Тот, кто не отбрасывает тени

Лара широко улыбнулась:

– Можно попробовать.

Юноша склонил голову к плечу, сощурившись, как будто Лара была головоломкой, а он пытался ее разгадать.

– Ты в самом деле, честно, занималась тем, что рыскала по туннелям канализации?

Лара прыснула:

– Честно-честно.

– А я еще думал, что у меня была тяжелая жизнь! Белых ведунов в детстве отправляют работать слугами и уборщиками, но самое скверное, чем мне приходилось заниматься, – это мыть туалеты в общежитиях. А вот ты и правда ходила в темноте по колено в…

В этот миг Лунокрыл в очередной раз вспорхнул вверх-вниз – и Лара вдруг различила какую-то черную тень, которая мчалась прямо на него с ночного неба.

– Лунокрыл!

Она в ужасе смотрела, как огромная черная птица, со свистом рассекая воздух, пикирует прямо на Лунокрыла. Зажав ладонью рот, она перегнулась через борт – и увидела, как Лунокрыл в последний миг сумел увернуться. Черная птица с плеском обрушилась в море. Мгновение оглушительной тишины – и темная тварь вырвалась из воды наружу, напав на Лунокрыла снизу вверх. Тот снова увернулся и взмыл в ночное небо, а огромная птица устремилась за ним. Лара в ужасе следила за погоней, которая разворачивалась у них над головами, отслеживая свою птичку по бликам звездного света на ее золотых перышках.

– Ох, сейчас оно поймает птичку! – отчаянно воскликнул Две-Восьмерки, вцепившийся в перила борта рядом с ней.

У Лары не было времени ответить – Лунокрыл стремительно спикировал прямо на нее, она перехватила его в воздухе и спрятала в карман. Расставив ноги, она храбро стояла на палубе и прикрывала карман рукой, а сверху на нее мчалась огромная черная тень. Лара увернулась от удара огромных когтей, упала, увлекая Две-Восьмерки за собой, ушла в перекат, и гигантский ворон размером с орла промахнулся. Его чудовищные крылья просвистели над ней, едва не задев, после чего черная птица умчалась вдаль, со свистом рассекая ночной воздух.

Лара еще какое-то время лежала, прикрывая руками голову, потом осторожно поднялась, оглядываясь.

– Похоже, оно улетело, – сказала она, поглаживая Лунокрыла сквозь ткань кармана. Птичка все еще трепетала, словно от страха. – Спокойно, малыш, спокойно. Все прошло.

Ох, как же она ошибалась.

Свет против тьмы

Верховная Ведунья вела золотой клин вперед, прорезая ночь сверкающей стрелой. Совет уже пересек северную границу Серебряного Королевства, вдали виднелось мерцание маяка Королевской Гавани. После чего боевой клин над Оловянным морем сменил направление на юго-восточное – и вскоре уже созерцал свысока почти невидимую флотилию угольно-черных кораблей, без сомнения, устремлявшихся к столице Серебряного Королевства. На бортах их кишели орды Меченых.

Наконец ведуны достигли Полуночных Земель, безлюдных, поросших густым лесом среди бесплодных гор, и вскоре добрались до цели. На горизонте появилась сплошная колоннообразная масса огромных шевелящихся щупалец. Казалось, что они созданы из клубящегося дыма – но одновременно являются плотными. Все эти жуткие извивающиеся щупальца, рыщущие, тянущиеся, удушающие, были частью единого существа, темной сущности, то и дело испускающей вспышки молний.

Леора Твигг, Верховная Ведунья, смотрела на Вечноночь и ясно осознавала, что это создание происходит из иных времен, иных измерений, из иного пространства, которое даже представлять нельзя, иначе разум порвется на части.

Столп тьмы тем временем почуял пришельцев и выбросил из себя шесть змей-щупалец на мили вперед, атакуя сияющие души ведунов.

Те увернулись от ударов и атаковали сами – как стрелы, рванулись вперед, вонзаясь в темную плоть Вечноночи, прорываясь к сердцу темноты, где время, пространство и магия растягивались до бесконечности, а ткань реальности предельно истончалась.

Змеещупальца дергались от боли, грохотнул гром, изнутри Вечноночи исторглась молния боли. Ведуны Совета вырвались из плоти ночедемона наружу, в живой мир, и изготовились для следующего штурма. Из сердцевины Вечноночи вырвались новые щупальца, хлеща по воздуху, как кнуты. На этот раз им удалось обвить петлей одного из ведунов – Эммета Фезера, который отбивался изо всех сил, но прочное лассо захлестнуло его душу и сжимало все плотнее, выдавливая из нее жизнь, пока крылья души не перестали биться. Крылья Эммета Фезера безжизненно повисли, душу его задушили тьма и ужас, и он выпал из цепкой хватки Вечноночи безжизненным клочком угасающего света. Душа его без всплеска упала в воды Оловянного моря и перестала существовать.

Однако выжившие ведуны не сдавались.

Снова и снова они группировались для атаки, небо полыхало молниями, громыхал гром, свет пытался одолеть тьму, тьма не сдавалась.

Одна за другой души ведунов, не в силах одолеть превосходящего противника, гасли и падали вниз, подобно метеорам.

После каждой их атаки Вечноночь испускала все больше змеещупалец, темными тварями уже кишели сплошь все небеса – и наконец все товарищи Леоры пали, осталась только она одна. Распахнув огненные крылья, Верховная Ведунья парила в черном небе, возносясь все выше и выше, и наконец поднялась на такую высоту, что мир внизу сжался и стал совсем крошечным. На этой недосягаемой высоте она собрала всю свою магическую силу, сложила крылья за спиной и бешено пикировала на врага.

Ни одно создание этого мира не могло бы развить такой великой скорости, атаковать с такой невероятной мощью. За ее сложенными крыльями оставались огненные полосы. Молнией промчавшись между черных щупалец, силившихся ее захватить и удушить, она огненной стрелой вонзилась в цель – в средоточие живой темноты.

Душа Леоры ворвалась в Вечноночь с такой силой, что мир содрогнулся до основания. Через мгновение она уже вырвалась из обволакивающей темноты, оставив глубокую рану, и снова рванулась вверх для следующей атаки. На взлете ее сбило толстое черное щупальце, так что Леора потеряла равновесие – и тут же набросились прочие змееотростки, схватили, обвили со всех сторон, разрывая ее на части, удушая. Она сражалась, сколько могла, хотя бесконечная тьма причиняла ее душе такую боль, такой вред, подобного которому она не могла себе представить. От каждого нового удара щупальца тьмы свет ее души слабел, и когда ей наконец удалось вырваться на свободу, душа ее испускала всего лишь слабое мерцание, как далекая, еле видная в небесах звезда. Припадая на крыло, душа Леоры помчалась прочь, спасая хотя бы себя саму и боясь, что вот-вот последние силы оставят ее и она рухнет в воды моря вслед за своими собратьями. Однако вскоре ей все же удалось выровнять полет и медленно, кое-как продвигаться в направлении Западной Ведунии, возвращаясь с поражением – и теперь уже в одиночестве.

Пушечное мясо

– То есть в каком смысле – мы не можем это прекратить? – грозно пропыхтел Серебряный Король. – Что вы имеете в виду?

Он стоял в лаборатории госпожи Хестер, уперев руки в боки и задыхаясь от ярости. Его огромная фигура нависала над госпожой Хестер, которая, однако же, невозмутимо сидела в кресле, положив ладони на столешницу перед собой.

– Я получил срочное сообщение, что Меченые захватили Плакучие Острова! Что они выступили в сторону столицы! И что вы по этому поводу собираетесь делать? Ничего?

– Прошу вас, успокойтесь, Ваше Величество.

– Успокоиться?! Вы мне советуете успокоиться, госпожа Хестер?! Сперва у вас начались побеги Белых ведунов, потом было это позорище с неудавшейся казнью, когда ведьмы увели осужденного у нас из-под носа на глазах всего народа, а теперь еще и это? Вы что, ведьма побери, нарочно разрушаете мое королевство?

– Я ни на миг не имела в виду, что нам следует бездействовать, Ваше Величество. Я говорю лишь о том, что сейчас наше положение не располагает к немедленным действиям. Но это не худшее, что могло произойти. Мы даже можем использовать это к своей выгоде.

– Вы, похоже, из ума выжили! Какая может быть выгода с того, чтобы позволить Вечноночи захватить мой город?!

Королевская ведунья улыбнулась ему, блеснув белыми ровными зубами.

«Твой город, – с презрением подумала она. – Этот город никогда не был твоим, болван».

– Вечноночи ваш город не нужен, – произнесла она вслух. – Ей нужны не дома, а люди.

– Люди?

– Вечноночи нужны воины, Ваше Величество. Пушечное мясо. Люди, которых она поведет вперед, на Западную Ведунию, чтобы подчистую уничтожить ведьминов. – Она ненадолго замолчала и подошла к окну, глядя вдаль, на трущобные кварталы, почти полностью погруженные в темноту. – Как вы думаете, насколько многочисленно население трущоб?

Король передернул плечами:

– Понятия не имею. Ну, может быть, полмиллиона.

– Именно так! По меньшей мере полмиллиона. И какая польза городу от этой накипи? На что годится эта масса дармоедов, кроме как распространять заразу, грязь и насилие? Разве вам не кажется превосходной идея в кои веки использовать это отребье для благой цели? Позволить Вечноночи очистить Королевскую Гавань от этих жалких крыс?

Брови короля поползли на лоб. Ведунья ясно видела, как он старательно пытается сложить воедино кусочки головоломки.

– Вы имеете в виду… Что мы можем позволить Меченым воспользоваться жителями трущоб?

– Верно. Подумайте об этом как следует, Ваше Величество. Если мы отрежем жителям трущоб доступ в город, закроем их в карантин, мы захлопнем ловушку крысоловки. А остальных жителей можно эвакуировать – после чего мы подождем, пока Вечноночь опустошит трущобы и наделает достаточно рекрутов, чтобы двинуть свои войска на Западную Ведунию. Потом мы еще немного подождем, когда она расправится с ведьминами, после чего наконец остановим ее и отправим обратно в заключение. Когда вся эта история закончится, в мире не останется ни одного нашего врага.

Толстые губы короля медленно растянулись в улыбке. Потное, жирное лицо его просветлело.

– И вы сможете это устроить? – спросил он. – Сможете, когда понадобится, остановить Вечноночь?

– Вы же не сомневаетесь в моих способностях, Ваше Величество?

Король с сомнением приподнял бровь.

– Да, у меня есть средство остановить эту напасть, когда она сделает все, что нам требуется, – заверила его придворная ведунья.

Тот удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. Не подведите же меня.

Госпожа Хестер ответила улыбкой на улыбку.

«Хороший мальчик, – подумала она. – Очень, очень хороший мальчик».

Фейерверки

С момента нападения на Лунокрыла прошло двое суток. Темная летучая тварь больше не появлялась, птичке никто не угрожал. Роб Нильсен до предела сбавил ход двигателей «Стрекозы», потому что дорога предстояла дальняя, энергию следовало беречь. К тому же никто из них не знал, что ожидает дома, в Западной Ведунии. А вдруг Вечноночь успеет первой и доберется до Древа-Матери? И даже если не успеет – сумеют ли они дать ей достойный отпор?

До сих пор море было тихим и спокойным, мягкие широкие волны не причиняли особых неудобств. Лара, которая впервые оказалась в открытом море, по правде говоря, думала, что такое положение вещей обычно, что иначе и не бывает.

Довольно скоро она обнаружила, что сильно заблуждалась.

В небе Вечноночи собирался чудовищный шторм. Завывал ветер, усиливаясь с каждой минутой, волны раскачались и вздымались все выше, увенчанные белой пеной. Сперва Лара делала вид, что не боится, желая показать морю, какая она храбрая, и по этому поводу не покидала своего любимого места на корме. Но волны начали перехлестывать через борт, швыряя суденышко туда-сюда, как ореховую скорлупку, и когда одна из них сбила Лару с ног и проволокла по палубе, та все-таки решила капитулировать. Промокшая до костей, она поступилась своей гордостью и, стиснув зубы, поспешно ушла с палубы вниз.

Море ярилось все сильнее. Высокие острые волны взлетали над корабликом, перехлестывали через палубу. Пламя в светильниках мигало, гул моторов то и дело перекрывался завыванием ветра и ударами волн о корпус судна. Лара, невольно вздрагивая, не могла победить страх, что особенно сильная волна либо бросит их на какой-нибудь риф, либо сама собой пробьет в борту брешь, и тогда корабль зальется изнутри водой и начнет медленно тонуть в Оловянном море, и всех их утащат на дно и там пожрут ужасные морские чудовища. Тем временем камбуз наполнялся народом – там собрались, спасаясь от шторма, почти все члены команды, и Лара испытывала некоторое облегчение оттого, что закаленные морские ведуны тоже казались слишком взволнованными. Значит, это не она трусиха, а правда происходит что-то опасное! Моряки затеяли игру в карты, и магические карты, оказавшись побитыми, взлетали в воздух и вспыхивали ярким пламенем. Когда Лара отказалась присоединиться к игре, матросы делано расхохотались и начали заверять ее, что беспокоиться тут не о чем, завтра море успокоится, надо только переждать, а их скорлупка видала уже немало подобных штормов – и даже похлеще.

Лунокрыл, похоже, тоже волновался, если такое существо способно на эмоции. По крайней мере, он отказывался хоть на секунду покинуть Лару, все время сидел у нее на плече, крепко вцепившись коготками ей в куртку, или забирался угнездиться в карман. Две-Восьмерки выглядел полуобморочным, у него разыгралась морская болезнь.

Лара решила, что лучшее, что сейчас можно сделать, – это пойти в постель и попробовать уснуть. Пусть шторм беснуется без нее, а когда она проснется, может быть, все уже и уляжется. Она спустилась в трюм и свила себе привычное гнездо из одеял и попонок на соломенном матрасе. Днище корабля тяжело скрипело, снаружи доносились завывания ветра. Лара закрыла глаза, но сон не шел к ней, она то и дело ворочалась с боку на бок и беспокойно вздыхала.

Должно быть, в какой-то момент она все же задремала, потому что, почувствовав чье-то присутствие, резко пробудилась и села на ложе.

– Кто тут? Две-Восьмерки, это ты?

Вглядевшись в темноту, она вскрикнула от ужаса.

Потому что в трюме действительно кое-кто был – но вовсе не Две-Восьмерки. Незнакомец, высокий, в черной высокой шляпе и потрепанном плаще. У него был длинный тонкий нос, бледная кожа и блестящие черные глаза. Лара была уверена, что никогда до сих пор его не видела, но при этом испытала мгновенную дрожь бессознательного узнавания.

– Похоже, у тебя есть нечто принадлежащее мне, – произнес черный человек, делая шаг поближе, как раз под тускло горевший ночной светильник. Когда он ступил в круг слабого света, девочка увидела, что он не отбрасывает тени.

В ушах ее снова прозвучал дрожащий голос бабушки:

«Мужчина, который не отбрасывает тени… Он идет за тобой…»

Это же он. Душитель из канализации. Лара ушла в перекат, чтобы бежать, спасаться, но он успел схватить ее за волосы на затылке и притянул вплотную к себе. Отчаянно отбиваясь, Лара чувствовала его ужасный запах – он вонял мокрой и грязной псиной. Второй, свободной рукой он начал шарить ей по карманам – но раньше, чем ночной тать успел нащупать птичку, та сама вылетела из складок одежды своей хозяйки в воздух, расправляя золотые в ламповом свете крылышки, и напала на него. Птичка старалась достать клювом его в глаза, вонзала когти ему в лицо, и враг от неожиданности утратил бдительность, чуть отпустил волосы Лары. Та не теряла времени и вырвалась – мгновения ей было достаточно. Пока ночной вор отбивался от Лунокрыла, девочка успела метнуться к двери. Враг перехватил ее стремительным движением, зажал ей рот ледяной ладонью так, что она не могла ни закричать, ни даже толком вдохнуть.

– Быстро призови свою птицу.

Лара извивалась в его руках, выворачивалась, пыталась кусаться и пинаться, но все было тщетно. Противник был стократ ее сильнее. Из его тела словно бы исходил гул невероятной мощи, отдававшийся у Лары в костях. Рука его все сильнее сжимала ее голову, и она успела подумать: «Сейчас у меня просто треснут кости черепа, он же вот-вот раздавит мне челюсть…» В этот миг с грохотом открылась дверь трюма, вспыхнул свет, и незнакомец отшвырнул девчонку прочь. В дверь ввалились Берни, Магнус и половина корабельной команды, с палочками на изготовку, в барабанах палочек яростно светились заклятия.

Все они выстрелили одновременно. Разноцветные сияющие струи, тонкие, как паутина, вылетели из их палочек и облекли черного человека плотной сетью, крепко связывая его по рукам и ногам. Берни опустила палочку, и исходящий из нее луч, потрескивая, затих. Бой был окончен.

– Лара! Быстро беги! Скажи Робу Нильсену – тебе надо покинуть корабль! Сейчас же! Уходите!

Человек без тени, испустив низкое рычание, напрягся и порвал сияющие путы. Мгновение – и он снова схватил Лару за волосы. Ведуны снова дружно выстрелили в него заклятиями, и рука его снова разжалась. На этот раз Лара преодолела оцепенение и со всех ног бросилась к лестнице, выводящей из трюма.

Лунокрыл помчался за ней, не отставая ни на миг, и с хлопаньем крыльев вылетел вслед за хозяйкой на палубу. Возле рубки она едва не упала, лицом к лицу столкнувшись с Двумя-Восьмерками.

– Что происходит? – выдохнул юноша ей в лицо. – Что случилось?

– На корабле… на борту… сюда явился некто… мне надо бежать! Мне и Лунокрылу! Он пришел за птичкой!

Корабль сильно накренился – и они едва удержались на ногах. Штормовой ветер был настолько силен, что Ларе требовались все силы, чтобы просто оставаться на палубе. Море там и тут взрывалось за бортом белыми вспышками пены, в небе полыхали молнии, подсвечивая угольно-черные беснующиеся гребни, горами дыбящиеся над водами.

Очередная волна, перехлестнув через борт, сбила Лару с ног. Кое-как с помощью Двух-Восьмерок она поднялась на ноги, сверху хлестал дождь, со всех сторон задувал ветер, по лицам их стекала пена. Свет в капитанской рубке замигал, и Лара, вспомнив о своей цели, похромала на этот свет, цепляясь за такелаж, потому что палуба под ногами ходила ходуном. Наконец она добралась до двери рубки и рванула ее на себя, едва не свалившись на пороге. Роб Нильсен стоял у штурвала, его крепкие руки так сильно стискивали рулевое колесо, что костяшки пальцев проступали сквозь кожу, как кости скелета.

– Капитан! Капитан, у нас в трюме чужой!

– Сейчас не до твоих идиотских баек, помойная крыса! – не оборачиваясь, рявкнул капитан. – Я занят! Я делаю все, чтобы мы не пошли ко дну! Вали отсюда!

– Клянусь, я не вру! На меня напали! На борт пробрался черный человек! Остальные сейчас сражаются с ним, а меня послали к вам! Берни сказала, что я должна бежать, спасать Лунокрыла, но я не знаю, как бежать и куда!

– Она говорит правду! – крикнул Две-Восьмерки, появляясь у нее за плечом.

Корабль содрогнулся от сильного взрыва – и люк трюма с грохотом оторвался. Из отверстия вырвались языки багрового пламени.

Роб Нильсен на миг оторвал взгляд от бушующего моря, лицо его исказилось от ярости… и недоверия. Он заблокировал штурвал и развернулся.

– Ах ты ж адовы челюсти! Они там заклятиями кидаются! Такими, которые могут расшвырять ошметки корабля аж до Плакучих Островов! Так, быстро валите в шлюпку!

Роб Нильсен тяжкими шагами выбежал на палубу, по пути ослабляя какие-то тросы и двигая рычаги.

Тут что-то с силой ударило Лару в висок. В глазах ее вспыхнули цветные искры, острая боль повалила на пол. Над ней снова стоял человек без тени, и в глазах Лары облик его расплывался, то и дело размазываясь, выплывая из фокуса зрения. Он наступил ногой ей на грудь и сильно нажал. Края его плаща дымились, будто их только что подожгли. Снаружи ревел шторм, в дверь рубки влетали брызги пены, ветер сметал их на подлете. Лунокрыл нырнул сверху вниз и снова напал на человека без тени, который попытался его схватить – но корабль слишком сильно раскачивался, и тот промахнулся.