Последний из рода Браум

Кирилл Неумытов

Шиноби

Последний из рода Браум

Глава 1

— Разговор у костра

— Не пугайся. Я призвал твою душу из другого мира, чтобы воскресить тело Августа Браума.

Я разомкнул глаза. Передо мной стоял крепкий мужчина с бледной-бледной кожей и длинными чёрными волосами чуть ли не до пояса. Он был одет в странный тёмно-зелёный костюм, который я идентифицировал как военную одежду.

Говорит, призвал мою душу из другого мира?… Значит я мёртв? Собственно, а как могло быть иначе… Последнее, что помню — грохот осколков лобового стекла истребителя. Одна из множества магмовых глыб задела мою пташку. Уклониться было невозможно. Слишком много снарядов…

Недалеко от мужчины трещал костёр. Рядом больше никого. Мы в глухом лесу. Уже давно наступила ночь. А ещё — я крепко привязан к дереву… Мне больно сдавило всё тело от груди до самых ног.

— Ты не понимаешь, что я говорю?

— Понимаю…

— Отлично. Это всё облегчает. Расскажи, кем ты был в прошлой жизни. И как ты погиб.

— Я военный летчик первого класса, майор Евгений Тихонов. В ходе боевой тревоги получил приказ атаковать неизвестный враждебный объект, который… который обладал магией, — слова звучали безумно, но было глупо называть произошедшее другим слово. — Это был магмовый голем высотой порядка ста метров. Во время второго захода на ударное расстояние я попал под залп магмовых глыб. По всей видимости, это привело к моей смерти…

— Военный лётчик первого класса? Что это?

— Это лётчик, который имеет более пятисот часов пилотирования на всех типах самолётов. Лётчик первого класса подготовлен к ведению боевых действий днём и ночью, в сложных метеорологических условиях при минимуме летной погоды.

— Некоторые твои слова мне не понятны. Что такое самолёт?

— Это воздушное судно, предназначенное для полётов в атмосфере с помощью силовой установки, создающей тягу, и неподвижного относительно других частей самолёта крыла, создающего подъёмную силу.

— За счёт «касания» ты даёшь неживому объекту возможность полёта?

Что ещё за «касание»?… Это нечто очень знакомое, но я не мог понять, что это такое.

Причём это слово явно не из моей памяти. Стоит отметить, что я совершенно свободно разговариваю на неизвестном мне языке, а родной русский в свою очередь напрочь забылся.

— Евгений Тихонов, в твоём прошлом мире были сверхъестественные силы, называемые простыми людьми словом «магия»?

— Нет.

— Значит самолёт это некое техническое изобретение? Интересно-интересно… Но сейчас у меня нет времени это обсуждать. Ты знаешь кто я?

— Гералин Твайс. Старший шиноби первого ранга.

Имя и звание всплыли в памяти сами собой, хотя изначально я не понимал, кто стоит передо мной. Твайс очень уважаемый человек нашего хокумата (военного города) Холсбери. Но при этом мои сверстники и я сам его остерегались. Он внушал определенный страх.

Вот это да!.. Незаметно для себя я стал считать жизнь Августа Браума своей собственной!

— Значит память Августа тебе всё же передалась. Это хорошо, ведь иначе мне пришлось бы тебя убить. Думаю, было бы неприятно погибнуть второй раз за день.

Твайс сделал лёгкое движение рукой, и верёвки, сковывающие меня, пропали. Я упал, не в силах удержаться на ногах. Мышцы онемели из-за передавленных артерий.

Осторожно и не очень уверенно я поднялся на ноги. Держаться стоя могу, хоть это и тяжело.

— Евгений Тихонов, у меня есть к тебе очень простое и очень выгодное предложение. Ты молчишь о том, что я воскресил тебя из мёртвых, и о том, что настоящего Августа Браума больше нет. Ты должен унести эту тайну с собой в могилу. Никто, АБСОЛЮТНО НИКТО не должен знать о сегодняшнем дне. С тобой не происходило ничего странного. Ты должен продолжать жить так же, как жил Август Браум, не сильно выделяясь своим собственным характером. Никто не должен иметь даже тени подозрения, что ты другой человек. Это понятно?

Гералин Твайс говорил очень жёстко и хлёстко. Что будет в случае отказа я уже догадывался…

«Касание воскрешения мёртвых» строжайше запрещено. Если кто-то узнает о том, что сделал Твайс, то ему грозит смертная казнь, несмотря на все прошлые заслуги. Разумеется, Гералин убьёт меня, если правда вскроется.

Но соглашаться на этот «взаимовыгодный договор» я не спешил. Меня интересовал один очень важный вопрос.

— Я навсегда в мире? Могу ли я вернуться обратно? К своей жене и сыну…

— Забудь об этом. Даже если ты вберешь в себя все знания шиноби, ты не сможешь вернуться. Это невозможно. Для тебя есть два пути — либо жить так, как я обозначил, либо же умереть.

В горле встал ком. Сердце отозвалось болью в груди, а глаза заслезились.

Я больше никогда не увижу улыбку Юли, не смогу ощутить её тепло и доброту… Я больше никогда не обниму Дениса… Не услышу его звонкий смех и многочисленные вопросы, которые порой бывают очень наивными. Я не смогу увидеть, как Денис повзрослеет, возмужает…

И им тоже будет без меня тяжело. Юля осталась без мужа, а Денис без отца…

— Я вижу, что тебе тяжело отринуть прошлое, но это лучший вариант. Оставь прежнюю жизнь и живи новой.

— Что за магмовый голем появился в моём мире? Вы что-то слышали о подобном? У нас…

— Забудь свой старый мир, — жёстко оборвал меня Твайс. — Ты никогда туда не вернёшься, даже если сделаешь это целью своей жизни. Хотя я в любом случае этого не позволю. Ты должен жить так же, как жил Август Браум. Преследовать те же цели, что преследовал он. Ненормальность твоих поступков может меня подставить, — Твайс поднял два пальца, и они превратились в лезвие. — Я спрошу один раз — ты пойдешь на договор со мной?

— Жить чужой жизнью или умереть… Такой выбор вы передо мной ставите?…

— Да. Но не думай, что я буду как-то ограничивать твою свободу. Мне просто требуется, чтобы ты никак меня не подставил. Иначе я убью тебя. Всё предельно просто.

— Август Браум. Последний из рода Браум… Я храню в своей крови мощное «касание льда». Его сила известна во всём Весусе. Моя смерть станет ударом для всего хокумата Холсбери.

— Это действительно так. И потому я пошёл на воскрешение Августа Браума из мёртвых, нарушая законы хокумата. Удивительно, что у меня вообще получилось, ведь это первый раз, когда я использую «касание воскрешения мёртвых». Вдвойне удивительно, что ты не получил никаких дефектов, ведь Август Браум пролежал хладным трупом несколько часов прежде, чем я провёл ритуал.

Отпустить прежнюю жизнь… Тяжело это переварить, но варианта лучше действительно нет. Однако отпустить, не значит забыть. Моя семья, мои друзья — это всё навсегда останется со мной.

— Я согласен на договор с вами. Я никому не скажу о сегодняшнем дне и постараюсь не вызывать подозрений насчёт своей личности внутри хокумата.

— Отлично. Я знал, что твоё благоразумие возьмёт верх. Ты выглядишь довольно умным и зрелым. Я не могу сказать точно, какие цели были в жизни Августа Браума, но уверен, что в них входило возрождение клана и отмщение врагам из хокумата Чóган. Также Браум очевидно страстно желал поступить в академию шиноби. Я нашёл его у скалы. Он решил поставить себя в экстремальные условия, так как у него никак не получалось использовать «касание». Итогом стало падение с высоты и смерть. Я буду рад, если ты поступишь в академию шиноби в следующем году. Этого времени хватит, чтобы освоить хоть одно из простейших «касаний». Думаю, дар у тебя все же есть, хоть и многие считают иначе.

Гералин Твайс исчез. Буквально испарился в воздухе. Шиноби умеют совершать быстрый рывок с места, а Твайс возможно способен и на телепортацию. Всё-таки он старший шиноби первого ранга.

Как странно быть собой и одновременно не быть собой… Две жизни сплелись в одну. Я знаю то, чего не знал раньше. Я ощущаю себя по-другому, хотя в то же время тело — его размер — полностью привычны.

Мне пятнадцать лет и, например, Гералин Твайс выше меня на голову. Я смотрел на него снизу вверх — в прошлом мире такая разница в росте уже давно была забыта. Категории «взрослый и высокий» просто не было, потому что я сам являлся «взрослым и высоким».

Я чуть размял косточки. Тело слегка ныло от боли, но в целом я чувствовал себя неплохо.

А куда мне идти? В какой стороне наш хокумат?

Я залез на дерево и, увидев свет от города, пришёл в спокойствие. Затоптал огонь и бегом отправился в сторону родного Холсбери.

Да, именно родного. Мне сполна передались чувства Августа Браума. Можно сказать, что я действительно стал этим пареньком. Без всяких «но». Или практически без всяких.

— Там за воротами Браум?! — раздался голос сверху, как только я подошёл к нашей мощной пятиметровой крепости. Она хоть и была деревянной, но её пропитывало множество «касаний».

— Да, это я! Август Браум!

— Ах ты негодник! — раздался уже другой голос. Это похоже был начальник смены Савз — Зачем вылез за стену?! Ты хоть понимаешь насколько это серьёзное нарушение?! Ворота не открывать. Прежде надо проверить его на маскировку.

Ко мне спрыгнул страж в полном боевом снаряжении: защитный костюм с металлическими пластинами, берет с эмблемой охраны хокумата и главное арсенал из закаленных камней на поясе, в каждом из которых хранилось «касание». Ну а про два коротких меча я вообще молчу — сложно представить шиноби без холодного оружия.

— Руки вверх! — скомандовал страж.

Я подчинился, и мужчина достал с пояса один из камней. Возникла веревка, которая оплела всё моё тело с ног до головы.

Нет, меня не пытались взять под стражу за нарушение приказа тайдзю (главы хокумата) — наказание будет позже. Сейчас происходит стандартная процедура проверки.

Шиноби умеют перевоплощаться в других людей, полностью меняя свои габариты. Это называют искусством маскировки, которое очень любимо у наших врагов из хокумата Чоган. Они в этом спецы.

Одна из их вылазок позволила перерезать всех женщин и детей клана Браум, пока мужчины были на войне. Август спасся чудом, благодаря маминому «касанию ледяного анабиоза». Его смертельно ранили, но позже смогли исцелить…

Я вспомнил это и меня взяла злость! Проклятый Чоган! Я всем сердцем их ненавижу!

— Чего злишься? — спросил страж, увидев моё перекошенное от злобы лицо. — Мне надо было тебя проверить. Я уже убираю «касание оков».

И действительно, почему я так сильно злюсь?… Это же на самом деле не мои воспоминания…

Нет. Они мои. Я Август Браум по-настоящему. С каждой минутой я всё сильнее и сильнее осознаю это.

— Просто подумал о Чогане. На моём месте вполне мог быть их шпион.

— Вот именно! Сейчас Весус и Штрадэн вновь в очень напряжённых отношениях. Выходить такому, как ты, категорически нельзя.

— Да, согласен. Я сглупил…

После рядового стражника меня пожурил ещё Савз. Целую лекцию прочитал… Я выдержал это стойко, но всё же было неприятно. Завтра меня ещё и ожидало наказание от тайдзю… Причём простыми общественными работами скорее всего не получится отделаться. Могут и в карцер посадить на недельку в воспитательных целях.

Но сторожевую башню Савза я покинул всё равно в хорошем настроении. Лётчики никогда не унывают. В военные летчики в принципе не берут меланхоликов.

Хокумат Холсбери полностью состоял из невысоких, уютных домов — предел четвёртый этаж. Тут была определенная электрификация — на улицах горели фонари, внутри домов имелась самая простейшая бытовая техника. А вот автомобилей в хокумате не было.

Как телевизоров и радио. Почему — не знаю (может оно всё и существовало, но Август про это не знал). К слову, огнестрельное оружие крайне слабо распространено в этом мире — оно не может противостоять шиноби. Определенную долю полезности имеет только тяжёлое вооружение, правда, применяет его только Аксус. Данная страна техлидер этого мира.

Они соседи с Весусом и единственные его верные союзники.

— Браум, чего лыбишься? — окликнул меня Люций. Высокий красноволосый парень, который был жутким задирой. — Неужели первое «касание» создал?

— Нет.

— Тогда что тебя так веселит? Ждёшь свой позор на экзамене шиноби?

Точно! Вступительный экзамен в академию уже завтра!..

Глава 2

— Академия шиноби

— Не получится на этот год — поступлю на следующий! — уверенно заявил я.

— На следующий? Дар у большинства прорезается в двенадцать лет. У некоторых раньше. Пятнадцать это поздний срок, а шестнадцать уж тем более. Не быть тебе шиноби, Браум.

— Это мы ещё посмотрим, — я махнул рукой и пошёл в сторону своего дома. Своей спиной я чувствовал, как красноволосый кипит от злости. Ему не нравилось видеть меня в хорошем расположении духа.

— Эй! Браум!

Я не ответил.

Разговаривать дальше с Люцием Доу не было смысла. Он из тех, кто любит самоутверждаться за счет слабых. Да и уже поздно. Людей на улицах практически нет.

Академия шиноби… Смогу ли я туда поступить? Мне этого жутко хочется, чтобы сохранить честь семьи. Браумы известны как очень сильные шиноби, и будет позором, если я не поступлю в академию.

Отсутствие магии это следствие ранения десять лет назад. Старшие об этом знали, но сверстники не делали на это скидку. Да и сам Браум никогда не пенял на то, что имеет увечье в детстве. В мире шиноби нельзя показывать слабость. Прежний Август старался следовать этому правилу насколько мог…

И я полностью понимал его желание поступить в академию шиноби. Он этим грезил. В прежней жизни я точно также фанатично хотел стать лётчиком. У меня семья военных — можно сказать династия пилотов и инженеров авиации. А жил я в военном городке, рядом с аэродромом, где постоянно летали «Стрижи» и «Русские Витязи».

Разумеется, это очень сильно вдохновляло. Мне хотелось стать таким же воздушным асом, как они. Делать такие же невероятные кульбиты и смотреть на мир с высоты птичьего полёта. Где-то кроме авиации я себя не видел. Вот и Август также. Он представлял себя только как шиноби и никем более.

Причём это очень опасное призвание. Оно сопряжено с кровью и смертью. Шиноби выполняют тайные миссии даже в мирное время, а в военное они всегда на передовой. Да и кроме того есть постоянные запросы по уничтожению порождений магии — монстров самой различной формы и размеров. Справиться с ними могут только шиноби.

Подходя ближе к своему кварталу, я ощутил, что стало совсем тихо. Да, именно кварталу. Десять лет назад клан Браум насчитывал более сотни человек. Сейчас же остался только я… Нам принадлежит целая улица, среди домов которой заселён только мой.

Квартал Браум стал молчаливым напоминанием событий десятилетней давности. Погибло и много других семей, но Браумы пострадали больше всего.

В будущем я обязан возродить клан. Этого хотел прежний Август, да и я сам считаю это своим долгом. Род Браум не должен угаснуть на мне.

Оказавшись дома, я вдруг понял, что очень сильно голоден. А ещё я понял, что у меня дома жуткий бардак… Прежний Август поддерживал определенную прилежность во внешнем виде, но в бытовом плане был жутким неряхой.

Полы не мыты, везде раскидан мусор и различные вещи! В общем страшно смотреть… И я точно знал, что не лягу спать, пока не уберу всё это. Даже есть не садился. Как можно ужинать в таком беспорядке?

Провозился два часа. Только заканчивал с одной проблемой и сразу же видел другую — тут грязь, там пыль, в холодильнике воняет… Зато когда закончил, я получил огромное удовлетворение от проделанной работы. К идеалу я всё не привёл, но дом выглядел вполне сносно.

Ужином мне стал бутерброд с колбасой. Август практически никогда не готовил — ему хватало денег, чтобы на постоянной основе ходить в забегаловки быстротой еды или даже рестораны. Некоторый запас еды у него имелся и дома, но это были готовые продукты или требующие минимальной обработки. В шкафу, например, можно было найти кучу новомодной лапши быстрого приготовления и консервов из Аксуса. Это всё было на случай, когда Август не желал идти в продуктовую лавку.

Но утолив голод и приняв душ, я не пошел спать. Захотел попрактиковаться в использовании «касания». Говорят, первая активация самая сложная — дальше всё легче. Во всяком случае, когда речь о самых простых «касаниях».

Ведь главное тут активизировать внутри себя энергию анхе, энергию солнца. Она есть в каждом человеке, но научиться использовать ее может лишь очень маленький процент людей.

Я надел родовые перчатки с особой печатью на ладонях, которые идеально подходили для активации путей «касания» у представителей клана Брауна. Август пробовал и другие перчатки, но лучшими должны были быть эти. Печати на них подбирались десятилетиями, и считалось, что они доведены до совершенства — отпрыски Браум создавали «касание» в девять-десять лет, что очень рано для шиноби.

Но хвалёные перчатки не работали, сколько бы Август их не надевал. Он каждый день практиковал инициацию в два самых благоприятных периода — на рассвете и на закате солнца. Иногда парень брался за перчатки и в середине дня от нечего делать, однако результата никогда не было.