Винтовая лестница. Стена

Лидди завизжала и убежала. И мы с Гертрудой остались одни. Гертруда перевернула его на спину, и мы смогли увидеть его белое лицо. Она тяжело вздохнула, упала на колени с ним рядом. Это был мужчина, джентльмен в белом смокинге, испачканном кровью, мужчина, которого мы никогда раньше не видели.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Гертруда смотрела в его лицо как завороженная. Затем подняла руки, и я подумала, что она упадет в обморок.

— Он убил его… — произнесла она невнятно. После этого, потому что нервы мои уже не выдержали, я стала ее трясти.

— О чем ты говоришь? — спрашивала я ее. В голосе ее слышалась такая горечь и убежденность, что я была вне себя. Наконец она взяла себя в руки, но не сказала больше ни слова. Она стояла и смотрела на эту печальную фигуру на полу, в то время как Лидди, устыдившись своего бегства и боясь вернуться одна, привела с собой в гостиную трех испуганных женщин. Дальше они идти боялись.

Вернувшись в гостиную, Гертруда упала в обморок и то приходила в себя, то опять теряла сознание. Мне с трудом удалось удержать Лидди, которая хотела облить ее холодной водой. Слуги забились в угол. Вскоре, хотя казалось, что прошла целая вечность, к дому подъехала машина, и Энн Уотсон, которая к тому времени уже оделась, открыла им дверь. Из Гринвуд-клуба приехали трое мужчин. Они быстро вошли в дом. Я узнала мистера Джарвиса. Остальные были мне незнакомы.

— В чем дело? — спросил Джарвис. Мы действительно являли собой странную картину. — Все здоровы? Все в порядке? — Он посмотрел на Гертруду.

— Нет, мистер Джарвис, — ответила я. — Кажется, совершено убийство.

Когда я произнесла это слово, кухарка заплакала, миссис Уотсон ударилась о стул и перевернула его. На мужчин это тоже произвело сильное впечатление.

— Кто-то из членов семьи? — спросил мистер Джарвис, придя в себя.

— Нет. — Кивнув Лидди, чтобы она присматривала за Гертрудой, я взяла в руки лампу и провела их в комнату для карточной игры. Один из мужчин вскрикнул, и все они поспешили к телу. Мистер Джарвис взял у меня из рук лампу. Я вдруг почувствовала, что ужасно устала, и закрыла глаза. Когда пришла в себя, они уже закончили осмотр тела, и мистер Джарвис старался усадить меня на стул.

— Я должен подняться наверх, — сказал он твердо. — Вы и мисс Гертруда тоже. Это ужасно. В своем собственном доме… Я смотрела на него во все глаза, ничего не понимая.

— Кто это? — спросила я, еле ворочая языком. Горло мое было словно туго стянуто чем-то — спазм, вероятно…

— Это Арнольд Армстронг, — ответил он, странно глядя на меня. — И его убили в доме отца.

Через некоторое время я взяла себя в руки, и мистер Джарвис помог мне пройти в гостиную. Лидди отвела Гертруду наверх. Все это напряжение и шок, пережитый мной, ужасно на меня подействовали. Я просто теряла сознание. И тогда мистер Джарвис задал мне вопрос, который привел меня в чувство:

— Где Хэлси?

— Хэлси! — Я вдруг вспомнила искаженное лицо Гертруды, пустые комнаты наверху. Где же в самом деле Хэлси?

— Ведь он был здесь! — настаивал мистер Джарвис. — Он останавливался у клуба по дороге сюда.

— Я… я не… знаю, где он, — ответила я слабым голосом.

Один из людей, прибывших из клуба, спросил про телефон, и я слышала, как он возбужденно разговаривал, упоминая следователя по делам о насильственной смерти и детективов. Мистер Джарвис наклонился ко мне.

— Почему вы не доверяете мне, мисс Иннес? Я сделаю все, что смогу. Но расскажите же мне все, что случилось.

И я стала ему рассказывать все с самого начала. И когда сообщила, что дети пригласили на уик-энд Джона Бейли, Джарвис присвистнул.

— Мне хотелось бы, чтобы оба они были сейчас здесь, — сурово произнес он, когда я закончила свой рассказ. — Не знаю, что заставило их покинуть дом, но было бы гораздо лучше, если бы они сейчас были здесь. Особенно…

— Особенно что?

— Особенно потому, что Джон Бейли и Арнольд Армстронг — враги. Это из-за Бейли у Арнольда были неприятности прошлой весной. Что-то связанное с банком. А потом…

— Продолжайте, — попросила я. — Если есть что-то еще, я должна об этом знать.

— Да ничего особенного, — заметил Джарвис довольно уклончиво. — Мы можем рассчитывать только на одно, мисс Иннес. Любой суд в нашей стране оправдает человека, который убил другого человека, залезшего к нему в дом ночью. Если Хэлси…

— О чем вы говорите? Вы же не думаете, что Хэлси его убил? — спросила я взволнованно. Мне стало нехорошо, тошнота подступила к горлу.

— Нет. Вовсе нет, — ответил он мне с наигранной веселостью. — Пойдемте, мисс Иннес. Вы выглядите как привидение. Я помогу вам подняться наверх и позову вашу горничную. Вы столько пережили.

Лидди помогла мне лечь в постель. Считая, что я замерзаю, она положила бутылку с горячей водой мне под сердце, а другую — в ноги. Потом ушла. По голосам под моим окном я догадалась, что мистер Джарвис и его люди что-то ищут вокруг дома. Что же касается меня, то чувства мои были обострены. Куда подевался Хэлси? Как и когда он ушел? Конечно, до убийства. Но кто этому поверит? Если он или Джон Бейли услышали, что кто-то забрался в дом, и убили этого человека, — что было вполне законно, — то почему тогда они скрылись? Все это совершенно невероятно, возмутительно, но игнорировать это нельзя.

В шесть часов утра в комнату вошла Гертруда, одетая для выхода. Я заволновалась и села в постели.

— Бедная тетя! — сказала она. — Какая это была ужасная ночь!

Она подошла ко мне, присела на кровать, и я увидела, что ее прелестное лицо выглядит усталым и измученным.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила я взволнованно.

— Нет, никаких новостей. За исключением того, что пропала машина, и наш шофер ничего не знает о ней.

— Ну ладно, — угрожающе сказала я. — Если я когда-нибудь доберусь до этого Хэлси Иннеса, я скажу ему, что о нем думаю. Когда все это дело выяснится, я тотчас же перебираюсь в город и буду там спокойно жить. Еще одна такая ночь, и мне конец.

И тут я рассказала Гертруде о шуме, который слышала предыдущей ночью, о человеческой фигуре на восточной веранде, а потом достала и показала ей половину запонки.

— Теперь я совершенно не сомневаюсь, что позапрошлой ночью здесь был Арнольд Армстронг. У него, конечно, есть ключ. Но почему он должен забираться в дом своего отца тайно? Этого я не понимаю. Он мог бы попросить у меня разрешения, и я бы впустила его. В общем, тот, кто был здесь позапрошлой ночью, оставил нам свой подарок.

Гертруда посмотрела на запонку, и лицо ее стало белым как мел. Она поднялась с кровати и уставилась на меня.

— Откуда у тебя эта запонка? — спросила она наконец, изо всех сил стараясь говорить спокойно. И пока я ей рассказывала, на лице ее появилось такое выражение, которого я никогда раньше не видела. Я с облегчением вздохнула, когда в дверь постучала миссис Уотсон, которая принесла чай и поджаренный хлеб. Кухарка лежит в кровати, не может встать, сообщила она, а Лидди, очень смелая днем, ходит по дому в поисках следов чужих ботинок. Сама миссис Уотсон выглядела ужасно. Губы у нее посинели, одна рука — на перевязи. Она сказала, что упала с лестницы. Было вполне понятно, что все это произвело на нее ужасное впечатление, ведь она служила у Армстронгов несколько лет и знала их сына.

Пока я беседовала с миссис Уотсон, Гертруда незаметно выскользнула из комнаты, а я оделась и спустилась вниз. Бильярдная и комната для игры в карты были заперты в ожидании детективов, а мистер Джарвис и остальные члены клуба уехали.

В буфетной Томас вздыхал и причитал по поводу гибели мистера Арнольда, как он называл его, и перечислял предзнаменования, предшествовавшие убийству. Я больше не могла оставаться в доме, мне было нечем дышать здесь, поэтому, накинув на плечи шаль, я вышла на дорогу. В саду мне повстречалась Лидди: юбка ее была до колен мокрой от росы, а волосы все еще накручены на бигуди.

— Сейчас же пойди в дом и переоденься, — сказала я ей строго. — Посмотри, как ты выглядишь. И это в твоем-то возрасте!

В руках у нее была клюшка для игры в гольф, и она сказала, что нашла ее на лужайке. В этом не было ничего необычного, но я подумала, что клюшка с металлическим концом могла быть тем предметом, который поцарапал лестницу у карточной комнаты. Я взяла у нее клюшку и еще раз попросила переодеться. Ее отвага в дневное время и то, что она считала себя очень важной персоной, в сочетании с ее увлеченностью таинственными событиями раздражали меня до предела. Когда Лидди обиженно удалилась, я обошла дом вокруг. Казалось, все было, как прежде. Дом, освещенный утренним солнцем, выглядел мирным и спокойным, как и в тот день, когда я сняла его. Не было даже намека, что в доме существует какая-то тайна, что там совершено насилие и произошло убийство.

На клумбе с тюльпанами черный дрозд усиленно клевал что-то поблескивавшее на солнце. Осторожно, чтобы не замочить юбку о росу, я подошла к этому месту и нагнулась. Почти утопленный в мягкой земле, на клумбе лежал револьвер! Носком туфли я разгребла землю, подняла револьвер и положила его в карман. Потом пошла в спальню, заперла дверь, повернув ключ два раза, и, вынув из кармана револьвер, стала его рассматривать. Но мне достаточно было одного взгляда. Это был револьвер Хэлси! Только накануне я вынула его из чемодана и положила на столик, где лежали бритвенные принадлежности Хэлси. Ошибки быть не могло. На серебряной пластинке рукоятки револьвера выгравировано его имя.

Мой мальчик, будучи невиновным — я это твердо знала, — попался в сеть. Револьвер — я очень боюсь оружия, но обстоятельства были таковы, что я собрала всю свою отвагу и посмотрела в дуло, — был заряжен, в нем было две пули. Слава Богу, что я нашла его раньше, чем успели приехать эти остроглазые детективы!

Я решила хранить все улики, которые у меня были, — запонку, клюшку для игры в гольф и револьвер, — в укромном месте, пока не возникнет необходимость представить их следствию. Запонка, помнится, лежала в маленькой коробочке, для драгоценностей на моем туалетном столике. Я открыла коробочку, но она оказалась пустой. Запонка исчезла!

ГЛАВА ПЯТАЯ

В десять часов утра из Казановы приехали люди. Один представился следователем по делам об убийствах, а два других — детективами из города. Следователь в сопровождении детективов тотчас же отправился в левое крыло дома и с помощью одного из детективов стал осматривать убитого и комнату, где он находился. Другой детектив, быстро осмотрев тело, вышел на улицу. И только после того, как они внимательно все осмотрели, пригласили меня.

Я приняла их в первой гостиной, заранее решив, что буду говорить. Я сняла этот дом на лето, пока Армстронги находились в Калифорнии. Несмотря на то, что слуги говорили, будто в доме бывают слышны какие-то странные шумы — я процитировала Томаса, — первые две ночи прошли спокойно. На третью ночь показалось, что в доме кто-то есть — мне послышалось, будто что-то упало, но, поскольку в доме мы были вдвоем с горничной, я не решилась посмотреть, что это. Утром все двери и окна оказались запертыми, как и накануне вечером, все было в порядке.

Затем как можно подробнее я рассказала о событиях предыдущей ночи. Нас разбудил выстрел. Мы с моей племянницей решили узнать, в чем дело, и нашли убитого мужчину. Я не знала, кто этот человек, пока мистер Джарвис не сказал мне, что это Арнольд Армстронг. Я заметила, что меня удивило, почему он должен был тайком, да еще ночью пробираться в дом своего отца. Я бы впустила его сюда в любое время.

— У вас есть основания полагать, мисс Иннес, — спросил меня следователь, — что кто-то из вашей семьи, решив, что мистер Армстронг жулик, застрелил его, защищая свою жизнь?

— Нет, я так не думаю, — ответила я спокойно.

— Значит, вы считаете, что за мистером Армстронгом следил его враг, который прокрался вслед за ним в дом и убил его?

— Я вообще ничего не считаю. Но меня удивляет, почему мистер Армстронг проникал две ночи подряд в дом своего отца как вор, когда мог бы просто постучать в дверь и войти.

Следователь был немногословен. Он что-то записал в блокноте, назначил предварительное слушание дела на следующую субботу, дал мистеру Джеймисону, младшему из двух детективов, который, кстати, выглядел наиболее умным, несколько указаний и, пожав мне руку и выразив сожаление, что все так получилось, ушел в сопровождении другого детектива. Он торопился на поезд.

Я свободно вздохнула, но мистер Джеймисон, который все это время стоял у окна и смотрел на улицу, подошел ко мне.

— Вы здесь одна, мисс Иннес?

— Со мной племянница.

— Только вы и ваша племянница?

— Еще племянник, — я облизнула пересохшие губы.

— А, племянник. Я хотел бы поговорить с ним, если он здесь.

— Сейчас его здесь нет, — я старалась говорить как можно спокойнее. — Но он должен скоро появиться.

— Вчера вечером он был здесь, мне кажется?

— Нет… То есть да.

— А разве он не привез с собой гостя?

— Да, он пригласил своего друга на уик-энд к нам. Друга зовут мистер Бейли.

— Мистер Джон Бейли, кассир Торгового банка, если не ошибаюсь? Я поняла, что кто-то в Гринвуд-клубе уже обо всем ему поведал.

— Когда они отсюда уехали?

— Очень рано. Точно не могу сказать. Мистер Джеймисон посмотрел мне в глаза.

— Постарайтесь все вспомнить. Вы говорите, что ваш племянник и мистер Бейли были в доме вчера вечером. Однако тело нашли вы, ваша племянница и несколько женщин-служанок. Где в это время находился ваш племянник? И тут меня охватило отчаяние.

— Не знаю! — закричала я. — Но будьте уверены, что Хэлси ничего не знает об этом. И никакие косвенные улики не могут сделать невиновного человека виновным.

— Садитесь, — Джеймисон придвинул мне стул. — Я должен вам кое-что сказать, а вы за это расскажите мне, пожалуйста, все, что знаете. Поверьте, рано или поздно все откроется. Во-первых, в мистера Армстронга стреляли сверху, стреляли с близкого расстояния. Пуля вошла чуть ниже плеча, прошла сквозь сердце и застряла в спине, возле поясницы. Поэтому я полагаю, что убийца стоял на лестнице и стрелял вниз. Во-вторых, на краю бильярдного стола я нашел окурок сигары и сгоревшую сигарету. И сигара, и сигарета были зажжены, положены на край стола, а потом о них забыли. Вы не знаете, почему ваш племянник и мистер Бейли вдруг бросили курить, прекратили игру в бильярд, уехали на машине, даже не предупредив шофера? И все это произошло до трех часов утра…

— Не знаю. Но будьте уверены, мистер Джеймисон, Хэлси вернется и все объяснит.

— Надеюсь на это, — сказал он. — Мисс Иннес, а вы не думаете, что мистеру Бейли что-то известно обо всем этом?

В это время в гостиную вошла Гертруда и, услышав последнюю фразу детектива, внезапно остановилась, словно ее ударили.

— Им ничего об этом неизвестно, — отчеканила она, побледнев. — Мистер Бейли и мой брат ничего не знают. Убийство было совершено в три часа. А они уехали без четверти три.

— Откуда вам это известно? — странным голосом спросил мистер Джеймисон. — Вы точно знаете, когда они уехали?

— Да, знаю, — твердо ответила Гертруда. — Мой брат и мистер Бейли уехали из дому без четверти три через главные ворота. Я присутствовала при этом.

— Гертруда! — воскликнула я. — Ты бредишь! Почему без четверти три?..

— В полвторого внизу зазвонил телефон. Я не спала и услышала, что он звонит. К телефону подошел Хэлси. Через несколько минут он поднялся на второй этаж и постучал в мою дверь. Мы поговорили с ним примерно минуту, потом я надела халат, тапочки и спустилась с ним вниз. Мистер Бейли был в бильярдной. Минут десять мы разговаривали, а потом решили, что… что оба они должны уехать…

— Не можете ли вы объяснить все это более понятно? — спросил мистер Джеймисон. — Почему они уехали?

— Я рассказываю вам, что произошло, а не почему это произошло, — ответила ему Гертруда очень спокойным голосом. — Хэлси пошел за машиной, и чтобы никого не будить, не подогнал ее к дому, а поехал по нижней дороге, которая проходит у конюшни. Мистер Бейли должен был встретить его в конце поляны. Мистер Бейли ушел…

— Через какую дверь? — быстро спросил Джеймисон.

— Через парадную. Он ушел… без четверти три. Я это точно знаю.

— Но часы в холле стоят, мисс Иннес, — улыбнулся Джеймисон. Он все замечал.

— Он посмотрел на свои часы, — ответила ему Гертруда, и я увидела, как загорелись глаза мистера Джеймисона, словно он сделал открытие. Что же касается меня, то во время всего этого разговора я поражалась все больше и больше.

— Извините меня за нескромный вопрос, — смущенно кашлянул детектив. — В каких вы отношениях с мистером Бейли? Гертруда заколебалась, потом взяла меня за руку и сказала:

— Мы с ним обручены. Я выхожу за него замуж.

Я так привыкла к сюрпризам, что просто вздохнула, услышав это, а Гертруда стояла и молчала. Рука ее была горяча как огонь.

— После этого, — продолжал мистер Джеймисон, — вы пошли спать? Гертруда снова заколебалась.

— Нет, — сказала она наконец. — Я, в общем, спокойный человек, и когда погасили свет, то вспомнила, что кое-что оставила в бильярдной. Поэтому в темноте начала спускаться вниз.

— А вы не можете сказать, что вы там оставили?

— Не могу, — она медленно произносила слова. — Я не сразу вышла из бильярдной…

— Почему, мисс Иннес? Ведь это очень важно.

— Я плакала, — продолжала она тихо. — И когда французские часы в гостиной пробили три, я поднялась и… услышала шаги на восточном крыльце, как раз у карточной комнаты. Кто-то открывал замок ключом; и я подумала, что это Хэлси. Когда мы снимали дом, он сказал, что это будет его дверь. У него был ключ от нее. Дверь открылась. Я хотела спросить, почему он вернулся. Но тут раздался выстрел, и вошедший тяжело упал на пол. Я чуть с ума не сошла от страха, выбежала в гостиную и помчалась наверх. Я едва помню, что делала.

Она опустилась в кресло, а я подумала: слава Богу, мистер Джеймисон закончил свои вопросы. Увы, это было не так.

— Вы, конечно, выгораживаете своего брата и мистера Бейли, — заметил он. — Ваши показания бесценны, особенно если учесть тот факт, что ваш брат и мистер Армстронг очень сильно повздорили некоторое время назад.

— Глупости, — вмешалась я. — Все и без того очень плохо. И не следует выдумывать того, чего не существует. Гертруда, я совсем не уверена, что Хэлси был знаком с… убитым. Я права?

Но мистер Джеймисон был уверен в обратном. Ссора, полагаю, произошла из-за того, что мистер Армстронг плохо вел себя по отношению к вам, мисс Иннес. Он приставал к вам? А я никогда не видела этого человека!