Дневники. 1946-1947

И так оно и должно происходить в жизни: тезис борется с антитезисом, и в этой борьбе рождается нечто новое, синтез, в котором не содержится памяти своего происхождения из тезиса и антитезиса.

37

Так что если представить самого себя сознательным истуканом, то можно стать на точку зрения коммуниста - и прав, на сторону Церкви - тоже. Но мы не истуканы сознания, а личности, и поскольку мы живые личности, мы участвуем в борьбе тезиса и антитезиса. Как личности, мы, во-первых, испытываем эту борьбу в собственной душе...

Погода теплая, тает. С трудом завели машину и к обеду доставили больную домой.

Вечером был Замошкин. Разговор о депутате-доброделателе (идеальном и возможном среди простых людей). Но, вообще, депутаты заняты своей работой и им на добро времени нет.

(Духовное разложение Леонова похоже на последствие цепного процесса атомов.)

Новое о Поликарпове: кончится тем, что уйдет. Искреннее желание правительства - вызвать из народа выдающихся личностей (нет, и нет Горького), но все, кто выдается, тут же и разлагается. Леонова будут гнать в Горькие. Это уже что-то последнее, после, может быть, начнется что-то другое (к лучшему или к худшему).

«Цепной процесс» в Японии (человечество у бездны).

4 Февраля. Тепло, вода.

Характеристика писателя в книжечку «Огонька» «Кладовая солнца».

Михаил Михайлович Пришвин родился в 1873 году вблизи города Ельца Орловской о-и. Учился в елецкой классической гимназии, но закончил среднее образование в г. Тюмени Тобольской о-и. Высшее образование начал в политехническом институте в г. Риге, но за участие в революционном кружке, руководимом известным марксистом В.Д. Ульрихом («Данилыч»), был арестован. Закончил высшее образование в г. Лейпциге (Германия) в университете по агрономии.

Несколько лет служил агрономом (в Богородицких хуторах В.А. Бобринского, в Московском земстве, в Запольской опытной станции близ г. Луги). За время агрономической

38

работы М.М. Пришвин писал в агрономических журналах. Составил несколько книг, из которых более известная «Картофель в полевой и огородной культуре» изд. Девриена.

Около 1905 года М.М. Пришвин навсегда заканчивает свою деятельность агронома и с тех пор занимается исключительно художественной литературой. Весь этот период своей жизни писатель пытался изобразить в автобиографическом романе «Кащеева цепь».

Характерно для М.М. Пришвина, что свою литературную деятельность он начинает участником этнографического сборника Ончукова и Шахматова, издает близкую к народному творчеству книгу «В краю непуганых птиц». Родная земля, родной народ остаются неизменной темой М.М. Пришвина, темой жизни, к которой он подходит как агроном, как этнограф, фольклорист и писатель. Множество написанных Пришвиным охотничьих и детских рассказов несут на себе явный отпечаток приемов народного творчества, хотя он тщательно замаскировывает их происхождение, никогда не пользуясь народными мифами. Все произведения Пришвина являются как бы попыткой удостоверить читателя, что сказки не обязательно связаны с мифами прошлого народного творчества, а что и собственный миф поэта, имеющего дело с современной действительностью, может обогащать нас волшебными сказками.

Представленная на конкурс в 1945 г. на лучшую детскую книгу сказка-быль «Кладовая солнца» удостоена на этом конкурсе первой премии - является очень характерным образом всего творчества М.М. Пришвина.

В этой сказке жизнь болота с его зверями и птицами описана с точностью естествоиспытателя и в то же время в совершенно сказочном преображении.

5 Февраля. Мое рождение и «Гебуртстаг».

Оттепель с солнцем, совсем как весной. Вечером долгий дождь.

Утром выручал номер машины в милиции (отняли у Солодовникова за колпаки) <Позднейшая приписка рукой

39

В.Д Пришвиной свалились на улице - беззаконие> Лева обедал. Вечером ходили получать деньги за «Милочку». После пробовали зайти в церковь (надо же как-нибудь и к чему-нибудь вывести годовщину моего рождения и нашего брака geburtstag). Но церковь была заперта.

Татьяна Васильевна Хорькова, дева лет 30, завела романтическую переписку с фронтовиком. По письму ее приехал военный шофер и уехал. Через законное время Хорькова пошла «под декрет» и родила. Но ребенка заразили в больнице и он через несколько дней умер. Вместо того, чтобы сохнуть деве по ребенку, она вошла во вкус: она еще молода и может еще родить много. И она стала искать мужчину с единственным расчетом родить от него нового ангела. (В рассказе «Жених») хорошо бы вывести параллельно двух женщин: одна, как Хорькова, ищет мужчину, хладнокровно выбирая из расчета иметь ребенка, другая Жениха (личность).

Мой пасьянс очень простой: выкладываются из колоды 4 карты четырех мастей и на них наращиваются все остальные карты. Я заметил, что когда приходят в основание дамы, то пасьянс у меня не сходится. Карты во все времена питали суеверие, меня, понятно, это тоже коснулось, и я про себя, конечно, не доводя до полного сознания, поверил: дама пришла - ничего не выйдет. Однажды это ясно дошло до моего сознания, и я спохватился в борьбе с нарастающим суеверием. Я даже дошел до того, что вину перекладывал на пиковую даму: потому дама прекрасная не приходит ко мне, что среди них Пиковая дама.

Довольно, сказал я, пусть дама не приходит ко мне, а я сам возьму: не выйдет раз, два, три. В конце концов, должно же выйти! Так я и сделал. И вот нужно же так: сотни раз я складывал этот пасьянс и не мог добиться удачи, когда даму я ждал и она приходила сама. Но как только я сам взял ее в руки и сам поставил на нее пасьянс - с первого разу вышел. И мало того, с тех пор пасьянс вообще не хуже стал складываться при дамах, чем при других картах. И

40

даже я наблюдал некоторое нарастание суеверия в другую сторону: именно когда дамы приходят, мне кажется, они приносят мне счастье.

И вот уже действительно наступило время: дамы приходят и все такие хорошие. Сегодня прислала письмо из Краснодара Вера Васильевна Горовленко, и чувствую, что такое письмо может получить не всякий писатель и что тут дело уже не во мне, а в вере моей.

6 Февраля. Приходил Перцов поздравлять с «Кладовой солнца». Я слишком много высыпал ему бисера.

Он, между прочим, сказал, что, прочитав мою сказку о мальчике-герое, <...> сказал себе: значит все это правда, чудесные силы русского народа, и так впереди будет все хорошо.

Думал ли я об этом, когда писал свою сказку!

7 Февраля. Приходил плотник для постройки обители моей на Истре.

Адрес его: ст. Переделкино Киевской ж. д., пос. Чоботы, Северная улица, дача Бабушкина.

Василий Иванович Федотов.

8 Февраля. Хватил мороз 23 градуса!

«Жених» проясняется: это две сестры, Зина и Катя, живут в большой квартире (изобразить выразительно как у Диккенса, или как у меня животные в болоте с темой их душ: ненавидят все советское, но делают отлично по чувству добра; среди них опровергающий громкоговорителя).

Мышеловка. 5-го февраля стукнуло 73 года, а я все не унимаюсь, и пустая мышеловка кажется тайной. Я сказал об этом Ляле, и она мне: - Ну, брось, какая в этом тайна: это у всех - мышеловка.

Да, конечно, она так измучена болезнью матери, что не до этого... И мне это передалось, и во мне перестала действовать та сила, и тайна исчезла, и мне стало это у ней,

41

как у всех: мышеловка, и я стал в этот раз к женщине, как доктор. Так оно прошло. (Памяти В.В.Розанова.)

9 Февраля. Мороз. Вот какая зима слабая, что мало-мальски мороз - и радуешься.

Подал прошение о финском домике, завариваются планы на Истру.

Спокойно нарастает уверенность в том, что «Жениха» напишу: это будет человеческая повесть, но будет написана так же просто, сильно и увлекательно, как «Кладовая солнца».

Володя говорил вчера, что раз Перцов приходил, значит ему от «Кладовой солнца» запахло Сталинской премией.

Радость до бессмертия, страдания до конца мира и отупение до бесчувствия, и все это нисходит на людей в ,той или другой мере, образует характеры, делает лица, и между ними течение токов, понимаемых ими в борьбе.

Послушайте ручей в лесу - там это все на стороне, послушайте себя, как в лесной тишине: это наше и то, что там делается, сходится в одно. И когда это общее дело в себе и природе коснется души, поглядите на что-нибудь - и все станет понятно в движении, в борьбе и жизни: птичка, шелестящая сухими листиками ранней весны, и листик этот, выражающий жизнь свою особенным запахом, и песня зяблика, отвечающая песне ручья.

Я хотел сказать не то, что написалось, хотел сказать, что этот чувственный мир в себе находится в острой борьбе, а там, на стороне, то же самое проходит для нас бесчувственно, но оно - то же самое, и вот именно это мы и называем «природой». Но иногда нам кажется, будто природа, эта жизнь на стороне, когда-то была нашей личной жизнью и как-то вышла из нас, и что поэзия есть постижение былого единства.

В этом и есть поэзия, как мост между нашим первым человеческим миром в себе и тем вторым миром природы,

42

как будто наши души переселяются туда и мы, живые, в природе узнаем наши души.

Наука, напротив, считает первым миром мир природы, а человеческий мир в себе вторым, происходящим из первого: там миллионы лет борются бесчувственно и бессмысленно для того, чтобы образовался мир в себе - человеческое сознание.

Так искусство и наука будто двери из мира природы в мир человеческий: через дверь науки природа входит в мир человека и через вторую дверь - дверь искусства - человек уходит в природу и тут сам себя узнает и называет природу своей матерью.

Володя предложил вчера мне составить сборник «Охотничья собака» для юношества на два листа, из которого 3А листа отдается очерку и I V4 старым рассказам. «Анчар», «Соловей» («Смертный пробег»), «Лада» (2 рассказа), «Кента», «Ярик», «Верный», «Кайзер», «Пан», «Ромка».

Начало: Вы, молодые охотники, понимайте собаку охотничью как уж вам там заблагорассудится, для меня же, старого охотника, собака -это ключ, которым открываются мне тайны природы. Нос, нос - вот что самое главное: не можем мы своим носом за пятьдесят метров чуять невидимый след пробежавшего зверя, птичку в болоте. И то же вот ноги и легкие: не можем мы часами и даже днями целыми мчаться во весь дух по невидимому следу зверя в лесу. А слух! белка или куница обронила посорку - ничего не слыхал, а она остановилась, моя лайка, поставила туда ушки рожками - и я увидал.

Или бывает в жизни только одна. За свои долгие годы я это проверил. И... как сказать? Если выбрать из них, конечно, была у меня одна. Но ведь так же и все живое на свете: из десяти колосьев один больше...

От «единственной» к дружбе с собакой... противопоставить барству.

Приходила Мария Ефимовна Абрамова и для журнала «Семья и школа» предложила написать Ляле и Елагину 43

статью: «Воспитание детей в природе ... Пришвиным», как-то так.

И мы живем в обмане только потому, что из самой жизни смотрим на жизнь. Этому одному и учит нас опыт жизни: недостоверности этой точки зрения, необходимости переменить ее. Все настоящее искусство только этим и занято.

Начиная со сказки, уничтожающей время и место (в некотором царстве, при царе Горохе), все искусство только этим и занято, чтобы установить точку зрения на жизнь в вечности (sub specie aeternitatis).

Значит, и у нас теперь именно потому и не растет большое искусство, что художник из самой очень подвижной жизни должен смотреть на жизнь. Художник сидит на стуле, а стул под ним едет. Не успел кончить картины, как не на что больше глядеть: проехали! И наскоро сделанные картины иллюстрируют только суету сует.

Читаю газету о комитете безопасности, о мире во всем мире и думаю об атомной бомбе. Вижу, на сцену выходят актеры и говорят о мире всего мира, а под сценой черти засели с атомной бомбой.

10 Февраля. Выборы.

С 10 утра мы были на выборах, а после тут же на Кузнецкой

перешли к ранней обедне. Впервые на выборах я понял, что это не какая-то комедия для заграницы, а серьезнейшее государственное дело, содержащее в себе перепись всего населения, плюс, пожалуй, и присягу. В этот раз собственно от выборов осталась только графа, в которой избирателю предлагается подчеркнуть своего кандидата. Но подчеркивать было некого, потому что кандидат в бюллетене один: на голубом Вавилов, на белом Булганин. Благодаря этому не нужен был конверт (какая экономия!) не нужна и кабинка: уединяться-то незачем. Но кабинки все же были для желающих, вернее, для формы. Вокруг чистота, порядок, вежливое обращение, украшения,

44

радио, разодетая молодежь. И так вся страна, 1/6 часть мира в один день, празднуя и поздравляя друг друга, проходит перед урнами. Вспомнишь старинное царское управление с его народом-сфинксом и сравнишь с этим - куда девался этот сфинкс?

И все-таки сфинкс существует. Мы об это говорили, когда выходили из церкви: ведь никто же не понимал, что он делал, ни большевики, ни их противники, одни говорили неправильно одно, другие - другое, но делали все одно и то же им неведомое, и вышло из этого для всех неожиданное.

Я был рад услышать от Ляли мою старинную мысль о том, что «пустыня» наша не в стороне где-то, куда надо идти и все бросать, что есть и что было, а тут, возле себя. Вот эти хотя бы выборы, от которых не уклонится ни один человек, - разве это не есть самая настоящая, самая суровая пустыня, и разве спасающийся в этой пустыне человек не святее того, кто спасался в обыкновенной физической пустыне в песке и камнях?

Жених. Один из планов повести должен выразить ту мысль, что все эти люди (Раттай, Елена Конст., Map. Вас. и друг.: человек с громкоговорителем) говорили одно (ругали большевиков), но имея в виду свой какой-то обычный идеал добра, делали как раз то, чего хотели большевики (такие интеллигенты, как Удинцев, Замошкин).

И пусть Зина тоже, как и сестра ее Катя, родит (мне пришло это в голову, глядя на Богородицу). Жених вместо Америки идет на фронт, на смерть. И Зина отдается ему такому, и через это показать, почему и рождаемое будет свято. А у Кати будет обыкновенное рождаемое.

11 Февраля. Переживается суровая речь Сталина: и после такой-то войны, таких-то страданий, такой победы все те же пятилетки, все те же колхозы и гонка вооружения (в намеке на умножение научных институтов). Ни одного ласкового слова хотя бы для детей... Но видно по детям («Кирюша празднует»), что им и не нужно слов, радость жизни

45

у них включена в самую жизнь (Кирюша наверху топает так, что штукатурка падает). Не им это, а нам, старикам, хочется ласкового слова, именно слова, а не пряника из ширпотреба.

Милые старички! выкиньте из головы это баловство, вспомните отцов, добровольно уходивших в суровую пустыню, молитвами которых вы и теперь существуете. Вот она! сама пустыня пришла к вам, станьте босыми ногами, голыми коленками на камень и терпите, закаляя кость на камне и дух свой в душе. Разве это не в вашей воле?

Сущность этой критики, этого ворчанья действительно состоит в потребности ласкового слова, утешения. До того критиковали своих, что ждали от немцев ласкового слова. Показал бы немец! - Ясно? -Нет, опять хочется ласкового слова. - Забудь это, вспомни грех свой -и на камушек!

[A.M. Коноплянцеву]

- Ты, мой друг, не смущайся тем, что в душе ждал немца, а тебе потом дали медаль за доблестный труд по борьбе с ним. Тот же воображаемый тобой немец ничего общего не имел с действительным: твой немец был просто именем свойственного человеку идеала разумного порядка или просто добра.

Ты не один - миллионы людей, презирая ведущих начальников, не понимая лозунгов их политики, делали лучшее только потому, что во всякое время, на всяком месте стремились к нему. И сколько мальчиков из крестьян, втайне желая прихода «немца» (лучшего), шли на войну и там, узнавая действительного немца, отдавали жизнь свою за борьбу с ним за родину (истинное свое лучшее).

И ты, мой друг, свое пораженчество не вменяй себе в особенный личный грех: нет в этом греха именно потому, что тут не было ничего личного, таких, как ты, были миллионы, если же кто знал правду и вел к тому, что вышло - к победе, тому, живому - счастье и честь, а кто умер - слава и память.

Тебе же дается медаль за то, что и сомневаясь во всем, сохранял свой идеал добра и соответственно с этим делал согласное со всем своим народом. Помни свои сомнения,

46

смиряйся, и через это делаясь мудрым, ободряйся в творчестве добра и облегчай тяжесть собственных промахов тем домыслом, что и некоторым настоящим героям, а может быть, даже и всем, их дела дались не сознанием, а счастьем, им «вышло» одно, тебе - другое.

Некая Клавдия Максимовна пришла ко мне, как к писателю, и в усердии своем, как попу, принесла дары: варежки, чулки и сушеную малину. Ляля это любит, и слышу, она уже сговаривается коз покупать..

Что-то задело меня. Я заглянул в глаза К. М., обращенные к свету, и неподвижные зрачки остановили мое внимание. «Как у сумасшедших», подумалось, и я спросил: - А вы деловая? Она стала перечислять во множестве свои разные дела, а я остановил ее, когда она говорила о пчелах. - Я чувствую, - говорит, - должно быть из-за пчел махну на Дальний Восток. - Зачем же так далеко? - А там есть бархатное дерево, вы знаете? - Есть, отвечаю, бархатное дерево, ну, так что же? - Вот с бархатного дерева получается целебный мед...

И тут я понял, что наш странный дом готовится принять нового странного члена.

Впервые начинаю понимать тещу. Ляля, конечно, в существе своем человек не от мира сего, странница, артистка без предмета, и мы с ней по душе очень похожи. Теща за нее в постоянной тревоге. И вот теперь только я понял, как нужно с Лялей быть осторожным, как нужно ее беречь! Отныне никаких огородов, дачных работ.

12 Февраля. Потепление со вчерашнего дня. Снегопад. Вчера вечером твердо намечено переселение Барютиных к нам, таким образом, как будто все наши семейные трудности кончаются. Ляля будет свободна от мучительных обязанностей на кухне, отчасти и по уходу за матерью. Это у нас событие такое же большое, как в государстве выборы.

Некий человек хотел на выборах смухлевать, как в те выборы. Но мудрец ответил ему: - Ни в каком разе об

47

этом и не мечтай, теперь не обманешь. - А я в кабинку войду и там вычеркну. - Теперь в кабинку идут только те, кто намерен смухлевать, и это замечено.

Какой жалкий путь смухлевать и выйти из воды сухим, когда все мокрые!

Шел великан, слушал, склонившись, маленького и улыбался рассказу во всю свою широкую добродушную морду. А когда встречался прохожий, то великан смотрел на него, не снимая улыбки, и тот с удовольствием глядел на него.

13 Февраля. Перовская - это даже не натуралист, а просто биографист, ограниченный кругом животных. Особенно плохо понимают такие примитивные писатели значение диалога. Они понимают его наивно, как разговор. Между тем диалог берется для выявления личного начала в повести: такой-то человек может только так вот сказать. Соответственно с этим и слово в диалоге берется большей частью особенно выразительное, слово-личность. Вместе с тем, также сюда входит по возможности интонация, музыкальность речи. Диалог еще не стихотворение, но очень близок к этому роду поэзии.

Маяковский просто стер границу между диалогом и стихотворением. Вот почему натуралистам и биографистам надо бояться диалога, потому что они работают скелетами слов, в которых уже нет души.

14 Февраля. Сегодня нехолодно, хотя не каплет с крыш, как вчера, даже в полдень. Впервые вчера видел, как в маленькую лужицу под капелью в полдень с крыши слетел воробей и омылся в ней. Это воробьиное крещенье и сретенье. (Сретенье завтра.)

Вчера бился с Перовской, старался не обидеть ее, претерпевшую лагерь. Очень самонадеянная, кажется, от глупости.

Ночью в первый раз в жизни своей был обрадован доставленной мне рукописью В. Смирнова «Открытие

мира». Пишет он так же чисто, как Чехов, а вдохновенье черпает заметно у меня. Благодаря этому - Чехов без чеховского пессимизма... Нет, не только: есть и от Л. Толстого немного, вообще чудо как хорошо. Ляля, проснувшись, в электрическом свете, заметила у меня слезы и стала меня распекать. - За что же? - спрашиваю. - Да за нервы. - Я же в восторге! - Ну, и будь в восторге, а зачем же распускаешь нервы. Она очень хорошо поняла вещь, но не смела выразить свой восторг, пока я не прочел.