Гибель советской империи глазами последнего председателя Госплана СССР

На этом рассчитывали сэкономить около 30 млрд рублей, эти деньги было обещано пустить на повышение зарплаты работникам бюджетных отраслей народного хозяйства. И самое главное, таким образом считалось можно будет поднять реальную стоимость рабочей силы.

Как уже рассказывал наш герой, попытки реализации этой программы провалились в мае того же года. Но Владимир Иванович был упорен и бил в одну точку.

Впервые тогда в СССР вводилось с целью гибкого реагирования на изменение цен, понятие «потребительской корзинки». В неё планировали включить набор примерно из 300 наименований самых необходимых продуктов, промтоваров и услуг. Было решено «ежеквартально отслеживать изменение цен на всю эту «корзинку»; информировать об этом население, устанавливать индексы цен и в соответствии с ними производить индексацию доходов населения.

На потребительскую корзину опирались расчёт минимума зарплаты, затем индексация и прочие вещи, которые были тогда известны в СССР только теоретически. Освоить практически этот экономический инструментарий всем ещё предстояло.

Уже упомянутый А. Н. Хромушин жаловался: «Когда мы приступали к разработке своей концепции, то, естественно, бросили клич. Увы, никто не откликнулся, и практически всё было сделано силами специалистов Госкомтруда и НИИ труда» [90].

В ходе пресс-конференции В. И. Щербакову был задан вопрос: поскольку меры социальной защиты должны были быть едиными на всей территории страны, а уровень средних доходов в республиках отличался (например, в Прибалтике он был выше в три-четыре раза, чем в Средней Азии), не приведёт ли это к уравниловке современного образца?

На это Владимир Иванович ответил, что это «одна из сложнейших проблем и перекачивание средств от богатых республик к бедным неизбежно. Но только так мы сможем обеспечить гарантированный минимум социальной защищённости. Однако при этом каждая республика сможет создать свою региональную программу защиты и дополнить те обязательства, которые берёт на себя Центр»[91].

В заключение В. Щербаков сообщил, что, по самым предварительным расчётам, «стоимость» всего комплекса мер по социальной защите населения при переходе к рыночным отношениям будет составлять около 95 млрд рублей.

На следующий день, 8 августа 1990 года, проект концепции программы социальной защиты населения при переходе к регулируемой рыночной экономике по просьбе Государственного комитета СССР по труду и социальным вопросам был опубликован для обсуждения.

При этом Владимир Иванович, уже имеющий опыт борьбы за реализацию своих идей, сразу предупредил ожидаемых противников, которые обрушатся с критикой на опубликованную концепцию: «Мы рассчитываем на заинтересованный, конструктивный диалог. <…> Концепция – это система взглядов, изложение определённых подходов к решению проблем. Сложность, комплексность проблемы социальной защиты потребовала серьёзной работы. Только изложение основных принципов занимает более 60 страниц, причём за каждым тезисом – проработка нескольких вариантов решения. Каждый крупный вопрос развёрнут в специальную программу, включая концепции занятости, реформы заработной платы, социального обеспечения инвалидов и др.

Отдельные положения концепции носят дискуссионный характер.

К сожалению, опыт прошедших обсуждений показывает, что зачастую вместо конструктивной критики оппоненты прибегают к демагогии, выдвигаются предложения, не подкреплённые глубоким знанием проблемы, ни серьёзными расчётами и реализмом. Если же предложения исходят из правительственных органов, то тон дискуссии часто вообще становится неправомерным. Нам бы, как авторам, очень хотелось, чтобы обсуждение предлагаемого документа прошло без предвзятости, чтобы проекту загодя не приписывали каких-то тайных намерений. Проблема настолько серьёзна, что не время использовать её обсуждение для сведения каких-либо счётов и проявления амбиций.

В народе говорят, что “умный человек всегда найдёт выход из трудного положения, а мудрый в него не попадёт”. Мы бы очень хотели, чтобы при обсуждении системы социальной защиты населения была проявлена мудрость»[92].

Пенсионная реформа

Сложно представить более далёкую тему для самого молодого председателя Госкомтруда и члена советского правительства, чем пенсионная реформа.

А ведь необходимость реформы пенсионной системы была очевидна. Действующий тогда Закон «О государственных пенсиях» был принят в 1956 году. За 30 лет его действия численность пенсионеров в стране возросла в четыре раза, в середине 1980-х годов их насчитывалось в СССР уже 56 млн. На пенсионное обеспечение государство ежегодно расходовало свыше 45 млрд рублей. Вместе с тем большая армия пенсионеров – 10 млн – продолжала активно работать в общественном производстве. Размер минимальных пенсий, назначаемых рабочим и служащим, неоднократно повышался. Последний раз к тому моменту это делалось в начале 1970-х годов.

Задание приступить к подготовке нового закона о пенсионном обеспечении трудящихся Государственный комитет СССР по труду и социальным вопросам получил от Политбюро ЦК КПСС ещё летом 1986 года. Он должен был способствовать дальнейшему улучшению условий жизни ветеранов труда и стимулированию их более активного участия в общественном производстве.

Ответственным за эту работу был назначен первый заместитель председателя Государственного комитета Л. А. Костин (отец нынешнего президента – председателя правления банка ВТБ А. Л. Костина).

Занимались подготовкой этого закона и в отделе по вопросам совершенствования управления народным хозяйством, в котором трудился Владимир Иванович. Но всё что-то не получалось.

Щербаков В. И.: «Реформа была подготовлена, но всё, что было наработано, пришлось выбросить в корзину. С первых шагов мне стало ясно, что у нас вся социальная система к рынку не готова.

Документ по пенсионной реформе готовила Мария Матвеевна Кравченко. Вернувшись уже министром в Госкомтруд и увидев, что было сделано, я понял, что доработка документа невозможна. Он весь построен на крайне сомнительных для применения в рыночной экономике принципах и будет только большим поводом к скандалу в Верховном Совете. Легче проводить всех авторов с большим почётом на заслуженный отдых, чем поручить исправить содеянное.

Дело осложнялось тем, что Кравченко была не только близкой подругой заместителя председателя правительства А. П. Бирюковой, но и разрабатывала пенсионную реформу под её плотным контролем и по поручениям. Александра Павловна была большим моим начальником, и всё-таки числилась кандидатом в члены Политбюро. Таким образом, я мог ожидать оплеух со всех сторон.

Пришлось найти дипломатичное почётное решение и всё же проводить Кравченко на пенсию. Своим замом я взял Константина Сергеевича Данилина. Он был умным контактным человеком из московского правительства, совсем не знавшим пенсионного вопроса, и в этом была его прелесть. Всё, что он слышал от меня, было для него непререкаемым откровением и импульсом к активному действию. Вместе с тем новый зампред был очень коммуникабельным, терпеливым, необидчивым человеком, умел договариваться, поэтому обычно на заседания комиссии Верховного Совета ходил он, я не мог выдерживать долго глубокомысленный поток сознания большинства депутатов. У меня возникала идиосинкразия. Я начинал ненавидеть эти в абсолютном большинстве пустые, безрезультатные обсуждения. Данилин же, красавец мужчина, москвич по всем статьям, спортивный и подтянутый, с блеском в тёмных загадочных глазах и проседью в чёрных волосах, с хорошим чувством юмора и такта, был там к месту, влюблял в себя весь женский персонал и добивался результата, тем более что его сопровождали наши опытные заведующие отделами – зубры в своём деле».

Вопрос о подготовке закона в 1989 году встал ребром – его поставили бунтующие шахтёры. Изменение пенсионной системы стало одним из первых и главных их требований сразу во всех шахтёрских регионах. Закон касался почти 60 млн человек – пенсионеров по возрасту, инвалидов, а также семей, потерявших кормильца.

В течение года закон о пенсиях был подготовлен и утверждён. Однако вопрос оказался настолько острым, что прежде пришлось принимать промежуточные меры.

Госкомтруд СССР сразу начал подготовку проекта закона об улучшении пенсионного обеспечения ветеранов войны и труда, семей погибших военнослужащих, что было остро необходимо в условиях «братской помощи» Афганистану и ряду других стран. Им предусматривалось с 1 января 1990 года более чем в 2 раза повышение минимального размера пенсий (до 70 рублей в месяц) до уровня минимальной заработной платы рабочим и колхозникам. Кроме того, до 80 рублей планировалось увеличить пенсии инвалидам I группы и до 60 – инвалидам II группы. Также до 60 рублей в месяц увеличивались минимальные пенсии вдовам и родителям погибших военнослужащих. Инвалидам войны устанавливалась надбавка – 15 рублей в месяц – к пенсиям по старости, назначенным в максимальных размерах. Право на бесплатные приобретение лекарств и проезд городским пассажирским транспортом (кроме такси) получали участники Великой Отечественной войны, вдовы и родители погибших военнослужащих.

Перед новым председателем стояла задача до нового года пересчитать пенсии и определить источники их финансирования. Причём, неизвестно было, что труднее сделать, ведь пересчёту подлежали 22 млн пенсионных дел. А сам пересчёт был усложнён невероятно. Казалось бы, что может быть проще: получал человек пенсию скажем, в тридцать рублей! Его вызывают в собес и делают новую запись в пенсионной книжке – с 1 января причитаться будет семьдесят рублей.

Но оказалось, что согласно существующим тогда правилам оформление пенсионных дел, назначение пенсий, определение их размера, порядок выплат, установление надбавок и льгот представлял собой из-за огромного числа инструкций невероятно сложный, громоздкий, многоступенчатый процесс, в конце которого стоит специальная комиссия рай- или горисполкома. И при каждом новом изменении требовалось новое методическое письмо или указание.

Н.И. Рыжков отмечал, что «вопросы установления пенсий для различных категорий трудящихся регулировались на основе почти девятисот нормативных актов»[93].

В сложившейся же за тридцать лет после принятия закона о пенсиях 1956 года системе из инструкций было множество «урезающих» параграфов и пунктов.

Действующее пенсионное законодательство в значительной степени устарело. Много недостатков накопилось в установлении льготных пенсий в связи с тяжёлыми и вредными условиями труда, имелись необоснованные различия в пенсионном обеспечении граждан…

Работники социального обеспечения занимались каторжной работой. Все расчёты приходилось делать вручную – персональными компьютерами, понятно, собесы не были оснащены. На этот огромный воз накладывался ещё один специфический груз – летом многие отделы соцобеспечения тогда вообще закрывались, так как их сотрудники в полном составе уходили на «трудовой фронт», занимались полевыми работами. Пришлось пересмотреть всю сложившуюся с 1956 года практику, радикально пересмотреть подходы и методические документы, отменить более 870 законодательных актов.

22 декабря 1990 года было принято Постановление Верховного Совета РСФСР № 442—1 «Об организации Пенсионного фонда РСФСР для государственного управления средствами пенсионной системы». До этого же всеми вопросами занимался Госкомтруд.

Итак, проект будущего «большого» закона о пенсиях был оперативно подготовлен, в нём порядок их назначения был до предела упрощён.

Но главной головной болью «трудовиков» было изыскание источников финансирования. Они на первом этапе не были определены. Более того, не было однозначного мнения и о необходимой сумме. На I Съезде народных депутатов называлась цифра 6 млрд рублей. Но некоторые депутаты и работники соцобеспечения считали, что надо бы искать гораздо больше.

Убеждённости в правильности предпринимаемых шагов не было даже среди самих работников социальной системы. И тем не менее 1 августа проект Закона СССР № 313-1«О неотложных мерах по улучшению пенсионного обеспечения и социального обслуживания населения» был вынесен на обсуждение Верховного Совета и принят. Доклад делал министр финансов СССР В. С. Павлов. Прокомментировав все десять статей нового законопроекта, докладчик подчеркнул, что он охватывал интересы около 30 млн человек и на его реализацию требовалось 6,6 млрд рублей в год.

Эти средства государство намеревалось получить за счёт дифференцированного повышения тарифов взносов на государственное страхование и повышение платы за трудовые ресурсы по управленческому персоналу.

Во время прений депутаты, как им положено, демонстрировали заботу о советских гражданах и предлагали расширить категорию людей, которым новый закон повышает размеры пенсий.

Обобщая предложения по расширению пенсионных льгот, министр финансов СССР В. С. Павлов не отверг, по сути, ни одной из них, но заявил, что часть предложений требовала дополнительного изучения, а главное, надо было решить самый трудный в тяжёлой финансовой ситуации вопрос об источниках финансирования.

От депутатов тогда поступило предложение – и оно рассматривалось в ЦК КПСС – взять часть партийных взносов, примерно одну треть, и направить на пенсионное обеспечение. Эта идея была поддержана в Политбюро. Решено было пойти навстречу малообеспеченным пенсионерам и ввести в действие закон уже с 1 октября. 500 млн рублей из партийных взносов выделили оперативно, но следовало найти четвёртую часть от 6 млрд, т. е. полтора миллиарда. Профсоюзы тоже откликнулись и направили на эти цели часть членских взносов, порядка 700 млн[94].

В результате, несмотря на ограниченные финансовые возможности, правительство изыскало средства для улучшения материального положения ветеранов, родителей и жён погибших военнослужащих.

В то время 18 из 44 млн пенсионеров по старости получали пенсии ниже вновь установленного минимального уровня. У рабочих и служащих минимальная пенсия равнялась 50 рублям, у колхозников – 40. Вот им с 1 октября 1989 года и была увеличена пенсия.

Бурные дебаты развернулись на сессии вокруг размера пособий для инвалидов, удалось добиться небольшой, но всё-таки прибавки к суммам, предложенным первоначальным проектом. Отныне выплата пенсий работающим инвалидам стала производиться полностью, без учёта размера заработка.

Изменился размер минимальной пенсии для вдов, родителей погибших военнослужащих. Минимальный размер их пенсий повысился с 45 до 60 рублей. Это повышение касалось примерно 800 тыс. человек.

В новом законе было учтено и ещё одно пожелание депутатов – с 1 января 1990 года отменялись ограничения в выплате пенсий. Это касалось подавляющего большинства работающих пенсионеров. Ранее существовало правило, согласно которому пенсия вместе с зарплатой не должна была превышать 300 рублей в месяц.

Кроме пенсионных, были установлены новые льготы по социально-бытовому обслуживанию ветеранов войны и труда, а также родителей и вдов погибших военнослужащих. Для участников Великой Отечественной войны устанавливалась бесплатная выдача лекарств по рецептам врачей вместо 50-процентной скидки, действующей в то время. Им, а также труженикам тыла, награждённым орденами и медалями СССР за самоотверженный труд и безупречную службу в тылу в годы Великой Отечественной войны, предоставлялось право бесплатного проезда на городском пассажирском и автомобильном транспорте общего пользования в сельской местности (кроме такси).

Льготы, которыми тогда пользовались участники Великой Отечественной войны, получали родители и жёны военнослужащих, погибших вследствие ранения, контузии или увечья, полученных при защите СССР или при исполнении иных обязанностей военной службы, либо вследствие заболевания, связанного с пребыванием на фронте. Это были 50-процентная скидка со стоимости проезда один раз в год (туда и обратно) железнодорожным транспортом, 50-процентная скидка по подоходному налогу с заработной платы, право на использование очередного ежегодного отпуска в удобное для них время и на получение дополнительного отпуска без сохранения заработной платы сроком до двух недель в году. Кроме того, преимущественное право на обеспечение по месту работы путёвками, на вступление в садоводческие товарищества (кооперативы), на установку телефона и некоторые другие льготы.

Для родителей и жён погибших военнослужащих закон также предоставлял право бесплатного приобретения лекарств по рецептам врачей и проезда на всех видах городского транспорта (кроме такси) и на автомобильном транспорте общего пользования (также за исключением такси) в сельской местности, в пределах административного района.

Всем остальным пришлось ждать принятия нового закона о пенсиях.

13 октября проект Закона о пенсионном обеспечении граждан в СССР, подготовленный в соответствии с решениями I Съезда народных депутатов СССР был рассмотрен на заседании Совета министров СССР, вёл которое председатель Совета министров СССР Н.И. Рыжков. Проект докладывал Щербаков.

Предлагаемый проект закона вносил коренные изменения в пенсионную систему страны. По существу, речь шла о крупнейшей в послевоенный период реформе в этой области.

Было предложено установить два вида пенсий – трудовые и социальные. Трудовые пенсии (по возрасту, инвалидности, по случаю потери кормильца, за выслугу лет) предлагалось назначать при наличии трудового стажа. Новый вид пенсий – социальные – намечалось устанавливать для тех лиц, которые по каким-либо причинам не имели трудового стажа. Это позволяло охватить пенсионной системой всех нетрудоспособных граждан.

При подготовке проекта закона многие специалисты, учёные вносили предложения об увеличении пенсионного возраста для назначения пенсий мужчинам до 65 лет, а женщинам до 57–58 лет. Обосновывалось всё это аргументами, что продолжительность жизни советских людей растёт, улучшаются условия их труда. Давались ссылки на зарубежную практику: что в США, Канаде, Японии мужчины и женщины выходили на пенсию с 65 лет, в Англии и ГДР мужчины – также с 65 лет, а женщины – с 60 лет, в ЧССР – мужчины с 60 лет, а женщины – с 57 лет.

Однако было признано целесообразным сохранить неизменным возраст выхода на пенсию по старости для женщин по достижении 55 лет и мужчин – 60 лет. Оставались прежними и требования, касающиеся стажа работы.

Детально был рассмотрен новый механизм определения размера пенсии. Его отличительной особенностью стало усиление зависимости пенсии от трудового стажа и заработка. Предполагалось систематическое повышение размеров пенсий, а также их изменение в зависимости от индекса стоимости жизни. Были высказаны различные подходы к определению минимального и максимального размеров пенсий. Поддержано предложение об установлении минимального размера пенсии на уровне минимальной заработной платы рабочих и служащих. Определены критерии установления максимальных размеров пенсий.

Наиболее остро обсуждался вопрос о льготном пенсионном обеспечении. При этом в ряде выступлений явно прослеживался ведомственный подход. Совет министров СССР не поддержал позицию министерств и высказался за упорядочение системы льготных пенсий на основе единого подхода к производствам с вредными и тяжёлыми условиями труда, независимо от их ведомственной принадлежности.

Большое внимание было уделено вопросу о порядке выплаты пенсий работающим пенсионерам. В связи с тем, что были высказаны различные точки зрения по этому поводу, условия выплаты им пенсий решили уточнить позже.

Правительство поддержало предложения Советов министров союзных республик о значительном расширении прав и полномочий республик, местных Советов народных депутатов и трудовых коллективов по улучшению за счёт их собственных средств материального обеспечения пенсионеров.

Выступившие председатель Госкомтруда СССР В. И. Щербаков и председатель ВЦСПС С. А. Шалаев отметили, что подготовленный проект закона был обсуждён во многих трудовых коллективах предприятий и организаций и основные его положения были поддержаны.

Постановление «О проекте закона о пенсионном обеспечении граждан в СССР» 2 ноября было опубликовано, проект представлен для всенародного обсуждения.

Рыжков Н.И.: «За 1988 год средний размер пенсий у рабочих и служащих составил 86 рублей, у колхозников – 54 рубля в месяц. Суммы, прямо скажем, более чем скромные. Но и из них значительную часть съедает растущая дороговизна жизни. Приукрашивать положение тут не приходится, с учётом всей его остроты мы и подходили к выработке проекта закона.

Скажем, на начало текущего года каждый пятый житель у нас в стране являлся пенсионером, а на каждую сотню человек в трудоспособном возрасте приходилось по 37 пенсионеров. Сравним: в 1980 году на 100 трудоспособных было только 32 пенсионера. Рост, как видим, ощутимый. <…>

Какие же главные вопросы необходимо было решить?

Во-первых, преодолеть постоянный разрыв между материальным положением пенсионеров и изменяющимся уровнем жизни работающего населения.

Во-вторых, обеспечить строгое соблюдение единства подходов к социальному обеспечению различных категорий и групп населения.

В-третьих, гарантировать соответствие уровня пенсий количеству и качеству труда, отданного на благо общества.

И, наконец, добиться решения основного и обобщающего вопроса: осуществить значительный подъём материального положения пенсионеров и добиться резкого сокращения численности малообеспеченных граждан»[95].

В проекте предусматривалось, что для получения пенсий на общих основаниях женщины должны иметь стаж работы 20 лет, мужчины – 25 лет. За каждый последующий год работы предлагалось дополнительно к базовой норме пенсии начислять по одному проценту заработка. Предельно возможная пенсия устанавливалась в размере 75 % заработной платы.

Возраст выхода на пенсию мужчин и женщин, занятых на особо тяжёлых и вредных работах, устанавливался соответственно в 50 и в 45 лет. Сохранялось также и требование к стажу на таких работах. Для мужчин – это 10 лет, для женщин – 7,5 года.

Ежегодно предлагалось пенсии повышать с учётом динамики зарплаты и цен, но не менее чем на 2 % заработка пенсионера.

Для итогового обсуждения (так значилось в рабочем графике сессии) и принятия окончательного решения законопроект о пенсионном обеспечении граждан в СССР был вынесен на III Сессию ВС 19 апреля 1990 года.

Докладывал председатель Комиссии Совета Союза по вопросам труда и социальной политики Н.Н. Гриценко. Наиболее важной была та часть его доклада, где говорилось об усилении гарантий пенсионеров, о социальной защищённости.

Остроту дискуссии предопределило выступление председателя Госкомитета СССР по труду и социальным вопросам В. И. Щербакова, который сам же оговорился, что «в глазах общества предстанет не в лучшей роли», однако отрицал многие дополнения к закону: «Таких денег в стране просто нет».

Н.Н. Гриценко начал спор с комплимента; «Отношусь с полным уважением к Владимиру Ивановичу, сам сказал немало добрых слов о в нём в период, когда кандидатура В. И. Щербакова только начинала “утрясаться” на министерский пост в комитетах Верховного Совета». Однако затем стал критиковать коллегу: «Рискну утверждать, что он пытался доказать многие изначально недоказуемые положения. <…> В. И. Щербаков внёс ясность далеко не по всем пунктам. Но одного нельзя отнять у В. И. Щербакова: его доклад был построен пусть и на дискуссионных, но всё-таки экономических расчётах».

Список выступивших по законопроекту во втором чтении был рекордным – свыше сорока человек. И оставшиеся за «подведённой чертой» оказались по-настоящему обижены.

Предложение поработать на субботнике не где-нибудь, а в зале заседания палат Верховного Совета, внесённое президиумом, было воспринято неоднозначно. Многие депутаты наметили на выходные дни какие-то собственные планы: поездку домой, встречи с избирателями, участие в избирательной кампании в своих республиках, областях и городах.

Однако большинством голосов приняли решение завершить работу над пенсионным законопроектом 21 апреля в субботу. В этот день острую дискуссию вызвал вопрос о персональных пенсиях. Депутат Э. А. Памфилова от имени Комиссии по рассмотрению привилегий заявила, что система пенсионного обеспечения должна быть единой для всех, поэтому она решительно выступила за то, чтобы новый закон не предусматривал персональных пенсий. Было внесено предложение, чтобы дополнительные льготы для членов КПСС, имеющих партийный стаж 30 и 50 лет и являющихся персональными пенсионерами республиканского и союзного значения, устанавливались бы за счёт партийного, а не государственного бюджета[96].

Впрочем, в конце концов депутаты придут к выводу, что пенсии за особые заслуги перед Союзом ССР необходимы и что необходимо разработать специальное положение о них. И Верховный Совет взялся определить категории государственных деятелей, работников науки, культуры и искусства, народного образования и здравоохранения, которым будут назначаться подобные пенсии.

Интересно впоследствии Элла Александровна также неравнодушно реагировала на введение особых пенсий депутатам и госслужащим?!

Владимир Иванович в тот день на сессии выступал дважды. Он с цифрами и фактами в руках пояснил, с какими предложениями народных депутатов и почему нельзя согласиться при окончательной «доводке» законопроекта.

Первый заместитель министра финансов СССР В.Е. Орлов (в январе 1991 года он станет последним советским министром финансов) заявил о плачевном состоянии денежного хозяйства. Его прогноз был достаточно мрачным, а вывод прост: задумайтесь, товарищи депутаты, откуда брать средства на социальные программы. Денег в стране нет![97]

К концу заседания из 352 зарегистрировавшихся депутатов осталось немного. Оставшиеся занимались, как стали говорить позже, «кнопкодавством» – голосовать за себя и 2–3 своих коллег.

Один из депутатов, выйдя к микрофону, даже заявил: «Аморально принимать пенсионный закон, вызывающий и сегодня, после очередной доработки, столько споров, сомнений и несогласия, таким вот образом».

В. И. Щербаков, видя такое поведение народных избранников предложил даже не вести телетрансляцию (в то время ещё народ не устал наблюдать за дебатами депутатов).

Впрочем, в тот день Верховный Совет дал разрешение присутствовать при обсуждении пенсионных правовых актов представителям всех угольных бассейнов и ассоциации авиадиспетчеров. Особого восторга они от увиденного не выражали.

Последнее заседание палат Верховного Совета, на котором обсуждался законопроект, прошло 11 мая.

Чаще всех приходилось выходить к микрофону и давать подробные пояснения по каждому пункту депутатских замечаний и предложений председателю Госкомитета СССР по труду и социальным вопросам В. И. Щербакову.

Как отмечала пресса: «В. И. Щербаков достаточно убедительно демонстрировал в этот день, насколько много значит высокая компетентность руководителя ведомства. Ни в какие бумаги он не заглядывал – знал наизусть все предшествующие редакции статей и обсуждавшиеся в ходе проработки варианты, был готов к спору с оппонентами на уровне цифр и расчётов, а не эмоций. А порой и проводил по отдельным статьям своего рода короткие лекции по основам экономических знаний.

В полезности такой организации работы в Верховном Совете при обсуждении экономических законов могли убедиться и депутаты, и телезрители. Нет смысла пересказывать все многочисленные выступления В. И. Щербакова, ответы на вопросы с трибуны и от микрофона. Те, кто смотрел телетрансляцию, надеюсь, тоже смогли почерпнуть немало полезного. Во всяком случае были чётко понятны причины, почему, например, те или иные профессиональные группы нельзя отнести к получателям льготных пенсий, что выигрывают при принятии нового законодательства те пенсионеры, которые ушли на заслуженный отдых несколько лет назад… Ну и так далее.

Подобная практика взаимодействия правительства и отдельных его членов с парламентом требует, пожалуй, развития»[98].

В конце утреннего заседания 15 мая председательствующий И. Д. Лаптев предложил прекратить постатейное обсуждение законопроекта о пенсионном обеспечении граждан в СССР и поставил проект на голосование в целом. На принятие постановления потребовалось всё вечернее и половина утреннего заседания. После многодневных дебатов закон наконец-то принят.

В. И. Щербаков сообщил тогда депутатам, что первоначальный проект закона о пенсиях, внесённый правительством и ВЦСПС, «стоил» 27 млрд рублей. Принятые же поправки повысили эту сумму почти до 45 млрд рублей, а в бюджете на пенсионное обеспечение было ассигновано только 33 млрд[99].

Закон «Об отпусках в СССР»

Ещё один важный документ, подготовленный в ведомстве В. И. Щербакова был первый в стране закон СССР об отпусках. 28 октября 1989 года его проект был рассмотрен на очередном заседании Президиума Совета министров СССР.

Действующие тогда порядок и условия предоставления отпусков в значительной степени устарели – предоставление отпусков регулировалось многочисленными нормативными актами, слабо взаимоувязанными между собой. Длительность отпусков практически не зависела от количества и качества затраченного труда и его условий.

Сложилась запутанная, зачастую противоречивая и непонятная система. Вместо единого законодательства действовало до 100 оснований, по которым предоставлялись отпуска. Некоторые нормы были приняты ещё в 1926–1930 годах. Работники одинаковой квалификации и стажа работы при сходных условиях труда, но занятые в разных отраслях народного хозяйства имели, как правило, разную продолжительность отпуска. Порой разрыв этот достигал одной-двух недель.

Президиумом было признано, что применяемые положения об отпусках были «недостаточно ориентированы на проведение активной социальной политики и не создавали необходимых условий для восстановления трудоспособности, сохранения здоровья трудящихся и развития творческого потенциала личности, укрепления семьи, охраны материнства и детства».

Поэтому президиум тогда одобрил впервые разработанный в стране проект Закона «Об отпусках в СССР», отметив «высокую социальноэкономическую значимость законодательного регулирования конституционного права трудящихся на отдых».

Проектом намечалось усилить системность в предоставлении отпусков, увеличить их минимальную продолжительность. Первоочередное внимание уделялось совершенствованию системы отпусков для работников, занятых на подземных работах, с вредными, тяжёлыми и другими неблагоприятными условиями труда (поездка Владимира Ивановича на Донбасс не прошла даром). Определялись меры по увеличению социальных отпусков, прежде всего ветеранам войны и труда, инвалидам, женщинам, имеющим детей. Предполагалось расширить права союзных республик и трудовых коллективов в установлении отпусков[100].

Подготовка проекта, как и полагалось в годы перестройки, велась при активном участии профсоюзных органов, министерств и ведомств СССР, советов министров союзных республик, научно-исследовательских организаций, трудовых коллективов предприятий и организаций. В результате «на основе широкого обмена мнениями были выработаны единые принципы» формирования нового закона для людей, работающих на предприятиях, «независимо от форм собственности и хозяйствования». Главным критерием определения его продолжительности назывались связь с трудовым вкладом работника, характером и условиями работы. Дополнительные социальные гарантии предоставлялись работающим женщинам, подросткам, инвалидам.