Мусорщик

При правильном выполнении в солнечном сплетении будто зажигается огонь, но нынешняя оболочка никуда не годилась. Все закончилось сильным головокружением и тошнотой.

Три следующих дня прошли в попытках освоить дыхание. Никто не пришел выбивать деньги. Я ел от пуза, поглощая больше еды, чем Крис мог позволить себе за две недели. Организм не нуждался в таком количестве пищи, но я попросту не мог остановиться, откровенно наслаждаясь вкусовыми ощущениями.

Вечером четвертого дня я смог сделать двадцать вдохов и почувствовал разливающееся тепло в животе. Получилось! Ликование испортили мужской голос, надрывающийся в доме:

— А ну вышел сюда, гондон! Я тебе сказал, уродец! Или ты сейчас сам выходишь или я тебя урою!

Я притаился в подвале, надеясь, что незваный гость накричится и уйдет. Тело слишком слабо, можно умереть даже от несильного удара в голову.

— Ну, бля, ты сам напросился, крысеныш, думаешь я тебя не найду? — грохот сверху стих.

Магия! Я вскочил, почувствовав колебания. Но каким образом? Тяжелые шаги направились к мусорной куче, послышались шорохи и удары, а затем скрипнул люк. Схватив Габса, я затолкал его в лаз и закрыл фанеркой. Сам спрятался под кроватью, прихватив с собой кухонный нож.

— Добегался, ушлепок? — лестница заскрипела под весом гостя. — Мы же с тобой по-хорошему всегда, а ты решил заднюю дать? Не, так не пойдет, Крис.

Показались ноги в тяжелых кожаных ботинках с металлическими носами и камуфляжных штанах. Незнакомец остановился на середине комнаты. Я сжал нож в вспотевшей руке. Гость двинулся к кровати, но споткнулся на лежанке Габса и растянулся на полу.

— Сука, какого хера… — наши глаза встретились. — Вот и ты, выблядок мелкий.

Острие ножа вошло в глазницу мужчины, пока широкое основание клинка не уперлось в кость. Гость вздрогнул и вытянулся. Из выколотого глаза шустро побежала кровь, стекая ручейками по неровному полу. Мертв.

Не думаю, что стоило убивать его, но рука дернулась сама, инстинктивно реагируя на опасность. На Галене по-другому не выжить.

В Дэшке исчезновения людей были не редкостью, особенно среди сборщиков мусора или ходоков в пустоши. Но подозреваю, что незнакомец был мужем соцработиницы, и та в курсе, куда мог отправиться ее благоверный.

Убийство человека. Я перебрал память Криса, отслеживая все ассоциации. Почти за любое преступление отправляли на исправительные работы, откуда имелся неплохой шанс не вернуться. Десять лет каторги. Пятнадцать. Восемь. Тридцать два? Случайно подслушанный разговор двух мусорщиков шел про убийство местного стража закона. Виновник получил тридцать два года. Но его зарезали в участке перед отправкой.

Я вылез из-под кровати и осмотрел труп. На синей форменной куртке задорно поблескивал значок в форме шита. Неловко вышло. В карманах мужика нашлось пару замасленных купюр.

Выйдя на улицу, я обнаружил велосипед возле крыльца. Поблизости никого, и в теории не должно быть свидетелей, видевших, как мужчина зашел в дом. Закатив велик на кухню, я нагреб на него мусор и спустился в подвал.

Что же делать с телом? Целиком его съесть не выйдет, особенно за день, но некоторые органы мне понадобятся, раз уж так вышло. Вооружившись небольшим топориком для колки дров, я вскрыл грудную клетку мертвеца, достав сердце и печень. Если Судьба послала мне их, то грех отказываться от толики жизненной силы.

С помощью магии я мог бы высосать соки не прибегая к таким древним методам. А так придется есть сырое мясо.

Сложив нарубленные на мелкие кусочки потроха, я принялся разделывать тело на фрагменты, которые смогу унести. Наверху нашлось пару мешков, правда, начавших быстро протекать. Весь пол был запачкан кровью и придется хорошо потрудиться, чтобы его отдраить.

Крис жил в паре километров от города, в давно заброшенном районе небольших домиков. Место считалось нехорошим, особенно его северная окраина возле завода, но прежний владелец жил здесь вполне спокойно. Тут даже бродячих собак не водилось, ставших настоящим бедствием для жителей городка.

Я остановился перед лестницей, снова считывая воспоминания. На окраине довольно часто пропадали люди, но Крис почему-то не придавал этому никого значения. Но мне такая репутация только на руку.

Дождавшись пока стемнеет, я начал перетаскивать мешки к самому крайнему домику на районе, где закидывал в них камни и сбрасывал в колодец. На дне плескалась какая-то черная жижа, поглотившая улики. Велосипед отвел к заводу, где сбросил его в первый попавшийся люк. Близко подходить к мрачной серой громаде главного здания не решился.

Пока было светло, оттирал засохшую кровь. Но стоило утреннему свету заглянуть в подвал, как обнаружились десятки пятнышек и незамеченных брызг. Закончив уборку, я без сил повалился на кровать.

Органы!

С кряхтением поднявшись, я принялся медленно поглощать покрошенные потроха, не забывая тщательно разжевывать. Проглотив всю миску, сосредоточился на усвоении жизненной энергии. Запаса сил гостя не хватило, чтобы справиться с болезнью, но я основательно насытил и укрепил хлипкий организм.

Через два дня удалось проделать тридцать вдохов, совершив полный цикл. Никакой речи об усилении тела не шло, я только замедлил неминуемое разрушение. Только, чтобы достичь равновесия, придется сделать около четырех циклов, что займет больше двух месяцев.

Продукты заканчивались, поэтому я принял нелегкое решение отправиться в город. Вымывшись, я отыскал среди вещей Криса синий комбинезон и немного подранную куртку с капюшоном. Отмочив бинты, снял их с лица, обнажая участки красноватой сильно шелушащейся кожи. С большими гнойными фурункулами я пока не справился, но воспаление немного стихло. Губы и участки возле крыльев носа выглядели хуже всего — в глубоких влажных трещинах, причинявших жуткую боль при разговоре или приеме пищи.

Открыв новую пачку бинтов из неприкосновенного запаса, я снова замотал физиономию и надвинул капюшон. Сменив походные ботинки на рваные кроссовки, направился в Дэшку.

Песчаная дорога и коричневые стены лугового бурьяна сменились ломаным асфальтом и проплешинами сероватой земли. С каждым шагом деревьев и кустов становилось все меньше, пока меня не окружили ряды обсыпающихся каменных трехэтажек, облепленных деревянными пристройками и брезентовыми козырьками. Прямо возле низеньких заборов валялся цветастый мусор, часто заслоняя саму изгородь.

Иногда здания разрастались настолько, что неказистые пристройки сращивались, образуя настоящие лабиринты. Я считал жилье Криса свалкой, но здесь хлам торчал из каждого угла и щели. Несколько ребятишек играли на крыше дома, лазая по торчащим стропилам, как настоящие пауки.

Безногий старик, сидящий возле входа в дом, поднял палку и что-то нечленораздельно прокричал мне.

Заметив на другом конце улицы несколько пошатывающихся фигур, я сразу свернул в проулок. Нужно стараться избегать любого контакта с прохожими. Криса считали местным дурачком, и никто кроме детишек его не задирал, но лучше перестраховаться.

Слева хлопнуло окно и женщина с рябым лицом выплеснула мне под ноги ведро с нечистотами. Ее некрасивая рожа скривилась, когда бабища поняла, что промазала. Блеклые глаза закатились под лоб, и створка захлопнулась, задребезжав стеклом.

В магазине с забранными решетками окнами и железной дверью, едва мне поддавшейся, было пусто и пахло рыбой. За прилавком курила продавщица — женщина лет сорока внушительных размеров, с бугрящимися мышцами на руках и огромными грудями. Одним вдохом выкурив сигарету, баба вопросительно на меня посмотрела.

— Пять банок тушенки, три банки жира, три пакета любой крупы… — я по памяти огласил список необходимого.

— А деньжата есть, Крис? — приподнялись густые черные брови.

Я показал синюю бумажку и продавщица начала выставлять продукты. Загрузив полный рюкзак, я передал деньги, но пока женщина отсчитывала сдачу, заскрипела входная дверь. Как же не вовремя.

— Тина, Тиночка, привет, красавица, — в воздухе повис запах крепкого алкоголя. — По старой дружбе, запиши на счет бутылочку.

Низенький мужчина в заляпанной пожелтевшей майке-безрукавке провел узкими глазами отсчитанные купюры. Он поставил татуированную руку на прилавок и будто ненароком толкнул меня.

— Эй, дурачок, откуда бабки? — мужик неожиданно приблизил свое лицо, выпучив глаза. — А? Стырил где-то?

— Пособие, — выдавил я, смотря в пол.

— Шо!? Луиза крышей поехала что ли!? — рассмеялся алкаш и внезапно нахмурился. — Ты че мне пиздишь, шкет?

— Проверка была, — я попытался отодвинуться, но пальцы мужчины больно вцепились в плечо.

— Не у меня в магазине, — над нами нависла продавщица, сурово поджавшая губы. — Ты меня знаешь, Толик. В последний раз записываю в кредит, если не вернешь бабки, то парни Большого зайдут к тебе в гости.

— А я че? Я ниче, — мужик демонстративно поднял руки. — Мы же дружбаны с Крисом, а ты что подумала? Что я деньги отберу у убогого? Я же ветеран, Тинка, человек большой чести.

Не дожидаясь окончания фразы, я вылетел из магазина, надеясь поскорее смотаться из Дэшки. Когда ряды домов разросшихся, как раковые опухоли, сменились растительностью пригорода, дал себе передышку. Я даже сошел с основной дороги, петляя между заброшенными цехами и полями.

Тот мужчина из магазина явно положил глаз на мои денежки. Хорошо, что удалось оторваться. Зайдя в дом, я сбросил тяжелый рюкзак. Сзади раздался шорох. Я развернулся, но перед глазами мелькнула черная дубинка и неясный силуэт, скрывавшийся в углу.

Глава 3

Сознание возвращалось неохотно, проталкиваясь сквозь пульсирующую боль в правом виске. Я ощупал место ушиба. Череп не проломили, только небольшое рассечение. Распотрошенный рюкзак валялся на полу, но все продукты оказались на месте. Деньги пропали.

Поднявшись, я похромал к распахнутому подвальному люку. Все оказалось перевернуто, книги сброшены с полок, матрас и подушка порезаны, столешница переломлена пополам. Похоже, напавший решил выместить на ней ярость.

Полученное пособие я спрятал наверху, запихнув купюры в пустую бутылку, и засунув ее поглубже в кучу мусора. Кто там будет его искать?

— Не бойся, дружок, — я почесал забившего в угол Габса.

Его лежанку также выпотрошили. Я приготовил ужин, сварив каши с тушеным мясом и начал подумывать об смене жилища. Уже второй человек легко отыскал спрятанное убежище, вдобавок огрев меня по голове. Причем смог затаиться, не выдав свое присутствие. Первый вообще каким-то образом использовал магию. Как же мне не хватает знаний.

Я подхватил первую попавшуюся книгу и начал выуживать из памяти Криса знакомые надписи. Спустя пару часов я составил местный алфавит и погрузился в изучение языка. И тут же столкнулся с проблемой — очень низкий словарный запас Криса. Я понимал от силы треть написанного в книге.

Пришлось искать самую простой фолиант, но тут таких просто не было. В некоторых я вообще понимал только три-четыре слова на страницу. Мне бы что-нибудь с картинками…

Отложив чтения, я проделал цикл вдохов, направив ресурсы организма на заживление раны. Еще пара дней пройдет впустую, пока справлюсь с последствиями.

Следующая неделя прошла в поисках подходящего жилья для переезда и освоении языка. Но обе проблемы просто зависли. Селиться в точно таком же домике, как у Криса, нет никакого смысла, а надежное убежище попробуй отыскать. А метод обучения по контексту совсем никуда не годился.

Снова идти в город? Я едва от прошлого посещения оправился. Только еда уже кончается, а травой питаться неохота.

Вообще, мне удалось приметить одно местечко — завод. Но громадное здание испускало такую мощную ауру опасности, что оболочка начинала трястись и потеть от страха. Распахнутые настежь железные ворота вели в густую темноту, а черные трубы покосились от времени, нависнув, будто гигантские мечи.

От раздумий меня оторвало громыхание и лязг подкативший к дому машины. Обваренный решетками и дугами остов со спиленной крышей, ощерился декоративными черепами и клыками. Автомобиль чихнул, выпустив клуб черного дыма, и заглох, увязнув в глубоком песке. Я скептически осмотрел механизм, кто только додумался установить такие узкие и маленькие колеса на тяжелого железного монстра?

— Мля, Крис, уебок, вылезай давай, надо толкнуть! — сидящая за водительским креслом девушка ударила по гудку. — Ты че сдох там, карлик?

Немного грубоватое запачканное маслом лицо со множеством татуировок недовольно скривилось, не услышав моего ответа. Тая. Дочка Большого, бывшего своеобразным благодетелем Криса, объект вожделения и поклонения прежнего хозяина оболочки.

Тая вышла из машины и чеканя шаг, быстро пошла к крыльцу. Ее достоинства, почти несдерживаемые серой майкой на лямках, подпрыгивали в такт шагам, заставив мое сердце тарахтеть, как двигатель приехавшей машины. Что за фокусы?

Вместе с девкой, в дом пробрался запах машинного масла, топлива и ржавчины. Подавив естественную реакцию мужского организма, я спокойно дожидался Таю. Едва она меня заметила, как ее губы разъехались в ухмылке. Сумасшедшая разбежалась и в прыжке выбросила две ноги, собираясь ударить меня.

Я едва успел отшатнуться, но Тая ловко приземлилась и снова атаковала — пятка ее ботинка зависла у моего носа.

— Это так ты встречаешь свою хозяйку? — рассмеялась девушка и поднявшись, похлопала меня по плечу. — Два года не виделись, Крис. Уже успел забыть лучшую подругу?

— Ты чуть не прикончила меня, — с недовольством сказал я.

— Прости, забыла, какой ты дохляк, — фыркнула подруга. — Где Габс? Надеюсь, ты его не схарчил с голодухи?

Тая взмахнула ногой с такой скоростью и силой, что мусор с крышки смело воздушной волной. Никакого всплеска магии я не почувствовал, но насколько же должна быть велика жизненная сила, чтобы наносить такие удары?

— А где восхищенная рожа? — надула губы девушка. — Второй лучший ученик клана показал тебе свой божественный прием! Учителя говорят, что у меня большой талант. Да хоть улыбнись, говнюк мелкий.

Найдя кота, девушка принялась его немилосердно тискать, не обращая внимания на попытки Габса ее куснуть. В итоге животное смирилось и обмякло, дав доступ к пузику.

Я внимательно смотрел на девушку, перебирая догадки. Все дело действительно в жизненной силе? Можно ее съесть и получить ответ, но последствия будут плачевны.

— Это тебе, — Тая вытащила из кармана обтягивающих шортиков небольшую красную коробку.

— Что это? — раскрыв упаковку, я увидел небольшую коричневую таблетку.

— То, за что ты должен будешь до конца жизни стоять на коленях и возносить мне молитвы, — задрала нос подруга. — Прикупила на призовые с соревнований. Одна такая стоит пятьдесят тысяч ван.

— Спасибо большое, — я сделал небольшой поклон, сложив руки за спиной, как принято на среди галенцев.

— Странный ты какой-то, по голове случаем не били? — подозрительно сощурила глаза Тая. — Кланяешься, как танцор, и говоришь нормально. Если бы не уродливая рожа, то подумала, что подменили.

— Били пару раз по голове, — признался я.

— Понятно, — задумчиво сказал девушка. — Отец спросил, чего к нему перестал заглядывать? Он уже подумал, что откинулся, даже лопату дал, чтобы прикопать.

— Пособие пришло, — пожал я плечами. — А тебя в клане сделали такой сильной?

— Завидно? — на лицо девушки вернулась обычная ухмылка. — Говорят, что у меня хороший талант. Ха!

От выброшенного кулака зашелестели страницы разбросанных книг, переворачиваемые порывом ветра. Это не магия, но может стать небольшим подспорьем.

— Научишь меня?

— Конечно нет, — покачала головой подруга. — Даже если бы ты имел крепкое тело и талант, то за разглашение техник клана грозит смертная казнь. Ладно, мне пора, к Миле еще заехать надо. Завтра снова прикачу, тебе из города привезти что? Или ты сам начал ходить?

— Не начал, — я попытался улыбнуться, но сразу начали болеть губы. — Мне нужна книга, чтобы научиться читать и еда.

— Ты!? Читать!? — Тая округлила глаза. — Может тебя в больницу подкинуть, мелкий? Говоришь нормально, слюни не пускаешь, на сиськи не пялишься, а они на два размера подросли! Нафига тебе читать, Крис?

— Не знаю, все началось после удара по башке, странные мысли в голову лезут, — я опустил глаза в пол. — Так привезешь?

— Может мне тебя еще пару раз стукнуть, глядишь в человека превратишься? Ну хорошо, возьму дома учебники старые, — Тая покрутила пальцем у виска. — Мой старик со стула грохнется, когда про это узнает.

— Сколько денег нужно? — спросил я.

— Не зли меня, карлик, — мне в лоб прилетел крепкий щелбан. — Помогать убогим это мое призвание. Все, бывай.

Проводив взглядом машину, которую Тая легко вытянула из песка, я вернулся в подвал и открыл коробочку с таблеткой. Хм, сложная комбинация из трав. Да здесь жизненной энергии больше, чем в десяти сердцах убитого мной мужчины. На Галене ничего похоже не было. Там любое дерево или куст норовили тебя сожрать, а не поделиться жизненной силой.

Но с чего бы девушке делать такой дорогой подарок, пусть даже другу детства? Таблетка стоит, как доход обычного работяги за несколько месяцев. Или она ей досталась легкой ценой? Не найдя ничего в памяти Криса, я отложил вопрос на потом.

Теперь осталось только понять, как лучше всего распорядиться подарком. Количества энергии вполне хватит для серьезного изменения. Проведя ревизию организма, я решил выправить тазобедренный сустав и впалую грудину, остаток силы пустив на общее укрепление костного аппарата. Если попробовать ликвидировать болезнь, разрушающая тело изнутри, то есть риск бездарно слить потенциал таблетки. Одно дело кости, а совсем другое иммунитет.

Есть вариант нахрапом деформировать кости и правильно срастить или вытягивать их в нужное положение несколько дней. Первый гарантирует сумасшедшие болевые ощущения, второй долгую, но менее интенсивную пытку. Ладно, ломаем.

За время пребывания в мертвом теле некроманта разум успел позабыть, как сильной бывает боль. По итогу я несколько раз вырубался, растеряв пятую часть энергии. Матрас полностью пропитался потом и нечистотами, а тело остаток ночи трясла жуткая лихорадка.

Утром у меня едва хватило сил, чтобы вытащить обгаженную постель. Походку приходилось контролировать усилием воли, ведь тело стремилось вернуться в привычную кривую позу. Я расхаживался, бродя вокруг дома, и терпя боль в ягодице. Сварив остатки крупы, заставил себя проглотить пару ложек и отрубился до вечера. Тая так и не приехала.

Явилась она два дня спустя, когда я уже сам собирался пойти в город, не в силах терпеть голод. Подруга принесла две картонные коробки, источающие просто ошеломительный аромат. Что-то пробурчав, я впился зубами в теплое тесто, начиненное кусочками колбасы, овощами и какой-то тягучей субстанцией.

— Ты что плачешь? — удивилась девушка. — Никогда пирога не пробовал?

Даже в детстве, на Небесной колыбели, я не пробовал ничего подобного. Еда служила только для утоления голода и имела два вкуса — пресный или соленый. А когда ты мертв, твой желудок замолкает навеки.

— Держи, только пальцы мне не откуси, — Тая передала вторую коробку. — Табл схавал?