СПИРИТ II

— Возможно, там находилось что-то, чему нельзя было давать шансов.

Слизистая и переливающаяся тварь не спала, замерев в своей тюрьме и уставившись на мага своим единственным зелёным глазом.

— Матовый, — произнёс маг, и поверхность клетки-куба покрылась дымкой, скрывая их от взора чудовища.

— Чак, эту штуку надо уничтожить. Даже если после этого на нас устроят открытую охоту, — выдохнула Эйни, прижавшись к обнажённой груди парня.

— Хорошо, — согласился Чак, просматривая через Спирит канал воспоминания Эйни о древних бомбардировках Земли.

Он сел на край дивана, собравшись для одного-единственного, но такого важного действа, где никак нельзя было ошибиться. Но мысли не отпускали мага, а внутренний диалог всё никак не хотел прекращаться.

«Генезис — весьма странное существо. Где и как оно появилось? И почему обладает такими уникальными качествами по регенерации и поглощению органики? Оно произошло случайно в ходе эволюции или его вывели селекцией? Генномодифицированное или созданное с нуля уже сразу столь смертоносным?»

Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.

Чак поймал себя на мысли, что скилл магии буквально заставляет его ум работать дополнительно. Заставляет быть не просто бывшим копом, а своего рода учёным в его персональной магической области. Но научный интерес в случае с Генезисом был не совсем уместен, и парень усилием воли всё же привёл себя в боевую форму, активировав способность и приготовившись уничтожать.

Его рука потянулась к кубу, будто маг желал дотронуться до блеклой стекловидной поверхности, а сознание уже готовило казнь для оружия, накладывая друг на друга циклы — вариации и страховки уничтожения аморфной сущности. Важно было сделать всё так, чтоб ни одна частица Генезиса не осталась на этой планете.

Внезапно в комнате стало непереносимо ярко. Чак зажмурился, а Эйни прыгнула за разложенный диван, вероятно, восприняв вспышку за взрыв, и подобрала дробовик, лежавший на полу, автоматически переводя оружие в боевой режим. Свет шёл из потолочного угла, под которым стоял куб.

Щит мага от физического урона поставился сам собой. Вульфен отступил к Эйни, готовясь принять бой, но сияние погасло так же неожиданно, как и появилось. Драться оказалось не с кем.

— Что это? — спросила Эйни, выглядывая из своего укрытия и шаря по комнате взглядом сквозь целик и мушку. — Спирит!

— Идентифай! — проговорил Чак, хотя можно было и не использовать вербальную формулу.

— Это была магия, — сообщила Эйни.

Тем временем Чак нашёл укрытие, встав к стенке за металлическим шкафом. Его цикл идентификации шкалило от потраченной кем-то силы. Тот, кто совершил сияющий каст, не скупился на энергию.

— Генное копирование и телепортация кода, — прочитал пиктограммы бегущих перед глазами символов Чак.

— Они что, скопировали это? Чак! Найди, кто это сделал! Он не должен уйти с образцом твари! — закричала Эйни, применяя своё предвидение и понимая, что загадочного мага тут не было. Он находился где-то далеко, откуда и произвёл дистанционное копирование.

— Не могу! Всё плывёт и разрушается за мгновение до того, как я на это взгляну! — в отчаянии произнёс Чак, разглядывая исчезающие магические нити. — Будто их кастер знает, в какой последовательности я буду смотреть и какие принципы использовать!

Видимые магу нити исчезли сами по себе, не сохранив и следа, оставив неведомым и место произнесения заклинания переноса, и личность кастующего.

— Сука, — выдохнул Чак, укоряя себя, что не успел убить тварь секундой ранее, размышляя про научную ценность сущности. — Спирит!

Немного отойдя от произошедшего, полуволк решил закончить начатое. Он творил с кубом то же самое, что делал с домом Т-пятого, уничтожая, разрушая, испепеляя, развеивая так, чтобы Генезис, с которого только что сняли пробу, погиб, не оставив от себя и следа. Когда маг закончил, то печально взглянул на Эйни.

— Я это убил. Но теперь оно есть у кого-то ещё.

Глава 4. Клятвы

Эйни воззвала к предвидению, и её сознание тут же оказалось у дома на берегу огромного озера — настолько большого, что не было видно берегов, лишь каменистый пляж, хвойный лес и особняк. Она будто действительно ступала босиком по холодной плитке у жилища мага Тирипса. Стены первого этажа двухэтажного строения были частично выполнены из прозрачного материала. Девушка отметила про себя, что благодаря такому архитектурному решению в гостиной всегда будет светло и можно, не выбираясь из дома, смотреть на природу, которой тут было в изобилии.

На входе в дом по обеим сторонам двери безмолвными взглядами взирали вдаль две каменные статуи, реалистично выполненные в виде крупных, почти в человеческий рост породистых псов с острыми, словно рога, ушами. Эйни машинально потянулась к дверной ручке, хотя, конечно же, достаточно было лишь представить себя внутри, чтобы сознание там и оказалось. Однако усилием мысли сделать это почему-то не удалось. Прохождение сквозь дверь было обязательным условием — над защитой этого места кто-то очень хорошо поработал. Девушка дёрнула ручку, но дверь не поддалась.

«Магия? — мелькнуло в голове у Эйни, и здравый смысл ответил сам себе: — Живущий тут маг состоит в группе, где есть видящий».

Лисодевочка так и застыла напротив прозрачной двери, в стекле которой отражалась внимательно смотрящая на неё серо-чёрная морда енота.

Это был он — видящий. Точнее, не он, а она. Фурри енот являлся девушкой — невысокой, с худощавыми плечами, на которых болталась домашняя белая майка. Енот Тирипса сжимала свои кулачки и взирала сквозь защиту стеклянной двери на Эйни. Видящая отрицательных знала, кто к ним пришёл, и знала, что от этого не стоит ждать ничего хорошего.

Чем руководствовалась Эйни в этот момент? На мгновение её будто парализовало самим фактом того, что не удалось посмотреть на дом врага незамеченной. Но потом лисичка подняла ладонь и постаралась как можно милее приветственно помахать девушке-еноту. Та помедлила. Её рука дёрнулась, будто енот решала, махать ли в ответ и нет ли в этом какой-нибудь ловушки, магической или ментальной. Взгляд енота опустился вниз, а брови задрожали. Она о чём-то думала, решая в уме какое-то уравнение, где неизвестных было слишком много. Наконец видящая Тирипса подняла взгляд на Эйни, отперла дверь и, не дожидаясь действий противника, вышла на террасу.

— Итак. Как вы нас нашли и что тебе надо?

Чёрные глаза девушки-енота смотрели враждебно, но это зло маскировало нечто большее. То был страх, однако страх отнюдь не за себя.

Эйни скользнула взглядом по дому и нашла ответ, всё время находившейся на поверхности. Изнутри на стенах были развешаны листы с рисунками, выполненными нелепо, совсем по-детски. Возможно, рисовал даже не один ребёнок, а сразу несколько. В этот момент енот заметила, что Эйни смотрит не на неё, и прозвучавший щелчок пальцами вмиг сделал окна-стены в гостиной зеркальными.

Это был дом. Настоящий дом семьи енота. Дом, который не светит тем, кто вечно воюет и набирает рейтинг; дом, о котором грезит каждая девушка — спокойный, уютный, родной. Это был дом, куда пришла она — Эйни, враг, который удавится за тридцать тысяч рейтинга. И именно отсюда брал начало этот взгляд исподлобья черных енотовых глаз. Взгляд, понимающий, что можно и нужно драться. Знающий, что их зачем-то нашли, хотя известно зачем — ради рейтинга. Но всё-таки она вышла поговорить со своим врагом, чтобы использовать маленький шанс на то, что в это место не придёт война Тирипса и Спирита.

Было ещё кое-что, что видящая отрицательных пыталась скрыть от Эйни — еле набухший живот фурри. Лисодевушка поняла, что сейчас к ней на террасу вышли как минимум два существа.

— Ты глуховата? Что вам надо? — жёстко переспросила видящая Тирипса.

— Мы пришли не за тобой и не за твоей семьёй. Нам не нужен рейтинг, — покачала головой Эйни. Ей приходилось смотреть сверху вниз, чтобы не упускать взгляд девушки-енота.

— Зачем тогда? — настаивала видящая.

Здравый смысл Эйни взвыл от негодования. Изнутри что-то кричало, требовало не раскрывать цель визита, но она усилием воли отключила эти мысли.

— Нам нужно чёрное зеркало, которое есть в вашем доме.

— И всё? — удивилась енот, не поверив словам Эйни.

— И всё, — кивнула лисодевушка.

— Клянись Спиритом, что если ты получишь это зеркало, то ни один из вашей группы не придёт больше сюда! Что ты никому не расскажешь о нас, клянись! — потребовала енот.

— Клянусь Спиритом, нам нужно лишь зеркало, и если вы его нам отдадите, мы никогда не вернёмся сюда и не расскажем никому о вашем местоположении, — произнесла Эйни.

В душе что-то клацнуло, звонко отдавшись по всему телу, в данный момент медитирующему далеко в гетто. Так установилась печать клятвы — то, чего нельзя нарушить, то, чего нельзя избежать.

— Сегодня вечером я привезу и оставлю его вам на другой стороне озера, — произнесла енот. — И больше я не хочу вас тут видеть.

— У меня два вопроса. Почему ты его так отдаёшь и как вы победили репродуктивный стоп? — не выдержала Эйни.

— Мой муж — маг Тирипса, а от этого зеркала одни беды, — ответила енот.

— Клянись же Тирипсом, что привезёшь зеркало туда, куда сказала, и нас там не будет ждать засада, — в голосе Эйни прорезался металл. Это был договор с врагом, который просто устал воевать.

— Клянусь Тирипсом, что привезу зеркало и вас не будет ждать там засада, — кивнула енот.

Видение растворилось. Эйни вновь сидела в позе лотоса на кресле-мешке.

— Ну, что ты видела? Как удобнее атаковать? — нетерпеливо осведомился Мяч.

— Никак. Зеркало отдадут без боя. Дайте галлокарту, я покажу где, — Эйни посмотрела на собравшихся в бой ребят.

— Дай доступ к памяти, — попросил Чак и прикрыл глаза, чтобы картинка настоящего мира не мешала просматривать видение Эйни. Открыв их, одобрительно кивнул. — Хорошая сделка. Дом под защитой заклинаний, пара боевых собак-големов на входе. Хорошо, что не надо никого убивать.

Мяч собирался как на настоящую войну: заряжал пневматику газом, гарпун — жидкостью для формирования тросов, проверял выдвижное копьё и полны ли батареи у его костюма. Эйни смотрела на кота и не понимала: им дали клятву. Клятву, которую не смогут нарушить даже Тирипсы! Кот же поглядывал на команду мельком, украдкой, словно приговаривая: «Не верю я этим магам», и всё запихивал в отсеки костюма гранаты — фугасные, светошумовые, осколочные. Настроение его в последнее время было не очень — сказывалось воздержание от вредного порошка. Мир казался серым и неинтересным, не шутились шутки, и периодически команда слышала от него тяжёлый вздох, будто Мяч был сильно чем-то утомлён.

Чак медитировал в кресле. Перед его сознанием уже сутки как висел вопрос: «Система Спирит дала мне способность творить магию, но могу ли я применять навык там, где Спирита нет и вовсе?», и он начал изучать себя и то, что именно в нём позволяет делать волшебство. Медитация же дала странный эффект. Волчонок видел разряженные потоки силы, плывущие хаотично и бессистемно, которые некая форма, непрерывно кружащаяся над ним, концентрирует и направляет на него. Маг понял, что, видимо, это и есть его сверхспособность — магия, и именно она требует постоянно взывать к Спириту, который активирует странный фильтр, что, в свою очередь, преобразовывает разряженную энергию в то, с чем уже можно работать его сознанию.

Маг смотрел на астральную форму способности и плёл её уменьшенную копию. Когда формула Спирита угасла, требуя вновь воззвать к системе, Чак активировал свою собственную заготовку. Она была меньше по размерам, но тоже притягивала разряженную силу примерно с той же мощностью, как когда он впервые получил девятнадцатый ранг и качнул магию до единицы. Эксперимент можно было считать успешным. Теперь маг был магом и без системы, пусть и слабым. Чак разместил созданную им астральную форму в своём же поле, прицепив её к жизненной силе организма так, что цикл подпитывался и генерировал магическую энергию всегда, пока бьётся сердце, а в его теле идут химические процессы.

Естественно, что для крутых заклов и открытых противостояний без Спирита не обойтись, но изобретение позволяло скрывать свою активность, не взывая во всеуслышание к системе.

«Теперь нужно как-то решить проблему жизненной силы, которая тратится во время волшебства, чтобы не убить себе печень и мозг токсичным алкоголем», — подумал полуволк.

Эйни, посмотрев на парней, начала собираться тоже — мало ли что! Дробовик, глоки, автомат… Девушка навсегда отобрала у Чака его пистолеты, резонно сообщив ему, что у него есть турелька на правой руке, которой он совсем не пользуется. Кроме того, сила мага в магии, а не в порохе.

Тем временем Длиза подогнал обещанный грузовик, и команда начала в него грузиться. Эйни как стрелок села на пассажирское сидение, а Чак с Мячом забрались в закрытый кузов с парой маленьких круглых окошек.

Пёс по прибытию просмотрел историю переговоров Эйни и видящей Тирипса и недоверчиво потупил взор.

— А нельзя посмотреть будущее, что там впереди? — спросил он.

— Нельзя. Они не видят нас, мы не видим их. Но мы связаны клятвами, поэтому всё должно пройти нормально, — заверила его Эйни.

— «Клянусь, что привезу зеркало и вас не будет ждать там засада», — повторил пёс. — А что, если засада будет ждать нас не там, а где-нибудь в другом месте?

— Она просто не хочет войны, — покачала головой девушка.

— Ну хрен знает, — задумчиво проговорил Длиза. — Я бы напал на нас через час, к примеру. Смысл упускать столько рейтинга?

— А мы даже не сможем прийти к ним и убить их всех, потому что ты поклялась, — фыркнул Мяч.

— Кого всех? Там девушка и её дети! — повысила тон Эйни.

— И големы, и муж-маг, — добавил Чак. — Что-то уж это слишком напоминает бандитскую стрелку по передаче наркоты, где может случиться всякое.

— Ну, поэтому мы и вооружены, нет⁈ — развела руки Эйни.

Её начинало нервировать то, что команда не доверяет ни ей, ни её договору с енотом, хотя девушка уже и отругала себя за нечётко спрошенную клятву.

— Может, уже поедем⁈ — поторопила она Длизу.

— Яволь, май хер эс айн! — отсалютовал пёс зеркалу-монитору камер заднего вида, и они поехали молча, хотя Мяч и бубнил еле слышно свою «Ом намах Шивая».

Глава 5. Зеркало

Полёт проходил со всё возрастающим напряжением. Так бывает, когда летишь на место, где тебя ожидает груз, о передаче которого имеешь весьма зыбкие договорённости.

Согласно им команду не ждала засада ТАМ, но ничего не мешало устроить ее в любом другом месте — например, на обратном пути. Или вообще враг мог прицепить маяк к грузу и отследить весь маршрут аж до самой базы. А уже зная координаты убежища, можно было спланировать что угодно, хоть ракетный удар с орбиты.

Мысли Эйни метались, перебирая все варианты. С каждой минутой их становилось всё больше и больше.

«Что мешает заминировать артефакт или вообще поставить бомбу внутрь с отложенной детонацией уже после взлёта?»

«Что мешает использовать другое зеркало, имея входные данные отдаваемого артефакта, и просто переслать на борт грузовика, к примеру, гранату?..»

Эйни барабанила пальцами по внутренней обшивке кузова: слишком уж много было «дыр» в заключенном ею соглашении, которыми можно было воспользоваться, чтобы погубить всю группу.

И на что она повелась? На наличие детей у енотов, на честное слово врага адепта Тирипса?

Мяч что-то шептал, медитативно раскачиваясь в своей потрепанной, но вычищенной до блеска броне. Сквозь шлем видно не было, но почему-то Эйни знала, что кот читает мантры с закрытыми глазами, а Длиза ведёт судно, вставив в уши удобные капли-динамики и слушая свою музыку, не делясь треками ни с кем, и потому в салоне мягко гудели двигатели, сливаясь с шумом воздушных потоков за бортом. Один Чак взглянул на пальцы девушки и буквально прочитал её мысли.

— Эй… — позвал он её. — Не в первый раз идём вслепую, всё будет хорошо.

— Ты же не видящий, ты не можешь знать, — укорила Эйни то ли его, то ли себя.

Сотни раз она пыталась увидеть хоть что-то впереди, но тщетно. Паритет видящих блокировал любые попытки узнать что-либо, а неизвестность порождала в её голове всё новые и новые страхи.

— У них нет шансов. С нами — толстокожий органлейгер-сантехник, кот, вступивший на шестой шаг трезвости, и крутой маг в мехкостюме, — улыбнулся Чак, стараясь разрядить обстановку.

— И девушка, которой лучше бы стрелять, а не договариваться с кем-то, — с грустной улыбкой дополнила Эйни.

— Любой самый плохой мир лучше самой хорошей войны, — произнес Чак. — Ты все сделала верно.

— Марк Туллий Цицерон, сто шестой век до нашей эры, римский философ? — уточнила Эйни.

— Медивал тотал вар 2, ремейк прошлого года, стратегия про завоевание Европы. — Чак посмотрел за окно на проплывающие под грузовиком верхушки сосен и елей на фоне скрытых туманом сопок и невысоких гор. Озеро было уже близко. — Ты знала, что Байкал, возможно, искусственного происхождения? Учёные до сих пор спорят. Слишком многое в нём выдаёт древний карьер времён твоих видений.

— Тебя забавляет антинаучная ересь, да? — невольно улыбнулась девушка.

— Эй, посмотри за окно. Мы летаем на машинах по всей солнечной системе, Спирит даёт нам магию и другие сверхспособности. Почему бы древним фурри не выкопать большой карьер, который после естественным образом затопился?

— Это ты так отвлекаешь меня от предстоящей драки? — догадалась Эйни.

— Ну да. Вероятной драки на берегу вероятного древнего карьера, — вновь улыбнулся Чак.

— Со вполне реальными бойцами Антисистемы, — вздохнула лисодевушка, прижав ушки и опустив глаза.

— Ну хоть что-то в нашей жизни постоянно и не нуждается в доказательствах или опровержениях, — пожал плечами Чак. Его действительно забавляло трепаться о всякого рода псевдонаучной лабуде, которая никак не пригодится в жизни, однако своей цели маг добился. Эйни всё-таки переключилась.

Чак хотел показать девушке, что её никто не винит за решение договориться, даже если в подкорках у бойцов Спирита и закрадывались такие мысли. А винил ли кто-либо? Группа настолько привыкла работать словно один организм, что осуждать одну его часть в том, что она где-то была неправа, было как минимум глупо и неконструктивно: проблема-то от этого не решится. А ждут ли неприятности их там, впереди, или нет? Об этом лучше было даже и не думать.

— Внимание, с вами говорит командир грузовика. Мы прибываем на условленные координаты. Просьба всем оставаться бдительными и надеть шлемы: в зоне водятся лицехваты, — в нос проговорил Длиза, видимо, тоже желая поднять настроение шуткой всем присутствующим.

— Выгружаемся, побеждаем, улетаем! — вторил ему Мяч, подхватив идею с пародией на серию космохоррора «Чужие».