Пилот

– Нет!

– Жаль. А я бы с удовольствием послушал, откуда у вас взялся такой красивый гунто. Дадите посмотреть?

– Пожалуйста, – пожал плечами Март. – Только осторожнее, а то он очень острый…

– Ничего страшного, я тоже не институтка… черт… – отдернул порезанный палец выдвинувший меч из ножен контрразведчик, после чего с легкой досадой добавил: – Кусается!

– Он не любит, когда его трогают чужие!

– Бывает, – с юмором посмотрел на соседа Шмелев. – Но вы, верно, хотите передохнуть? Располагайтесь. Дорога впереди длинная, успеем еще наговориться. А я, с вашего разрешения, прогуляюсь.

– Только осторожнее, тут много острых углов! – крикнул ему вслед Колычев.

Судя по разложенным вещам, нижняя полка была занята, так что Марту ничего не оставалось, как скинуть ботинки и запрыгнуть на свободную. «Интересно, чего ему здесь надо?» – подумал он и вдруг понял, что поручик не только откровенно проигнорировал его вопрос, но еще и ухитрился перевести разговор на него. Впрочем, как верно заметил контрразведчик, дорога впереди долгая, и для выяснения отношений времени более чем достаточно. А вот сейчас лучше немного поспать. Поэтому он постарался расслабиться и уже через минуту спал сном праведника.

Однако тренированное подсознание, как оказалось, продолжало сканировать окрестности в пассивном режиме, и в один далеко не самый прекрасный момент его глаза открылись, а тело напряглось, как перед прыжком. Спрыгнув с верхотуры, он быстро обулся и направился прямиком в отсек управления, называемый по традиции ходовой рубкой. Успев отметить про себя, что Шмелев так и не появился.

– Не спится? – встретил его появление Зимин.

– Что-то не так, – покачал головой в ответ воспитанник. – Где-то совсем рядом враг.

– Примерно в двенадцати милях от нас на норд-вест-тень-вест японский корвет. Идет параллельным курсом. Нас не видит, либо принимает за своего.

– Что будем делать?

– Пока ничего. Судя по данным разведки, скоро кончится зона их контроля, и тогда они развернутся и уйдут на свою базу.

– А если они нас все-таки видят?

– Запросят позывные.

– И что дальше?

– По обстоятельствам, – неопределенно хмыкнул Владимир Васильевич, после чего резко переменил тему: – Ты голоден?

– Есть немного, – признался Март.

– Тогда дуй на камбуз. Михалыч приготовил праздничный фруктовый пирог в честь возвращения «Бурана» в строй, так что можешь потребовать свою долю.

– Есть, потребовать долю! – весело ответил Колычев и поспешил выполнять приказание.

Михалычем звали кока – низкорослого толстяка, давно служившего у Зимина и славящегося своими кулинарными талантами на весь воздушный флот. Его уже несколько раз пытались переманить на другие корабли, включая флагманский «Цесаревич», но безуспешно.

В примыкавшей к камбузу кают-компании было немноголюдно. В одном конце за столом вольготно устроился Шмелев, время от времени бросавший плотоядные взгляды на Крылова. Судя по всему, доктор чувствовал себя не в своей тарелке, однако просто уйти считал проявлением слабости, а потому с кислым видом ковырялся вилкой в тарелке, ожидая, когда же проклятый «пес режима» уйдет.

– Добрый день, Павел Александрович! – весело поприветствовал его Колычев.

– Здравствуйте, Мартемьян Андреевич, – явно обрадовался ему судовой врач. – Я уж думал, что вы остались в Дальнем.

– Ну уж дудки! – усмехнулся молодой человек. – Теперь меня с корабля даже палкой не выгонят. Особенно с камбуза! Не подскажете, чем тут кормят?

– Простите, я не обратил внимания…

– Яйца пашот с жареной колбасой и пирог, – любезно пояснил со своего места поручик. – Кстати, рекомендую. Ибо и то, и другое превосходно!

– Благодарю за лестный отзыв, ваше благородие, – выкатился из-за переборки Михалыч и тут же обратился к вновь прибывшему: – Желаете подкрепиться, господин пилот?

– За тем и пришел! – с улыбкой отозвался молодой человек, польщенный подобным обращением.

– Нет ничего проще, – благосклонно кивнул кок, и перед Колычевым тут же появилась блестящая никелированная миска, на которой живописно расположились сваренные без скорлупы яйца «в мешочек»[37] в обрамлении хорошенько поджаренных кусочков собственноручно набитых корабельным кулинаром свиных колбасок и салатом из свежих овощей. В придачу к ним полагался большой кусок сладкого пирога и полная кружка свежесваренного кофе.

– Приятного аппетита, – пожелал ему уже покончивший со своей порцией контрразведчик и вышел прочь, не забыв бросить прощальный взгляд на облегченно вздохнувшего доктора.

«Какое ваше собачье дело до моего аппетита», – подумал про себя Март, но поручик уже ушел.

– Какой неприятный господин! – рассерженно посмотрел ему вслед Крылов.

– Забейте, док. Он тут ненадолго… по крайней мере, я на это надеюсь. Лучше расскажите, как вы тут устроились?

– О, если не считать этого жандарма, то все просто прекрасно! Кабинет и операционная недурно оборудованы, но если не случится ничего экстраординарного, то мне так и не придется применить мои способности на практике.

– Почему вы так говорите?

– Да эти рейдеры – хронически здоровые люди!

– Нет здоровых, есть недообследованные! – назидательно возразил ему покончивший с яйцом Март.

– Вы все шутите?

– Отнюдь. Здесь абордажником служит мой крестный Игнат Вахрамеев. Помните, я вам о нем рассказывал?

– Это тот, у которого проблемы с ногой?

– Именно. И я хотел бы, чтобы вы его полечили. Если это, конечно, возможно.

– С удовольствием! И знаете что, тащите своего родственника ко мне прямо сейчас. К слову, вы, Мартемьян Андреевич, можете также принять участие. Заодно и продолжим учебу.

– А можно я сначала допью кофе?

– Конечно!

Найти Вахрамеева оказалось несложно. Он, как и следовало по боевому расписанию, находился на грузовой палубе, где под его чутким руководством несколько бойцов из команды «Бурана» занимались чисткой оружия, под бесконечный треп о бабах.

– Глянь-ка, дядя Игнат, – пихнул отставника один из них, – не иначе по твою душу явились!

На действительной военной службе за подобную фамильярность вне боевой обстановки матрос непременно огреб бы целую кучу неприятностей, но у приватиров нравы были попроще.

– Ты, Коська, поменьше языком трепи, – беззлобно огрызнулся старый абордажник, – и получше чисть. А то на словах семь девок зараз на хрене вертеть можешь, а сам шомполом так елозишь, будто знать не знаешь, куда его совать!

Ответом ему был дружный смех подчиненных, после чего бывший унтер легко поднялся и, почти не подволакивая ногу, двинулся навстречу гостям.

– Доброе утро, крестный, – тепло поприветствовал его Март. – А мы к тебе.

– Дык, понятно, что не к Коське. Он-то здоров как бугай, не то что я, грешный. Язык разве чуть укоротить, так с этим я и без доктора справлюсь.

– Игнат, простите, как вас? – вступил в разговор внимательно следивший за походкой потенциального пациента Крылов.

– Вообще-то Васильевич, – усмехнулся старый служака. – Но поскольку мы в походе, зовите меня Вахрамеем. Так быстрее.

– Новый позывной? – сообразил Колычев.

– Ага. Со старыми дырками. Говорите. Чего хотели-то?

– Игнат Васильевич, то есть господин Вахрамей, – смешался доктор. – В общем, прошу вас пройти в медблок на осмотр.

– Это можно, – согласно кивнул бывший унтер, после чего выразительно посмотрел на подчиненных. – Глядите у меня, вернусь – проверю!

Обстановка в кабинете врача внушала. Всюду сияющая чистотой нержавейка, натертое до полной прозрачности стекло и белая ткань. Стерильность и порядок, пополам с легким, не слишком раздражающим запахом микстур.

– Снимайте верхнюю одежду и ложитесь на кушетку, – попав в свой мир, где он все понимал и знал, Крылов даже внешне изменился. Тон его общения с пациентом стал спокойным и уверенным. – Сейчас посмотрим…

Целитель легко вышел в «сферу», сделав приглашающий жест Колычеву, чтобы и тот присоединился к общей работе.

– Видите, Мартемьян Андреевич? Ранение бедра было очень тяжелым, врачи и без того сделали почти невозможное, чтобы сохранить ногу. Сейчас главное – это восстановление коленного сустава. Конечно, речь пойдёт обязательно об иссечении келоидных рубцов в процессе операции, о формировании мышц и связок, о наращивании костных тканей и кожных лоскутов. Да, задача непростая. Но, как я думаю, решаемая. Вся работа пройдет в несколько этапов. Нам понадобится действительно много энергии, иного метода я не вижу. Консервативная хирургия с этой задачей пока справляться не умеет. Да и целители еще только ищут подходы.

– Я готов, Павел Саныч. Командуйте.

– Не сейчас. Мне надо все продумать и составить поэтапный план. Будет и довольно болезненно, и небыстро.

– Но за результат вы ручаетесь?

– С очень большой вероятностью должно получиться.

– Ну, что скажешь, крестный?

– А чего тут зря языком трепать? Если господин целитель говорит, что мою калечную ногу может поправить, то я тем более готов!

Зазвучавший по громкой связи вызов прервал их беседу, заставив Марта бегом вернуться в ходовую рубку. Быстро заняв место второго пилота, он доложил о готовности и принялся сканировать «сферу», пытаясь понять, что происходит вокруг.

Судя по всему, японский корвет сначала резко ускорился, а потом, заметив, что «Буран» не последовал за ним, вернулся и запросил позывные. Момент, что и говорить, напряженный. Если японец поймет, что перед ним русский корабль, то боя не избежать. Но, что хуже всего, он при любом раскладе сообщит о появлении приватиров своим, а те наверняка заинтересуются подобной активностью…

Выручил их, как ни странно, Шмелев. Как оказалось, поручика тоже пригласили пройти в пост управления кораблем и поведали о предстоящих проблемах.

– Снова запрашивают! – мрачно сообщил радист.

– Передайте им это, – вытащил из нагрудного кармана бумажку с кодом контрразведчик.

– Действуй, – кивнул напряженно смотревшему на него матросу Зимин, после чего добавил вполголоса: – Хуже, один черт, уже не будет!

Тот принял бумажку и застучал ключом позывной. К огромному удивлению всех присутствующих, японцев полученный сигнал полностью удовлетворил. После чего их корабль заложил крутой вираж и двинулся по своим делам.

– Не думал, что от вас будет польза в этом походе, – хмыкнул командир. – Кстати, что это означает?

– Говоря по совести, – отозвался поручик, – не имею ни малейшего представления. Этот сигнал перехватили наши радисты, прослушивая вражеские переговоры. Так отвечают британские корабли, когда входят в зону ответственности своих азиатских друзей.

– То есть это все экспромт?

– Да, господа. Но, как видите, удачный. Это, кстати, одна из причин, по которой мы так спешим, пока наши заклятые друзья не сменили код.

«Интересно, какие еще сюрпризы будут?» – подумал про себя Март, мельком взглянув в сторону откланявшегося Шмелева.

К главной базе китайской авиации и временной, после захвата японцами Пекина, Шанхая и Нанкина, столице Свободного Китая – Чунцину «Буран» подошел вскоре после полудня. Но еще раньше стоявший на вахте Март, зацепив на самой дальней грани охвата аномальную активность в секторе, зачерпнув силы и сфокусировав «сферу» в более узкий луч, смог определить, что в пространстве над городом творится нечто неладное. Ситуация усугублялась неважной видимостью, поскольку облачность в это время года была здесь обычным явлением.

– Пора снижаться, – скомандовал остававшийся за старшего Акинфеев.

– Подожди, – остановил приятеля Колычев. – Внизу море огня. Атака с воздуха, бомбардировка! ПВО китайцев тоже работает вовсю, как бы нас по горячке случайно не зацепили.

– Я ничего не наблюдаю, – озадаченно возразил Васенька.

– Зато я вижу в энергополе. Как минимум три воздушных корабля утюжат поверхность. Может, и больше. С земли пытаются отбиться, но без особого успеха…

– Три корабля для нас многовато, – кивнул вахтенный начальник и потянулся к микрофону внутренней связи. – Вахта вызывает Зиму. Повторяю, вахта вызывает Зиму!

– Что случилось? – поинтересовался появившийся через минуту Зимин, занимая командирское кресло, стоящее на небольшом возвышении в центре рубки. Перед ним располагался штурвал, приборная панель, РУДы и пульт управления артиллерией корабля.

Вместе с ним в рубку хлынул едва слышный аромат свежего борща и чего-то мясного, отчего у успевших проголодаться пилотов сразу же потекли слюнки. Однако сложившаяся ситуация не давала времени на посещение кают-компании, так что приходилось терпеть.

– Март говорит, что над городом идет бой! – кивнул на младшего пилота Акинфеев.

– Точно, засек три корабля, – подтвердил его слова сыгравший роль радара Колычев.

Командир в ответ скользнул в «сферу» и с удовлетворением отметил, что его подопечный не ошибся. При том что расстояние было более чем солидным…

– А вот одаренный там только один, и тот не слишком силен, сейчас он наверняка полностью сосредоточен на драке и, всего скорее, нас пока не заметил, – задумчиво заметил кавторанг, после чего вопросительно посмотрел на воспитанника. – Какие мысли по этому поводу?

– Не знаю, кэп, – честно признался Март.

– Ничего, опыт – дело наживное, – усмехнулся тот, после чего, видя недоумение Колычева, на всякий случай пояснил: – Только ты немного ошибся. Там не три корабля, а пять. Обычная японская тактика. Один корвет и два звена штурмовиков. Размером эти лишенные даже собственных имен номерные корыта немногим больше абордажного бота, но с движками типа «Б», вместо «Це». Могут тащить до двадцати тонн разного рода гостинцев в бомбовом отсеке и на внешнем подвесе. Что, как понимаешь, весьма и весьма солидно. Управляют ими обычные пилоты, а одаренный на корабле-матке прикрывает их огнем и маневром. С серьезным противником это может и не сработать, но против китайцев сойдет. У них по бортам пулеметов понатыкано в блистерах, но нам на это можно просто не обращать внимания. Опасность представляет только корвет.

Закончив с объяснениями, Зимин нажал тумблер включения ревуна, и по всем отсекам прогремел сигнал боевой тревоги.

– Экипаж к бою!

Корабль ожил. Десятки человек поспешили занять свои места согласно боевому расписанию. Личный состав вахты на ходовом мостике немедленно переместился в боевую рубку, надежно защищенную броней, пусть и не дающую такого обзора. Впрочем, при работе через «сферу» это не имело никакого значения.

Пока «Буран» подбирался, прикрывшись облаками, к врагу, в Чунцине разгорался ад. Несмотря на то, что выстроенная американскими советниками система наблюдения сработала четко, оповестив горожан о приближении угрозы, население с трудно объяснимой беспечностью и восточным фатализмом не поспешило укрыться в убежищах, улицы оставались полны людей. И когда японские штурмовики при активной поддержке своего корвета сначала прорвались сквозь залпы ПВО гарнизона, а потом принялись с малой высоты щедро засыпать жилые кварталы зажигательными бомбами, в городе быстро вспыхнули пожары, раздуваемые свежим западным ветром.