Позор семьи

-Потому что ты, точнее раньше Андрей Мухоморов, а теперь уже ты — позор семьи, — откровенно расхохоталась дриада.

Я тем временем окинул взглядом обширное и богато отделанное помещение и оценил, что общество здесь в чем-то весьма далеко ушло от века примитивных ружей и револьверов. По крайней мере в зале горели яркие лампы, хотя на сцене около инструментов стояли музыканты, а не какая-то аппаратура. Посетители жались у стен, но это понятно. Здесь же что-то произошло.

-Это не электричество, кстати, — как будто услышала мои мысли про освещение Ива. — А магические светильники. Это дорогой клуб.

-Но про электричество ты по крайней мере знаешь, — задумчиво произнес я.

-А чего про него не знать? — удивилась девушка. — Его в некоторых шахтах используют для освещения. Там где огонь нельзя использовать, потому что воздуха не напасешься, а магию адамантин подавляет.

Я хотел было спросить про это непонятное для меня вещество, адамантин, но тут мы вышли на улицу, и я попросту говоря обалдел, увидев несколько массивных автомобилей, или уж скорее паровозов, которые, правда, обходились без рельсов. Но один автомобиль как раз отъезжал, и пыхтел он прямо как паровоз, да и колеса приводились в действие примитивными шатунами. Хотя паром это чудо техники мостовую не обдавало, а выбрасывало его через высокую трубу.

Но гораздо большее впечатление на меня произвела другая машина. А именно шагоход, который сейчас стоял, или может правильнее сказать, сидел на мостовой, высоко задрав шесть согнутых в суставах ног. Он тоже попыхивал паром, а ещё оказался бронирован. И вооружен. Из башни на крыше торчал сдвоенный пулемет с кожухами для водяного охлаждения, а вперед, рядом с местом водителя, смотрел короткий ствол небольшой пушки или может быть мортиры.

Но полюбоваться техникой мне не довелось, потому что когда я бросил взгляд на отъезжавшую машину, в окне мелькнуло бледное лицо парня, которого недавно выносили на носилках. Пришел, значит, в себя. Но заметил его не только я, а как оказалось и Ива, потому что она зло буквально прошипела у меня в голове:

-Короеды! Выжил, гаденыш бобровый!

-Что это значит? — настороженно спросил я, догадавшись что «короеды» это ругательство, впрочем как и упоминания бобра.

-А то и значит! Не удалась моя атака! Только сама окочурилась, да прихлебатель Андрей Мухоморов тоже в ад отправился.

-Строго говоря, ты жива, — не согласился я.

-Ну да… Тело погибло. А я тоже должна была, но почему-то меня на место Мухоморова подселило. Но сверху ещё тобой придавило.

-В общем, совсем помер только Мухоморов, — задумчиво резюмировал я. — Даже жалко парня.

-А нечего было в замочную скважину подглядывать, — фыркнула дриада. — Моего артефакта максимум на три метра хватить могло.

-То есть ты — террористка-смертница? — уточнил я.

-Сам такой, зуб бобровый! — не согласилась та. — Я диверсантка, выживание которой в операции не предполагалось.

-Почему?

-А потому что этого графеныша охраняют хорошо! Я подобраться к нему смогла только в клубе дурацком, да и то меня сначала всю ощупали, прежде чем разрешили с ним в комнату для разврата подняться. Потому и нормальной гранаты было не пронести, пришлось артефакт добывать. А тут вон что вышло. Его похоже амулет защитный спас.

На последних слова дриада всхлипнула, и я совсем уж собрался её пожалеть, но решил для начала уточнить:

-А вы, значит, с людьми враждуете?

-Что? — мигом успокоилась девушка. — С чего ты взял? Люди — верные союзники дриад.

-А что тогда за теракт? Ну или диверсия.

-Строго против этого бобра! Месть ему от моего клана. И даже если бы я смогла убить этого короеда и выжить, то в наши леса мне дороги не было бы. Наш князь был бы в бешенстве.

-Так у вас и мужчины есть? — заинтересовался я.

-Что? Ты идиот? — язвительно спросила девушка. — У нас все есть. И мужчины, и женщины. Как бы мы иначе размножались?

-Может побегами, — хмыкнул я. — Но так-то у нас дриад считают женщинами. Хотя, да… у нас же вообще вас нет.

-А где это «у вас»? — тут же заинтересовалась Ива.

-Потом, — мысленно отмахнулся я. — Сначала я в курс дела войти должен, чтобы не спалиться, а потом уже расскажу про мой мир. Мой прежний мир. Так что у вас со взаимоотношением полов?

-Да ничего, — покладисто ответила дриада. — Женщины главнее, конечно, и все ими хотят быть. Правят обычно княжны, но именно в нашем лесу сейчас князь. Бывает. А так-то все идут в женщины, и только кто не потянул, становятся мужчинами.

-Стоп! Что значит «становятся»? — насторожился я.

-А! Ну да… Ты же не в курсе. Мы, дриады, существа высшие, а не какие-то люди. И мы духи. До пятнадцати лет пола не имеем, как и тела. А вот потом определяемся с полом и создаем себе тело.

-Неотличимое от человеческого? — уточнил я.

-Что? — возмутилась Ива. — Это у вас тела от дриад неотличимые. А хотя… У большинства очень даже отличимые. Если видишь кого-то некрасивого, то она или он точно не дриада.

-Ну да, создавать некрасивые тела вы не желаете, — усмехнулся я.

А вот затем задумался. Если они могут создавать тела, то для шпионажа могут потерпеть и несовершенное. Но Ива, похоже, здорово пропитана идеями превосходства её расы. А может просто не сильно далекая. Хотя может они все такие? Что я знаю про дриад?

Впрочем, сейчас не до этого. Тем более что ко мне подошел один из солдат и намеренно нейтральным тоном сказал:

— Господин Мухоморов, садитесь в машину. Пора возвращаться в поместье.

Я кивнул и направился к машине, сел через предупредительно распахнутую водителем дверь на заднее сиденье и осмотрелся. Ну что сказать? Роскошный салон, отгороженный стеклом с раздвинутыми сейчас шторами от передних сидений, на которых устроились водитель и один из солдат с ружьем. На всех окнах тоже есть шторы. И есть бар, поблескивающий дорого выглядящими бутылками через стеклянную дверцу.

Машина запыхтела и плавно двинулась вперед. Но другие машины вслед не поехали, как и бронированный шагоход. Значит, поездка в целом опасности не представляет. Или Андрея Мухоморова особо не берегут? Хотя и главного из парочки мажоров вроде бы без конвоя увозили.

Глава 3

Я, стараясь сильно не вертеть головой, осматривал тёмные вечерние, или уже ночные, улицы, но ничего такого особенного не заметил. Прохожих немного, но они есть. Окна некоторых заведений светятся, а дома обычные. Каменные, этажей от трех до пяти, сильно напоминающие земной девятнадцатый век. Правда, все весьма дорогие на вид, но мы наверное в центре.

— Кто дружок Андрея, и почему ты хотела его убить? — попутно спросил я.

— Граф Игнат Грибницкий, — начала рассказ Ива. — Или боярин по-старому. Да, он уже полный граф, принявший наследство. Ваш род Мухоморовых — боковая ветвь Грибницких. А убить я этого короеда хотела за то, что он приказал вырубить рощу золотых буков, в которой обитала молодая поросль дриад нашего рода. И по незначительной причине. Видите ли, этому бобру она мешала ездить на охоту. Дорогу спрямить решил, задница короеда!

— Погибли? — сочувственно спросил я.

— Кто?

— Ну поросль ваша.

— Большинство нет. Мы их вывезли, конечно, и в другие деревья поселили. Но двое не перенесли переселение. Да, можно сказать, что двое погибли. Вдобавок золотые, или правильнее, златолистные буки для нас очень важны, и такое прощать нельзя. Но дипломатический скандал тогда замяли. Нашего князя извинения от вашего устроили, но вот мой род Голубого Листа пострадал. Но мы в опале, поэтому всем на нас начхать. Вот мать рода и отправила меня свершить месть. И в тайне от нашего князя, конечно.

— Ты крутая диверсантка?

— Что? С чего ты взял? — печально вроде как вздохнула девушка. — Я просто лишняя. При определенных обстоятельствах могла бы стать матерью рода, или боярыней по вашему. Или графиней, если желаешь. Я из старшей ветви рода. Но я… Да что уж там… Я тоже позор семьи, вот меня и отправили на смерть.

— Не сходится, — не согласился я. — Ты девушка, а у вас женский пол престижнее. Почему ты позор семьи, если девушка?

— Да именно поэтому. Мне светило мужское тело, но я всех обдурила и женское себе без спроса сделала. Потом два года почти в тундре пряталась, чтобы не выселили.

— А почему потом не выселили?

— У нас так… Если пожил год в теле одного пола, то чтобы привыкнуть к телу другого пола, потребуется лет пять. За два года уже десять. И все это время пол будет не пойми какой. Куда дальше род позорить? Вот мне и оставили женское тело.

— А тебе сколько лет?

— Двадцать. А тело мы можем создавать в пятнадцать. Вот наши три года потерпели и решили от меня избавиться, а тут и случай удобный подвернулся. Месть — дело солнцеугодное. И хотя князь будет недоволен, но другие рода только больше уважать станут. И отвертеться от такого задания нельзя. Короедам отдадут.

— Короедам?

— Ну это выражение такое. Так-то тело у нас неотличимо от вашего. В опилки рассыпается только после смерти.

Тут мы заехали во двор огромного особняка, и меня сразу проводили в мою комнату. Не успел я оглядеться в апартаментах, как в дверь постучали и внутрь просочилась служанка. Совсем молодая и в предельно короткой юбке.

-Господин, вам подать ужин? — спросила она.

Я прислушался к телу и отрицательно помотал головой.

— А кровать разобрать? — очаровательно улыбнулась девушка.

— Сам разберу, — буркнул я. — Ты мне сегодня не нужна.

Служанка сразу скисла, но коротко поклонилась и выпорхнула из комнаты.

— Ну и зачем отослал? — хихикнула в голове Ива. — Она просто подзаработать хотела. Тут у некоторых служанок очередь на тебя расписана. А Мухоморов неплохо их одаривал, он хоть и говнюк ещё тот был, но уж точно не жадный. А я бы с удовольствием посмотрела. И почувствовала. Ни разу с точки зрения парня не пробовала.

— Да ну… Мелкая она какая-то, — покачал головой я.

— Ничего подобного! Ей пятнадцать точно есть. А здесь совершеннолетие с пятнадцати. И женятся, и в армии служат.

— А почему тогда титула надо ждать до восемнадцати?

— Титул тоже наследуют в пятнадцать. Восемнадцать — это последний срок, когда наследник может принять титул, который освободился до его совершеннолетия. После этого титул передают уже другому родичу. Следующему наследнику.

— А почему Мухоморов не принял титул?

— Ха! Титул не только права, но и обязанности. Перед родом, перед князем. А он утруждаться не хотел.

— А граф Грибницкий значит утруждается?

— Нет. Но тут всё зависит от родичей. Если больше никто на титул не претендует, то можно сразу принять. А если есть другие желающие, то они при попытке вступлении в права могут возражение заявить. Как раз случай Мухоморова. У тебя есть три месяца, чтобы проявить себя, и тогда титул барона твой, - хихикнула дриада.

Я уже снял с себя украшения и распахнул шкаф, надеясь найти более строгую одежду. И первое что заметил, это явно военный мундир с надписью на шевроне «Кадетский корпус».

— А что делать со службой в пятнадцать лет, если учиться надо? — решил уточнить я.

— А ничего. Или учиться, если родичи не против, или уж служить, если титул хотят отобрать. Как в восемнадцать примешь оспариваемый титул, тогда можно уже в отставку выходить и хоть в училище поступать, хоть в университет.

Я заглянул в санузел и обнаружил там огромную ванну, душ и приличной конструкции унитаз. Но прежде чем заняться гигиеническими процедурами, волевым усилием отключил недовольную этим дриаду от органов чувств тела.

— Ты придурок стеснительный, — ворчала она. — Мне же интересно! И девчонку отослал. Сам не хочешь, дай мне попробовать. Не будь эгоистом! Мы вдвоем в этом теле сидим. И я тебе всю память прежнего хозяина готова рассказывать. А ты…

— А что я? Я тебе доступ даю к органам чувств, но не в туалете же. И к девушкам я тебя точно не подпущу.

— А к парням? — хихикнула Ива.

- Что! — чуть не подпрыгнул я. — К ним тем более! Это всё-таки мое тело.

— А я девушка, — упорствовала дриада. — Мне можно.

— Тело мое, и я буду решать, что ему можно, — отрезал я. — И вообще, смени пластинку! А не то выселю.

— Да я и сама могу выселиться. Надо только рядом со свободным золотым буком оказаться. Я в него смогу перейти, и создам себе новое тело. Вот только…

— Что? — поторопил умолкшую девушку я.

— А то! Ты же не обречешь меня на смерть? Мне убийство Грибницкого не простят.

— И что теперь? Ты будешь всегда в моей голове сидеть?

— В нашей голове, Андрей! — веско завила Ива. — Она наша общая. И мы нужны друг другу. Ты управляешь телом, а я знаю его прошлое. И пообещай мне, что не обречешь меня на смерть, иначе я тебе ничего говорить не буду.

-Ладно, обещаю, — пробурчал я, действительно не желая соседке ничего плохого, хоть она и дура, похоже. — Тогда рассказывай.

-И ты рассказывай про то, кто ты есть.

Так и порешили. Я рассказал Иве про покинутую Землю, а она мне про новый мир и про Андрея Мухоморова.

Только когда дошло до моего возраста, состоялся интересный диалог.

-Так ты старый бобр, получается, — хихикнула девушка. — Семьдесят даже для дриад немало.

— А сколько вы живете? — заинтересовался я.

— Дух лет двести, пока не рассеется. А тела… Ну, наверное, тоже двести вытянуть можно. Но мы их меняем примерно раз в десять лет. Куда приятнее молодыми быть.

А затем я, устав от бесед, все-таки уснул. И проснулся от настойчивого стука в дверь, которую запер перед сном. С трудом продрал глаза и подумал, что ощущение такие, что спал я часа два от силы, хотя уснул не позже часа, а сейчас часы показывали восемь. Точнее не так. Мозг вроде бы вполне отдохнул, но тело явно сигнализировало, что не восстановилось.

— Господин Мухоморов! — раздался нетерпеливый мужской голос из-за двери. — Немедленно открывайте! Случилось страшное!

Я прямо в пижаме бросился к двери и распахнул её. Стоявший за дверью гвардеец графа резко выдохнул:

— Беда! Граф Игнат Грибницкий убит!

Я оторопело отшатнулся от двери и внутрь зашел солдат, а за ним немолодая женщина в мантии магички. Она внимательно всмотрелась в мое лицо и удовлетворенно кивнула.