Солдат двух фронтов

Еще дули холодные ветры, на дворе стоял февраль первого послевоенного года, а новый председатель колхоза «Большевик» отправился в Ашхабад к агрономам и ученым, чтобы получить у них подтверждение своим мыслям. Ученые посмотрели земельные карты, посовещались и решили: да, на землях колхоза «Большевик» выгоднее выращивать овощи. Не без труда Байрамдурдыеву удалось получить для колхоза первый грузовик, а вскоре и трактор.

Колхозники воспряли духом. В короткий срок они восстановили скотный двор, подняли парники для рассады — и количество трудодней сразу возросло.

Первая же осень принесла колхозникам успех и доходы. К новому году на скотном дворе появились коровы, овцы, козы, верблюды. На отчетном собрании Байрамдурдыев сумел убедить своих односельчан насадить вдоль арыков аула тутовые деревья и заняться разведением шелковичного червя.

Имя нового председателя колхоза «Большевик» все чаще стало упоминаться на совещаниях и слетах колхозников района. Через год трудящиеся Геок-Тепе выдвинули и избрали Героя Советского Союза Тагана Байрамдурдыева депутатом Верховного Совета Туркменской ССР.

* * *

Урожай второго года закрепил первый успех, и теперь уже не было никаких сомнений в том, что профиль колхоза найден верно. Байрамдурдыев попросил руководителей района направить его на годичные курсы в республиканскую школу овощеводов. Председатель колхоза «Большевик» стал просто учеником Таганом, который получал одну пятерку за другой.

Но вот страшное бедствие обрушивается на республику. В ночь на 6 октября 1948 года огромной силы землетрясение превращает столицу Туркмении в руины. Разрушены многие села и аулы вокруг.

Таган, высвободившись из-под обрушившегося потолка, заспешил в родной аул. Он бежал, шел, снова бежал и снова шел, не останавливаясь ни на минуту. Кругом чернела ночь, а от Багира, где была школа, до дому было не менее сорока пяти километров. В войну он столько проходил за день на коне.

Мучила жажда, силы покидали Тагана, но он шел, как на войне, неумолимо шел вперед. К дому добрался лишь с рассветом. На деревянном топчане во дворе, где летом так приятно было отдыхать и пить чай, лежала с перебитой ключицей его Алтынджемал и старший сын Джумадуры, которого сильно придавило упавшим бревном. Чуть поодаль он увидел прикрытые кошмой тела. То были сестра и мачеха. Из-под обломков дома еще надо вытащить двух сыновей и старшего брата.

Таган бросился разбирать завал, откидывать кирпичи, сбрасывать саманную штукатурку, растаскивать доски. Из-под ногтей его сочилась кровь, горло драло от пыли, мучила жажда, но Таган не останавливался и, наконец, из-под обломков извлек раненого сына Мухамеддурды и тела брата Реджепа и младшего сына Аннадурды.

Громадное несчастье обрушилось на колхоз, многие семьи оплакивали погибших. Большинство глинобитных построек было разрушено, оба трактора основательно помяты. Уже на другой день обнаружилось, что в арыке стало заметно меньше воды.

Но именно в те тяжелые дни Тагану помог опыт войны. Похоронив родных, успокоив односельчан, Таган возвратился на курсы. В октябре того же года он приехал домой со справкой об окончании курсов с отличием. Была зима, но Байрамдурдыев тут же принялся за дело.

Надо было наладить контакт с агротехническими организациями и машинно-тракторными станциями района, заручиться их поддержкой, раздобыть хорошие семена овощей, собрать и вывезти на поля естественные удобрения.

Чтобы со всем этим справиться, Байрамдурдыев обратился за помощью к коммунистам. На собрании рассказал о своих планах. Закончил доклад словами:

— Я так считаю и призываю вас разделить со мной это мнение: если колхозник богат — значит, богат и колхоз, если колхоз богат — богата его республика, а республика богата — значит, богата и наша Родина. К этому именно мы и должны устремить все наши помыслы.

К концу 1949 года о колхозе «Большевик» заговорили за пределами района. Колхоз попал на доску Почета, а его председатель за высокие урожаи сортовых семян овощей и бахчевых культур был награжден значком «Отличник социалистического сельского хозяйства».

В это время по всей стране выдвигали народных кандидатов в депутаты высшего органа власти. Был образован и Геок-Тепинский избирательный округ.

— Нашему колхозу выпала большая честь, — открыл собрание колхозников секретарь партийной организации Меджанов, — выдвинуть кандидатов в депутаты Верховного Совета.

Под бурные аплодисменты собравшихся Меджанов назвал имена руководителей партии и Советского правительства. А когда аплодисменты стихли, слово попросил Пиркули Бегмурадов.

— Я предлагаю также выдвинуть кандидатом в депутаты Совета национальностей по нашему избирательному округу башлыка нашего колхоза Героя Советского Союза Тагана Байрамдурдыева. Он очень достойный человек.

Таган волновался, слушая, как по-доброму говорили о нем колхозники. Волновался и думал: «Надо сеять хлопок. Это даст еще больший доход. Сразу вдвое трудодень повысится. Вот тогда и говорить можно будет с людьми о расширении посевных площадей, и об освоении песков, и о выгоне отар на зиму в Каракумы…»

Через несколько дней, 27 февраля 1950 года, под вечер, по дорогам и тропам к новому клубу сельхозартели имени Куйбышева на автомашинах, группами и в одиночку, пешком и на велосипедах двигались колхозники. Нарядное здание было празднично украшено портретами вождей, лозунгами, коврами. Над входом белыми буквами на красном полотнище выведены слова: «В Советском Союзе, меж равными равный, свободен и счастлив туркменский народ».

Избиратели встретились со своим кандидатом. Выступлений было много, потом слово попросил Таган. Кавалерийскую кубанку из черного каракуля он оставил на стуле, оправил солдатскую гимнастерку, на которой красовалась Золотая Звезда, ордена, медали, и твердым шагом вышел на трибуну. Гладко выбритая голова, высокий лоб, ясные глаза на крупном, со шрамом через правую щеку лице, небольшие черные усы и молодцеватая выправка сразу привлекали внимание. Таган поблагодарил всех за оказанное доверие и вынул из нагрудного кармана лист бумаги.

— Дорогие товарищи, в конце выступления я хочу прочесть вам стихи нашего прославленного поэта Якуба Насырли.

Путь неблизкий прошли мы вдвоем с тобой, Под одной шинелью случалось нам спать. Две души наши стали одной душой, И ничто их не сможет теперь разнять. Помнишь, фрица-разведчика в плен я взял. Он затрясся, захныкал: «Сдаюсь, сдаюсь»… «Русь зольдат», — этот немец меня назвал. Я подумал: «Вот то-то и есть, что Русь!» Русь, Россия! Для всех нас ты — дом родной, Воедино сплотивший все племена. Сокрушай же врага и моей рукой И моей работою будь славна![19]

Глава VIII. АТТЕСТАТ ЗРЕЛОСТИ

Летом 1950 года, когда по всей стране прошло укрупнение сельскохозяйственных артелей, колхоз «Большевик» объединился с колхозом «Герельде». Два разросшихся аула слились в одно село, в правлении появились свободные средства. Колхозникам выдавали ссуды на строительство каменных домов. Нашлись деньги, чтобы пробурить скважину, давшую колхозу сразу вдвое больше воды, поступавшей на поля и мелеки — приусадебные участки. Вскоре в селении появился водопровод.

К весне следующего года во многих дворах зацвели молодые фруктовые деревья и виноградники. На скотной ферме уже не хватало места, на выпасах гуляло свыше четырех с половиной тысяч овец. Байрамдурдыев радовался — можно было двигаться дальше. Но жизнь решила иначе.

Соседняя сельхозартель имени Жданова объединила пять колхозов. Образовалось огромное хозяйство, руководить которым оказалось не так-то просто. Некоторые пробовали — не получилось. И тогда ждановцы стали просить районное руководство, чтобы их председателем стал Байрамдурдыев.

Для колхозников «Большевика», как и для Тагана, это было неожиданностью. На собрании они говорили и спорили до хрипоты, пока представитель райкома не посоветовал спросить мнение самого Байрамдурдыева.

Перед собранием Таган долго разговаривал с женой. По ее грустному лицу нетрудно было догадаться, что она совсем не рада тому, что может произойти. Таган и сам был озадачен — так хорошо пошло дело в своем колхозе… Но умом, да и душой он понимал, что соседний колхоз почти втрое больше, и, значит, у него перед государством будет втрое больше обязательств. Ведь и депутатом в Верховный Совет его избрали не только колхозники «Большевика»!

Выступление Байрамдурдыева было немногословным. Он напомнил односельчанам, что «право соседа — право бога». Кто-то еще вспомнил, что «не смейся, когда сосед в беде, — придет очередь и к тебе». Последней выступила уважаемая в колхозе доярка Алты Айдогдыева. Смысл ее выступления сводился к тому, что «в несчастии сосед — подмога, и нельзя иначе, мы ведь все советские люди — братья». Собрание в конце концов решило отдать своего председателя соседям, но на время, как бы в долг.

* * *

Таган Байрамдурдыев еще с войны хорошо помнил: «Ничто так не окрыляет, как первый успех. Любая, даже самая маленькая победа — это прежде всего моральное торжество воина». «А сегодня трудное положение в колхозе — каждый дайханин чем не воин?» — рассуждал Таган и с первых же дней начал решительно действовать. Он мобилизовал все силы и бросил их на хлопок и овощи — испытанные им и хорошо знакомые сельскохозяйственные культуры.

Осенью, в конце ноября, председателя колхоза имени Жданова пригласили в Ашхабад на слет передовиков села. Домой Байрамдурдыев возвратился с удостоверением и значком «Отличник социалистического соревнования хлопкоробов».

В своем докладе Байрамдурдыев сообщил колхозникам, что теперь главная цель — добиться повышения личной ответственности каждого колхозника за порученный ему участок.

— Если говорить о нашем колхозе, то это в первую очередь относится к поливальщикам, — разъяснял Байрамдурдыев. — Есть у нас еще такие, что, пустив воду на делянку, уходят на другой ее конец и там спят до тех пор, пока вода не коснется их ног. Проснувшись, перекрывают воду, пускают ее на другую делянку и снова доказывают пословицу: «Хочешь узнать, кто ленив, пошли на полив».

— Правильно! Верно говоришь, башлык! — раздалось сразу несколько голосов из зала.

— Да снизойдет на твою голову благодать самого Хыдыра, Таган-джан, — громко сказал седобородый яшули, сидевший как почетный гость в первом ряду.

Таган посмотрел в сторону говорящего и продолжал:

— На слете также говорили и о том, что надо усилить борьбу с феодально-байскими пережитками: калым, насильственная выдача замуж несовершеннолетних девушек — ведь это бывает у нас. Вот я и предлагаю — пусть за это дело возьмутся яшули. К ним все станут прислушиваться. — И, не почувствовав реакции зала, сменил тему. — Товарищи, нам предстоит закрепить успех по хлопку. Для этого надо правильно использовать хлопко-люцерновый севооборот. Под пшеницу найдем новые земли. Отвоюем у песков! Ранней весной получим в МТС машины. Сроем ближайшие к полям барханы. Посеем арбузы ц дыни. Осенью разровняем площадки, а следующей весной на этих землях высеем пшеницу.

Зал молчал. Байрамдурдыев понимал, что не сразу колхозники могут поверить и принять его планы.

На первый взгляд, действительно, многие задачи казались неразрешимыми, но общий дружный труд победил, и сельхозартель имени Жданова стала одной из лучших в районе.

И снова общее собрание — теперь уже ждановцы просили Тагана Байрамдурдыева остаться у них, но Байрамдурдыев возвратился в родной колхоз.

* * *

Еще не везде цвели урюк и миндаль, лишь на солнечной стороне набухали тугие почки тутовника и винограда, а председатель колхоза «Большевик» в теплом халате, пушистом черном тельпеке, в сапогах ходил по полям и угодьям, которые не видел два года.

Хотелось, учитывая погодные условия и состояние земли, точно определить срок и своевременно начать впервые в колхозе посадку раннего картофеля, освоить способ правильного внесения под весеннюю вспашку суперфосфата. Это было новым, а многие колхозники относились к минеральным удобрениям осторожно, иные даже с опаской. И верно, дело сложное: точно не выполнишь агроинструкцию — толку мало, перестараешься — все сгорит. А надо было начинать.

Из-за тутовых деревьев, стоявших по обе стороны арыка, выехала грузовая автомашина, остановилась перед полем. Шофер вылез из кабины, подошел к Байрамдурдыеву.

— Башлык, в правление приехали люди, говорят — агротехники из района.

— Смотри какие! Я их к обеду ждал, а они пораньше приехали. Кто в правлении есть? Чаем угостят?

— Как же! Я вчера в Геок-Тепе ночевал. Сегодня утром конфеты в ларек привез.

В правлении, в жарко натопленной комнате бухгалтера, агротехник и его помощник допивали третий чайник. Байрамдурдыев поздоровался, присел, отхлебнул из поданной ему пиалы и сразу приступил к делу. Много вопросов надо было решить с ними. Предстояло вложить немалый труд, чтобы и это хозяйство стало передовым.

Байрамдурдыев с колхозниками «Большевика», используя науку и опыт передовиков республики, из года в год повышали свои обязательства. Доходы колхоза росли.

Близился к концу 1955 год. После заседания правления, на котором подвели годовые итоги, Таган возвращался домой в приподнятом настроении. Полы его халата развевались, ветер дул в лицо, а Таган пел. Ему было чему радоваться. Общий доход колхоза за последний год вырос вдвое, значительно увеличилось поголовье крупного рогатого скота, на выпасах гуляло уже более семи тысяч овец. Личные хозяйства колхозников тоже были в достатке.

В темноте Таган пнул ногой что-то мягкое, нагнулся, потрогал — то был каравай свежего чурека. Таган поднял хлеб и сошел с дороги в ближайший двор. Его облаяла огромная туркменская овчарка, но, признав, умолкла. Отдав подобранный хлеб хозяйке, которая появилась на крыльце добротного каменного дома, Таган снова вышел на дорогу; тут он вспомнил разговор, который состоялся у него с женой прошлой осенью.

В тот день Алтынджемал, как всегда, встретила его у порога дома. Тут же подала кундук[20] и полотенце. Не успел он переодеться, как жена уже расстелила сачак, принесла свежий чурек, сладости, поставила пиалу и чайник с горячим, только что заваренным зеленым чаем. Как только Таган отставил пиалу в сторону, Алтынджемал принесла полные миски дымящейся шурпы, бараньей ковурмы с картошкой, сюзьмы[21], потом угостила дыней, оставленной на зиму.

Таган чувствовал, что жена готовится к какому-то важному для нее разговору. Не потому, что испекла сегодня свежий чурек, хотя последний раз тамдыр дымился у них в доме только вчера, и угостила дыней. Он хорошо знал свою Алтынджемал, искренне любил ее и безошибочно угадывал, что ее что-то волнует. Как только Таган поблагодарил за еду, жена тут же присела рядом на корточки, подсунула мужу под бок подушку, чтобы ему было поудобней, и заговорила, явно начав издалека:

— Видела Токга-ханум. У отца ее зятя гости собирались. Все до одного яшули. О тебе много говорили. Хвалили. Народ тобой доволен. И в колхозе, и в районе.

— А чем ты недовольна, моя дорогая Алтынджемал? Скажи сразу. Я знаю, что «одна женщина хитрее сорока мужчин», но ведь я башлык, — улыбнулся Таган.

— То-то! Башлык, да только для других!

— Другим делай добро — оно и к тебе придет. Но я не понимаю, чего тебе не хватает?

— Ну как же, мой дорогой! Посмотри кругом — последний колхозник каменный дом строит, а мы в глинобитном живем.

— А, ты вон о чем! Но разве тебе тесно? Нам с тобой хорошо, и детям есть где жить…

— Ты вспомни своего отца, да будет ему земля пухом! Всю жизнь работал, но дом у него какой был…

— А ты вспомни Аяз-хана, моя дорогая. Мне никто никогда не скажет: «Смотри на чарыки свои, Аяз-хан!»[22] И потом, вспомни ты своего отца, и ему пусть земля будет пухом! За всю свою жизнь он ведь ни разу не надел незалатанного халата. А у нас есть все. Мы и дети наши обуты и одеты. У тебя нарядов сколько хочешь и украшения есть…

— Но почему, Таган, дом наш должен быть хуже других? Разве мы хуже остальных?

— Нет, дорогая, мы не хуже. Но вот насчет последнего колхозника ты не совсем права. Ты хотела сказать, что многие построили и строят себе каменные дома, но последний колхозник еще не построил. Вот когда мы с тобой отгуляем у него на тое, тогда и начнем свой дом закладывать. И давай не будем об этом сейчас говорить.

Жена пожала плечами, покачала головой, вздохнула и ушла к детям.

Сегодня Таган вспомнил о том разговоре — пришло время. Теперь и он может построить себе каменное жилье.

Полностью дом, двор с пристройками, садом и виноградниками был обновлен к ноябрьским праздникам 1956 года. Отпраздновали это событие вместе с годовщиной Октября. А на следующий день в колхоз пришло сообщение, что Указом Президиума Верховного Совета Туркменской ССР председатель колхоза «Большевик» Таган Байрамдурдыев за досрочное выполнение плана хлебозаготовок и хорошие показатели по урожайности и сбору хлопка-сырца, овощей и винограда награжден Почетной грамотой.

Дома Таган обнял Алтынджемал и сказал:

— Вот видишь, жена, верно мы с тобой все делаем. Правильно живем. Будь сейчас с нами наши отцы — не краснели бы.

За успехи в сельском хозяйстве, особенно в хлопководстве, Туркменская Советская Социалистическая Республика была награждена орденом Ленина. Байрамдурдыева за его работу удостоили ордена Трудового Красного Знамени.

Перед отъездом в Ашхабад за орденом Таган был невесел, Алтынджемал видела это, но причины понять не могла и не спрашивала.

В зале Президиума Верховного Совета, где передовикам сельского хозяйства вручались правительственные награды, Таган получил орден одним из первых. Но по мере того, как к столу председателя подходили люди, лоб Тагана все глубже прорезала суровая складка.

Герои Социалистического Труда, кавалеры ордена Ленина в большинстве своем молодые, безбородые и безусые, но все с образованием. Впервые Таган начал думать об этом летом прошлого года. И сейчас, сидя в первом ряду как почетный гость, он перебирал в памяти цифры колхоза «Большевик», только не его, а Ильялинского района Ташаузской области. Этот колхоз буквально за несколько лет из отстающих вышел в передовые. И причину этого никто не скрывал — в колхоз из города приехали люди с высшим сельскохозяйственным образованием. И некоторые соседи по району, когда к ним приезжали специалисты, возвращавшиеся из вузов, быстро уходили вперед. «Как быть? Что делать? Ведь науку одолеть — это не одну книгу прочесть, — думал Байрамдурдыев. — Одним умом не проживешь. Это раньше говорили: „Знание — половина ума“. Теперь надо говорить: „Ум — только половина знаний“».

С такими мыслями возвратился Таган домой. Все поручения Алтынджемал он выполнил. Привез подарки ей и детям. Но был явно чем-то озабочен. Это заметила даже соседка, которой Алтынджемал сказала: «Вершина гор без дымки не бывает, мужская голова — без дум».

* * *

Слух змеею полз по селу из дома в дом. Поначалу никто в него не верил. Потом, когда говорящий ссылался на авторитетное лицо, сообщившее ему новость, — удивлялись. Новость и впрямь была настолько странной, что казалась неправдоподобной.

— Вах, вах! — прикусив уголок платка, говорила круглолицая толстушка из бригады животноводов. — Подумать только! Бедная Алтынджемал! Как же теперь она будет? Нет, гельнедже[23], Таган-джан ее очень любит, не может того быть. Не поступит он так.

— Любить-то он ее любит, но справедливость любит больше. Поэтому и уходить собрался.

— А как же наш колхоз? Что с ним будет? Кого новым башлыком изберут?

— Да ведь и говорят, что уходит, чтобы колхозу помочь! Как это понять — вот и я сама ума не приложу.

А в это время на поле, неподалеку от стана третьей бригады, поливальщики рассуждали меж собой.

— Разговоры все это. Кто ж от добра и положения сам бежит? Не верю я! — И говоривший, решительно мотнув головой, сплюнул в борозду.

— То-то и оно! А вот уходит. Через неделю собрание будет. Кого порекомендуют? — с сожалением в голосе произнес тот, кто был помоложе. — С Байрамдурдыевым все было ясно. Спокойно.

— Да нет! Верить болтовне нельзя. Вчера грамоту получил, орден, депутатом районного Совета снова избрали, а сегодня… Может, его снимают?

— То-то и оно, что нет! Говорит, сделал все, что мог, теперь другие пусть дальше колхоз ведут.

Вечером того же дня, зайдя на почту к своему другу, молодой учитель первым делом сказал:

— Ты слышал? Куда ни зайдешь, везде об одном говорят.

— Конечно, мой дорогой, башлык-то хорошим был. А теперь что будет — неизвестно. Он так дело ставит, что из своих никого не изберут. С образованием, говорит, председателя надо. Значит, пришлют из города. А кого? Никому это не известно. Вот и волнуются. Ты лучше скажи, отчего он так сразу, неожиданно, в разгар лета? Ломаю голову — причины найти не могу.

— Вай, зачем искать дохлого ишака[24], когда все ясно? Просто он смелый, сильный и порядочный человек. Я лично его еще больше уважать буду. Раз принял решение, нечего ждать и колебаться. Тем более что оно правильное. А что, как ты говоришь, в разгар лета, так тебе же известно, что в колхозе год весной делается. Собрать да убрать — кто не сможет?