Тот, кто не отбрасывает тени

Джек-без-Тени берет след

Старый Ханс налил себе очередную порцию огневиски трясущимися руками, заглотил ее и стиснул зубы, чтобы не срыгнуть, пока янтарная обжигающая жидкость катилась вниз по пищеводу.

Будь проклята эта девчонка! И ее проклятая птичка тоже! Если бы девка не притащила шкатулку в его дом, он не оказался бы сейчас в таком поганом положении! Старик отлично понимал, что его положение и впрямь поганое. Человек без тени вот-вот пожалует сюда, ожидая, что Старый Ханс просто выдаст ему птичку и получит свою плату, а что он обнаружит взамен? Пустую шкатулку и пустые слова оправдания.

В раскрытое окно бесшумно влетел огромный ворон, при виде которого Ханс издал сдавленный крик ужаса. Воздух вокруг ворона заклубился темным водоворотом – и через мгновение перед Хансом предстал Джек-без-Тени.

Глаза старика расширились, едва не вываливаясь из орбит.

– Джинн, – прошептал он чуть слышно.

Тонкий и темный, одетый в потрепанный черный костюм и развевающийся плащ, Джек-без-Тени шагнул к Старому Хансу и навис над ним. Из-под полей черной шляпы сверкали темнотой его черные глаза. Снизу вверх Ханс заглянул в эти безжалостные глаза и содрогнулся.

– Где птица?

Раньше чем Старый Ханс успел ответить, Джек-без-Тени заметил на столе деревянную шкатулку, метнулся к ней и схватил обеими руками.

– Подождите секундочку, прошу вас, господин… прежде чем вы откроете, я вам должен кое-что объяснить…

Не слушая Старого Ханса, Джек-без-Тени откинул крышку. Долгим взглядом смотрел на пустое место, где ожидал увидеть механическую птичку, перевел взгляд на Ханса. А потом ударом ноги мгновенно перевернул кресло старика, и Ханс тяжело ударился об пол. Он даже не успел вскрикнуть от боли – Джек-без-Тени поставил старику ногу на шею и низко склонился над ним.

– Где птица? – повторил он с нажимом. – Дай ее мне. Это собственность госпожи Хестер.

Похоже, он надавил слишком сильно – старик мог только хрипеть и выкатывать глаза. Джек ослабил давление. Старый Ханс, часто втягивая воздух, задыхался и стонал, с трудом выталкивая слова наружу.

– Она была здесь! Клянусь… она только что была здесь! Ее принесла девчонка… Из сталкеров. Нашла в канализации. Хотела продать ее мне. Я сделал, как вы мне велели, господин, клянусь, я взял птицу и принес ее сюда, а девчонку запер в подсобке, где она орала и колотилась о дверь. Все сделал, как мы с вами договаривались. Но потом… что-то случилось. Птица. Она ожила! Она вдруг начала двигаться и напала на меня, чуть глаза мне не выклевала! Отбиваясь от нее, я упал с лестницы и потерял сознание, а когда очнулся, оказалось, что девчонка сбежала! Не знаю, как она смогла это сделать, но она сбежала и птицу прибрала с собой!

Лицо Джека-без-Тени оставалось таким же холодным и непроницаемым.

– Значит, ты говоришь, что птица… двигалась?

– Вы разве не слышали? Да! Она не просто двигалась, она летала, она пыталась меня убить!

Джек-без-Тени чуть подвигал бровями, обдумывая услышанное.

– Что за девчонка?

– Лара.

– Кто такая Лара?

– Ларабелль Фокс. Наверняка она ведьма, теперь я в этом уверен. У нее на шее подвеска, похожая на… магический медальон.

Глаза Джека-без-Тени расширились. Он принюхался к воздуху и повернул голову в сторону, потом чуть опустил ее вниз, в сторону подсобки. Выслеживая членов Ковена Судного Дня, он имел дело с могущественными ведьмами и ведьминами, которые долго учились искусству маскировки. Эти сильные маги умудрялись измотать его поисками и погоней – их магия позволяла им становиться практически невидимыми, заметать все следы. Но тут другой случай… просто человеческая девчонка, совсем еще юная. Найти ее не представит большого труда, задачка для ребенка.

Он еще раз, тщательно внюхиваясь, втянул воздух пыльной и затхлой подсобки Старого Ханса.

– Так, так… засек.

Он дернулся было к выходу, но остановился. Что значит – подвеска, похожая на магическую? Запустив руку в карман, он пальцами пересчитал медальоны, собранные им с трупов членов Ковена. Не может быть, чтобы… или может? Но ведь Ковен Судного Дня уничтожен, его больше нет!

В игру, похоже, вступили какие-то странные силы. Он чувствовал их присутствие, они стягивались в небесах, словно облака перед бурей. Возможно, разумно будет посоветоваться с госпожой Хестер, прежде чем приступить к действию. Он не мог позволить себе еще раз ошибиться.

Когда Джек-без-Тени наконец ушел, Старый Ханс, задыхаясь, поднялся к себе в квартирку. С бешено колотящимся сердцем он начал рыться на полках книжных шкафов – и наконец отыскал надобный том. Со стуком опустив тяжелую книгу на стол, он зашуршал страницами, дрожа от радостного возбуждения. Наконец он долистал до нужного раздела и нагнулся над книгой, жадно вчитываясь.

Когда Ханс дочитал до конца абзаца, остатки страха после встречи с Джеком-без-Тени окончательно покинули его, углы сморщенных губ радостно приподнялись, рот медленно растянулся в коварной улыбке.

Старый Ханс закрыл книгу и опустился в кресло, сцепив руки перед собой.

Он был совершенно уверен – только что он видел перед собой джинна. Но ведь джинны давным-давно оставили наш мир, не так ли? Если это и правда джинн, значит, мы имеем дело с джинном-пленником. Подумать только, каких высот может достичь человек, у которого есть собственный джинн! Джек-без-Тени явно пребывал под властью госпожи Хестер, но это положение дел могло и измениться. Шестеренки острого недоброго разума Старого Ханса вращались быстро и без сбоев, порождая на свет новый интересный план.

Гибель Плакучих Островов

В четырех днях морского пути от материка, на котором расположено Серебряное Королевство, прямым курсом на восток лежат Плакучие Острова. Не слишком уютная земля: пять каменных серых пупырей среди вод, местами поросших густыми хвойными лесами. Жители Плакучих Островов в основном обитают вдоль побережий. Их городки и деревушки живут главным образом рыбным промыслом, а тамошний народ считается таким же стойким, прямым и несгибаемым, как сосны их родины, из древесины которых они строят свои корабли.

В то время как Лара претерпевала незаслуженные тяжкие испытания в Королевской Гавани, у жителей Плакучих Островов за много миль оттуда приключилась своя нежданная беда. Когда послеполуденное небо вдруг стало ночным, люди повыскакивали на улицы, в ужасе и изумлении глядя вверх, на черный свод, усыпанный звездами. Семьи собирались вместе, жались друг к другу, родители прижимали к себе детей – одни лишь малыши беззаботно смеялись, удивленные таким чудом: только что был день – и вдруг ночь! И какая красивая ночь!

– Мама, ты только глянь! Звездочки!

– И какие яркие, и как много!

– Пап, а почему вдруг стало темно? Это значит, что уже пора спать?

Когда же звезды одна за другой начали гаснуть, это зрелище сперва было встречено тревожным молчанием. Но когда с неба пропала последняя звезда, а потом и луна угасла, оставив после себя лишь круглую черную дыру в никуда, люди запаниковали. О пришлецах никто не знал – о них узнали только в момент, когда те ступили на улицы городов и деревень, облаченные в грубые одежды из шкур и вооруженные луками.

Агата Олофссон со своим сыном стояли на главной улице, когда из-за угла ломанулись Меченые. Агата знала, что нынешнее Серебряное Королевство состоит из многих земель, которые раньше были разными странами – до того как Серебряная Армия прокатилась по всему миру и при поддержке магии Белых ведунов колонизировала все континенты во имя короля. Раньше в каждой из колонизированных стран процветала своя культура, свои боги, свои ритуалы. Но, невзирая на все эти различия, во всех странах существовала, передаваясь из уст в уста, одна и та же легенда. История о древней тьме, приходящей с востока.

Имя ей было Вечноночь.

Агата встрепенулась, словно пробуждаясь ото сна. Схватила за плечи своего сынка Джошуа, который в страхе цеплялся за ее юбку.

– Мама! Мама! Мне страшно!

Агата подхватила его на руки – и бросилась бежать вверх по склону холма, к их родному дому, в котором их семья жила уже столько лет. Ворвавшись в прихожую, она ссадила малыша с рук и распахнула кладовку, где хранился ее верный охотничий лук и колчан, полный стрел. Быстро погладив малыша по головке, она вскинула колчан на плечо и рывком распахнула дверь.

За порогом стоял Меченый – всего-то в нескольких шагах. Агата, не теряя ни мига, натянула тетиву и выпустила в него стрелу, целясь в самое сердце. Агата с детства была хорошо обучена стрелять и знала, что стрела придет туда, куда нужно. Стрела и впрямь вошла Меченому в сердце – если у него вообще имелось таковое, – но это не возымело особого эффекта: он только чуть поморщился и вырвал оперенное древко из своей груди так же просто, как вынимают занозу.

Агата подхватила на руки малыша, парализованного ужасом, и со всех ног бросилась прочь из дома – по темной улице, дальше вверх по склону, а снизу доносились ужасные крики, лязг металла о металл и звуки выстрелов. Похоже, на место происшествия прибыла наконец полиция – но на их острове полисов было всего ничего, и их несчастные стрелялки могли противостоять Меченым не сильно-то лучше Агатиных охотничьих стрел.

Город был окружен каменной стеной, за которой простирался небольшой луг, а за ним – лес. Агата бежала, крепко прижимая сына к груди, но на границе леса опустила его на землю. Заглянула в его большие голубые глаза, поцеловала в щеку и в последний раз обняла, вдыхая аромат его кожи.

– А теперь послушай меня, малыш, – сказала она, сдерживая слезы. – Будь послушным мальчиком, делай точно, как я скажу. Беги через лес по тропке к деревне тети Ребекки и оставайся у нее, ты же помнишь дорогу? Вот молодец. Скажи тете, что это я тебя послала, что тебе обязательно нужно было бежать. Она за тобой присмотрит.

– Мама! Я так не хочу! Я хочу с тобой!

В ствол ближайшего дерева вонзилась стрела.

– Я скоро тебя догоню, – сказала мать, ероша его светлые волосы. – Обещаю. А теперь давай, маленький. Беги! Быстро!

– Мама!

Агата оттолкнула малыша в сторону леса, сердце ее раскалывалось от боли.

Яркие глаза малыша последний раз блеснули слезами из-под тени деревьев, после чего он послушно развернулся и побежал.

Рядом хрустнул сучок.

Агата дернулась – и обнаружила себя лицом к лицу с Меченым.

Спустя несколько минут, когда и она получила свою метку, Агата уже не была Агатой.

Она вообще никем больше не была. У нее не было ни прошлого, ни родных. У нее осталась только Вечноночь – единственное, что заполняло ее разум. И она была готова отдать свою жизнь в защиту этой своей единственной ценности.

Беловраны

Жар огневиски обжег горло Лары, приводя ее в сознание. Она закашлялась, отплевываясь, и резко пробудилась, вскинула руку, чтобы вытереть брызги виски со рта и подбородка. Алкоголь пошел через нос, так что жгло всю носоглотку.

– Тише, тише, – произнес женский голос. – Спокойно, детка.

Над Ларой склонялись два лица, две пары глаз смотрели на нее с состраданием. Первое лицо принадлежало седому мужчине с рублеными чертами, второе – женщине, румяной, словно яблочко, одетой в вязаное платье, собранное из разноцветных квадратов. Лара однажды уже встречалась с этой женщиной – и вспомнила ее по запаху ее дома, смешанному аромату бумаги, пыли и кожаных переплетов. Она села – и обнаружила, что находится в этом самом доме: в книжной лавке, куда ее недавно привел медальон. В лавке, полной шепчущих книг.

На Лару волной накатили воспоминания обо всем, что с ней только что случилось: Старый Ханс… Птичка… Полисы… Густой дым…

Она попробовала встать на ноги, но твердая рука ее удержала.

– Не стоит, девочка моя, – сказала женщина. – Сейчас ты в безопасном месте. Ты среди друзей.

Рука Лары метнулась к карману куртки – тот оказался пуст. Механическая птичка исчезла! В волнении, граничащем с ужасом, она схватилась рукой за шею и не нащупала цепочки. Медальон тоже пропал! Оттолкнув руку женщины, Лара снова попыталась встать, и на этот раз у нее получилось, хотя все тело ее болело от ударов, от следов ног пробегавших по ней людей.

– Все в порядке, – мягко произнесла женщина. – Здесь тебя полиция не найдет.

– Мои вещи. – Лара, задыхаясь, прижала руку к шее, лишенной цепочки. – Они забрали мои вещи!

– Никто ничего не забрал. – Женщина отошла к прилавку и вернулась, неся в руке медальон и птичку. Лара выхватила у нее медальон, надела его – и тут же почувствовала себя лучше. Птичка тем временем оставалась неподвижной. Она лежала в ладони женщины, как мертвая… или как спящая, пока Лара не протянула руку и не коснулась ее. Тогда птичка мигом ожила, и ее сапфировые глаза засияли.

Мужчина и женщина обменялись изумленными взглядами.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил седой.

– Лара.

– Будем знакомы, Лара. Я – Магнус Беловран, а это моя жена Берни.

– Это вы меня спасли? Но почему?

– Потому что иначе тебя, скорее всего, отправили бы на виселицу, – ответила Берни. – Как мы могли такое допустить – чтобы невинную девочку повесили эти негодяи?

– Но кому придет в голову спасать… того, кого подозревают в ведовстве? Разве что… разве что вы сами – ведьмины! Ох, мне нельзя здесь оставаться, у меня и так довольно проблем!

Женщина – да, ее зовут Берни – вытащила из кармана платья толстую сигару, закурила ее и выпустила толстый клуб дыма.

– Буду очень благодарна, если в нашем обществе ты перестанешь употреблять такие слова, как «ведьмы» и «ведьмины». Этот уничижительный термин изобрели Белые ведуны после того, как они откололись от нашего народа и сбежали в Серебряное Королевство. – Она выпустила еще одно облачко дыма, вынула изо рта сигару и указала ей на Лару, как указкой. – Я прожила на свете достаточно долго, милочка. Повидала не так уж мало. Но за все эти годы я ни разу не видела ведуньи, которая даже не знала бы, что она ведунья.

– Вы обо мне? – Лара невольно прижала руку к груди. Птичка взлетела ей на плечо, потом пересела на другое, дружелюбно пощипывая ее за кончики черных волос. – Но я же никакая не ведь… не ведунья! Я просто уличная девчонка, я ничего об этом не знаю!

– Пф! А я кто, по-твоему, в таком случае – фея-крестная? Нет уж, милочка, просто поверь мне – ты чистокровная ведунья. Послушай… ты ведь слышишь это в воздухе? Хрустальный звук, похожий на пение звезд, на перезвон стеклянных колокольчиков? Это и есть голос магии.

Лара вслушалась – и различила повсюду разлитый тихий музыкальный шепот, такой знакомый и такой пугающий.

– Так это магия? Но как можно слышать магию?

– Очень просто, если ты из ведунов, – закатив глаза, словно изумляясь ее невежеству, ответила Берни Беловран.

– Что бы мне хотелось понять, – подхватил Магнус, – это как ты умудрилась вырасти такой большой, не зная, кто ты такая. Где твои родители?

– Умерли.

– Как они умерли? И когда?

– Несчастный случай. Когда я была совсем маленькой. Меня отправили в приют, я долго там терпела, но наконец сбежала. Стала заниматься сталкингом в туннелях. Я очень хороший сталкер, знаете. – Лара подняла палец, вдруг задавшись важным вопросом: – Объясните мне вот что: если я ведьма, как вышло, что я только недавно начала слышать этот звук – который вы зовете голосом магии? Это началось всего-то несколько дней назад. Почему я его не слышала всю жизнь с рождения?

Лара была уверена, что ловко срезала эту парочку, однако Берни Беловран только улыбнулась.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– Точно не знаю. Тринадцать или вроде того.

– Вот и ответ на твой вопрос. Ведунская магия не проявляет себя никак до момента, когда ведун или ведунья не становится из ребенка взрослым. Твоя магия сейчас только начала пробуждаться, милочка, потому что ты пока еще подросток!

Лара упрямо покачала головой, однако слова этой пожилой тетеньки пробудили в ней сильные сомнения. А вдруг это правда? Вдруг она и правда ведунья, всегда ей была, просто не знала об этом? Это могло бы столько всего объяснить… И странные звуки… И крыс в канализации, спасших ее от Коттона… И корабль, набитый заклятиями, которые так явственно призывали ее к себе… Она не хотела верить в подобную правду. Она хотела быть обычным человеком, сталкером – быть сталкером означало быть свободной. А быть ведуньей – что это могло принести ей, кроме неприятностей?