Три цвета волшебства

– Да, конечно! В смысле если они не против, – Лотти снова смутилась.

Селина, одна их двух котят-девочек, посмотрела на нее чуть ли не с жалостью.

– Я люблю сидеть на ручках… – промурлыкала она и подошла к дверце вольера, кокетливо подергивая усами. Остальные котята с ненавистью уставились на нее.

Лотти приоткрыла дверцу, и Селина выскользнула наружу. Когда рыжеволосая ведьма взяла ее на руки, Селина, как маленькая обезьянка, обернула свой черный хвост вокруг черного рукава и ласково потерлась лбом о подбородок ведьмы.

– Сплошное очарование, – задумчиво проговорила ведьма. – Полезное свойство.

Селина победно сверкнула большими зелеными глазами, но тут же зажмурилась, заметив, что Лотти за ней наблюдает, и умилительно заурчала. Не котенок, а просто прелесть.

Ведьма подержала на руках всех котят и, похоже, осталась довольна.

– Они уже начали обучение? – спросила она у Лотти, которая не поняла, что имелось в виду.

– Нет, – прорычал Уголек. Видимо, это была больная тема.

– Ты еще слишком маленький, Уголек, – сказал дядя Джек, заходя в комнату. – Ты сам это знаешь. И не надо так на меня смотреть. Все равно не разжалобишь.

Он поцеловал ведьму в щеку. Лотти смотрела на них и не понимала, что происходит. То есть, кажется, понимала, но это никак не укладывалось у нее в голове. Мало того что эта рыжая Ариадна была настоящей ведьмой – так, похоже, она еще и девушка дяди Джека.

– Ты уже вернулась! Я не верю своему счастью! А где Мрак? Ты сегодня одна, без него?

Ведьма поцеловала его в ответ и пожала плечами:

– Мрак знает, что я пошла посмотреть на котят. Он не хочет на пенсию. Сидит дома, дуется на весь свет. Надеюсь, он все-таки перестанет сердиться. Обучать новую кошку будет непросто, если старая не помогает.

Котята так старательно изображали «послушных, воспитанных котиков», что Лотти не смогла удержаться от смеха.

Ариадна тоже хихикнула:

– Да, ты права. Эта мелочь умеет устроить грандиозное представление. Жалко, что Мрак не пошел со мной. Мне бы хотелось узнать его мнение. – Она задумчиво обвела взглядом котят, которые смотрели на нее наивно распахнутыми глазенками. Прямо ангелы, а не котята. Ариадна вздохнула и повернулась к дяде Джеку: – Я даже не знаю, Джек. Наверное, все же попробую уговорить Мрака, чтобы он тоже на них посмотрел.

Дядя Джек кивнул:

– Не волнуйся. Эти чертята никуда не денутся. Пойдем выпьем чаю. Расскажешь мне о поездке. Лотти, присмотришь за магазином? Если что, мы будем на кухне. Ой, погоди. На, держи. – Он вынул из ящика под прилавком розовую карамельную мышку и вручил ее Ариадне. – Мрак их любит.

– Спасибо. Надеюсь, это поднимет ему настроение.

Ариадна в последний раз обернулась и заглянула в соседнюю комнату. Котята, которые думали, что она уже ушла, наперебой хвастались друг перед другом, кто из них больше понравился ведьме.

Ариадна вздохнула:

– Ладно, посмотрим. Время еще есть. Было приятно с тобой познакомиться, Лотти. – Она улыбнулась, и от этой улыбки Лотти сделалось радостно и хорошо. Даже когда Ариадна ушла на кухню следом за дядей Джеком, ее улыбка как будто осталась в комнате – невидимая, но ощутимая.

Как она это делает? – подумала Лотти. И можно ли этому научиться?

Глава 6

– Она пишет, что купила ее в Галерее Лафайет. Я правильно произношу?

– Нет. Но это не страшно. Англичане в принципе не способны правильно произносить французские названия, а у тебя получается очень даже неплохо.

Лотти улыбнулась Софи, которая мечтательно обнюхала почтовый пакет и снова уставилась на открытку с изображением Эйфелевой башни, которую Лоттина мама вложила в посылку.

– Как я понимаю, это недалеко от маминой работы, – сказала Лотти.

– Твоя мама работает в центре? Там прекрасные магазины.

– А какой он, Париж? – спросила Лотти, разворачивая футболку, которую ей прислала мама. Очень красивую футболку: розовую, с бабочками, вышитыми мелким бисером. Две розовые мышки, упросившие Лотти взять их к себе в комнату – не насовсем, а буквально на пару минут, – прекратили гоняться друг за другом вокруг кровати и остановились полюбоваться на эту невероятную красоту.

Софи ответила не сразу.

– Глупый вопрос, – проговорила она с французским акцентом, который стал еще более явным с тех пор, как пришла посылка. – Все равно что спросить: что такое музыка? Париж есть Париж. Он всегда разный.

– Да, наверное, – виновато пробормотала Лотти, подумав, что, может быть, Софи не хочется говорить о Париже. Может быть, от этих разговоров она еще больше скучает по дому.

– Она поднималась на Tour Eiffel[7]? – спросила Софи, глядя на открытку.

– Да. – Лотти кивнула, продолжая читать мамино письмо. – Она говорит, что ее чуть не стошнило.

– Я ее понимаю. Уродливое сооружение. Есть история, что какой-то известный писатель ненавидел Эйфелеву башню, но каждый день обедал в ее ресторане, потому что это было единственное место в Париже, откуда она не видна[8]. Скажи своей маме, пусть сходит в Сакре-Кёр. Вот он очень красивый. – Софи тяжело вздохнула и положила голову на колени Лотти.

– Да, я ей скажу. Скажу, что там был дядя Джек. Или моя подруга Софи. Все равно мама, наверное, уже забыла, что ты собака. – Лотти пожала плечами, стараясь, чтобы ее голос не выдал обиды. Софи вдруг навострила уши, и у Лотти все сжалось внутри. – Мы же друзья, да? – спросила она еле слышно.

Софи перекатилась на спину, показав Лотти свой розоватый животик:

– Лотти, ты не собака, поэтому, наверное, не знаешь, что мы открываем живот, когда хотим показать, что доверяем кому-то. Я делаю так не часто, потому что со стороны это выглядит глупо. Можешь меня погладить.

Лотти аккуратно погладила Софи по животу, и та закрыла глаза, явно довольная. Потом Лотти спросила:

– Софи, ты же родилась во Франции, да? А как ты попала сюда?

– Французы устроили Софи тур, вытурили из страны, – пропищала одна из розовых мышек и повалилась на спину, истерически хохоча над своим каламбуром.

Софи щелкнула зубами, даже не рядом с мышами, но достаточно близко, чтобы им было понятно, что она их проглотит даже не жуя, если ей придет в голову такая блажь. Мыши все поняли и поспешили спрятаться под кроватью.

– Сначала я жила в Париже, в таком же зоомагазине, как здесь. Потом твой дядя меня купил и привез сюда. Мне здесь нравится, тут хорошо. Хотя, конечно, не так хорошо, как в Париже, – добавила Софи на случай, если у Лотти возникнут сомнения.

– Но как дядя Джек о тебе узнал, если ты жила во Франции?

– Лотти, включи мозги! Много, ты думаешь, существует волшебных зоомагазинов? В Париже такой магазин только один. Тот, в котором я родилась. Твой дядя знаком с хозяйкой. Когда он узнал, что у них появилась такса, он меня сразу купил. В подарок жене.

– В подарок жене? – переспросила Лотти. – В смысле маме Дэнни?

– Конечно, – кивнула Софи. – У нее был очень хороший вкус.

Из-под кровати донесся писклявый издевательский смех.

Лотти почувствовала себя глупо. Почему-то она никогда не задумывалась о маме Дэнни. Может быть, потому, что у нее у самой не было папы и ей казалось нормальным, когда ребенок живет только с одним из родителей?

– А она… э…

– Она умерла, – буднично проговорила Софи. – Три года назад. Дэнни не любит о ней говорить. Он до сих пор сердится на отца, твоего дядю, за то, что тот не сумел ее вылечить. Поэтому Дэнни теперь и не хочет заниматься магией.

– Ясно.

На самом деле ничего было не ясно, но Лотти не смогла придумать другого ответа. Она принялась переодеваться в новую футболку с бабочками, просто чтобы чем-то занять руки.

Софи одобрительно кивнула:

– Шикарно. Очень стильно. Очень по-французски.

– Розовая! – Мыши высунулись из-под кровати и тоже одобрительно закивали.

Лотти вертелась перед зеркалом, очень довольная и маминым подарком, и комплиментами. Но потом ей стало грустно. Мама не написала, сможет ли она приехать в ближайшее время хоть на денек, а Лотти ужасно по ней соскучилась.

– Лотти! – раздался ласковый тихий голос, и Лотти вздрогнула от неожиданности. Это была Ариадна. Лотти и не заметила, как она приоткрыла дверь и заглянула в комнату. – Извини, Лотти. Я не хотела тебя напугать. Я постучала, но ты не слышала. Джек заварил чай. Хочешь чаю?

– Да! Спасибо! – Лотти принялась нервно теребить край своей новой футболки. Она по-прежнему жутко робела в присутствии Ариадны, хотя видела ее в магазине почти каждый день. Не то чтобы Лотти ее боялась – Ариадна была потрясающая, совершенно очаровательная, и Лотти искренне ею восхищалась, – просто, когда Ариадна к ней обращалась, Лотти терялась и не знала, что говорить. Ей постоянно казалось, что Ариадна считает ее скучной и глупенькой. И это было ужасно, потому что Лотти хотелось понравиться Ариадне и произвести на нее впечатление.

– Очень красивая футболка, – улыбнулась Ариадна. – Новая, да? Я ее раньше не видела.

– Мама прислала ее из Парижа, – прошептала Лотти.

– Это во Франции, – услужливо подсказала одна из мышей.

– Тебе очень идет. – На этот раз в голосе Ариадны не было никаких вкрадчивых чар. Он звучал искренне, очень тепло и по-доброму.

Лотти чуть не расплакалась. Почему мама так далеко?! Это мама должна любоваться ею и говорить, какая она красивая. Мама, а не Ариадна!

– Эй, Лотти, только не плачь! Что с тобой? – Ариадна приобняла Лотти за плечи, и та вся напряглась. – Все хорошо, я тебя не заколдую, не бойся. Я хочу помочь. Что случилось?

Лотти шмыгнула носом, сглотнула слезы, но все равно не смогла выдавить из себя ни слова.

– Эту футболку прислала ей мама, – объяснила Софи. – Лотти скучает по маме.

Ариадна присела на кровать рядом с Лотти.

– Мне кажется, твоя мама тоже скучает, – тихо проговорила она. – Но ей надо было поехать в Париж по работе, правда?

Лотти покачала головой.

– Она могла бы не ехать, если бы не хотела, – пробормотала она. – Софи только что рассказала мне про маму Дэнни… Я знаю, что так нельзя, но я ему завидую, – выпалила она и сама испугалась того, что сказала. – У Дэнни есть папа. Да, он потерял маму, но он хотя бы знает, что она не бросила его нарочно.

Лотти смотрела на Ариадну и Софи и думала, что они возненавидят ее за такие слова, но Ариадна ее обняла, а Софи ласково лизнула в щеку. Две розовые мышки обнялись и запричитали:

– Ой-ой-ой…

Ариадна вздохнула:

– У твоей мамы наверняка были свои причины. Мне бы хотелось тебе помочь, Лотти, но даже магия здесь бессильна.

Глава 7

Ариадна так и не выбрала себе котенка, и котята решили обвинить в этом Лотти – хотя, казалось бы, при чем тут Лотти? Но котят это нисколько не обескураживало. Они целыми днями капризничали, злились, цапались друг с другом и огрызались на всех, кто подходил к их вольеру. И только когда Ариадна приходила проведать дядю Джека, котята вели себя тихо и вежливо, вмиг превращаясь в милых, послушных пай-котиков. Каждый раз Лотти жалела, что Ариадна не может остаться у них на подольше. Когда в магазин заходили обычные покупатели, котята просто таращились на них не моргая, и покупатели вдруг вспоминали, что у них есть другие дела, и поспешно уходили прочь. Котята торжествующе переглядывались, очень довольные собой. Лотти даже подумала, что у них уже есть волшебные способности, хотя их еще не начали обучать магии, но дядя Джек объяснил, что все кошки играют в гляделки. Это заложено в кошачьей природе: смущать людей пристальным взглядом.

Софи не могла удержаться, чтобы не подразнить котят. Она садилась перед их вольером и подолгу рассказывала о знаменитых ведьминых котах и кошках, периодически поглядывая на котят и тяжело вздыхая. Мол, кому-то дано, а кому-то совсем нет. С каждым разом котята злились все сильнее и сильнее, пока Селина не отомстила за всех.

– Софи, смотри, я выучила новый фокус, – промурлыкала она.

Софи насупилась.

– Что за фокус? Вы еще маленькие для фокусов, – неодобрительно проговорила она.

– Это очень хороший фокус. Иди сюда, посмотри, – промурлыкала Селина бархатным голоском.

Софи опрометчиво сунулась мордочкой в вольер. И тут же отпрыгнула, тоненько взвизгнув – Селина с размаху полоснула ее когтями по кончику носа.

– Вот тебе! Вот мой фокус! – прошипела Селина. – И оставь нас в покое! В нас больше магии, чем в тебе, глупая ты… собака! – Очевидно, в ее понимании это было самое ужасное оскорбление.

Котята злорадно хихикали, на время позабыв свои распри. Софи выскочила в главный зал магазина. На кончике ее черного носа краснели глубокие царапины.

– Эти… злыдни! Малолетние преступники! Мышееды! Надо было их утопить! – Софи так разъярилась, что у нее из пасти летела слюна, чего она, будучи истинной леди, никогда себе не позволяла. Приличной собаке не подобает плеваться при разговоре.

– Ты их дразнила, – резонно заметила Лотти.

– Ха! Хочешь сказать, я сама виновата? По-твоему, она правильно сделала, что меня покалечила, да? – прорычала Софи, оскалившись. Лотти показалось, что Софи срывает на ней злость на котят.

– Конечно нет! – Лотти вздохнула. – Хочешь, сварю тебе кофе? Может быть, это тебя утешит.

Она собралась бежать на кухню и ставить чайник.

Софи задумчиво посмотрела на нее, склонив голову набок.

– Эспрессо? – спросила она, хитровато прищурившись. – С пирожным, да? Да, Лотти?

– Ладно, пойдем в кафе. Мне самой хочется сбежать из дома. Подальше от этих кошмарных котят.

Лотти взяла кошелек.

– Тебе придется нести меня на руках, – проговорила Софи слабым голосом. – У меня травма. – Она поджала переднюю лапку, вся такая слабенькая и несчастная.

Лотти улыбнулась. Софи была настоящей артисткой. Ради пирожного она сделает все что угодно.

* * *

Две чашки крепкого кофе прекрасно сказались и на настроении Софи, и на ее самочувствии.