Писатели за карточным столом

«В оный таинственный свет»

и кроме того, рождает какую-то тень укоризны и раскаяния… «Как! — думаешь себе, — вот взошло великолепное солнце; природа пробудилась от летаргического сна; она ликует; надо бы по чувству долга человека идти в поле и праздновать там сей радостный праздник; по крайней мере надо бы идти хоть на Невский: а ты куда идёшь? а? куда ты идёшь?.. Ты идёшь заключиться в душные четыре стены, между мёртвых хартий и вековой пыли, ты идёшь в архив!..» и пр. и пр. Или ещё и такие мысли приходят в голову: «Вот взошла бледноликая луна; ночь тиха, и природа дремлет в величественном покое… Успокойся и ты, человек, дитя природы… Но увы… Вместо успокоения, вместо сна, к чему ты стремишься, человек?!. Куда ты направляешь поспешные шаги свои?!! Туда, где в душной комнате расставлены зелёные столики, зажжены свечи, разложены мелки… Не звёзды бледно мерцают в очах твоих: тебе мерещатся взятки, висты, консоляции… О, человек, человек!»

Да, право, такие всегда рождаются у меня печальные мысли, когда я в своё время увижу на небе солнце… То ли дело, как ещё с ночи зарядит на дворе этакое — какое-то такое: и дождь, и снег, и ветер: любо! Проснёшься и, взглянув в тусклое окно, думаешь сам себе: нынче на дворе прегадкая погода, то есть такая гадкая, что, кроме преферанса, ничем нельзя заняться… Нельзя! ну, чем вы можете убить тоску такой погоды?.. А в преферанс, должно быть, хорошо…

Да; преферанс как нарочно создан для такой погоды… Уж не заняться ли им с утра… В самом деле, куда деть время!.. Кто в этакую погоду станет выходить в архив?.. Не пойду… нет, лучше я отправлюсь к Петру Тихоновичу: он же кстати живёт с братом: вот и партия.

(Приходит домой, надевает халат, закуривает трубку и ложится на кровать.)

Сцена II

Чиновник и потом таинственный голос.

Чиновник (потягиваясь).

А когда на небе солнце, совсем не то… вот и сегодня у меня такие мысли, такие мысли… всё преферанс да преферанс, думаю я… Как будто нельзя ничем дельным заняться? Стыд! срам!.. Недаром и в книгах смеются, и комедию сочинили. Правда, приятно, но я совершенно согласен с учёными: для души ничего нет… Не буду-ка я играть в преферанс! не буду!.. Оно и денег больше останется, и времени, — ну и то и другое… Прощай преферанс! прощай навсегда… знаешь ли? мне даже хочется сочинить на тебя стихи.

Таинственный голос.

Как, на меня… стихи? и, конечно, похвальные?

Чиновник.

Увы! нет! Таков уже человек, что если он пишет стихи, то непременно напишет их и на дядю, и на тёщу, и на приятеля… я уж на всех написал, и теперь…

Таинственный голос.

Но на меня?.. Подумал ли ты, на кого поднялось дерзкое перо твоё, подумал ли ты?.. На меня?..

Чиновник.

Да, на тебя.

Таинственный голос (грозно).

Замолчи, дерзновенный! подумал ли ты, что говоришь?.. Против кого вооружаешься ты? Что бы ты был без меня, и был ли бы ты без меня?.. Не я ли тысячу раз выручал тебя в тяжёлые минуты?.. Не ко мне ли бежал ты, когда нападала на тебя чёрная немочь и был ты чернее тучи, и уже ясно становилось тебе, что нечего делать… Не ко мне ли бежал ты, как сын, припадающий в скорбный час на тёплую грудь матери, и не всегда ли спасал я тебя?..

Не я ли учил тебя переносить терпеливо удары судьбы, быть смиренным в счастии, спокойным в несчастии, брать взятки хладнокровно, осторожно и ни на минуту не забывать, что скоротечно несчастие и счастье, что рушатся города, тонут пароходы и корабли, изменяет любовь, обманывает слава, улетает как призрак радость, — и остаются одни только ремизы, холодные и неумолимые, как судьба, — остаются вечными пятнами упрёка на кармане и душе, ночью, подобно бледным и страшным привидениям, приходят будить человека из сладкого сна, вырывают его из объятий любимой матери, нежной супруги, достойных друзей, подливают отравы в утренний кофе, в семейное счастье, в обязанности служебной деятельности?.. И ты вооружаешься против меня, ты, человек благоразумный!.. Отрекись, отрекись от дерзостных слов твоих, или на главу твою, подобно льдистым лавинам, стремящимся с высоты гор, низвергнутся бедствия, какие только есть во власти моей!..

Огненным дождём ослеплённые, в ужасе закроются очи твои, туман помрачит слабый рассудок твой, и от края до края, в безумном смятении, испишешь ты весь зелёный стол цифрами собственного своего приговора… и не стереть тебе их, не стереть до конца дней твоих… Жена не узнает тебя, когда ты вернёшься домой, собственные дети отвернутся от своего отца, самый пёс твой, который, бывало, встречал тебя радостным виляньем хвоста, завоет при входе твоём, как будто чуя покойника!.. Отруби, отруби скорей нечистивую руку свою, посягнувшую на дело позорное, ты — мой сын, мой единственный сын, потому что я не уступлю тебя никакому другому делу (да благо и нет его у тебя!). С помощью одной, которая останется у тебя, руки ты ещё можешь сдавать карты, брать взятки, записывать ремизы… но когда отречёшься от меня позорно и неблагородно — что будешь делать ты? Страшная, страшная участь ожидает тебя!..

Чиновник (весь бледный, с ужасом).

Знаю, всё знаю… но уже поздно; стихи готовы! бес вдохновения овладел мною; уже держит он меня в своих страшных когтях и щиплет за язык раскалёнными щипцами… Мне скучно! мне грустно! мне надобно разрешиться стихами… а там — будь что будет!

Таинственный голос.

Молчи!

Чиновник.

Не могу молчать… я тебя ненавижу, я тебя проклинаю!..

(Становится в позицию и начинает декламировать.)

И скучно, и грустно, и некого в карты надуть В минуту карманной невзгоды… Жена?.. но что пользы жену обмануть — Ведь ей же отдашь на расходы! Засядешь с друзьями, но счастия нет и следа, И черви, и пики, и всё так ничтожно, Ремизиться вечно не стоит труда. Наверно играть невозможно! Крепиться!.. но рано иль поздно обрежешься вдруг, — Окончишь — ощипан, как утка… И карты, как взглянешь с холодным вниманьем вокруг, Такая пустая и глупая шутка!..

Таинственный голос.

Свершилось! Пустая и глупая шутка?.. и ты не шутя говоришь это? не шутя?.. Подумай ещё о том, что ты сделал… день даю тебе на размышление: я добр! Завтра зван ты к Кручинину… не прийдёшь — ты погиб! Уже на весах судьбы давно жизнь и смерть твоя… уже весы колыхаются… приходи… мне жаль тебя… «Не прийду… У меня есть дело»… Какое дело?.. нет у тебя дела! ну, что ты будешь делать?

Чиновник.

А в самом деле, что я буду делать?

Сцена III

Воскресенье. Чиновник возвращается домой часу в первом ночи, входит в спальню и говорит, раздеваясь:

…Проигрался! у этого Кручинина мне всегда несчастие… Вот завтра пойду к другому, авось там отыграюсь…

Ложится спать. Комната наполняется видениями, которые в виде фигур различных мастей носятся над головою героя. Между ними и Таинственный голос во фраке, на котором вместо пуговиц — восемь червей и два туза, что всё вместе представляет эмблему высочайшего человеческого счастия — десять в червях.

Таинственный голос.

(над ухом засыпающего, мелодическим голосом).

Грешник великий, Ты обратился. В черви и пики Снова влюбился! Вновь предо мною Клонишь ты выю… Ты ль, дерзновенный, Думал спастися?.. Раб мой презренный, Впредь берегися! Жатвы богаты, Жать не умеешь!.. Если врага ты Злого имеешь, — Дерзки поступки Брось и смирися! Тайны прикупки, Тайны ремиза, Вражьи уловки, Сердце их, душу, — Сколько ни ловки, — Все обнаружу!.. Спи же спокойно! Раньше проснися, Благопристойно Принарядися. Минет день скучный, Мрак воцарится; Року послушный, Сядь равнодушно — Бойся сердиться, Бойся свихнуться, Бойся ремизов… Можешь вернуться С тысячью призов!.. Цитируется по «Литературной газете», 1844, N47 (от 30 ноября), стр. 807–808, где появилось впервые, без подписи.

Перепечатано в книге: Н. А. Некрасов, Сочинения, ред. К. Чуковского, Л. 1937, стр. 465–468. Принадлежность Некрасову доказывается включением стихотворения «И скучно, и грустно, и некого в карты надуть» (пародии на лермонтовское «И скучно, и грустно, и некому руку подать»), перепечатанного затем Некрасовым в сборнике «1-е апреля» с заменой 10-го стиха. (См. полн. собр. соч. и писем Некрасова. Гос. изд. худ. лит. Москва 1949 г. т. I стр. 377)

В оный таинственный свет… — часть стиха («Стремленье в оный таинственный свет») из «Двенадцати спящих дев» Жуковского.

…и комедию сочинили. — Имеется в виду «комедия-водевиль» П. И. Григорьева «Герои преферанса, или Душа общества».

Грешок великий… и т. д. — После стиха 6 исключены, вероятно, два стиха, так как стихи 5-й и 6-й не имеют рифмы.

Некрасов. Одно из тысячи средств нажить огромное состояние

Один шулер, наедине с самим собою, аккуратно три часа каждый день упражнялся перед зеркалом в передёргивании, и, как скоро замечал ошибку, малейшую неловкость, тотчас принимал строгую физиономию и голосом, полным благородного негодования, говорил: «Вы подлец, милостивый государь! Вы шулер! Что вы сделали? что вы сейчас сделали… а?.. Вы знаете, как за такие вещи?..»

И вслед за тем он принимался нещадно бить себя по щекам… Таким способом, без всякой посторонней помощи и малейших издержек, он в короткое время достиг в передёргивании искусства невероятного и, сохранив в совершенной целости свои бакенбарды, нажил в несколько лет огромное состояние.

Достигнув глубокой старости почтенно и счастливо, замечательный человек сей недавно сошёл в могилу, напутствуемый искренним состраданием друзей и уважением сограждан. Признательные наследники воздвигли над прахом его великолепный памятник, со следующею красноречивою эпитафиею:

Он был, и нет его!.. Увы!.. но что меж нами Свершил он — будет пощажено веками! Примерный семьянин, радетельный отец, Несчастных счастия старательный содетель, Он — века своего пример и образец — Жить будет в глубине признательных сердец, Доколе на земле почтенна добродетель… 1846 Цитируется по: полн. собр. соч. и писем Н. А. Некрасова. Гос. изд. худ. лит. Москва 1949 г. т.5 стр.588

Маяковский. Стих резкий о рулетке и железке

Напечатайте, братцы,

дайте отыграться.

Общий вид

Есть одно учреждение, оно имя имеет такое — Казино. Помещается в тесноте — в Каретном ряду, — а деятельность большая — желдороги, банки. По-моему, к лицу ему больше идут просторные помещения на Малой Лубянке.[3]

Железная дорога

В 12 без минут или в 12 с минутами. Воры, воришки, плуты и плутики с вздутыми карманами, с животами вздутыми вылазят у «Эрмитажа», остановив «дутики». Две комнаты, проплёванные и накуренные. Столы. За каждым, сладкий, как патока, человечек. У человечка руки наманикюренные. А в ручке у человечка небольшая лопатка. Выроют могилку и уложат вас в яме. Человечки эти называются «крупьями». Чуть войдёшь, один из «крупей» прилепливается, как репей: «Господин товарищ — свободное место», — и проводит вас чрез человечье тесто. Глазки у «крупьи» — две звёздочки-точки. «Сколько, — говорит, — прикажете объявить в банчочке?..» Достаёшь из кармана сотнягу деньгу. В зале моментально прекращается гул. На тебя облизываются, как на баранье рагу.

Крупье

С изяществом, превосходящим балерину, парочку карточек барашку кинул. А другую пару берёт лапа арапа. Барашек еле успевает руки совать за деньгами то в пиджак, то в брюки. Минут через 15 такой пластики даже брюк не остаётся — одни хлястики. Без «шпалера», без шума, без малейшей царапины, разбандитят до ниточки лапы арапины. Вся эта афера называется — шмендефером.

Рулетка

Чтоб не скучали нэповы жёны и детки, и им развлечение — зал рулетки. И сыну приятно, и мамаше лучше: сын обучение математическое получит. Объяснение для товарищей, не видавших рулетки. Рулетка — стол, а на столе — клетки. А чтоб арифметикой позабавиться сыночку и маме, клеточка украшена номерами. Поставь на единицу миллион твой-ка, крупье объявляет: «Выпала двойка». Если всю доску изыграть эту, считать и выучишься к будущему лету. Образование небольшое — всего три дюжины. Ну а много ли нэповскому сыночку нужно?

А что рабочим?

По-моему, и от «Казино», как и от всего прочего, должна быть польза для сознательного рабочего. Сделать в двери дырку-глазок, чтоб рабочий играющих посмотрел разок. При виде шестиэтажного нэповского затылка руки начинают чесаться пылко. Зрелище оное — очень агитационное.

Мой совет

Удел поэта — за ближнего болей. Предлагаю как-нибудь в вечер хмурый придти ГПУ и снять «дамбле»[4] половину играющих себе, а другую — МУРу.

Ремизов. Истины об игре в преферанс

Некоторые великие и полезные истины об игре в Преферанс, заимствованные у разных древних и новейших писателей, и приведённые в систему кандидатом философии П. Ремизовым.

С.-Петербург, в типографии К. Жернакова 1843.

Печатать позволяется с тем, чтобы по отпечатании представлено было в Цензурный комитет узаконенное число экземпляров. Санкт-Петербург, марта 15 дня 1843 года.

Подпись Цензор П. Корсаков.

— Куплю!

— Пас.

— Удивительное несчастие… пас!

Новейший разговор.

Содержание

Вступление.

I. История Преферанса.

II. Польза Преферанса.

III. Философия Преферанса.

Курс Преферанса.

Практическая сторона.

Специальные познания.

Терминология.

Вместо предисловия

Автор душевно бы желал подарить благосклонных читателей длинными, и, по возможности, скучными предисловиями, но так как в самой книге будет именно говориться о том, что можно, и даже, в некотором смысле, должно бы сказать в предисловии, то она и оставляет сию заботу впредь до более благоприятного времени, льстя себя надеждою, что почтеннейшая публика не оставит её своим одобрением.

П. Р. С. Петербург 1 марта 1843.

Вступление

I. История Преферанса

&1. Преферанс есть самая древнейшая игра в мире, что уже достаточно доказывается одним наименованием её, ибо слово преферанс происходит от глагола fero, tuli, latu, tuferre, что значит несу, отношу или сношу.

&2. По падении Западной Римской Империи игра сия перешла к народам Гальского племени. С успехами науки и просвещения на Западе, она более и более совершенствовалась, и наконец, у Французов достигла высшего своего развития. Оттуда распространилась она по всем частям Земного Шара, достигнув таким образом и нашего любезного отечества, и получив то великое значение, в каком мы оную теперь видим.

Примечание. Во все века и во всех государствах игра сия именовалась Преферансом; впрочем, называют её ещё Преферо, Префер, Преферансик или Преферанчик, а иногда и просто Чик-Чик, но сие последнее мало употребительно.

&3. Хотя невозможно определить со всей точностью, как древнейшие народы играли в Преферанс: с переговором или без оного, но по свидетельству историков видно, что и тогда уже был известен ренонс, и за него ставили ремизы. Плиний Младший, в одном из потерянных произведений своих, рассказывает следующее: однажды, во время осады Трои, Зевес, соскучив наблюдать долговременную и чрезвычайно запутанную драку людей, позвал к себе на вечер Марса и Аполлона и сел играть с ними Преферанс по копейке серебром (Тогда деньги были очень дороги). Случилось так, что он объявил рискованную игру, и видя, что ему неминуемо приходится проиграть, снёс вместо пики, трефу, т. е. ренонсировал. Аполлон заметил это, и хотел уж было закричать: — «Ага! вам ремиз!» но Марс толкнул его ногой. Тот оставил.

&4. От игры без переговоров человечество, в постоянном стремлении своём к совершенствованию, перешло наконец к игре с переговором, и стало играть семь, восемь и т. д. без прикупки. Честь такого открытия принадлежит исключительно изобретательному XIX веку. Впрочем, должно упомянуть, что и в наше время некоторые дикие и невежественные народы играют ещё в Преферанс без переговоров, так напр., Кафры, жители Огненной Земли и проч.

&5. Дальнейшее развитие сей игры, новые ходы и выходы, лучшие способы обремизования, и проч. принадлежат счастливому потомству.

II. Польза Преферанса

&6. Польза сей игры неоспорима и очевидна. Кроме проигрыша и выигрыша, она ещё приносит ту великую выгоду, что научает человека познавать самого себя и окружающие его предметы. Она сближает народы, укрепляет семейные и домашние связи, способствует развитию умственных и телесных сил, и что важнее всего, практически учит Философии. Кто никогда не играл в Преферанс, того нельзя, в строгом смысле, назвать человеком с чувствительной душой. Поставивши два или три ремиза, и в особенности в червях, мы чувствуем себя как бы просветлёнными духом, и невольно приходим в сердечное умиление. Об этом все историки согласны, а философы и медики советуют даже лечить преферансом некоторые болезни, так напр.: простуду, чахотку, отчаянную любовь, и проч.; ибо, если достаточное количество ремизов рождает у одного необыкновенный дар красноречия, то у другого производит испарину; а есть люди, которые только отдуваются, и молча лезут на стену. Таким образом, во всяком случае игра сия приносит человечеству неисчислимую выгоду.

III. Философия Преферанса

&7. Игра в Преферанс есть по преимуществу игра философская, или лучше — игра философов. Шеллинг, в одной из последних лекций своих, определяет её так: «Преферанс есть победа духа над духом и материей». И это совершенно справедливо. Ибо, кто хочет постоянно выигрывать, тот должен прежде всего победить самого себя (дух), а победивши себя, он легко уже может победить своих противников (дух) и поворотить к себе счастье (материя, карты). Вообще, случай или счастье, равно как и умение, играют здесь второстепенную роль: они целью служить не могут; а потому хорошие игроки, как и хорошие герои, познаются в несчастии.

&8. Сделавши главное, т. е. определив игру философски, автор не считает уже нужным утомлять благосклонного читателя определением других её частей, и тем омрачать его память, память, столь нужную для считания козырей, взяток, выходов, и для дальнейшего соображения. Книга сия посвящается преимущественно практической цели; след., говоря откровенно, философские определения ни к чему здесь не годны. Вот доказательство, отчего иные философы, в особенности германские, будучи, так сказать, образцами глубокомыслия, на практике показывают себя людьми чрезвычайно ограниченными. Известно, что Шеллинг самый плохой игрок в Преферанс, и раз, объявивши игру в червях, остался без двух, будучи в руке и имея сам-шест туза и даму с посторонним тузом!!! В наше время трудно этому поверить; а между тем, посмотрите, какие он делает глубокомысленные и верные определения: напр.: Что такое вист? «Формальное поверка права играющего на предъявленную игру.» Что такое взятка? «Вещественный знак формальной собственности, определяющий права играющих.» Что такое ремиз? «Ремиз есть манифестация предъявления незаконных прав на игру или на ограничение оныя.» — Каково? Удивительно! — Другой философ, из древнего мира, Сократ, никак не мог понять, что дама сам-друг редко делает взятку. По свидетельству его учеников, он считал её за две, а при счастии даже и более. Как это случилось с человеком, уму которого поклонялась вся Греция, трудно понять. — Из поэтов более всего замечателен по своей дурной игре Гёте; а между тем, какого ума, какой душевной теплоты и глубочайших соображений исполнены письма его к графине Штольберг о Преферансе!

Курс Преферанса

Практическая сторона

&1. В практическом отношении Преферанс есть договор трёх сторон о взаимном друг друга ограничении, или, говоря общепонятным языком, о взаимном друг друга обдувании. С первого раза определение это покажется невероятным: спросят: как могут три стороны согласиться обдувать друг друга, т. е. обдувать самих же себя? Очень просто. Они заключают меж собой таковой договор: как только одна из них захочет усилиться насчёт двух остальных, сии последние объявляют себя врагами её, соединяются узами теснейшей дружбы и стараются всеми силами не допустить преобладание первой. Этот чудный союз, послуживший образцом для политического равновесия Европы, явился только в новейшее время. Коалиция не была известна древним, и Гиббон красноречиво описывает, как, под конец Империи нравы Римлян развратились до того, что решительно невозможно было никому ходить в вист! Каждый старался топить другого и тонул сам. В новейшие времена мы видим совсем противное: вистующие сохраняют между собой нежнейшую дружбу, и только тогда топят друг друга, когда видят, что вместе с тем могут утопить и играющего. От того, вы нынче часто услышите: «А, сам сяду, да уж и его усажу!» (т. е. играющего). Кто притом не знает, что ныне уж, один из вистующих, обеспеченный своими взятками, часто сносит вернейшие (в возможности), напр., тузов, чтоб дать только взять товарищу!.. Такие трогательные примеры великодушия, следствие везде распространяющейся гуманности, достойны быть преданы отдалённому потомству в мраморе и бронзе! — Я сам был свидетелем, как один почтенный человек, украшенный сединами и окружённый счастливым семейством, снёс от себя туза, короля, и маленькую масти, чтоб только дать своему товарищу взять на валета… Победивши, сей последний держался за него, как утопающий за соломинку, и когда был спасён, то бросился обнимать избавителя. Слёзы непритворной радости блестели на глазах его, и все присутствующие умилённо плакали…

&2. Садясь в Преферанс, кроме специальных познаний, должно иметь непоколебимое присутствие духа, единство цели и сосредоточенность мысли. Великая игра сия требует соединения в одном лице предприимчивости полководца, настойчивости дипломата и глубокомыслия учёного. Древние приступали к ней, очистив себя наперёд жертвой, и, как говорили — manibus puris. Мы, новейшие, садясь в Преферанс, должны сохранять как в лице своём, так и в движениях, отпечаток достоинства. Никакое тревожное или суетное чувство не должно пробегать по душе нашей. Закройте ваши помыслы непроницаемой для противника завесой. Пусть лицо ваше ничего не выражает, кроме чувства собственного достоинства, не оскорбляющего впрочем достоинства других. Тогда все скажут: «Какой прекрасный человек», и будут играть с вами спустя рукава.

&3. На счёт присутствия духа и предприимчивости, многие имеют весьма ложные понятия. Я видел людей, которые безумно расточают врождённую им храбрость и врываются в отчаянные игры почти без оружия (т. е. без взятки). Правда, дела их увенчиваются иногда блистательным успехом, но увы! слишком кратковременным: грозный расчёт чаще всего падает позором на голову их, опустошением на карман! Не таково присутствие духа мужа испытанного! К нему должно идти путём мышления и глубочайших соображений. Должно сказать себе: «Сажусь не для того только, чтоб выиграть, но и не для того, чтоб проиграть. Сохраню мои силы в счастии и несчастии; отниму всё, что только можно и за своё постою до последней». Поэтому, садясь в Преферанс, не только не должно хвастаться перед другими, говоря: «я, нынче, господа, обрежу вас», но даже и подумать о том перед самим собой.

Приведём разительный тому пример из древнего мира: Когда Аннибал запугал Римлян своими победами, они выслали к нему Фабия, старика чрезвычайно тонкого и замысловатого. Прибыв к войску, он тотчас понял, что тут силой ничего не возьмёшь. Тогда он прибегнул к хитрости и отправился в стан к Аннибалу, будто бы для переговоров. Аннибал его принял очень вежливо и приказал поставить самовар. Так-как дело шло уже к вечеру, то хозяин спросил у Фабия: «А что, не хотите ли в Преферансик?» — Нет, — отвечал Фабий, — я плохо играю. «Ничего, мы сядем по маленькой». Сели и записали по XXX (Тогда записывали римскими цифрами)

— Разве, — сказал Фабий, — для занимательности игры, не поставить ли нам в пульку судьбу Рима и Карфагена? От этого и казна больше выиграет, и нам будет…

— Почтеннейший, — перебил его Аннибал, — оно так, казна действительно больше выиграет, да ведь я вас обдую…

— Это ещё не известно.

— Обдую непременно. В Карфагене я обдувал весь свет. Тогда записывали римскими цифрами

— Ну, это ещё не известно.

Слово за слово; поспорили. И в то время, как Аннибал, ставя Фабию ремиз за ремизом, хвастал и смеялся, старый Римлянин тихо взывал к богам: «Бессмертные! сел не для того только, чтоб выиграть, но и не для того, чтоб проиграть» и проч. между тем, счастие к Аннибалу валило чертовское. «А что, а что!» — кричал он в восторге: «вот вам ещё ремиз!» — Ничего, — отвечал Фабий: — finis coronat opus. «Какой тут finis — смотрите — я в малине». — Finis corona opus — повторял упрямый старик. И действительно: под конец Аннибал как-то зацепился и поставил 3 ремиза. Это его взбесило. «Играю — говорит — в червях». И не смотря в карты, он объявил игру, и поставил ещё 5; потом, дальше, дальше. Кончилось тем, что Аннибал проиграл Фабию все деньги, вещи, дорожную свою шкатулку, войсковой багаж, и пр., и со стыдом бежал зимовать в Капую

(Тит Ливий, Книга III, стр. 281)

&4. На счёт глубокомыслия, можно сказать только одно: наблюдайте ваших противников так, как будто бы вы доктор душевных болезней т. е. старайтесь прежде всего узнать — кто они такие; чин, имя и фамилию каждого; сколько от роду лет; какого поведения; женат ли и на ком; обладает ли даром красноречия, или только просто даром слова; употребляет ли горячительные напитки и в какой мере; не начальник ли? если начальник, то каков с подчинёнными, а если подчинённый, то как аттестуется с начальством и не было-ль в жизни его особенных каких-либо происшествий? Ибо, иному стоит сказать раза три: «И я куплю», чтоб заставить его проиграться; а другого не собьёшь с толку даже рассказом о том, как Наполеон бежал из России.

&5. Не развлекайтесь в игре никакой земной страстью или суетным помыслом. Если вы женатый человек, лучше, чтоб жена была подальше; но впрочем, оставлять её одну дома, признаётся не всегда благоприятным.

&6. Кто чувствителен к прекрасному полу или страстно любит музыку, советуют садиться там, где нет сквозного ветра. Иначе успех игры сомнителен.

&7. Преферанс не любит голода; но засорение или обременение желудка также вредит игре. Вот почему очень не худо иметь в отдалённой перспективе некоторого рода приятную закуску.

&8. Преферанс именно такая игра, которая более всего любит обворожительные поступки. Поэтому, благоприличие — первое её условие. Для неё одевайтесь просто, но со вкусом; говорите с изяществом и красноречиво. Высокий слог имеет здесь настоящее своё употребление. Избегайте слов неблагородных и так сказать не деликатных, напр.: облупили, сдвинул, бубняшки, в жилку и проч.

&9. Если вы кого-нибудь обремизите, покажите ему искреннее сожаление. Через это игра к вам пойдёт ещё лучше, но надо, чтоб сожаление было искренним. Некоторые народы, напр. Китайцы, после каждого ремиза обнимаются и лобызают друг друга.

&10. Когда вы благополучно окончите пульку, и увидите, что противники, обыгранные вами, встают из-за стола с несколько мрачными физиономиями, справедливость требует рассказать им какой-нибудь приличный анекдот, и не слишком весёлого, но и не вовсе печального содержания, к которому бы тонко и деликатно примешивался намёк о превратностях судеб человеческих.

&11. Если и на вашу долю придётся поставить ремиз, покажите вид, что вы этому рады; даже не худо обрадоваться и в самом деле. Через это получите вы новые, необъятные силы! Нибур рассказывает, что один Римлянин, по имени Муций Сцевола, мог, не поморщась, сыграть целую пульку, когда в течение её не приходила к нему ни одна игра, ни даже на вист!

&12. После порядочного проигрыша эмпирики советуют читать Канта; Присниц в сём случае предлагает обливание холодной водой; но оба сии средства мало действительны. Ныне почти всеми признано, что после проигрыша, полезнее всего углубиться в созерцание красот природы или сесть на следующую пульку.

&13. Приходить же в ярое неистовство, падать со стула, или кататься по дивану; вопить и клясться; также рвать на себе манишку и галстук, а равно вырывать из головы волосы, почитается крайне неприличным. Испытавший сие долговременным опытом, уверяют, что это притом совершенно бесполезно.

Специальные познания и уменье

&14. Специальные познания, более или менее известные каждому из практики, можно почерпать ещё из многих учебников Преферанса. Что же касается до уменья, то оно даётся частью природой, частью приобретается навыком и долговременной опытностью. Здесь можно сказать только одно: играйте не только с умением, но и с чувством. Например: если вы имеете верные взятки, и надеетесь ещё обремизить противников, не худо, бросая свою карту, несколько пристукивать ею: это внушает другим страх и смешивает их соображение. Если же вы видите, что сами с ремизом, бросайте карту так, чтобы она, падая на стол, закружилась несколько раз: действие сего понятно.

Терминология

&15. Все народы имели достаточное понятие о том, что такое: пики, трефы, бубны, черви, сыграл, вист, ремиз, ренонс, пулька и проч.; но, смотря по климату, почв земли и обстоятельствам, называли это иногда по своему. Так, например: Римляне не говорили: «пропал» или «я без одной» или «ну, господа, поздравьте меня с ремизом», а говорили: «mortus sum». Оттуда известное memento mori, т. е. помни ремиз. Мы, например, говорим: «пошёл» или «вист», или «попробую», или «была не была», а Катон, идя в вист обыкновенно говаривал: «Delenda est Carthago». Другой стоик древнего мира, когда у него бывала верная игра всегда говорил: Omnis mecum porto, и проч.

&16. В Преферансе с незапамятных времён всегда существовало 10 взяток. Греки, любившие всё обожествлять и персонифицировать, полную преферансовую игру олицетворяли в Аполлоне с девятью музами. Очевидно, что это была ни что иное, как десять в червях: Аполлон — туз, Мельпомена — король и т. д. Оттуда и предание, что музы услаждают жизнь человеческую. Римляне, всё переносившие в право, то же самое понятие выразили в законах, изобразив их на деках и таблицах, коих было первоначально десять; а две прибавлены впоследствии для обозначения прикупки.