оказались бы в музее, по-прежнему находятся в тех местах, для которых они предназначались, — в храмах. Они могут вызвать так называемый синдром Стендаля: приступ сердцебиения и головокружения от чрезмерно острой реакции на произведения искусства. Джонатан Китс писал, что стоит ему только оказаться во Флоренции, как он ощущает «желание бежать из этого сокрушительного совершенства». Однако эти картины и фрески способны оживить даже самый унылый храм.

Соборам Италии, как и Испании, на пользу пошел относительный упадок городов в XIX и начале XX века. Счастье, что в XIX веке каналы Венеции не были засыпаны. Ни промышленные, ни политические революции почти не затронули итальянские города. Центры Флоренции, Сиены и Болоньи сохранили свою бесценную красоту, служа идеальным архитектурным обрамлением для своих соборов.

Ассизи, базилика Святого Франциска

✣✣✣

Ассизи: серебряный город на холме

Если меня попросят назвать место, пейзаж которого ближе всего к совершенству, моим ответом будет Умбрия. Зеленые долины расстилаются между лесистыми холмами, по которым величественно шествуют дубы, оливы и кипарисы. Склоны мерцают искрящимися белыми городами, дома которых компактно расположились внутри древних стен. Именно так и должны жить европейцы.

Ни один ландшафт Умбрии не радует глаз так, как вид Ассизи, чей силуэт вознесен на скалистую вершину, царя над окрестностями. Здесь в 1209 году местный плейбой по имени Франческо основал орден из дюжины нищенствующих монахов. Они отказались от всего имущества и посвятили себя «Даме бедности» — жизни молитвенной, мирной и добродетельной. Для создания ордена требовалось благословение папы, которым был не кто иной, как властный Иннокентий III (годы папства 1198–1216), глава церкви и бич альбигойцев. Он счел, что Франциск достаточно мягко осуждает епископскую роскошь, так что вполне может получить такое разрешение.

Если использовать современную терминологию, то движение Франциска «выстрелило». Он вернулся из своего отшельничества со стигматами, став после апостола Петра первым, кто был ими отмечен. Последователи называли его вторым Христом. Одна из его последовательниц, Клара, основала женский орден клариссинок. После смерти в 1226 году Франциск был сразу канонизирован, и над Ассизи вознеслись базилика и монастырь. Базилику Святого Франциска следует отличать от кафедрального собора Сан-Руфино.

Храм состоит из двух частей, одна находится над другой. Принимая во внимание размер соседнего монашеского братства и миллионы людей, посетивших его в ходе столетий, можно только удивляться, что храм не изменился и остался столь же скромным. Он стоит на цоколе из гигантских аркад, построенных всего через тридцать лет после смерти святого. Это шедевр средневекового строительства.

Храмы строились по одной и той же схеме. Нижний — романский и похожий на крипту — был начат в 1228 году. Под ним есть действительно крипта, XIX века, в которой находится гробница святого Франциска. Там проходят ежедневные мессы. Затем был построен верхний храм, и общее освящение прошло в 1253 году. Фрески обоих храмов создали выдающиеся художники XIII–XIV веков.

В нижний храм ведет ренессансный портик 1487 года, который был построен вокруг более раннего готического портала. Вместе они создают красивое единство двух контрастных стилей. Внутри собора обнаруживаются полукруглые арки с невысоким сводом, а живописные фрески на стенах заключены в замысловатые рамки. На фресках справа изображено житие Христа, а слева — Святого Франциска, словно для того, чтобы провести между ними параллель. Лучшие фрески находятся в капелле Святого Мартина слева от входа, с яркими изображениями сцен жития святого, выполненными Симоне Мартини (предположительно 1284–1344). Лица удивительно реалистичны. Уверен, что в одной из женщин мы видим копию портрета Лауры Петрарки, написанного Мартини.

В правом трансепте нижнего храма находится фреска Чимабуэ (ум. 1302) с Мадонной и святым Франциском, а рядом — более яркие изображения детства Христа, созданные Джотто (1267–1337). У противоположного трансепта — Страсти Господни Пьетро Лоренцетти (1280–1348), ученика Дуччо. В местном путеводителе есть намек на спорность этой атрибуции, в частности из-за того, насколько тут велико влияние Джотто и его мастерской. Но лучше всего просто восхищаться всеми этими интерьерами, калейдоскопом поблекших красок.

Джотто. «Проповедь птицам»

Фрески в верхней капелле

В верхний храм попадают с верхней площади, и он повторяет нижний, но в большем масштабе. Он расписан от пола до потолка и служит напоминанием о том, как должны были выглядеть подобные храмы: не как сегодняшние голые и унылые залы, а полные зрительных впечатлений — книжки с картинками своего времени. Храм, по сути, служит галереей с 28 фресками со сценами жития святого Франциска, созданных неизвестными (возможно, римскими) художниками. В их числе знаменитая «Проповедь птицам». Когда я впервые попал в собор в 1980-х годах, мне запомнилось впечатление от перехода из таинственной темноты нижнего храма в сияние верхнего с его сводом в виде синего неба, усыпанного звездами.

В 1997 году не самым мелким чудом Франциска стало то, что базилика уцелела при землетрясении. Из-за него раскрошилась большая часть штукатурки, и в верхнем храме обрушились своды секции входа и средокрестие. На записях землетрясения видно, как падает свод. Катастрофа привела к возрождению споров о том, как далеко можно зайти в вопросе реставрации поврежденных фресок. Некоторые сейчас приобрели яркие цвета, некоторые остались выцветшими или поврежденными, а какие-то участки вообще покрыты серой штукатуркой. Немалая часть по-прежнему великолепна, но иным ученые споры помешали хорошо выглядеть. Иначе обстоит дело с «Распятием» Чимабуэ (около 1280) в левом трансепте: его краски почернели из-за химической реакции, оставив фотографический негатив оригинала. Теперь перед нами скорее останки, чем картина.

Это не умаляет наслаждения, которое дарит один из самых впечатляющих храмов Италии. Перед нижним храмом находится обширная площадь с крытыми аркадами, где могли укрываться паломники. Ее неправильная форма и пологие ступени демонстрируют свойственный итальянцам гений свободных пространств. С ее стен можно любоваться умбрийской равниной, безмятежно уходящей вдаль.

Болонья, Санто-Стефано

✣

Нигде дух раннего христианства не ощущается настолько сильно, как на территории комплекса Санто-Стефано в Болонье. Сам город — великолепный образчик городской архитектуры Италии — укрывает своих жителей от солнца и дождя на многих километрах перекрытых арками улиц. Центральная площадь гордится средневековой базиликой Сан-Петронио и ратушей в окружении дворцов и жилых домов. Однако главное сокровище Болоньи прячется на окраине, в отсутствие всякой показухи. Здесь вокруг древнеримского источника и храма богини Исиды вырос комплекс из восьми религиозных зданий. Этот ансамбль передает ту особую таинственность, которая притягивала болонцев в эти места задолго до рождения Христа.

Жрецы Исиды воздали честь этому роднику, воздвигнув круг черных каменных колонн и якобы благословив водой, привезенной из Нила. Некоторые из этих колонн остались стоять, и родник тоже сохранился. Позже храм приспособили для христианских богослужений, добавив новые кирпичные колонны, доведя круг до двенадцати и образовав, надо полагать, баптистерий. В XI веке группа монахов возвела над источником копию предполагаемого Гроба Господня в Иерусалиме. Строение было сильно изменено, и более поздние кафедра, галерея и ступени путают картину. Это место представляет в основном археологическую ценность.

Слева от храма Гроба Господня находится церковь, которая, возможно, была первым храмом Святого Петрония (ум. 450) в Болонье. Он посвящен местным святым Виталию и Агриколе, принявшим мученическую смерть в 304 году. Прошедший в XV веке слух о том, что здесь похоронен апостол Петр, привлек такое количество паломников, что папа, разъяренный подразумевавшимся понижением статуса своего храма, на некоторое время приказал завалить проходы в здание землей.

Болонья: древняя базилика Санто-Стефано

Храм Святых Виталия и Агриколы лучше всех других, включенных в эту книгу, передает атмосферу богослужений раннего христианства. Он кажется подходящим любому времени, а его голые и простые стены заставляют думать о самых первых постройках в истории человечества. Внутри находятся простой неф и притворы, разделенные аркадой разрушающихся арок. Колонны по большей части кирпичные, а немногочисленные каменные скреплены железными стяжками. Увенчаны эти колонны самыми разными капителями: тут и кубические, и византийские, и ионические. Свет дает очень простой клересторий.

Особенность этого древнего здания заключается в отсутствии следов работы реставратора, хотя его должны были неоднократно ремонтировать. Помимо капителей, единственным украшением служат призрачные фрески и два саркофага с резными павлином, львом и оленем. Черный металлический крест, закрепленный на южной стене, производит больший эмоциональный эффект, чем любое причудливое барокко.

По другую сторону от храма Виталия и Агриколы — еще один старинный храм Распятия Господня. За ними — дворик, носящий название двора Пилата, откуда можно полюбоваться узорной кирпичной кладкой усыпальниц. В стене двора вмурован каменный петух XIV века, изображающий ту птицу, которая «дважды пропела», отмечая отречение Петра. Он очарователен в своей деревенской простоте. Мне ужасно хотелось, чтобы он закукарекал.

Флоренция, Дуомо

✣✣

Мне во Флоренции неуютно. Такое ощущение, будто меня непрерывно оценивают, если я предпочитаю чашечку эспрессо картине Донателло. И ощущение нарастает, когда я преодолеваю те считаные сотни метров, которые отделяют Пьяцца-делла-Синьория от Пьяцца-дель-Дуомо. И это притом, что путь просто захватывающий: от величавой открытости площади Синьории до оживленного и шумного пространства вокруг Дуомо.

Соборная площадь начала свое существование с баптистерия, где проходили древнейшие христианские обряды. Возможно, раньше тут стоял древнеримский храм Марса, затем базилика, собор… Нынешний романский восьмигранник из зеленого и белого мрамора был выстроен в 1128 году. Интерьеры просты, но мозаичный потолок приписывают Чимабуэ и другим. Под ним — гробница антипапы Иоанна XXIII (годы папства 1410–1415), который, по утверждению историка Эдуарда Гиббона, был пиратом, убийцей и «насильником двухсот монахинь». Поскольку речь идет о Флоренции, умер он в своей постели, а его гробницу создал Донателло (предположительно 1386–1466).

Основная красота баптистерия спрятана в трех дверях с бронзовыми барельефами. На южной двери житие Иоанна Крестителя работы Андреа Пизано (ум. 1348), завершенное в 1336 году. Здесь заметно то же изящество, что и в его пизанских произведениях (подтверждение тому — барельеф с крещением учеников). Северные двери были установлены в 1424 году, их автор — Лоренцо Гиберти (1378–1544). Медальоны на этих дверях изображают сцены жития Христа. Право их создания он получил, победив в конкурсе в возрасте всего 21 года.

Через четыре года после этого Гиберти поручили сделать еще одни двери — восточные, со сценами из Ветхого Завета, которые он завершил в 1452 году. Здесь вместо медальонов Гиберти расположил фигуры среди классических зданий и буйной растительности. Контраст между двумя дверями одного автора заставил историков назвать их мостом между Средними веками и Возрождением. Микеланджело считал их «вратами рая», Джорджо Вазари — «величайшим из шедевров». Сейчас в баптистерий ведут копии этих дверей, но главное то, что их можно увидеть с улицы в любое время. Оригиналы находятся в музее Дуомо («Опера-ди-Санта-Мария-дель-Фьоре»).