Пилот

– У меня было тяжелое детство в приюте, – криво усмехнулся в ответ Колычев. – Чугунные игрушки, скользкие подоконники. Так что тьфу на вас, ваше благородие!

– Напрасно ершитесь, юноша, – ничуть не смутился полученной отповедью контрразведчик.

– Тьфу на вас еще раз!

Колычев не ошибся. К упавшему японскому корвету и приземлившемуся рядом русскому рейдеру со всех сторон спешили китайцы. В основном это были военные, которых своевременное появление приватиров спасло от жестокой бомбардировки, но были и гражданские. В том числе женщины и дети. Цветов у них, конечно, не наблюдалось, но неподдельную радость и благодарность на лицах не заметить было трудно.

Когда толпа уже почти окружила «Буран», вперед вырвался роскошный открытый «мерседес», в котором оказался какой-то большой чин. Рядом с ним примостилась на диване переводчица в идеально подогнанной форме, на переднем сиденье слева от шофера восседал телохранитель, выглядевший на фоне своего сравнительно субтильного начальника настоящим великаном. Следом за ним пылили два автомобиля попроще с охраной.

Стоило автомобилю остановиться, как неожиданно легко соскочивший со своего места «бодигард» открыл руководству дверцу и застыл в почтительном поклоне, ухитряясь одновременно сверлить окружающих злым взглядом, а прочие конвойные мгновенно рассыпались кругом, выстроив двойную линию оцепления.

– Интересно, кто это? – спросил у Марта непонятно откуда вылезший Витька.

– Судя по пафосу, минимум сам генералиссимус Чан, – хмыкнул Колычев. – А ты что здесь делаешь?

– Меня Ринат Хабибович вместе с ремонтной партией послал.

– Это зачем?

– Как зачем? – изумился приятель. – Да тут, знаешь, сколько всего ценного!

– Это как раз понятно, но почему тебя. Ты же вроде оружейник?

– И оружия тоже!

Тем временем из корабля показался Зимин. Переодеваться в парадную форму Владимир Васильевич не стал, но и без того выглядел внушительно, так что тщедушный китаец на его фоне откровенно терялся.

Я – генерал Сюэ Юэ[39]! Личный представитель президента Китайской республики, – раскрыл интригу прибывший чин.

– А девка, наверное, полковник Высуэ, – шепнул на ухо Витьке Март, заставив того согнуться от едва сдерживаемого хохота.

– Ким, где тебя носит? – раздался зычный рык из японского корвета.

– Мне пора, – с извиняющимся видом буркнул парень и опрометью бросился внутрь затрофеенного «японца».

– Капитан второго ранга Зимин! – представился в ответ рейдер и с легкой небрежностью козырнул китайскому генералу.

– Генералиссимус Чан Кайши благодарит вас за оказанную помощь, – продолжил тот, – и хотел бы лично выразить свою признательность.

– Мы польщены и с удовольствием принимаем приглашение, – кивнул Зимин, после чего обернулся в сторону Марта. – Колычев, со мной!

– Есть!

– Акинфеев.

– Я.

– Остаешься за старшего!

– Принято, командир!

– Поручик, вы с нами?

– Я бы предпочел сохранить инкогнито, – с непроницаемым видом отозвался контрразведчик.

– Как угодно! – пожал плечами кавторанг.

– Зима, – вполголоса заметил только что выбравшийся из «Таникадзе» стармех. – Не поверишь, но антигравы на японце почти целые. Во всяком случае, их без особых проблем можно восстановить.

– Почему же он тогда рухнул?

– Энергокабели посекло.

– Н-да, не было ни гроша, да вдруг алтын! И что с этим теперь делать? Грузовые отсеки не резиновые…

– Кэп, а давайте корвет китайцам пихнем, – как бы невзначай заметил Март.

– В каком смысле?

– За деньги.

– А ведь парень дело говорит, – расплылся в хитрой улыбке Шаймарданов. – Союзники все равно попытаются его отжать, а охранять добычу нет ни времени, ни возможностей. А так и овцы целы, и волки сыты!

– Вообще-то попробовать можно, – задумался командир. – Сколько ни есть, а заработаем…

Демонстрируя русскому капитану свою приязнь, генерал Сюэ усадил его рядом с собой, а для молодого пилота и переводчицы охранник раскрыл откидные кресла, называвшиеся страпонтенами.

Проезжали через огромную толпу китайцев – чумазых, в саже, копоти и пепле, в подпалинах на одежде, которые, несмотря на горе, боль потерь близких и все еще полыхающий старый город, улыбались, кричали и приветственно махали руками своим новым героям.

– Привет, – улучив минуту, шепнул сидящей рядом барышне Колычев. – Меня зовут Март.

Та в ответ окатила его ледяным взглядом, способным заморозить небольшое озеро. Однако молодого пилота, буквально только что одержавшего блестящую победу в своем первом воздушном бою, этим было не смутить. Куда-то делись едва не свалившая его усталость и головная боль. А кровь, напротив, буквально бурлила в жилах, отчего хотелось сотворить какое-то безумство. Например, поцеловать эти красиво очерченные губы…

– Я слышал, прозвище вашего генерала – Байлин, – продолжал он болтать, стараясь нащупать слабину в глухой обороне переводчицы. – Бай – это точно белый, а лин – или свет или лес в переводе, а почему его так зовут?

– Ни то, ни другое, – не смогла удержаться от возможности поставить на место болтливого «заморского черта»[40] девушка. – Это означает: холм, гора, сопка и мавзолей.

– И что это значит все вместе?

– Суровый, строгий старший брат.

– Спасибо. Это очень важная информация!

– Зачем тебе это? – удивилась она. – Ты ведь всего лишь пилот!

– Это великая тайна, но с вами я могу ею поделиться. Вы ведь никому не расскажете… Перед вами, о прекрасная дева, даос, открывший секрет бессмертия. Великий маг и чародей, – с совершенно серьезным и невозмутимым видом произнес Март. Ошарашенная таким заявлением соседка ответила ему недоуменным взглядом, но потом сообразила, что это шутка, и не смогла удержаться от улыбки. Колычев удовлетворенно качнул головой и продолжил растапливать лед. – И еще мне просто интересно. У вас красивый язык… и девушки тоже.

Последний комплимент явно пришелся по вкусу суровой спутнице китайского генерала, и она стала поглядывать на своего соседа уже не столь холодно.

Миновав толпу, машина прибавила ходу и покатила, что сразу отметил Март, не в сторону горящего центра города, а к возвышающейся на северной окраине высокой горе, в склоне которой, очевидно, и располагались бункеры для высшего начальства.

Тем временем между генералом и неплохо владевшим мандаринским диалектом Зиминым тоже завязался короткий диалог.

– Вы появились как нельзя вовремя.

– Счастливая случайность, ваше превосходительство. Мы прибыли с грузом для нашего посольства, с нами несколько его сотрудников, включая православного священника.

– Священника?

– Да. Ведь, насколько я понимаю, со стороны законного китайского правительства было дано согласие на открытие церковного прихода?

– Да, все верно, – немного помолчав, отвечал генерал, после чего не удержался от шпильки. – Правда, мы были уверены, что у вас найдутся более срочные товары для доставки в Чунцин.

Зимин в ответ только пожал плечами. Дескать, я только перевозчик, а список, очередность и сроки фрахта определяют совсем другие люди.

– Но в любом случае очень хорошо, что северный сосед изменил отношение к Республике, – как будто спохватившись, добавил Сюэ.

– Я тоже так думаю, – скупо улыбнулся кавторанг.

– Господин капитан, – задал, наконец, наиболее интересующий его вопрос китайский военачальник, – вашим людям удалось потушить пожар на борту японского корабля?

– Так точно, – невозмутимо отвечал ему Зимин. – С огнем мы справились. Спасибо, что спросили.

– И каковы же ваши дальнейшие намерения? – тщательно взвешивая каждое слово, осведомился генерал.

– Пока не могу сказать ничего определенного, ваше превосходительство. Для начала надо разобраться с его техническим состоянием. Кстати, я надеюсь, вы осознаете, что «Таникадзе» – наш законный трофей?

В ответ китайский военачальник предпочел дипломатично отмолчаться. Он еще не знал «линию партии» по данному вопросу. И терять лицо перед рейдером, давая собеседнику опрометчивые обещания, совершенно не желал.

Впрочем, продолжить общение ни Колычеву с переводчицей, ни Зимину с китайским генералом все равно не удалось, ибо их лимузин наконец-то добрался до резиденции Чан Кайши. Но перед тем как предстать перед президентом республики, кавторанг едва заметно пихнул своего воспитанника в бок.

– Ты что творишь?! – даже не сказал, а подумал он, коснувшись «сферы» Колычева.

– Сам не пойму, – после недолгого раздумья признался тот. – Так и тянет к этой красотке…

– Понятно, – едва заметно изогнул уголки губ опекун. – Реакция организма.

– В смысле отходняк?

– Не знаю, откуда ты берешь такие слова, но в принципе верно. У одаренных вообще и пилотов в частности такое случается. Одни снимают этот синдром водкой, другие прибегают к средствам потяжелее. Третьих неудержимо тянет к противоположному полу. Ты, судя по всему, как раз из таких. Но, помни, пожалуйста, что это не просто переводчица, а наверняка еще и любовница генерала. Поэтому держи себя в руках.

– Я попробую…

Тем временем последние приготовления были закончены, и одержавшим столь эффектную победу русским пилотам было позволено предстать перед генералиссимусом и его свитой. Но первым к ним подошел временный поверенный в делах при правительстве Китайской республики князь Белосельский-Белозерский.

– Рад приветствовать вас, господа, – явно торопясь, начал он, по очереди тряся руки Зимину и его воспитаннику. – По долгу службы я должен сохранять спокойствие, но ваше сегодняшнее появление сродни благодати небесной!

– Не преувеличивайте, Константин Эсперович, – невольно улыбнулся немного знакомый с ним по прежним делам кавторанг.

– Нисколько, любезнейший Владимир Васильевич, нисколько! Десятки дипломатических нот не будут стоить этого японского корабля. Я непременно напишу в Петербург о вашем вкладе в развитие русско-китайских отношений.

Надо отметить, что, несмотря на эмоциональность, дипломат совершенно верно обрисовал ситуацию. До сей поры лидеры Свободного Китая относились к России весьма настороженно и даже враждебно.

Во-первых, потому, что Петербург выступил в свое время главным архитектором появления независимых Монголии и Маньчжурии. Во-вторых, в дальнейшем, уже в ходе японо-китайской войны Российская империя предпочитала придерживаться нейтралитета и напрямую не оказывала Нанкинскому правительству Гоминьдана поддержки, стремясь не портить и без того напряженные отношения с Токио. В-третьих, США энергично действовали в Китае, поставляли оружие, посылали военных советников и потому располагали широким кредитом доверия со стороны властей и народа. Эмиссары из Вашингтона немало сделали, настраивая генералиссимуса и его окружение против российского императора.

Многое изменилось с началом войны в Корее. Вскоре между правительствами был заключен формальный союзный договор, после которого в Чунцин сначала узким ручейком, а потом все более широким потоком потекли военные грузы, очередную партию которых доставил «Буран».

Эффектное появление русского рейдера, конечно, произвело неизгладимое впечатление и на самого генералиссимуса, и на его приближенных. Глядя на три дымящихся японских корабля и практически не пострадавший, если не считать несколько мелких пробоин и вмятин, русский корвет, Чан Кайши вообразил, что это настоящий военный корабль, лишь замаскированный под торговца. И потому с ними следует обойтись максимально радушно.

– Я рад приветствовать наших русских друзей на территории Свободного Китая! – велеречиво провозгласил он.

Так уж случилось, что Марту не приходилось видеть прежде изображений китайского лидера, и теперь он с интересом вглядывался в выразительные черты этого незаурядного человека. Невысокого роста и довольно субтильный даже для китайца, он был одет в парадный мундир с непропорционально большими эполетами на плечах, буквально увешанный разного рода наградами.

Позже Колычев узнал, что среди них – ордена «Национальной славы», «Синего неба и белого солнца», «Драгоценного треножника», «Заоблачного знамени» и бог знает какие еще пафосно звучащие награды молодой республики.

Рядом с президентом, но при этом чуть позади от него стояла дама в строгом европейском костюме с лентой через плечо и тоже довольно богатым иконостасом разного рода орденов. Судя по всему, это и была мадам Чан, в девичестве Сун Мэйлин, о властности и политическом влиянии которой ходили легенды. Некоторые даже сравнивали ее с покойной императрицей Цыси. Март и в прошлой жизни что-то слышал о ней.

Еще чуть поодаль держалась столь же богато украшенная свита, и только один человек в простом кителе выбивался из общего ряда. Грубоватое морщинистое лицо, зачесанные назад густые волосы с ранней проседью и суховатая, но вместе с тем крепкая фигура придавали его достаточно суровому облику своеобразное обаяние.

«Наверняка американец», – подумал Март и не ошибся.

Пока молодой пилот глазел по сторонам, стараясь при этом, на всякий случай, не зацикливаться на дамах, генералиссимус произнес краткую, примерно на полчаса речь, в которой живописал перспективы, открывавшиеся между Россией и Китайской республикой.

Наконец, его красноречие иссякло, и он хлопнул в ладоши. Откуда-то, как черт из табакерки, выскочил адъютант с коробочкой в руках.

– За проявленный героизм капитан Зимин награждается орденом «Небесной хоругви»! – провозгласил Чан Кайши, после чего повесил подошедшему ради такого дела рейдеру ленту через плечо и приколол на грудь орденскую звезду.

– Гхм, сказать по правде, мой спутник гораздо больше заслуживает признательности вашего высокопревосходительства, – заметил терпеливо слушавший его славословия кавторанг. – Позвольте рекомендовать вам моего младшего пилота, Мартемьяна Андреевича Колычева. Именно он управлял кораблем во время боя.

Оставаясь бесстрастным, китайский лидер некоторое время молча смотрел прямо на Марта, словно пытаясь разглядеть нечто понятное ему одному. А может, просто выдерживал «мхатовскую» паузу и изображал важность?

– Ваш юный друг не останется без награды, – наконец произнес он.

Оглянувшись назад, Чан вопросительно взглянул на супругу и, дождавшись одобрительного кивка, еще раз хлопнул в ладоши. Все тот же адъютант немедля принес еще одну коробочку, в которой нашелся орден и для Марта. Правда, он был существенно меньше прицепленного к груди командира.

Однако с награждением молодого человека вышла заминка. Невысокому генералиссимусу было не слишком удобно подниматься на носочки, чтобы достать до груди сильно вытянувшегося в последнее время Колычева. Поэтому он просто вручил награду герою и осторожно пожал ему руку.

Пожалуй, это было и к лучшему, поскольку Зимин с лентой и блестевшей бриллиантами звездой поверх летного комбинезона выглядел откровенно глупо. Тем временем Чан Кайши счел свою миссию выполненной и поспешил удалиться. За ним гуськом последовала свита, и только мадам Чан немного задержалась.

– Интересно, а почему ордена называются одинаково, а на вид разные? – поинтересовался Март, когда они остались одни.

– Просто у меня третья, «специальная степень», – ухмыльнулся немного разбиравшийся в наградной системе китайцев командир. – А у тебя шестая!

– Ого, а сколько же их всего?

– Девять!