Ревизор: возвращение в СССР 5

— Ладно, а репетитора можешь мне толкового найти?

— Подумаю… — ответила задумчиво.

Я уж и позабыл о собственном запросе, пока занимался французским, как она неожиданно заговорила за спиной, заставив меня вздрогнуть:

— Вспомнила я одну девочку, что по химии олимпиаду, как ты, выиграла.

— Но я еще не выиграл никакую олимпиаду! — запротестовал я.

— Не важно! — сказала, как отрезала, она, — сейчас, правда, ей уже под тридцать, но она не из тех, что что-то забывают. Библиотекарь она у нас, нужно тебя с ней свести. Зарплаты у них не те, чтобы от учеников отказываться!

— О, это хорошо, спасибо! — поблагодарил я, — когда сводить будем?

— А и зачем сводить, если ты можешь завтра подойти в городскую библиотеку сам, спросить Аннушку, да привет от меня передать с пожеланием, чтобы она за тебя как следует взялась, — сказала бабушка.

Ну что же, тоже вариант!

Потом она сама с часик погоняла меня по французскому. Абсолютно чуждый прежде язык с подачи бабушки раскрывался передо мной все лучше и лучше. Педагогический талант, у нее, несомненно, есть. Терпения маловато, легко взрывается, но объяснять умеет просто и понятно. И, возможно, играет свою роль то, что она очень любит этот язык и передает мне это ощущение. Все, что любишь делать, идет лучше, чем то, что не любишь.

Легли спать. Заснул не сразу — думал про отца. Итак, первый факт — батя явно столичный ловелас. Живет в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывает. В данный момент при женщине. И, судя по всему, если с этой не сложится, завтра же будет при другой женщине. У него их, наверное, целый список.

Не то чтобы я совсем сурово осуждал такой образ жизни, главное — что сам ему не следовал. Учить жизни взрослого мужика совсем не собирался, тем более что бесполезное это дело. Один раз ходок — навсегда ходок.

Помогало то, что настоящим отцом я его не ощущал. Вряд ли и сам Пашка ощущал, если видел его раз в полгода-год.

Для меня отношения с женщинами отца совсем не важны. А что важно? Помощь обещал при поступлении оказать — уже хорошо. Про то, что все поступают в институты и университеты исключительно по знаниям, я иллюзий не питал. Никогда так не было. И ректору позвонят, попросят, и декану, и к самим профессорам, что в экзаменационной комиссии сидят, лучшие друзья детства или коллеги обратятся, которым нельзя отказать, мол, Петька мой или Ванька, которых ты в детстве на коленях держал, подросли… И ведь никому не откажешь. Ректору и декану скажешь нет — работу потеряешь. Старым друзьям откажешься помочь — слушок пойдет, что ты неблагодарная сволочь, и вообще без друзей останешься. А в СССР нельзя без друзей нормально жить. Один друг поможет машину купить, другой отремонтировать, третий гараж найти для нее, четвертый — шины подскажет, где можно купить. И так во всем, если ты не высокопоставленный член элиты, которому все это положено по статусу.

Так что хорошо, если половина мест для поступления останется для всех остальных абитуриентов, что пришли за них состязаться на равных. И зачем мне в такой ситуации идти на общих основаниях и рисковать, что блатных окажется в этот раз слишком много, чтобы я тоже мог стать студентом, если сам могу вытянуть вот такой счастливый билетик?

Что еще важно? По всему видно, что батя человек самолюбивый и любит прихвастнуть. Это тоже хорошо — если буду хорошо учиться и любые успехи показывать, будет мне еще больше помогать, чтобы было чем хвастаться перед друзьями. «А вот мой…» — в такого рода разговорах смогу для отца стать предметом для гордости. Это наши отношения укрепит, а у него, наверняка, есть полезные связи в столице для поиска хорошей работы. Хотя, в этом может и не быть нужды, но заранее отказываться тоже не стоит. Все же я не москвич в этой жизни, и могу не знать некоторых особенностей закрепления в столице для приезжих в советские времена. А про ограничения все же что-то слышал — и про трудности с московской пропиской тоже.

И все же надо как следует подумать над тем, куда все же поступать, на заочное или дневное? Самым неприятным фактором было, если пойду в армию, попасть во флот. Я уже служил в СССР два года по-честному, долг родине отдал, так что еще три года в новом теле уже были бы перебором. Да и я понятия не имел, как Пашка реагирует на качку — может, из него матрос, как из говна пуля? Провести три года, травя за борт — не мечта всей моей жизни.

Ладно, будет еще одна встреча с отцом — его этим вопросом и озадачу. Советский доцент — должен разбираться во всех нюансах. Хороший советчик должен получиться.

В школе Тимур подошел ко мне и сказал:

— Батя вечером снова приглашает в молочное кафе. Время выбрал, чтобы ты успел после работы. Как закончится твоя смена, сразу через десять минут и встречаемся. Говорит, что дела в столице неожиданно нарисовались, завтра утром уже уезжать придется, а не как планировал.

Так, в это время у меня как раз там встреча с Галией запланирована. Ну, ничего, пусть на мою девушку посмотрит. То, что батя ходок, меня мало тревожит, хотя иллюзий и не питаю, для них моральных барьеров не существует. Девушку сына не трогать? Не смешите! Но даже если начнет вдруг подкатывать, моя девушка его отошьет. Про папу-пожарника он же не знает. Я вот тест на батино одобрение уже прошел, первым из всех парней, кто пытался, а ему пройти его никак не светит. И Галя вполне себе это понимает, что встречаться с взрослым мужиком, которого папа с мамой не одобрят — рвать отношения с семьей.

Не готова она на это, совсем не готова — девушка очень даже хорошо воспитана, с уважением к родителям. Причем без перегиба, когда семью ненавидишь и бросить ее хочется — именно, что правильно, родителей она искренне уважает и любит, ей нравятся их отношения, и она себе таких же ищет. И с этой точки зрения из нее для меня хорошая жена может получиться. Я ее никогда не предам, не подставлю, и от нее того же ждать буду. Хватит мне уже ошибок прошлой жизни, слишком дорого они мне, во всех смыслах, обошлись.

Кто-то может и не понял бы, что я ищу жену с шестнадцати лет, когда столько девушек вокруг, и самое время вроде бы нагуляться как следует, без обязательств. Но мне же 58 на самом деле, я уже давно нагулялся. Мне стабильности хочется, крепкого семейного очага, в который я притащу все, что нужно для нашего счастья. А шляться с легкодоступными девушками, или с Галией переспать и бросить в поисках другой — не мое. Это уже не я буду, если начну себя так вести. Какой смысл попадать в молодое тело стариком, чтобы совершать все возможные ошибки юности?

Ага, и надо Славку еще вечером позвать в кафе, с отцом познакомить. Намекнуть, что ему тоже помочь в поступлении нужно.

Да, и еще неплохо бы отцу немного шаблон в отношении меня сломать. Он уже и так видит, что я сильно изменился в лучшую сторону, нужно добавить почву для размышлений. И как это сделать? О, придумал — нужно ему тоже что-то подарить! Только придется забежать домой после школы, и поворошить сделанные в доме запасы дефицита. Пусть видит, что я нацелен на серьезный рост, тем больше ему резон мне будет помогать. Во всем. Чтобы потом, если что, и ко мне с просьбой какой обратиться.

На заводе меня ждала записка на рабочем столе: «Вечером после восьми ждёт Никифоровна на работе. Ахмад предупреждён, зайди за ним домой».

— А кто звонил, мама или бабушка? — спросил я Изольду.

— Ирина Викторовна разговаривала. — пожала она плечами.

Главбуха на месте не было. Впрочем, какая разница, я не могу и всё. У меня сегодня встреча с отцом. Договорились уже. И Славку уже пригласил в кафе к половине седьмого. И что мне делать?

Раз «Ахмад предупреждён», пойду прямо к нему.

— Где экономический отдел? — спросил я опять Изольду.

— Над плановым.

— А где плановый?

— В большом правлении, на первом этаже.

— Большое правление — это второй корпус, с которым наш соединён переходом? — догадался я. — Там на первом этаже после приёмной Шанцева комитет комсомола.

— Нет. Комитет комсомола дальше. А до него — плановый. Над ним экономический.

О, Господи! Ладно, сам найду.

— Я скоро приду. — сообщил я Изольде и пошёл искать маму с Ахмадом.

Пошёл по второму этажу второго корпуса правления, заглядывая в распахнутые двери, и почти сразу увидел в одном из кабинетов маму.

Она очень удивилась, увидев меня, остановившегося в дверях её кабинета. Она там была не одна. Кабинет был рассчитан на четыре рабочих места, сейчас занято было только два. Я не знал, как мама отреагирует на сообщение, что я второй раз встречаюсь с отцом, поэтому вызвал её жестом в коридор.

— Я не могу к восьми к Никифоровне, — сходу сообщил я ей. — У меня уже планы есть на вечер.

— Какие? — удивилась мама.

— Отец завтра уезжает, мне надо встретиться с ним до отъезда. Переговорить насчёт поступления ещё раз. Славку хотел ему представить, он со мной будет поступать. И с девушкой своей отца хотел заодно познакомить…

— С какой девушкой? — округлила глаза мама. — А нас что, не надо с девушкой знакомить?

— Вы с бабушкой и так её знаете, это Галия из комитета комсомола, — пожалел я, что вообще упомянул про неё.

— Ладно, — успокоилась мама. — Во сколько ты сможешь?

— В половину седьмого мы только собираемся в кафе. Час посидим, потом мне Галию проводить надо. К восьми я только у Ахмада буду и то, если бегом бежать. Можно перенести рандеву у Никифоровны на половину девятого хотя бы?

— Да, конечно. Сейчас ей позвоню, — засуетилась мама.

— И Ахмада предупреди, что я только после восьми у него буду.

— Хорошо, — согласно кивнула она головой.

Отлично. Так я везде успею. Переносить встречу у Никифоровны нельзя, пока есть возможность, надо вывозить всё, что она сможет организовать. Но и встреча с батей тоже необходима, тем более, он завтра уезжает.

Спустился я не по той лестнице, по которой поднялся, а по противоположной и оказался как раз недалеко от комитета комсомола. Ноги сами пошли к нужной двери.

— Как дела? — спросил я подругу, заходя в кабинет. — Как родители к джинсам отнеслись?

Галия встала из-за стола, повернулась ко мне очаровательной попкой и покрутила ею вправо-влево. Я не сразу понял, что она мне новые джинсы демонстрирует. Не до того совсем стало.

— До ночи вчера подшивали с мамой, — радостно сообщила она.

— Про кафе вечером родителей предупредила? — осипшим вдруг голосом спросил я.

— Да.

— Отлично. В кафе встречаемся в полседьмого. Идти тут минут двадцать — двадцать пять не спеша. Зайди за мной в начале седьмого, чтобы меня главбух пораньше отпустила.

Галия чмокнула меня в щёку вместо ответа.

Я усмехнулся и поспешил свалить от неё поскорее от греха подальше. Вполне может быть, что и она уже не против, но мне шестнадцать. Вдруг кто нас засечет — может такая волна пойти. Вплоть до того, что из комсомола ее выгонят, и из университета отчислят. Я же формально несовершеннолетний…

Вернувшись в бухгалтерию, застал Шанцева выходящим из кабинета главбуха. Ирина Викторовна была уже на месте.

Я протянул ему руку и поздоровался. Он вместо ответа расхохотался, глядя на меня, но руку пожал и вышел. Я не понял, чего он. Заглянул к Ирине Викторовне, поздоровался. Она тоже улыбнулась, глядя на меня.

Сел за свой стол и недоумённо взглянул на Изольду.

Она нервным жестом показывала мне, что у меня на щеке что-то.

Ближайшее зеркало было в туалете, пошёл посмотреть.

На щеке красовался яркий след от помады. Ну, Галия! Хоть бы предупредила… Она специально, что ли? Пометила меня? Перспективный парень, с папой поладил, джинсы ценные дарит…

Ну, женщины, блин!

Вернулся в кабинет, одна щека была розовее другой. То ли помада плохо оттирается, то ли кожу натёр, стирая её.

Работу свою сделал и занялся химией. Но в голову совсем ничего не лезло после посещения комитета комсомола. Попа Галии так и вертелась перед глазами. Этак я не выучу эту химию… Надо сходить завтра в библиотеку, передать Аннушке привет от бабушки…

В шесть часов Изольда ушла, предупредив меня заговорщицким тоном, что завтра явится её чадо.Блин! Ещё с этим разбираться… Ладно, завтра увижу этого лоботряса и по ходу дела решу, что с ним делать.

В минут пять седьмого, как договаривались, в кабинет заглянула Галия.

— Ты идёшь? — громко спросила она, хитро посматривая на меня.

Сделал вид, что ничего не случилось, нечего поощрять такие выходки.

— Ирина Викторовна, — заглянул я в кабинет к главбуху. — Можно я уже пойду?

Она взглянула куда-то мимо меня озабоченным взглядом и только кивнула головой.

Квартал сводит, лучше ей сейчас не мешать.

Символически поблагодарил её кивком головы. Видела-не видела, не важно.

Оделся, вывел Галию на улицу и повёл её в кафе.Я не говорил ей, что встреча предстоит с моим отцом. Разволнуется, а оно того не стоит.Мы пришли вовремя, не опоздали точно, я на часы посмотрел на горкоме. Но в кафе уже все сидели и ждали меня.Увидев Галию, все очень удивились. Я что, не предупреждал никого, что ли? Ну и ладно.

Мы с подругой подошли к столу. Представил её и всех присутствующих друг-другу. Представлял всех по кругу, а не по старшинству. Первой сидела Диана, рядом с ней Тимур, затем Славка и только потом отец. Получилось, что его я представил последним.

Этот кабальеро встал, сама галантность, отодвинул единственный свободный стул и предложил сесть Галии. Столы рассчитаны на четыре человека, и я остался стоять без места.

Нормально?

Взял свободный стул у соседнего стола и втиснулся между отцом и Галией.

Несколько раз настойчиво возвращал разговор за столом к теме поступления. Батя же каждый раз соскакивал на собственные достижения. Оставалось только удивляться, чем занимались остальные преподаватели, если, по его словам, именно он двигал науку в своем институте, отдуваясь за всех остальных.

Остановив его в очередной раз, громко сказал:

— Папа! У тебя же, в Москве, наверное, есть еще ребенок? Хочу ему подарок передать.

Выложил на стол тоблероне, подвинул к нему. Понял по его глазам, что швейцарский шоколад в подарок от сына из провинции он получить никак не ожидал, но было в них и сомнение.

— Двое что ли? — догадался по его сомнениям я и выложил еще один тоблероне.

И снова взглянув на отца, изумился:

— Трое?!! Ну ты силен!

И выложил третий тоблероне.

Если считать с нами, то семеро детей у него получается — вот это погулял, так погулял!

Взглянув на отца исподтишка, понял, что своего добился — заинтриговал его дефицитными подарками и помог ему в нелегком деле легализации в наших глазах других отпрысков. Дети ревнивы, и он явно опасался обсуждать с нами других своих детей, которыми обзавелся в Москве. А я и подарки для них сделал, и похвалил его вроде как за плодовитость. Так что он теперь немного, но у меня в долгу.

В целом, я своего добился, Славку ему представил, поддержкой для нас обоих заручился.

Вернулись к вопросу очно или заочно всё-таки учиться. Славка настаивал на заочном, ему работать надо.

— А два года армии тебя не смущают? — ехидно спросил его отец.

— Вот, вы сами служили? — спросил его Славка.

— Служил, — гордо ответил отец. — После техникума…

— Не жалеете?

— Нет, конечно.

— И я не буду.