Пилот

– Простите, – немного смешался Март, решив, что тот прочитал его мысли.

– Да особо пока не за что. Ты, брат, не смотри, что у меня дара нет. Понятие-то есть, чай, не совсем дурак, хоть и атаман.

– А какой он был, мой отец? – спросил Колычев, постаравшись перевести разговор на другую тему.

– А тебе Володька разве не рассказывал?

– Рассказывал… но его послушать, какой-то идеальный человек получается.

– Вот оно что. Тогда слушай. Идеальным он точно не был, но стержень в нем был, это да. С теми, кто младше по чину или происхождению, всегда вежлив, аж иной раз до того, что тошно! А вот перед начальством норов, бывало, показывал. Тоже вот, вроде учтиво скажет, а в ответ впору секундантов присылать. С родней тоже особо не ладил…

– А есть родня? – насторожился Март.

– Как не быть с такой-то фамилией, – усмехнулся атаман.

– А можно подробней?

– А чего же нельзя-то… только у тебя ведь сегодня, насколько я помню, экзамены?

– Да.

– Тогда сделаем так. Ты иди, да сдай все хорошенько, а как дело сладится, я тебе и расскажу все, что знаю. А теперь ступай с Богом. Ангела-хранителя тебе!

«Интересно, что за тайны такие, – подумал Март, выводя из гаража свой „Нортон“. – И почему Владимир Васильевич ничего мне об этом не рассказывал?»

Однако вокруг было так хорошо. Прекрасное августовское утро еще только окрашивало мир в яркие тона, птицы пели на разные голоса, внизу ласково и призывно шумело море. Вскоре он совсем позабыл о странных словах генерала. Дернув пару раз ногой кик-стартер, и, с удовлетворением услышав бодрое ворчание двигателя, Март уселся в седло и неспешно покатил по дороге.

Как и следовало ожидать, в авиашколе он оказался одним из первых, но скоро подтянулись и остальные. Судя по заспанным физиономиям, товарищи всю ночь зубрили или занимались изготовлением шпаргалок, отчего теперь выглядели как сомнамбулы.

– Господи, как тебе удается выглядеть так отвратительно свежим? – поморщился Макс Черкасов.

– Пить меньше не пробовал? – с усмешкой парировал Март.

– Какие гнусные инсинуации! – оскорбился Черкасов. – Я дал себе зарок, что не выпью ни капли хмельного, пока не получу заветный диплом, и твердо намерен его выполнить. Но что-то я никак не проснусь…

– Обещаю вызваться первым и дать тебе больше времени на то, чтобы прийти в себя.

– А вот это было бы весьма кстати…

Не успели они договорить, как объявили построение, и перед будущими пилотами выступил сам контр-адмирал Владимир Александрович Белли – начальник кафедры оперативного искусства и стратегии Императорской военно-воздушной академии, который после краткой, но энергичной речи пожелал соискателям успехов.

В Дальнем Белли оказался неслучайно. В ранге инспектора главного штаба ВВФ он проверял уровень и качество подготовки комсостава Третьего флота. Начальство школы не преминуло воспользоваться такой возможностью и после настойчивых уговоров сумело убедить получившего только в прошлом одна тысяча девятьсот сороковом году золотые контр-адмиральские эполеты с черным двуглавым орлом Белли возглавить комиссию. Владимир Александрович – потомок давно обрусевшего знатного шотландского рода и весьма сильный одаренный, как никто годился на роль строгого и взыскательного проверяющего для курсантов.

Как и следовало ожидать, проверку знаний начали с группы обладателей дара, но, к сожалению или к счастью, тут уж как посмотреть, вызывали их строго по алфавиту. Так что первым перед комиссией предстал чуть более бледный и сосредоточенный, нежели обычно, княжич Пужэнь Айсиньгьоро. А вот следующим повезло стать Мартемьяну.

Из большой аудитории вынесли почти все парты, кроме нескольких, за которыми курсантам и предстояло готовиться к сдаче. Столы строгих экзаменаторов, накрытые зеленым сукном, выставили вдоль широких окон ближе к доске, так, чтобы они могли с удобством наблюдать за производимыми мелом вычислениями и рисованием выпускниками графиков и чертежей.

– Курсант Колычев, тяните билет.

– Билет номер четырнадцать, – четко произнес Март, открыв конверт и предъявив лист комиссии.

Быстро пробежав глазами задания, Март понял, что в некотором роде ему повезло. Все три вопроса в нем, так или иначе, были связаны с метеорологией и не представляли для него никакой сложности.

«Такс… читаем… Вопрос первый. Состав и структура атмосферы. Слои и особенности термического режима. Ну, это совсем просто…

Второй вопрос. Метеорологические факторы, потенциально опасные для воздушных кораблей при их эксплуатации на разных высотах. Действия пилота согласно инструкции. Хм-м, ну что, тут можно вставить пять копеек, я лично нашел как минимум несколько противоречий и недоработок в этих самых инструкциях и могу это доказать… но, пожалуй, в другой раз…

Ну и третий вопрос, точнее, практическая задача. Решение навигационного треугольника скоростей, с учётом следующих опасных погодных факторов…»

В авиашколе учились не только будущие пилоты. Хотя, конечно, главное внимание, танцы, пляски с бубном и хороводы с песнями водились именно вокруг тех, кому предстояло встать за штурвал и вести воздушные корабли. «Треугольник» изучали все курсанты, на всех специальностях. Радисты, двигателисты, электрики, прибористы. Так что для Марта такая, решаемая на калькуляторе, ветрочете или классической НЛ[25] арифметика не представляла совершенно никаких сложностей.

– Вам всё ясно, курсант, вопросы есть?

– Никак нет, всё ясно, вопросов не имею.

– Тогда можете приступать к подготовке.

– Я готов ответить немедленно!

– Вот как? – слегка удивился Белли и по очереди обернулся к остальным членам комиссии. – Что скажете, господа?

– Не возражаю, – пожал плечами Астафьев.

– Я тоже, – поддержал его директор.

– Я тоже мог бы отвечать без подготовки! – подал голос Айсиньгьоро.

– Вы, княжич, свою возможность не использовали, – покачал головой адмирал, после чего вернулся к Колычеву. – Что же касается вас, молодой человек, то можете отвечать. Однако учтите, что если ответ не будет полным, следующая попытка будет идти сразу минус один балл. Это вас устраивает?

– Более чем, – четко кивнул Март, чувствуя спиной злобный взгляд Пужэня. – Я могу начинать?

– Извольте.

– Атмосфера Земли представляет собой смесь азота, кислорода, аргона, углекислого газа и водяных паров…[26]

Марту не составило труда выйти в «сферу», актуализовать наработанный мыслеобраз, в который были вложены ряд монографий и учебных пособий по аэромеханике и теории полета воздушного корабля. Так что он не бездумно тараторил текст «с листа», нет, он вполне осознанно и с большим знанием предельно сжато излагал собственное видение вопроса, то и дело прибегая к коротким и очень метким примерам.

Второй и третий вопросы он объединил. Излагая очередную метеорологическую опасность[27], Март, подойдя к доске, сразу же выдавал условия и решение. Когда несколько недель назад он осваивал решение по «треугольнику»[28], то сразу же устроил себе супербонус – выстроил в энергосфере небольшую, но довольно удачную структуру, которая с высокой точностью и мгновенно обеспечивала проведение расчетов.

В дальнейшем он еще усовершенствовал алгоритм, добавляя актуальные переменные, получаемые в результате сканирования в «сфере» метеообстановки, которая теперь, после усвоения курса, для него была ясна и понятна. В некотором роде Март создал небольшой ЭВС – энерго-вычислительную систему, взамен привычным для двадцать первого века компьютерам и смартфонам.

Настрой у Колычева был до крайности позитивным. Может, еще и потому весь «доклад» вылился в почти получасовую лекцию, которая не была прервана ни разу. Очарованные магией голоса, логичностью, глубиной и последовательностью развития излагаемых мыслей, его слушали все. И экзаменаторы, и остальные экзаменующиеся. Одним словом, вышло настоящее представление. Временами Колычеву становилось забавно наблюдать истово сосредоточенные лица педагогов, внимавших ему.

– Эти решения будут достаточны для внесения необходимых поправок в курс и скорость по этапам полёта, – завершая свой затянувшийся монолог, произнес он и умолк. Протянув руку, налил себе из графина воды в стакан и с жадностью выпил. Горло от долгих речей ощутимо пересохло.

На несколько секунд в аудитории воцарилась звеняще-хрустальная тишина. Казалось, никто не хотел ее нарушать первым. Наконец, председатель комиссии, посмотрев на коллег справа и слева, без спешки поднял холеные ладони и начал аплодировать. К нему присоединились и все остальные, включая и тех курсантов, которым полагалось стоять в коридоре, устроив настоящую овацию. Они давно распахнули двери в залу и жадно слушали Колычева, нарушая все мыслимые правила.

– Ну-с, милейший Мартемьян Андреевич, это было блестяще! Практический экзамен вы также сдали исключительно. Это позволяет экзаменационной комиссии и руководству школы рекомендовать вас к особой награде! Поздравляем! И желаем дальнейших успехов!

– Благодарю, – Март коротко поклонился и вышел из аудитории. Теперь можно было отправиться домой и вернуться к разговору с генералом.

Чем хороши устные экзамены, так это тем, что их результаты известны сразу. Ответил – молодец, получи диплом! Нет, извини, брат, в пехоте тоже служить кому-то надо. Потому как война и не до сантиментов. Впрочем, не прошедших сквозь горнило оказалось на удивление мало. Судя по всему, премудрое начальство решило, что раз специалистов не хватает, то планку можно и понизить. А если кому-то не хватает теоретических знаний, их с лихвой может заменить практика в рядах ВВФ.

Впрочем, к пилотам это относилось в гораздо меньшей степени. Вот их-то гоняли по полной. Вручение дипломов тоже начали с них. Правда, в этот раз вызвали не по алфавиту, а, как сказали бы в будущем, по рейтингу.

Кстати, обнаружилась интересная особенность. Получив диплом, вчерашние курсанты должны были назвать воздушное судно или воинскую часть, куда они отправятся на практику из списка вакансий, вывешенного в вестибюле. Выбирали прямо здесь и сейчас. Поэтому те, у кого был высший балл, имели преимущество. И первым в списке в этот раз оказался Март.

– Курсант Колычев! – почти выкрикнул дежурный офицер, после чего зачем-то добавил: – Сто баллов!

По актовому залу пробежали шепотки, ибо таких результатов выпускники летной школы еще не показывали. Неожиданно разволновавшийся Март поднялся со своего места и твердым шагом двинулся вперед, сопровождаемый как одобрительными, так и завистливыми взглядами своих сокурсников.

– Поздравляю, – тепло поприветствовал его Белли и крепко пожал руку. – Теперь вы – пилот!

– Благодарю, ваше превосходительство!

– С таким баллом, – немного понизив голос, сообщил адмирал, – вы можете подать прошение о присвоении офицерского чина. Правда, выбрать для практики придется один из кораблей ВВФ, но, кажется, дело того стоит?

Март, конечно, видел висевший внизу список. Там был и уже знакомый ему «Варяг», и недавно прошедшая очередную модернизацию «Паллада», и даже все еще стоявший в ремонте «Цесаревич», как оказалось, нуждался в младшем пилоте. Но он свой выбор сделал уже давно.

– Так какой же ваш выбор?

– Рейдер «Буран», ваше превосходительство!

– Странный выбор, – в голосе Белли промелькнуло нечто вроде сожаления. – Впрочем, как угодно!

– Капитан второго ранга Зимин – опекун младшего Колычева, – вполголоса пояснил высокому гостю директор.

– Вот оно что, – хмыкнул тот, судя по всему, не считая подобную причину сколько-нибудь веской, после чего добавил уже громче: – За выдающиеся успехи, курсант… впрочем, теперь уже пилот Колычев награждается ценным подарком. Штурманскими часами!

С этими словами он протянул поданную ему кем-то сзади коробочку и вручил ее Марту. Тот машинально принял награду, еще раз крепко пожал руку адмиралу и спустился с подиума, а дежурный уже выкрикнул имя нового счастливца.

– Князь Пужэнь Айсиньгьоро! – в первый раз назвали его взрослым титулом. – Девяносто два балла!

Юного маньчжура тоже поздравили, узнали, что того ожидает корвет «Юань-Кай» из частного флота его клана. Ценного подарка, впрочем, несмотря на совсем не низкий балл, молодому человеку не обломилось.

– Дай посмотреть часы, – первым не выдержал Розанов.

– Держи, – открыл коробочку Колычев.

Внутри, с точки зрения Марта, оказались самые обычные часы с тремя стрелками и календарем. Но, судя по горящим глазам его товарищей, все было не так просто.

– Настоящий, – почти простонал Федька. – Хронометр!

– Вещь! – авторитетно подтвердил Максим. – Я всегда говорил, что ты Мартемьян – везунчик!

– Черкасов, – выкрикнул дежурный офицер. – Семьдесят два балла.

Он тоже получил поздравления и вызвался проходить службу на «Варяге». Последним, как и следовало ожидать, вызвали Федю. Вакансия к тому времени осталось только одна – транспорт ВВФ «Кострома». Но Розанова это ничуть не смутило.

– Вот повод украсить недостойное место! – с пафосом провозгласил тот слова, некогда уже сказанные Сократом, и под всеобщие смешки спустился в зал.

– Ну что, господа пилоты, – шепнул он приятелям. – Нас ждет веселье!

Первый бал – большое событие не только для восторженных девчонок, вроде описанной графом Толстым Наташи Ростовой, но и для представителей сильной половины человечества, к числу которых, несомненно, относились недавние курсанты, а теперь уже выпускники летной школы. Конечно, их бал никак нельзя сравнить по своему великолепию с теми, что устраивались для выпускников юнкерских училищ, но все же он, как ни крути, был первым.

Легкие курточки с круглой эмблемой школы и крылышками на груди и широкие брюки, в которых они щеголяли во время учебы, вполне годились для обучения, но никак не подходили для такого торжественного мероприятия. Тут однозначно требовался мундир, но вот какой?

Хорошо тем, кто сразу же после выпуска поступит в ВВФ. Их форма давно имеет установленный вид и фасон, а портные хорошо знают, как и из чего ее шить, и вообще. С теми, кто пойдет в частные флотилии вроде Айсиньгьоро, тоже все понятно. Им необходимы гражданские вицмундиры с шевронами кланов. Но вот что делать Марту? Приватиры как-то не удосужились ввести единую для всех форму и в обычной жизни ходили кто в чем горазд, а на балы их особо не приглашали.

Впрочем, самому Колычеву на это обстоятельство было немного наплевать, чего никак нельзя сказать о его опекуне. Узнав о подготовке торжества, он усадил своего воспитанника в «паккард» и отвез в самое фешенебельное ателье Порт-Артура. Там его тщательно обмеряли, после чего любезно улыбнулись и заверили, что «все будет в лучшем виде». И вот теперь на первой примерке Март немного ошарашенно смотрел на представленный ему набор из двух кителей, один темно-зеленого, можно даже сказать, почти черного цвета, с красным стоячим воротником и обшлагами, с золотым шитьем по краю. Второй белоснежно-белый и без шитья, но от этого не менее пафосный. В придачу к ним шли брюки и фуражки тех же цветов, а также укороченное пальто, именуемое почему-то тужуркой.

– Это что за лапсердаки? – выдохнул он, как только вернулась способность говорить.

– Это, молодой человек, – поджав губы, сообщил пожилой мастер, поблескивая возмущенно глазами из-за стекол очков, – дворянские мундиры![29] Летний и зимний. Да-с!

– Это все? – завис молодой человек, никогда прежде не слышавший о подобной форме одежды.

– Теперь да, – горестно вздохнул неправильно понявший его «кутюрье». – Прежде полагался еще полукафтан и фрак, но теперь, увы, требования упростились донельзя.

– Тебе не нравится? – высоко приподнял бровь Зимин. – Или, быть может, ты желаешь фрачную пару?

– Нет-нет, благодарю покорно, – хмыкнул новоиспеченный пилот, представив, как нелепо он будет выглядеть в подобном наряде. – Но что я должен буду надеть?

– Если бы ваш бал случился после первого октября, то непременно вицмундир. А пока можно и в белом.

– Зачетные к-костюмчики! – осторожно похвалил подарок Март. Поначалу с его языка едва не сорвалось – клифты, но он вовремя одумался, заменив блатное словцо на более благозвучное.

– Мне тоже так кажется, – тонко улыбнулся наставник.

– А где пуговицы? – спохватился Март.

– Прошу прощения, – смутился портной, – но вы при заказе не уточнили, где молодой человек будет служить.

– А какая разница? – удивился Колычев.

– Ну как же, – всплеснул руками тот и с жалостью посмотрел на бестолкового клиента. – Если в каком-либо из департаментов Великого княжества Маньчжурского, то пуговицы должны быть непременно с цинской орхидеей. Если в ведомствах Желтороссии, то с драконом. Ну, а если в России, то конечно же орленые. У нас есть все, и как только вы определитесь с выбором, их немедленно пришьют. Ну, а ежели, паче чаяния, передумаете, так переметать недолго.

– Орленые, – подсказал Зимин.

– Сию секунду, – облегченно вздохнул маэстро и принялся подгонять помогавших при примерке учеников и подмастерьев.

Но те и впрямь мгновенно справились с заданием, и через минуту Март оказался облачен в белый двубортный сюртук с рядом блестящих пуговиц. И такие же брюки со стрелками, до того наглаженными, что, казалось, об них можно порезаться. Плюсом шли фуражка с невысокой тульей, ботинки из мягкой кожи и офицерский ремень с поясной портупеей.

– Шпагу и кортик мы приобретем в другом месте, – окинул оценивающим взглядом воспитанника Зимин, – а сейчас последний штрих.

С этими словами он достал из кармана небольшую коробочку, в которой оказался золотой перстень-печатка, на верхней площадке которой была выгравирована корона, а под ней два креста и что-то вроде папахи, а еще ниже – перекрещенные на фоне полумесяца сабля с копьем.